Наука международного права в дореволюционной России

Монография

Ответственные редакторы
Л. А. Лазутин, Р. М. Халафян

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 341:94(470+571)

ББК 67.412:63.3(2)4/5

Н34

Авторы:

Безбородов Ю. С., доктор юридических наук, доцент, профессор кафедры; Ведель И. А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры; Лихачев М. А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры; Лунёв А. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры; Сметанин Н. В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры; Титова Т. А., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры; Федоров И. В., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры; Чуркина Л. М., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры; Халафян Р. М., кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры.

Рецензенты:

Марочкин С. Ю., доктор юридических наук, профессор;

Боклан Д. С., доктор юридических наук, профессор.

В коллективной монографии рассматривается история становления и развития отечественной науки международного права и ее преломление в свете отдельных проблем современности, таких как роль международного права, правосубъектность государств и иных субъектов международного права, функционирование международной судебной системы и ее взаимосогласованность с национальными судами.

Предназначена для практикующих юристов, преподавателей вузов, студентов и всех интересующихся проблемами международного права.

УДК 341:94(470+571)

ББК 67.412:63.3(2)4/5

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

ПРЕДИСЛОВИЕ

У истоков уральской школы международного права стоит профессор Геннадий Владимирович Игнатенко (1927—2012): при нем кафедра международного права Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева снискала признание в качестве самостоятельного исследовательского и учебно-методического международно-правового центра, известного своими разработками в области теории международного права и оригинальным подходом к классическим проблемам юриспруденции. Акцентируя основное внимание на вопросах соотношения норм международного права и национального законодательства в правоприменительной практике, исследователи и преподаватели кафедры также уделяют особое внимание происходящим изменениям в мире и роли международного права в становлении и развитии многополярного мира.

За всю историю кафедры, берущей отсчет с 1971 года, ее членами издавались сборники научных статей, в которых принимали участие и ведущие специалисты-международники из других вузов страны. Особое признание получили коллективные монографии: «Международное и внутригосударственное право: проблемы сравнительного правоведения» (1984), «Исполнение международных договоров СССР. Вопросы теории и практики» (1986), «Шанхайская организация сотрудничества и актуальные проблемы международного права» (2009), «Актуальные проблемы международной правосубъектности» (2013); «Взаимодействие правовых систем: современные международно-правовые дискурсы» (2014); «Международное и национальное право: конфронтация или симбиоз?» (2016), «Международное гуманитарное право: война, память, справедливость» (2019), «Становление и развитие уральской школы международного права» (2023).

Продолжая славные традиции своих предшественников, преподаватели кафедры из нынешнего поколения ведут научные исследования, представляющие не только научный, но и общественный интерес — по философии и истории международного права, правам человека и гуманитарному праву, интеграции и процессуальному праву, субъектности и необязывающим инструментам.

Вниманию читателей представлена настоящая кафедральная монография по истории отечественной науки международного права. Необходимость данного издания вызвана противоречивостью современных взглядов на многие исторические процессы, а, следовательно, и неоднозначностью оценок и теоретических обоснований международного права. С учетом осознания происходящих сегодня процессов в российском обществе и на международной арене и важности взвешенной оценки исторических событий можно выработать приемлемые подходы к теории международного права. Не претендуя на истину в последней инстанции, в этом тексте мы попытались дать свою, аргументированную оценку прошлого отечественной международно-правовой науки.

Заведующий кафедрой, заслуженный юрист РФ,
доктор юридических наук, профессор
Л. А. Лазутин

ВВЕДЕНИЕ

Эта монография по истории отечественной науки международного права посвящена важной проблеме, ибо, не зная прошлого, трудно оценить настоящее. Признаваемый раньше диалектический метод в широком его понимании не утратил своего значения, поскольку вся история человечества развивается по определенной спирали, каждый раз на отдельных витках своего развития повторяя прошлое, но с учетом современной реальности. Знать прошлое, объективно его оценивать, выявлять ошибки и просчеты, чтобы не повторить их снова в будущем — главная задача любого исследователя.

Современная ситуация отличается противоречивостью взглядов на исторические события, что отражается и на межгосударственных отношениях, международном праве в целом.

В монографии поставлены важные и полезные вопросы философии и теории международного права. Отрицание отдельными специалистами, даже из числа юристов, международного права как средства международного общения наносит ощутимый вред сознанию обычных людей, жизни каждого. Вся история науки международного права вплоть до настоящего времени — это серьезная борьба за признание ценности и необходимости, безальтернативности этой правовой системы в межгосударственных отношениях и отношениях между нациями и народами, коммерческими компаниями и неправительственными организациями, между нами всеми.

На первом плане неизменно остается проблема международной правосубъектности. На протяжении многих десятилетий идет спор о признании или непризнании индивида (человека) субъектом международного права. Этот вопрос остается дискуссионным и до настоящего времени. Параллельно то, что казалось уже устоявшимся — правосубъектность государств, — на современном этапе требует переосмысления. С учетом исторического опыта классические ответы на вопрос «что есть государство?» оставляют ощущение некоторой недосказанности, ибо функции государства постоянно меняются, уточняются, видоизменяются, и его роль в общественных отношениях требует постоянной переоценки. Именно этой проблеме специально посвящен один из очерков нашей монографии.

Сегодня, к сожалению, эффективность международных организаций как субъектов международного права оставляет желать лучшего. Деятельность многих из них не только не отвечает требованиям международного права, но и противоречит его основополагающим принципам — неприменению силы или угрозы силой, суверенному равенству и невмешательству во внутренние дела государств, мирному разрешению споров. Происходящее требует аккуратной и взвешенной оценки. Пришло время предложить общий подход и к неправительственным (некоммерческим) организациям и их правосубъектности, учитывая их растущую роль в межгосударственных отношениях.

Мы не обошли молчанием и судебную систему — как на межгосударственном, так и национальном уровнях. Суд как наиболее эффективная и авторитетная форма разрешения разногласий остается важной ценностью в современных условиях. В монографии вы встретите очерки о проблеме участия частных лиц в международных общениях, представлениях дореволюционных авторов по вопросам дипломатического и консульского права.

Как один из ответственных редакторов этого издания выражаю признательность и благодарность моим коллегам — авторам монографии.

Заведующий кафедрой, заслуженный юрист РФ,
доктор юридических наук, профессор
Л. А. Лазутин

МЕЖДУНАРОДНОЕ ПРАВО КАК СРЕДСТВО МЕЖДУНАРОДНОГО ОБЩЕНИЯ

Сметанин Никита Владимирович

Сущность международного права всегда была одним из главных вопросов, волнующих его исследователей. Однозначного понимания, в чем состоит природа международного права, как не было на рубеже XIX и XX веков, так нет и сегодня. Единственное существенное отличие — кардинально изменившийся правовой ландшафт. Дореволюционные исследователи могли довольствоваться лишь практикой преимущественно двусторонних отношений и единичных арбитражных решений, в то время как современным международникам доступен обширный опыт универсального правового регулирования, вполне устоявшаяся деятельность разнообразия международных судов. Поэтому исследовательскую ценность представляет то, как в дореволюционной доктрине решался вопрос о сущности международного права с учетом той конкретной исторической ситуации, в которой работали исследователи.

Понимание и уяснение сущности международного права — это отправной вопрос в любых международно-правовых исследованиях. Чем четче обрисована сущность изучаемого явления, тем точнее будут полученные научные результаты. Понимание сущности международного права прямо связано с двумя подвопросами — это определение понятия международного права и очерчивание круга источников международного права. Понятие же, как правило, можно идентифицировать через предмет — ту сферу общественных отношений, которые регулирует или должно регулировать право. Спектр источников при первом приближении также уточняется через предмет. В настоящем параграфе мы рассмотрим подходы к определению предмета международного права в дореволюционной отечественной доктрине; то, как исследователи подходили к определению понятия международного права; рассмотрим то, как ученые реагировали на отрицание правового характера международного права; обратимся к пониманию источников международного права и их классификации.

Предмет международного права

Предмет международного права — это общественные отношения, входящие в сферу его регулирования. Современное понимание предмета международного права, как правило, сводится к тому, что оно регулирует международные отношения государств и иных субъектов международного права. Представляется ценным понаблюдать, как этот вопрос решался в дореволюционной доктрине.

Д. И. Каченовский начинает свой «Курс международного права» с рассуждения об основных понятиях, лежащих в основе международного права. К ним он относит народ, народность и государство. Говоря о народе, он отмечает, что «этнологи называют народом всякое человеческое племя, имеющее своеобразный тип и язык. <…> В самом деле, природа разделила людей на множество поколений, или групп, отличающихся одна от другой довольно резкими чертами, именно физиономией, цветом кожи и проч. Как бы мы ни верили в единство человечества, нужно согласиться, что оно представляет с незапамятных времен неисчерпаемое разнообразие видов, или пород»1.

Далее Д. И. Каченовский переходит к понятию «народность». С его точки зрения, это «есть самая крепкая опора связи между людьми и лучший залог единства в их стремлениях. Государства нельзя себе представить без руководящей народности; она кладет на него свою печать и дает ему известный характер. Каким бы образом народность ни возникла, из каких бы элементов первоначально ни сложилась, ее влияние всегда обнаруживается в симпатии или во взаимном притяжении между людьми, которое бывает инстинктивным или сознательным, смотря по степени их образования»2. Народность является необходимой предпосылкой существования государства: «чтобы обеспечить себе физическое существование и неприкосновенное развитие на земле, каждое человеческое племя должно образовать отдельный союз, или гражданское общество, то есть усвоить известное пространство земли, признать над собой господство одного закона и повиноваться одной власти. Только под формой независимого государства народы получают волю и правоспособность, могут действовать на внешний мир, становятся юридическими лицами»3.

Затем Д. И. Каченовский проводит параллель между сосуществованием подвластных субъектов внутри государства с тем, как сами государства между собой взаимодействуют. Он отмечает, что «внутри гражданского общества отдельные его члены отказываются от произвола; над народом владычествует закон и правительство. Напротив, в сношениях взаимных государства не имеют ни верховного законодателя, ни судьи и, следовательно, не подчинены никому. Это отсутствие власти, повелений, запрещений и наказаний есть существенный признак, необходимое условие международной жизни»4.

Таким образом, Д. И. Каченовский при определении предмета международного права исходит из того, что в его основе лежит международное общение разных самостоятельных народов, обладающих государственностью. Он подчеркивает неизбежное и естественное разнообразие народов, которое требует организации в форме миропорядка.

М. Н. Капустин в своем конспекте лекций по международному праву отмечает, что «человечество, единое по своей идее, представляется в действительной жизни отдельными народами, сознающими свою особенность, имеющими свою историю, предания, нравы, политическую форму и право. С другой стороны, эти народы связаны между собой взаимными интересами, одинаковостью религиозных, нравственных и юридических воззрений, а также сознанием общего происхождения»5.

М. Н. Капустин подчеркивает диалектическое стремление народов одновременно и к самобытности, и к общению. С его точки зрения, это «составляет необходимое требование жизни и условия цивилизации; народность получает новые силы от общечеловеческого и дает последнему содержание и движение. Творчество умственного и материального обмена, невозможность удовлетворить всем потребностям средствами одного народа и страны поддерживают и укрепляют сближение и вызывают более постоянные отношения между народами»6.

В связи с этим предметом международного права являются как раз складывающиеся между народами отношения. В свою очередь, наука международного права изучает «те начала права, которыми охраняется и на которых основывается цивилизация, то есть раскрытие материальных и духовных сил каждого народа при посредстве его общения с другими народами»7. М. Н. Капустин завершает свою мысль тем, что государство воплощает в себе волю народа и является его юридическим представителем в отношениях с внешним миром, поэтому предметом международного права являются отношения между государствами.

Эту мысль поддерживают и другие исследователи международного права. Так, П. Е. Казанский, рассуждая о сущности международного сообщества, отмечает, что основными действующими лицами в нем являются самостоятельные государства и народы. Основными движущими силами их взаимодействия являются, с одной стороны, борьба (физическая, экономическая и духовная), а с другой, — связи (национальные, хозяйственные и культурные). По его словам, «ареной деятельности и борьбы просвещенных народов является весь мир. На этой арене они стремятся приобрести физическое, экономическое и духовное господство один перед другими и нередко в ущерб другим. Борьба из-за этой высокой цели проявляется в трех главных формах: борьба физическая, борьба экономическая, борьба духовная. Все три имеют место в прошлом и встречаются и ныне, но в прошлом главное значение имеет первая, в наше время — вторая, а будущее принадлежит, надо надеяться, третьей»8. Если посмотреть на динамику современных международных отношений, можно убедиться, что эта его мысль стала пророческой. П. Е. Казанский также отмечает, что для юриста-международника предметом изучения выступают «международные интересы, то есть общие различным народам. Эти международные интересы требуют себе юридической охраны и находят ее в международном праве»9.

Ф. Ф. Мартенс предметом науки международного права считает «совокупность жизненных отношений, существующих между народами. Отношения эти вызываются различными интересами и стремлениями как целых народов, так и отдельных их членов, подданных различных государств, к удовлетворению, посредством международного обмена, своих физических и духовных потребностей»10.

В. Уляницкий, говоря о сущности международного права, отмечает, что в основе современного (на тот момент) миропорядка лежит потребность культурных народов в общении во имя удовлетворения собственных интересов. «Чем культурнее данный народ, чем, следовательно, сложнее и многообразнее его интересы, тем живее будет его общение с другими, так что степенью его участия в международном общении может быть априорно определена степень его культуры»11.

Н. А. Захаров в своем «Курсе общего международного права» начинает повествование с того, что в основе международного права лежит международное общение. По его словам, это общение складывалось постепенно и первоначально представляло собой взаимодействие европейских христианских государств, которые обладали исторической, культурной и религиозной общностью12. Этот тезис может восприниматься в современной юриспруденции ошибочно как поощряющий разделение мира на цивилизованный и нецивилизованный.

Такое восприятие неверно: исследователи конца XIX — начала XX века наблюдали мир в том виде, в котором он существовал, т. е. являлись свидетелями колониальной системы, сформировавшейся по итогам европейских завоеваний Нового времени. Иными словами, наличие несамостоятельных государств не было желанием или стремлением исследователей, а лишь констатацией факта существующей объективной реальности.

Сам же Н. А. Захаров далее отмечает, что предложенное понимание международного сообщества не должно трактоваться ограничительно. Вхождение неевропейских государств в международное общение допустимо, если «они выкажут явное намерение руководствоваться в своих сношениях теми принципами морали и права, которые восприняты европейскими государствами. Если же такого ясного заявления не сделано, то участие их в международном общении допустимо в той мере, в какой оно обусловлено статьями договоров и соглашений, заключенных с полноправными членами международного общения»13.

Таким образом, с точки зрения дореволюционной отечественной доктрины международного права его необходимой предпосылкой является наличие международного сообщества. Оно состоит из народов, которые обрели самостоятельность в виде государственности. Народы, с одной стороны, могут находиться в состоянии борьбы, а с другой, — имеют естественную потребность в общении. Чем сильнее исторические, хозяйственные и культурные связи, тем теснее это общение. Оно требует правовой регламентации, которая складывается из общего понимания членов международного сообщества, что является должным, а что дозволенным.

Понятие международного права

Рассмотрим теперь, как исследователи на основе данных предпосылок формулируют понятие международного права.

Д. И. Каченовский определяет международное право через его предназначение: «цель международного права состоит в том, чтобы обеспечить порядок и спокойствие на Земле, поддержать всемирно-гражданский оборот, защитить личность за пределами отечества и таким образом способствовать развитию гражданственности. Высший источник международного права есть юридическое сознание, или убеждение человечества. Результатом этого сознания служат известные требования и соглашения, в силу которых народы признают и выполняют обязанности взаимно, не по влиянию законодательной власти, но единственно в видах охранения собственных материальных и духовных интересов. Совокупность этих предписаний практического разума и обычая может быть приведена в систему сведений, связанных одной высшей идеей, то есть составить особенную юридическую науку»14.

Н. М. Коркунов, говоря о сущности международного права, исходит из понятия международной правовой охраны. Он указывает, что субъективные права нуждаются в правовой охране, поэтому международное право, с одной стороны, содержит общие положения о правовой охране, а с другой, — проявления этой охраны в отдельных сферах. Он выделяет две основные сферы применения международной правовой охраны: «во-первых, применение ее к отношениям, требующим ее лишь в тех частных случаях, когда субъектом их является иностранец или, по крайней мере, лицо, находящееся на иностранной территории. Во-вторых, применение к отношениям, требующим ее под одним лишь общим условием существования международного общения. Первую область применения международного права можно назвать поэтому правом иностранцев… вторую — правом международного общения»15.

Помимо этого, к содержанию международного права относится и право войны, так как государства, обеспечивающие международную охрану прав, могут находиться как в состоянии мира, так и в состоянии войны. По словам Н. М. Коркунова, «состояние войны так существенно изменяет рамки и общий характер международной охраны прав, что рассмотрение этих изменений необходимо выделить в особое учение — право войны»16. С учетом этого исследователь делит международное право на две части: общую (международная охрана прав) и особенную, в которую входят право иностранцев, право международного общения и право войны.

В. П. Даневский в своем пособии по изучению истории и системы международного права отмечает разнообразие и противоречивость в существующих научных определениях международного права. Он объясняет это следующими причинами: сложностью понятия международного права, неправильным определением границ этого явления, относительной юностью науки международного права, различными взглядами на основные принципы международного права17. Говоря о сущности международного права, он отмечает следующее: «все человечество разделено на индивидуумов, национальности и государства, которые живут самостоятельной жизнью, но входят, как члены единого организма, в состав высшего порядка, то есть человечества. Поэтому сфера международного права — в сущности все человечество, а верховный источник международного права — общечеловеческое социальное право, почерпающее свое происхождение в законе развития человеческого рода или, лучше сказать, в законах природы человека»18. Соответственно, международным правом является «юридический порядок, связующий народы (государства), основанный на солидарности их интересов»19.

Ф. Ф. Мартенс при формулировании понятия международного права подчеркивает разнообразие подходов к его определению, а также констатирует, что существующие варианты противоречивы и даже могут быть взаимоисключающими. Поэтому он предлагает собственное определение международного права. Под ним он понимает «совокупность юридических норм, определяющих условия достижения народами своих жизненных целей в сфере взаимных отношений»20. С его точки зрения, основная задача международного права — определять условия, при которых государства и народы могут достигнуть определенных жизненных целей. То есть государства должны соблюдать эти условия. Вместе с тем, сами эти условия зависят от тех целей, которые стоят перед государствами, то есть они меняются в зависимости от реальных жизненных отношений, складывающихся между государствами. Это и есть фактическое реальное основание международного права21.

Л. А. Камаровский в своей работе «Основные вопросы науки международного права» критикует предложенный Ф. Ф. Мартенсом подход к определению международного права: он считает, что при таком подходе право становится сугубо формальным и из-за этого теряет материальное содержание, которое обладает первостепенным значением. В связи с этим Л. А. Камаровский дает собственное определение: «Под международным правом следует разуметь совокупность норм, обязательных для государств и для их подданных, в их отношениях друг к другу и вообще к остальным людям, в качестве пока членов Международного Союза, но, говоря шире, всего человечества»22. Л. А. Камаровский выделяет следующие признаки международного права: оно состоит из обязательных юридических норм; нормы международного права регулируют взаимные отношения государств и не касаются их самостоятельности и внутренней жизни; международное право распространяется на подданных государств и гарантирует защиту их личных и имущественных прав23.

По его мнению, существование международного права обусловлено тремя причинами: во-первых, оно должно существовать в сообществе государств; во-вторых, эти государства должны быть независимыми; в-третьих, эти государства должны быть связаны определенной общностью культуры24. В подтверждение этой идеи Л. А. Камаровский последовательно обосновывает, что всемирное государство недостижимо, и приводит в пример исторические попытки: религиозные (политика католической церкви в Средние века), политические (завоевательную политику отдельных монархов, например, Наполеона I), экономические (попытка заключения таможенного союза республиками Северной Америки в 1889—1890 годы)25.

Говоря об общности культуры участников международного общения, Л. А. Камаровский отмечает: «Право вообще, будучи частью нравственного порядка, может охранять своими нормами жизнь народов лишь в тех случаях и в той степени, в какой они связаны общностью своих идей и интересов. <...> Соответствуя именно этому условию, международное право является, для новых народов Европы и Америки, живым и положительным»26.

П. Е. Казанский в своем «Введении в курс международного права» при определении понятия международного права выделяет два основных подхода по этому вопросу. Согласно первому, предметом международного публичного права являются отношения только публичные, то есть народов и государств; согласно второму, международное право регулирует и отношения частных лиц. П. Е. Казанский считает наиболее верным второй подход, которого, кстати, придерживаются Д. Каченовский, В. П. Даневский и Л. А. Камаровский, и дает следующее определение: «международное право есть совокупность правовых правил, определяющих устройство и управление международного общения, строй и деятельность международных обществ и международные частные права отдельных лиц»27. П. Е. Казанский выделяет следующие признаки международного права: оно представляет собой совокупность юридических правил; они регулируют отношения международные, а не внутригосударственные; международное право касается объектов, которых (как правило) нет во внутригосударственном праве; международное право регулирует отношения как публичные, так и частные.

В. Уляницкий в контексте определения понятия международного права приводит три господствующие точки зрения по этому вопросу: (1) позицию ученых естественно-правовой школы, которые считают международное право совокупностью взаимных правил общения государств, вытекающих из международного права; (2) позицию позитивистов, считающих международное право совокупностью положительных норм, регулирующих отношения между государствами; (3) позицию интернационалистов-юристов, согласно которой международным правом считается «совокупность правовых норм, регулирующих взаимные отношения, взаимные права и обязанности государств и их подданных в сфере организованного международного общения»28. По всей видимости, В. Уляницкий разделял третью точку зрения.

Н. А. Захаров при определении понятия международного права попытался использовать (как и многие другие авторы того периода) господствующие в то время подходы к определению права: теорию принуждения, теорию общей воли и государственно-правовую теорию. Согласно первой, право основано на принуждении, которое обеспечивает государство. В соответствии со второй, правом являются нормы, сформулированные благодаря общей воле народа, выраженной через государственные органы. Третья теория сочетает в себе элементы первых двух и признает правом то, что санкционировано государством как воля народа и защищается благодаря принуждению. Н. А. Захаров заключает, что ни одна из предложенных теорий не подходит для осмысления сущности международного права.

Первый подход он отвергает на том основании, что, с одной стороны, суть международного права должна быть в мирном сосуществовании государств и культурном прогрессе человечества, а с другой, — это состояние должно обеспечиваться войной (принуждением). Второй подход отвергается в силу того, что нет таких органов международного общения, которые могли бы выразить общую волю всех народов. Третий подход также видится несостоятельным, потому что санкционирование национального права отличается от тех процедур, которые применяются между государствами — если внутри государства нормы появляются благодаря законодательному процессу, международное правотворчество по своей природе является договорным.

Это приводит Н. А. Захарова к выводу, что сущность международного права основана на его материальном источнике, которым является «внутреннее глубокое сознание человека, как члена всего человеческого рода, населяющего землю, в необходимости установления общих начал взаимоотношений, обусловленных между собой принципами морали, равенства, обеспечения экономических интересов, охраны личности и развития начал человеческой культуры»29.

По вопросу, регулирует ли международное право отношения частных лиц, Н. А. Захаров отмечает, что международное право регулирует отношения преимущественно между государствами, однако развитие международных отношений между частными лицами потребовало урегулирования и такого рода вопросов. В связи с этим международное право подразделяется на общее международное право, предметом регулирования которого являются отношения между государствами, и частное международное право, регулирующее отношения частных лиц30.

Таким образом, в отечественной дореволюционной доктрине международного права при определении понятия международного права дискуссия в основном разворачивалась вокруг того, регулирует ли международное право отношения частных лиц и является ли международное частное право составляющим элементом международного права вообще.

Во всяком случае, большинство авторов сходится в том, что международное право представляет собой совокупность правовых норм, регулирующих отношения в сфере международного общения, преимущественно между государствами (то есть народами, обладающими государственностью).

Полученный вывод, на первый взгляд, как будто особой исследовательской ценности для современных международников не представляет. Однако если посмотреть на вопрос в историческом контексте, полученные выводы были прорывными для того времени, и ценность здесь представляет убежденность авторов в юридическом характере норм международного права и их аргументация по этому вопросу.

О правовом характере международного права

Рассмотрим то, как дореволюционные исследователи реагировали на доводы о неправовом характере правил, образующих в их понимании международное право. Интересно отметить, что Н. М. Коркунов начинает свои «Лекции по международному праву», читанные в военно-юридической академии и изданные в 1886 году, параграфом под названием «Существует ли международное право?». В нем он сетует на незавидную судьбу преподавателей международного права, которые вынуждены доказывать его существование. «Преподаватель международного права поставлен силой вещей в печальную необходимость начинать свое изложение с рассмотрения вопроса о том, точно ли существует международное право, подлинно ли то, что изучается как таковое, может быть названо правом?»31. Он рассматривает три тезиса, отрицающие правовую сущность международного права.

Первый тезис состоит в отсутствии единого международного законодателя: «нет власти, которая могла бы предписывать законы первейшим государствам, являющимся субъектами международных отношений. Следовательно, прежде всего, нет международного права в объективном смысле. Не существует таких норм, которые бы имели международный характер»32. Второй тезис заключается в отсутствии универсальной системы международного принуждения: «право в субъективном смысле необходимо предполагает соответствующую ему обязанность, выполнение которой в случае надобности может быть осуществляемо принудительным путем. Этим право и отличается от нравственности. Нравственность находит санкцию своих требований лишь в упреках совести. Право — во внешнем принуждении к выполнению его велений и запретов. <…> Если бы международное право существовало, оно бы установило права и обязанности государств по отношению друг к другу. Но государство, как суверенный независимый союз, не знает над собой высшей власти, которая бы могла принудить его к выполнению требований права. Поэтому можно говорить разве только о международной нравственности, но никак не о международном праве»33. Третий тезис заключается в отсутствии единого международного суда, который бы разрешал возникающие споры34.

Н. М. Коркунов успешно парирует: «если необходимыми принадлежностями всякого права считать законодательство, суд, принудительную власть, поддерживающих силу правовых норм, то придешь к отрицанию не одного международного права, но и многих других институтов»35.

Применительно к тезису о едином законодателе и едином универсальном законодательстве исследователь отмечает, что наличие законодательства представляет собой сравнительно молодое явление. В подтверждение этому он приводит то, как развивалось гражданское право в Древнем Риме — оно формировалось за счет обычаев и профессиональной деятельности юристов.

В отношении тезиса о наличии единого международного суда Н. М. Коркунов указывает, что его отсутствие также не опровергает существование права. Примером этому являются возможности судебной защиты публичных интересов, что представляет собой относительно новую сущность.

М. Н. Капустин в конспекте лекций по международному праву также приводит аргументы против известных возражений относительно сущности международного права: «такое совмещение в одном лице субъекта прав, судьи и исполнителя не исключает возможности юридического порядка международной жизни. Высший авторитет справедливости коренится не в одной внешней принуждающей силе; ее основой служит чувство правды, нравственное удовлетворение, вера в непреложное воздаяние, сопротивление насилию и признание действительной живой силы в размере ее творчества. Строго юридические нормы служат могучим средством для осуществления справедливости и видоизменяются лишь требованиями индивидуальной жизни народов, которая заключается не в одном приобретении, но также в отказе от того, на что уполномочивает строгое право»36.

Ф. Ф. Мартенс также обращает внимание на то, что среди ученых-правоведов есть те, кто не считает международное право правом. В этом контексте он приводит и последовательно опровергает три основных возражения относительно правового характера международного права.

Первым возражением является отсутствие принудительной силы. Это возражение связно с теорией принуждения Р. фон Иеринга. Ф. Ф. Мартенс в противовес этому возражению указывает, что несмотря на принудительный характер, право тем не менее является результатом соглашения (противоборствующих сторон). Эта аналогия уместна и применительно к международному праву. «Сильнейшее государство весьма часто, из уважения к собственной пользе, должно ограничивать свою силу. Охраняя свои интересы, оно входит в соглашение с другими слабейшими народами, чтобы установить порядок, который всегда основывается на соблюдении известных юридических норм и законов»37.

Вторым возражением является отсутствие международной законодательной власти. Ф. Ф. Мартенс по этому вопросу утверждает, что источником права законодательная власть не является. Задача законодателя — не в изобретении законов, а в правильном изучении тех жизненных обстоятельств, которые лежат в основе человеческих действий. В этом смысле отсутствие единой законодательной власти на международном уровне не исключает существования международного права38.

Третьим возражением является отсутствие совершенного и единого международного суда. Его суть состоит в том, что нормы, считающиеся международным правом, лишены всякой гарантии. Ф. Ф. Мартенс находит и это возражение несостоятельным. С его точки зрения, на текущем (на тот момент) уровне развития международного права, согласие государств, лежащее в его основе, оказалось еще недостаточным для создания единого мирового суда. В то же время расширение практики создания международных арбитражей свидетельствует о все большем понимании необходимости международного правосудия39.

Таким образом, Ф. Ф. Мартенс последовательно отстаивает точку зрения, что международное право является именно правом. А существующие господствующие возражения являются несостоятельными.

Наконец, примечательной является позиция Л. А. Камаровского, который отмечает, что международное право ничем не отличается от какого-либо другого права в положительном смысле: оно существует в тех же самых формах — обычаях, договорах, судебных решениях. Он заключает, что «международное право в целом двигается по тем же великим этапам, по которым прошло или идет положительное право у всех культурных народов»40. Отличительной особенностью международного права является то, что государства, одновременно создающие и охраняющие международное право от нарушений, считаются равными и автономными лицами, которые регулируют отношения друг с другом, как правило, путем договоров.

Таким образом, дореволюционная отечественная доктрина столкнулась с тем, что некоторые авторы отрицали правовой характер норм международного права. В обоснование этому приводились три основных аргумента: во-первых, отсутствие единого законодателя и единого универсального законодательства; во-вторых, отсутствие системы принуждения, которая обеспечивала бы обязательность норм международного права; в-третьих, отсутствие универсального международного суда, который необходим для осуществления правоприменения.

Дореволюционные международники настаивают на правовом характере международного права и успешно опровергают указанные тезисы. Отсутствие единого законодателя, суда и системы принуждения еще не отрицает правового характера международного права: во-первых, такая ситуация вполне соответствует актуальному уровню развития международного права, различные примеры права претерпевали разные этапы своего становления; а во-вторых, суть международного права состоит не в установлении мер ответственности к подвластным субъектам за нарушение норм права, а в создании мирового порядка, основанного на взаимном признании государствами базовых юридических принципов.

Международное право как продукт европейской культуры

Современные исследователи международного права исходят из его универсальной природы, которые, как правило, не упоминают, что международное право появилось как продукт европейской культурной традиции (как и право вообще). В его основе лежат глубокие связи между европейскими государствами, так называемым «цивилизованным миром» в терминах конца XIX — начала XX века. Дореволюционные отечественные исследователи придерживаются этой точки зрения.

Напомним, что Д. И. Каченовский выводит понятие международного права на основе понятий народа, государства и его самодержавности (суверенитета). Он отмечает, что «союз между народами можно считать твердым, юридическим только тогда, когда существует убеждение, что каждый его член будет поступать с другими по правилам взаимности и доброго соседства, когда мирный гражданский оборот… составляет насущную, жизненную потребность всех государств. Чем более они сближаются, чем глубже сознают свое сродство и назначение, чем чаще подчиняются одним историческим обстоятельствам, тем скорее признается в сношениях авторитет взаимно обязательных начал права»41.

Далее он отмечает, что в такой союз пока что входят не все государства, а только расположенные в Европе и Америке и относящиеся к христианскому миру: «здесь под влиянием человеколюбивой религии и гражданственности действительно выработались твердые и однообразные юридические начала для сношений, известные под именем общенародного, или международного права. В прочих частях света союз государств далеко еще не установился; наконец, есть народы, совершенно не чувствующие в нем никакой потребности, живущие в уединении, в полудиком состоянии или в безвыходной войне между собой»42.

Л. А. Камаровский придерживается аналогичной точки зрения. Он убежден, что международное право существует благодаря европейской культурной традиции. Объективными основаниями существования международного права он называет независящие от чьей-либо воли, существующие в природе и истории обстоятельства, в которых зародилось и обрело свою сущность это право. К этим основаниям он относит: «физические особенности Европы; племенное родство европейских народов; их родство духовное; параллельность всего их исторического роста и развития»43.

П. Е. Казанский, обосновывая тезис о том, что в основе международного сообщества лежат одновременно и борьба народов, и их связь, особо отмечает, что «последняя великая связь, объединяющая современные народы, есть всемирная образованность, созданная европейцами. В основание ее легли христианская религия, философия и искусство греков и право римлян»44.

Такое видение сущности международного права и роли европейской культурной традиции в его формировании позволяет методологически точно подходить, во-первых, к исследованию истории международного права, а во-вторых, корректно рассматривать эволюцию используемых в современном мире правовых явлений. Следует понимать, что первые международные договоры и обычаи, соответствующие современному пониманию международного права, формировались именно в отношениях государств, относящихся к христианскому миру.

Понятие и классификация источников международного права

Следующий закономерный вопрос — понятие и классификация источников международного права. Для дореволюционных исследователей он имел важное методологическое и практическое значение, так как помогал раскрыть сущность международного права в плане того, что является движущей силой, которая его создает. В современных исследованиях этот вопрос также не обделен вниманием ученых, однако рассматривается больше в инструментально-прикладном ключе: исследователей теперь больше интересует, как применять источники в конкретных практических задачах, например при рассмотрении дел в международных судах.

П. Е. Казанский, рассуждая об источниках международного права, пытается примирить в единой концепции три подхода к их пониманию: «...под источником в собственном смысле слова, под внутренним источником следует понимать ту силу, которая творит международное право. <...> Под источниками правообразования — те формы, те материалы, в которые право выливается. Под источниками правопознания — те памятники, при помощи которых можно ознакомиться с постановлениями международного права»45.

В. П. Даневский делит источники международного права на внутренние (или высшие) и внешние. К первым он относит «юридическое сознание народов высшей культуры о необходимости правового порядка между ними, в который они вступают под давлением требований человеческой природы»46. К внешним источникам автор относит формы, в которых проявляется международное право, и которые, по его мнению, весьма разнообразны. Он предостерегает, что внешними формами международного права следует пользоваться осмотрительно: «…Нередко (во внешних источниках. — Н. С.) это юридическое сознание выражено недостаточно ясно; часто в формах его выраженья, если юридическое сознание еще недостаточно определилось, встречаются колебания и неясности». В связи с этим «случайное и наносное можно принять за общесознанное»47.

Л. А. Камаровский начинает разговор о классификации источников международного права с того, что исключает из числа источников права следующее: 1) римское право (его часть — jus gentium), так как оно, будучи элементом римского права, регулировало все-таки частные отношения, а не публичные; 2) разум, так как он есть «орудие познания, а не сила, творящая право»48. Он отмечает, что классификация необходима только для той группы источников, которая является формой выражения международного права. В связи с этим он делит источники международного права на формы прямые и косвенные49. К первым он относит совокупность обязательных для государств юридических норм, а именно: обычаи, договоры, решения международных судов и нау

...