А. И. Рарог

ПРОБЛЕМЫ КВАЛИФИКАЦИИ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПО СУБЬЕКТИВНЫМ ПРИЗНАКАМ

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.9.01(075.8)

ББК 67.51я73

     Р12

Автор:

Рарог А. И., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ.

Предлагаемая монография открывается главой об основах общей теории квалификации преступлений. 

В ней не ставится задача рассмотреть все аспекты теории квалификации преступлений, поскольку они с достаточной полнотой освещены в работах известных ученых. В этой главе излагаются лишь основные начала общей теории квалификации преступлений, чтобы в дальнейшем можно было пользоваться ее инструментарием при решении практических вопросов, связанных с уголовно-правовой оценкой общественно опасных деяний. Затем следуют две центральные главы – «Основы общего учения о субъективной стороне преступления» и «Квалификация преступлений по признакам субъективной стороны», а завершает монографию глава о квалификации преступлений по признакам субъекта.

Законодательство приведено по состоянию на сентябрь 2014 г.

Работа предназначена главным образом для судей, следователей, дознавателей, прокуроров и адвокатов, но может использоваться также научными работниками, преподавателями, аспирантами и студентами юридических учебных заведений.

УДК 343.9.01(075.8)

ББК 67.51я73

© Рарог А. И., 2015

© ООО «Проспект», 2015

Введение

Закрепленный в ст. 3 УК1 принцип законности предполагает не­­ук­лонное соблюдение каждой уголовно-правовой нормы в точном соответствии с ее буквой и духом. Для ее правильного применения необходимо обязательное соблюдение двух условий: во-первых, должны быть правильно поняты цель принятия, смысл и буква данной нормы с учетом ее места в системе уголовного права; во-вторых, должно быть бесспорно установлено наличие всех необходимых предпосылок применения этой нормы с тем, чтобы конкретный случай полностью соответствовал его нормативной характеристике.

Понятие «применение нормы права» охватывает:

1) анализ фактических обстоятельств дела;

2) выбор (отыскание) соответствующей нормы;

3) удостоверение в правильности (подлинности) текста юридического источника, содержащего нужную норму, и установление его силы;

4) уяснение смысла и содержания нормы;

5) толкование нормы;

6) принятие решения и издание акта, закрепляющего это решение2.

В процессе применения нормы права квалификация правонарушения занимает важнейшую часть, сводящуюся к отысканию той единственной нормы, которая точно соответствует признакам реально совершенного правонарушения, к принятию решения о применении данной нормы и изданию акта, закрепляющего это решение. Квалификация преступления в процессе применения уголовно-правовой нормы «представляет срединный этап применения уголовного закона, венчает предварительный труд юристов по установлению события преступления, соединяет жизнь и сухие формулы закона. Констатация полного сходства обстоятельств деликта с текстом закона предопределяет, в свою очередь, вид и меру наказания»3.

Таким образом, квалификация правонарушения составляет важнейшую задачу правоприменительных органов и юридической, в том числе — уголовно-правовой, науки.

Проблемы квалификации преступлений в отечественной науке уголовного права затрагивались еще в дореволюционный период, но глубокому специальному исследованию не подвергались. Опубликованная в 1947 г. работа А. А. Герцензона «Квалификация преступлений» была первым монографическим исследованием поставленной проблемы, однако в ней были намечены лишь контуры теоретической разработки поставленной проблемы. Цельная теория квалификации была выстроена лишь в работах В. Н. Кудрявцева «Теоретические основы квалификации преступлений» (1963 г.) и «Общая теория квалификации преступлений» (1972 г., неоднократно потом переиздававшаяся), а затем продолжена и развита в трудах его последователей: И. В. Андреева, Е. В. Благова, Ф. Г. Бурчака, Б. С. Волкова, Л. Д. Гаухмана, Н. И. Коржанского, А. В. Корнеевой, Б. А. Куринова, Г. А. Левицкого, В. А. Навроцкого, А. В. Наумова, Р. А. Сабитова, Ю. Ю. Соковых, С. А. Тарарухина и других ученых. Однако до сих пор еще не все аспекты проблемы квалификации преступлений разработаны с исчерпывающей полнотой, не по всем из них достигнуто взаимопонимание и согласие между исследователями, недостаточно разработаны прикладные аспекты теории квалификации.

Многими исследователями обращалось внимание на то, что в числе уголовных дел, по которым вышестоящими судебными инстанциями изменялась квалификация преступлений, большинство составляли дела, по которым суды давали неправильную оценку субъективным признакам состава преступления.

Всякое поведение человека, включая противоправное, представляет органическое единство внешней (физической) и внутренней (психологической) сторон. Поэтому и правонарушение характеризуется с помощью признаков, относящихся не только к внешней, но и к внутренней его стороне. Каждый из этих признаков, в том числе признаки субъективной стороны, должен быть исчерпывающе исследован в случаях применения правовой нормы компетентным органом, чтобы юридическая характеристика конкретного правонарушения полностью совпадала с законодательным его описанием. Это требование является особо важным для уголовного закона, поскольку даже малейшее отступление от принципа законности при применении норм уголовного права может повлечь особенно тяжкий, а подчас и неустранимый вред, серьезно подорвать престиж закона и породить недоверие к нему. Между тем в практике еще встречаются случаи осуждения за причинение вредных последствий без вины, нередки факты неправильной квалификации деяния из-за ошибочного вывода о форме вины либо неверной оценки мотивов и целей преступления, а также назначения наказания, не соответствующего степени вины правонарушителя. Удельный вес подобных ошибок достигает 40–50% в общей массе судебных ошибок. Они могут быть обусловлены различными причинами.

Во-первых, процесс установления и доказывания признаков субъективной стороны преступления, как правило, более сложен, чем установление объективных обстоятельств совершения преступления. К тому же лицо, совершившее общественно опасное деяние, чаще всего считает себя невиновным или стремится представить свои действия как ненамеренные, тем самым затрудняя процесс познания субъективного содержания преступления.

Во-вторых, законодательное описание многих преступлений содержит недостаточно четкую юридическую характеристику субъективной стороны, а это не способствует единообразному пониманию психологического содержания данного вида преступлений работниками судебных и следственных органов.

В-третьих, некоторые работники правоприменительных органов недооценивают значение субъективных признаков, поэтому поверхностно исследуют либо вообще оставляют в тени вопросы о форме и содержании вины, о мотивах и целях преступления, особенно в случаях, когда эти признаки не влияют на квалификацию деяния.

В-четвертых, в практике «нередко видно вольное толкование таких, например, институтов уголовного права, как субъективная сторона преступления, вина, цели, мотивы и т. д.»4. В результате содержание умысла и неосторожности раскрывается в некоторых приговорах с помощью формулировок, не совпадающих с законодательным описанием форм вины, а это мешает вышестоящим судебным органам проверить правильность содержащихся в приговоре выводов суда о субъективной стороне преступления.

Указанные и некоторые другие причины судебных ошибок, связанных с неверной оценкой признаков субъективной стороны преступления, затрудняют единообразное применение уголовного закона, подрывают уважительное отношение к судебному приговору. Изложенными соображениями продиктована необходимость ограничиться в настоящей монографии исследованием проблемы квалификации преступлений именно по субъективным признакам состава. Влияние же на квалификацию объективных признаков исследуется только через призму их отражения в психике правонарушителя.

Огромная практическая важность и теоретическая сложность проблемы субъективной стороны преступления побудили многих ученых (см. работы Б. С. Волкова, Е. В. Ворошилина, М. С. Гринберга, П. С. Дагеля, Ю. А. Демидова, Г. А. Злобина, В. Е. Квашиса, Г. А. Кригера, В. В. Лунева, В. Г. Макашвили, Р. И. Михеева, В. А. Нерсесяна, Б. С. Никифорова, Б. Я. Петелина, Ш. С. Рашковской, Т. Л. Сергеевой, С. В. Склярова, К. Ф. Тихонова, И. М. Тяжковой, М. Г. Угрехелидзе, Б. С. Утевского, Б. В. Харазишвили, В. А. Якушина и др.) обратиться к научному исследованию различных ее аспектов. Однако несмотря на большой объем литературы, посвященной субъективной стороне преступления, эта проблема еще не исчерпана. Современный уровень развития науки уголовного права диктует необходимость все более углубленного изучения прикладных аспектов субъективной стороны преступления, в том числе проблемы влияния вины, цели и мотивов на квалификацию преступлений, а также особенностей содержания субъективной стороны при соучастии в преступлении, при неоконченном преступления и т. д.

Значительные сложности на практике вызывают и вопросы квалификации преступлений, субъект которых в законе характеризуется дополнительными специальными признаками. Например, закон (ч. 4 ст. 34 УК) создал практически неразрешимую ситуацию для квалификации действий лица, не обладающего признаками специального субъекта, но непосредственно участвовавшего в совершении преступления, то есть выступавшего в качестве исполнителя.

Предлагаемая читателю монография посвящена проблемам квалификации преступлений по субъективным признакам, то есть по признакам, характеризующим субъективную сторону и субъекта преступления. Основному содержанию работы предпослана глава, содержащая начальные сведения по теории квалификации преступления.

Глава I.
Основы общей теории квалификации преступлений

§ 1. Понятие, виды и значение квалификации преступлений

В теории уголовного права немало аспектов уголовно-правовой оценки содеянного рассматриваются неоднозначно. В определенной мере это касается и самого понятия квалификации.

Слово «квалификация» происходит от латинских слов qualis (качество) и facere (делать). Следовательно, смысл этого составного слова сводится к установлению качественной оценки определяемого объекта. Таким объектом в уголовном праве является внешнее поведение человека, обладающее всеми или несколькими признаками деяния, описанного в соответствующей статье Особенной части Уголовного кодекса. Для правильного применения уголовного закона этому поведению необходимо дать уголовно-правовую оценку, то есть решить вопрос о наличии в нем состава определенного преступления. Как пишет Л. Д. Гаухман, «уголовно-правовая оценка содеянного слагается из двух компонентов: 1) отграничения преступного от непреступного и 2) квалификации преступного, то есть квалификации преступления»5.

Оба указанные компонента охватываются понятием квалификации, но лишь в смысле уголовно-правовой оценки содеянного. Эта оценка может завершиться выводом о том, что содеянное не подпадает ни под одну из статей уголовного закона, следовательно, не является преступлением6. Вывод может быть и другим: содеянное формально подпадает под ту или иную норму Особенной части УК, но не является преступлением в силу малозначительности (ч. 2 ст. 14 УК) либо в связи с наличием обстоятельств, исключающих преступность деяния (ст. 37–42 УК). Оценочный вывод может заключаться в том, что в деянии содержится состав приготовления к преступлению небольшой или средней тяжести, которое в силу ч. 2 ст. 30 УК не влечет уголовной ответственности. Наконец, оценка может сводиться к тому, что содеянное представляет собой покушение на преступление, за которое лицо не подлежит уголовной ответственности в связи с добровольным отказом от доведения начатого преступления до конца (ст. 31 УК). В каждой из описанных ситуаций содеянное было подвергнуто уголовно-правовой оценке, то есть квалифицировано или как непреступное в принципе, или как деяние, за которое лицо не подлежит уголовной ответственности. Думается, нет никакого противоречия между мнением Л. Д. Гаухмана, полагающего, что оценка содеянного в плане отграничения преступного от непреступного наряду с квалификацией преступления является равноправным компонентом уголовно-правовой оценки содеянного, и утверждением, что уголовно-правовая оценка всякого деяния есть его квалификация. Поэтому вполне правомерно говорить о квалификации в широком смысле, то есть как об уголовно-правовой оценке деяния до установления его преступного характера, и о квалификации в узком смысле, о квалификации именно преступлений.

Под квалификацией преступлений следует понимать определение его юридической сущности, то есть его оценку с точки зрения закона, иначе говоря «соотносимое с уголовным законом суждение об определенных фактах объективной действительности»7. По определению А. А. Герцензона, «квалификация преступления состоит в установлении соответствия данного конкретного деяния признакам того или иного состава преступления, предусмотренного уголовным законом»8. Это понимание разделяется практически всеми криминалистами, однако оно не дает полной характеристики рассматриваемого понятия.

Академик В. Н. Кудрявцев считает возможным «определить квалификацию преступления как установление и юридическое закрепление точного соответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовно-правовой нормой»9. Из этого определения следует важный вывод: «понятие квалификации имеет два значения: 1) процесс установления признаков того или иного преступления в действиях лица, и вместе с тем 2) результат этой деятельности судебных и прокурорских органов — официальное признание и закрепление в соответствующем юридическом акте (постановлении следователя или органа дознания, обвинительном заключении, судебном приговоре или определении) обнаруженного соответствия признаков совершенного деяния уголовно-правовой норме»10.

Большинство ученых, давая определение квалификации, видят ее сущность в установлении соответствия (чаще подчеркивая точность этого соответствия) между реальным деянием и его законодательной моделью11. Иногда результат сопоставления сравниваемых объектов характеризуют как подобие одного другому12. Представляется, что ни соответствие, ни подобие не отражают той степени совпадения (как по перечню, так и по содержанию) юридических признаков реального общественно опасного деяния и его нормативной характеристики, которая необходима для квалификации преступления. Более точно характер совпадения двух групп признаков передается терминами «совпадение»,13 «идентичность»14 либо «тождество»15. Последний термин считают наиболее соответствующим логическому значению данной категории А. В. Наумов и А. С. Новиченко, которые определяют квалификацию как «констатацию тождества квалифицируемого общественно опасного деяния и признаков уголовно-правовой нормы, предусматривающей ответственность за это деяние»16. Поэтому квалификацию преступления точнее определить как установление и фиксацию в процессуальной форме тождества юридически значимых признаков реального преступления признакам состава преступления этого вида, закрепленным в норме Уголовного кодекса.

Для уяснения понятия квалификации необходимо решить, что именно следует понимать под признаками состава преступления, закрепленными в норме УК.

Во-первых, нельзя норму УК отождествлять со статьей Особенной части Уголовного кодекса, где во избежание ненужных повторений часто не указываются даже обязательные признаки состава данного преступления (возраст, по достижении которого за это преступление может наступить уголовная ответственность; вменяемость; вид и содержание умысла, вид и содержание неосторожности).

Во-вторых, именно в Общей части УК сформулированы общие признаки составов любых преступлений, прерванных на стадиях приготовления или покушения (ч. 1 и ч. 3 ст. 30), а также совершенных в соучастии (ч. 3–5 ст. 33). Поэтому «при квалификации содеянного должны быть точно указаны статьи как Общей, так и Особенной частей УК, в которых так или иначе содержатся признаки установленного состава преступления»17. Например, по делу С. суд возвратил дело на дополнительное расследование на том основании, что при квалификации преступного деяния органы следствия не указали соответствующие части ст. 30 УК18.

В-третьих, при квалификации преступления участвуют все без исключения признаки состава преступления независимо от того, выступают ли они обязательными, квалифицирующими или смягчающими либо отягчающими наказание19.

Подчеркивая, что признаки состава того или иного вида преступления могут быть предусмотрены не только в диспозиции статьи Особенной части УК, нельзя безбрежно расширять нормативную сферу, в которой пришлось бы искать необходимые признаки состава преступления. Между тем такие попытки имеют место.

Например по мнению Н. Ф. Кузнецовой, «особенность квалификации составов, предусмотренных бланкетными нормами, состоит в обязательности ссылок (разрядка автора. — А. Р.) на конкретные правовые акты, к которым эти нормы отсылают»20. На самом деле, при бланкетных диспозициях все без исключения признаки состава преступления вытекают только из нормы УК и ни из какого-либо иного нормативного акта. Другое дело, что «конкретное их содержание зависит (курсив мой. — А. Р.) от другой, в большинстве случаев подзаконной нормы, относящейся к иной отрасли права»21, что при бланкетных диспозициях иным «нормативным актам отводится роль конкретизации (курсив мой — А. Р.) признаков состава преступления», предусмотренных уголовным законом22. Однако это вовсе не означает, что в нормах других отраслей права могут формулироваться признаки состава того или иного преступления23.

Использование бланкетных норм не означает необходимости ссылаться на такие нормы при квалификации преступления. Н. Ф. Кузнецова права в том отношении, что в ходе досудебного и судебного производства по уголовному делу, безусловно, необходимо обратиться к нормам, раскрывающим содержание бланкетного признака состава, установить это содержание и те конкретные действия (бездействие), которые соответствуют признаку состава преступления, установленному в норме уголовного права. Например, для возбуждения уголовного преследования по обвинению в незаконном предпринимательстве, выразившемся в осуществлении предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии), необходимо обратиться к Федеральному закону «О лицензировании отдельных видов деятельности», чтобы установить необходимость получения лицензии на осуществляемый вид деятельности. Ссылка на этот закон необходима не для квалификации, а для ее обоснования, поэтому она должна содержаться только в описательно-мотивировочной части обвинительного приговора в качестве доказательства (п. 1 и 2 ст. 307 УПК РФ)24. В резолютивной же части приговора, где дается квалификация преступления, должны быть указаны только: «пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого подсудимый признан виновным» (п. 3 ч. 1 ст. 307 УПК).

Примечательно, что сама Н. Ф. Кузнецова три с половиной десятилетия назад категорически утверждала, что «все без исключения признаки преступлений и их составов указаны и должны быть указаны в уголовно-правовой норме и только в ней»25. Поэтому представляется принципиально неприемлемым определение квалификации преступления как установление и юридическое закрепление точного соответствия (подобия, тождества) «между фактическими признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовным законом, а также другими законами и (или) иными нормативными актами, ссылки на которые содержатся в бланкетных диспозициях статей Особенной части УК РФ (курсив мой. — А. Р.)»26.

Определение квалификации преступления как, во-первых, установление, а во-вторых, закрепление в установленной процессуальной форме тождества юридически значимых признаков реально совершенного общественно опасного деяния признакам состава определенного вида преступления, закрепленным в уголовно-правовой норме, применимо только к деятельности судебных, прокурорских и следственных органов. Такая квалификация называется официальной, или легальной, и влечет конкретные юридические последствия: определяет рамки уголовного преследования, предопределяет пределы наказания и условия его отбывания и т. д. Наряду с нею может осуществляться и неофициальная квалификация. Как и официальная, она представляет логический анализ и правовую оценку конкретного общественно опасного деяния, но не имеет процессуального оформления и не влечет обязательных юридических последствий. Ее разновидностями могут быть научная (или доктринальная) квалификация, которая дается преподавателями и студентами на учебных занятиях, учеными в учебниках, комментариях к УК, статьях и монографиях, процессуальная, даваемая участниками уголовного судопроизводства, не представляющими государства и выступающими от своего лица (подсудимый, его защитник, потерпевший и др.), и бытовая, даваемая гражданами — не юристами по интересующему их делу.

В литературе выделяется еще один вид квалификации — полуофициальной, которая дается Пленумом Верховного Суда РФ в постановлениях, посвященных практике применения уголовного закона27. Но в таких постановлениях речь идет не об уголовно-правовой оценке конкретных преступлений, а о практике применения судами какой-то группы норм УК. Разъяснения, даваемые Пленумом Верховного Суда РФ, являются научно-практическими рекомендациями по применению закона ко всем случаям совершения рассматриваемого вида (или видов) преступлений, но не квалификацией преступления.

Правильная квалификация преступлений имеет огромное юридическое значение.

Во-первых, она позволяет отграничить уголовно наказуемое деяние от иных правонарушений, аморальных и иных поступков.

Во-вторых, она является важной предпосылкой назначения законного и справедливого наказания, поскольку неправильная квалификация может повлечь назначение наказания по статье УК с более строгой или менее строгой санкцией, чем санкция той статьи УК, которая фактически была нарушена.

В-третьих, она служит основанием дифференциации условий отбывания наказания в виде лишения свободы в зависимости от категории совершенного преступления.

В-четвертых, в зависимости от квалификации и категории совершенных преступлений устанавливается рецидив, опасный и особо опасный рецидив.

В-пятых, в зависимости от квалификации и категории совершенного преступления по-разному решаются вопросы об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания, о замене наказания более мягким, об истечении сроков давности, о возможности освобождения от уголовной ответственности, о применении или неприменении амнистии и т. д.

В-шестых, она является предпосылкой правильного применения многих уголовно-процессуальных положений (о подследственности, подсудности, процессуальных сроках, видах мер пресечения и т. д.).

В-седьмых, правильная квалификация преступлений имеет немалое криминологическое значение (отражение действительного состояния и структуры преступности в уголовной статистике, разработка и применение мер предупреждения преступлений разных видов и т. д.).

§ 2. Процесс квалификации преступлений

Квалификация как процесс познания юридической сущности совершенного преступления состоит в использовании таких логических форм мышления, как понятие, суждение, умозаключение. Квалификация как вывод о юридической сущности совершенного деяния носит форму дедуктивного умозаключения, где функцию большей посылки выполняет суждение о законодательных признаках преступления данного вида (кражи, изнасилования, незаконного предпринимательства и т. п.), то есть о его законодательной модели, а роль меньшей посылки играет суждение о юридических признаках деяния, совершенного в реальной действительности28.

Квалификация как процесс познания протекает во времени, опирается на некую информационную основу и подчинена определенным закономерностям, поэтому в ней можно выделить несколько этапов. Вопрос о количестве и сущности таких этапов в литературе решается весьма неоднозначно.

Например, В. Н. Кудрявцев считает, что первый этап квалификации означает выдвижение версии относительно уголовно-правовой оценки деяния на стадии возбуждения уголовного дела, второй — на стадии привлечения лица в качестве обвиняемого, третий — это квалификация, сформулированная в обвинительном заключении, четвертый — на стадии предания суду, пятый — в судебном приговоре, шестой — в судебном акте кассационной или надзорной инстанции29. Думается, квалификация преступлений на любой стадии уголовного процесса обладает общими чертами и закономерностями, в том числе и поэтапным характером, поэтому вряд ли можно этап квалификации подменять стадией уголовного процесса.

Пять этапов квалификации выделяют Г. В. Назаренко и А. И. Ситникова. По их мнению, первый этап предполагает установление принадлежности деяния к преступлениям путем выявления первичных признаков состава преступления: объекта и объективной стороны. Второй этап связывается с выявлением новых признаков совершенного деяния и отказом от версий, выдвинутых на первом этапе, но не нашедших подтверждения. Он заканчивается постановлением о привлечении лица в качестве обвиняемого. Третий этап завершается составлением обвинительного заключения, четвертый этап квалификации происходит в процессе судебного рассмотрения уголовного дела, а пятый — в кассационном или надзорном порядке в случае пересмотра дела30. Нетрудно заметить в предложенной классификации отсутствие единого критерия: первый этап определяется с помощью признаков квалификационной деятельности, второй — сочетанием таких признаков со стадией уголовного судопроизводства, а остальные — исключительно процессуальной стадией.

Квалификация преступления составляет центральную часть процесса применения уголовно-правовой нормы. Поскольку никакое научное познание не может строиться на пустом месте, постольку процесс познания юридической сущности реального преступления (его квалификация) должен опираться на ряд предпосылок. Как уяснение цели и правил шахматной игры еще не означает самой игры в шахматы, так и создание необходимых условий для правильной квалификации — еще не есть сама квалификация. Г. А. Левицкий выделяет следующие предпосылки правильной квалификации:

1) всестороннее, полное и объективное установление всех фактических обстоятельств дела: событие преступления (время, место, способ и проч.); виновность обвиняемого и мотивы преступления; обстоятельства, влияющие на характер и степень ответственности, а также характеризующие личность виновного (ст. 61 и 63 УК); характер и размер причиненного ущерба;

2) точное определение юридического значения всех фактических обстоятельств совершения деяния и личности виновного;

3) правильный выбор уголовно-правовой нормы и уяснение ее содержания и смысла31.

Не вдаваясь в обсуждение целесообразности и полноты приведенного перечня, следует отметить, что предпосылкой правильной квалификации преступления является предварительная, то есть предшествующая процессу квалификации, деятельность по установлению и оценке юридически значимых фактических обстоятельств совершения преступления, а также по поиску соответствующей уголовно-правовой нормы, уяснению ее содержания и смысла. «Для квалификации преступления, — пишет В. Н. Кудрявцев, — конечно, необходимо прежде всего правильно установить фактические обстоятельства дела, уяснить содержание уголовно-правовой нормы, выяснить юридическую силу соответствующего источника и т. д. В процессе квалификации эти обстоятельства неоднократно повторяются и уточняются. Однако указанные действия, на наш взгляд, сами по себе не составляют содержания процесса квалификации, а лишь создают для него необходимые предпосылки (условия), обеспечивающие правильное применение закона»32. Лишь по завершении предварительной деятельности, играющей роль предпосылки правильной квалификации, начинается ее процесс.

Поскольку квалификация преступления представляет собой определенный логический процесс, процесс познания, протекающий во времени, в науке уголовного права предпринимаются попытки выделить определенные ступени, отражающие качественное своеобразие той или иной части процесса квалификации. Для обозначения этих ступеней используются термины «этап» и «стадия» квалификации, причем разными авторами в эти термины вкладывается различное содержание.

Г. А. Левицкий выделяет четыре стадии квалификации: «а) определение правового значения объективных и субъективных признаков, характеризующих совершенное деяние и личность виновного; б) выбор уголовно-правовой нормы, предусматривающей предполагаемый в данном случае состав преступления, и уяснение сущности образующих его признаков, то есть толкование закона; в) установление точного соответствия признаков совершенного деяния с признаками определенного состава преступления; г) закрепление этого вывода в соответствующем процессуальном акте»33. Нетрудно заметить, что к стадиям квалификации преступления автор отнес не только сам ее процесс, но и предварительную деятельность, играющую роль предпосылки правильной квалификации.

Б. А. Куринов считал, что «процесс квалификации преступления состоит из трех этапов. Первоначально выявляются наиболее общие признаки деяния, то есть устанавливается тип правоотношения. На этой стадии лицо, осуществляющее правоприменительную деятельность, решает вопрос о том, имеются ли в данном конкретном случае признаки преступления или же это деяние следует квалифицировать как проступок. В случае обнаружения уголовно-правового отношения — наличия в деянии виновного признаков преступления — процесс квалификации вступает во второй этап. На этой стадии происходит выявление родовых признаков преступного деяния, то есть устанавливается, какой главой Уголовного кодекса охватывается рассматриваемое преступление… Третий этап при квалификации преступления заключается в выяснении и сопоставлении видовых признаков преступления… На этой же стадии происходит и дальнейшая идентификация преступления в пределах какой-либо статьи данной главы УК: простой состав преступления либо квалифицированный»34.

В отличие от В. Н. Кудрявцева и Ф. Г. Бурчака цитируемый автор не соединяет процесс квалификации со стадиями уголовного судопроизводства, а вполне обоснованно пытается расчленить сам процесс познания юридической сущности совершенного деяния на качественно различающиеся части. Однако вряд ли можно признать удачным использование в одном и том же значении различных терминов: «этап» и «стадия». Кроме того, сомнительной представляется обоснованность выделения такого этапа квалификации, как установление типа правоотношения, или — как пишет Л. Д. Гаухман — «констатации того, что содеянное является преступлением без или независимо от конкретизации его состава»35.

Установить тип правоотношения без связи с конкретной нормой права невозможно в принципе, поскольку уголовно-правовое отношение не существует без своей нормативной основы, а деяние не может быть признано преступлением («вообще») без его видовой характеристики. Оно может быть только кражей, клеветой или иным конкретным преступлением. Разумеется, можно назвать посягательства на определенные объекты, которые не могут содержать состав какого-либо иного правонарушения, кроме уголовного. К их числу относятся, например, посягательства на жизнь, на половую свободу, на конституционные основы Российской Федерации. И все-таки в подавляющем большинстве случаев определить тип правонарушения невозможно без «прикидки» (хотя бы предварительной) конкретной правовой нормы к установленным обстоятельствам дела. Например, действия, грубо нарушающие общественный порядок и выражающие явное неуважение к обществу, невозможно оценить как административное или как уголовное правонарушение, не обратившись к ст. 213 УК, в диспозиции которой содержится указание еще и на дополнительные признаки уголовно-наказуемого хулиганства (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия). Точно так же нельзя определить тип правоотношения при присвоении чужого имущества, если не обратиться к ст. 160 УК и ст. 7.27 КоАП РФ, в каждой из которых предусмотрена ответственность за названное деяние, и не установить, что «водоразделом» между присвоением-проступком и присвоением-преступлением является стоимость присвоенного имущества, превышающая одну тысячу рублей. Поэтому выделение в качестве самостоятельного этапа квалификации преступления деятельности по определению типа правонарушения независимо от конкретного состава преступления следует признать необоснованным, а такую деятельность — по общему правилу невозможной36.

Более правильным является мнение Н. Ф. Кузнецовой, полагающей, что «первый этап собственно квалификации преступления начинается с установления той уголовно-правовой нормы, которая описывает соответствующий состав преступления. Надлежит определить, действует ли эта норма: не отменена, не изменена, должна ли применяться в силу ст. 10 УК об обратной силе уголовного закона37.

Второй этап квалификации состоит в установлении тождества юридически значимых признаков конкретного общественно опасного деяния признакам состава преступления, предусмотренным в искомой уголовно-правовой норме. Из установления такого тождества следует вывод, что формально норма уголовного закона нарушена.

Третьим этапом принято считать фиксацию выявленного тождества в установленной процессуальной форме. Однако такая фиксация является бесцельной и ненужной, если против лица, совершившего то или иное деяние, не может быть возбуждено уголовное преследование. Поэтому необходимым элементом квалификации преступления должна быть проверка реальной возможности привлечения лица к уголовной ответственности, то есть отсутствие законных препятствий к этому. Значит, третий этап квалификации преступлений заключается в ответе на вопрос: нет ли оснований, исключающих возбуждение уголовного преследования в силу малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК), или в силу обстоятельств, исключающих преступность деяния (ст. 37–42 УК), или в силу добровольного отказа от преступления (ст. 31 УК), или в силу ненаказуемости приготовительных действий (ч. 2 ст. 30 УК), или в силу обязательного освобождения от уголовной ответственности на основании примечаний к конкретным статьям Особенной части УК. При установлении любого из перечисленных оснований необходимость в последующем этапе квалификации отпадает.

Четвертый, завершающий этап официальной квалификации преступления означает закрепление в установленной процессуальной форме тождества юридически значимых признаков реального общественно опасного деяния признакам состава преступления определенного вида, предусмотренным уголовно-правовой нормой38.

На каждой стадии уголовного процесса квалификация преступления обладает определенной спецификой и имеет свои процессуальные формы, поэтому вполне резонно рассмотрение квалификации как процесса познания на каждой из стадий уголовного судопроизводства.

На стадии возбуждения уголовного дела должны быть определены «пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, на основании которых возбуждается уголовное дело» (п. 4 ч. 2 ст. 146 УПК, Приложения 7 и 8 к УПК). На этой стадии квалификация преступления носит предварительный, ориентировочный, гипотетический характер39, поскольку в распоряжении органа расследования, как правило, еще очень мало фактов, необходимых для правильной квалификации. По сути, это еще не квалификация преступления, а квалификационная версия юридической сущности совершенного общественно опасного деяния.

На стадии предварительного расследования квалификация преступления осуществляется дважды: при привлечении лица в качестве обвиняемого и при составлении и утверждении обвинительного заключения. К моменту привлечения лица в качестве обвиняемого органы расследования располагают более полным представлением о фактических обстоятельствах совершения преступления, чем на стадии возбуждения уголовного дела. Они уже собрали «достаточные доказательства, дающие основание для обвинения лица в совершении преступления» (ч. 1 ст. 171 УПК), поэтому квалификация преступления («пункт, часть, статья Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающие ответственность за данное преступление» — п. 5 ч. 2 ст. 171 УПК) более обоснованна, хотя все еще носит предварительный характер и может быть уточнена или изменена в ходе дальнейшего расследования. В обвинительном заключении следователь и прокурор оперируют всеми фактическими обстоятельствами, установленными в процессе расследования по делу, и осуществляют квалификацию (формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи УК, предусматривающих ответственность за данное преступление — п. 4 ч. 1 ст. 220 УПК) уже не приблизительно, не гипотетически, а окончательно для данной стадии уголовного процесса. Эта квалификация значительно более стабильна, чем при предъявлении обвинения, и в соответствии с ч. 1 ст. 252 УПК ограничивает рамки судебного разбирательства (оно проводится лишь по предъявленному обвинению).

Завершающим этапом квалификации преступления является уголовно-правовая оценка общественно опасного деяния, сформулированная в обвинительном приговоре суда, который постановляется по результатам судебного разбирательства. «Квалификация преступления, данная в приговоре суда, является итогом работы органов следствия, прокурора и суда»40, поэтому «в отличие от всех предшествующих квалификация преступления, даваемая судом, является после вступления приговора в силу устойчивой, стабильной»41.

Вынесением обвинительного приговора завершается процесс уточнения квалификации преступления, допустимого в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовного дела. Вывод суда о квалификации преступления, сформулированный в обвинительном приговоре, после его вступления в законную силу является окончательным и непререкаемым: он обязателен для всех органов государственной власти и местного самоуправления, должностных лиц и прочих граждан. Но постановлением приговора процесс судебного разбирательства нельзя считать завершенным, а квалификацию преступления — окончательной и неизменной. В соответствии с законом приговор суда, не вступивший в законную силу, может быть обжалован сторонами в апелляционном порядке (гл. 45 1 УПК), а вступивший в силу приговор — в кассационном порядке (гл. 47 1 УПК). Апелляционная инстанция в соответствии с п. 3 ст. 38915 УПК вправе отменить или изменить не вступивший в законную силу приговор суда первой инстанции, в частности по такому основанию, как неправильное применение уголовного закона, под которым понимается (в том числе) неправильная квалификация преступления (п. 1 и 2 ст. 38918 УПК). Кассационная инстанция в соответствии со ст. 40114 УПК вправе отменить или изменить вступивший в законную силу приговор первой или апелляционной инстанции, в частности в связи с существенным нарушением уголовного закона (п. 1 ст. 40115 УПК), каковым является и неправильная квалификация. Только после вынесения судебного решения в кассационном порядке по обжалованному приговору первой или апелляционной инстанции процесс квалификации можно считать завершенным.

После вступления в законную силу приговора, вынесенного одним из судебных органов, названных в ч. 3 ст. 4121 УПК, он может быть пересмотрен в надзорном порядке по основаниям и в порядке, установленным главой 48 1 УПК. Надзорная инстанция (Президиум Верховного Суда РФ) вправе, в частности, внести изменения в приговор (п. 7 ч. 1 ст. 41211 УПК), в том числе и в части квалификации преступления, не нарушая при этом требования ч. 2 ст. 4129 УПК. Однако уголовно-правовую оценку преступления судом надзорной инстанции вряд ли можно считать самостоятельной стадией, на которой осуществляется квалификация преступления, поскольку подача надзорного представления или надзорной жалобы не влечет автоматического пересмотра обжалуемого приговора (в удовлетворении такой жалобы или представления может быть отказано), а потому пересмотр приговора в надзорном порядке не является обязательной стадией уголовного процесса.

§ 3. Принципы квалификации преступлений

Как и всякая научная теория, теория квалификации преступлений должна основываться на определенных принципах, соблюдение которых обеспечивает максимальную эффективность и достоверность процесса познания, то есть установление подлинной юридической характеристики совершенного общественно опасного деяния, подлежащего оценке с точки зрения уголовного закона. Мысль о необходимости соблюдения определенных принципов при квалификации преступлений уже высказывалась в юридической литературе, хотя не всеми учеными проводится грань между принципами и частными правилами, используемыми при квалификации преступлений42.

Поскольку наиболее общие правила квалификации, имеющие методологическое значение, существуют объективно, постановка вопроса о принципах квалификации преступлений представляется вполне правомерной. В русском языке под «принципом» (от латинского слова principium — начало, основа) понимается «основное, исходное положение какой-либо теории, учения»43. Следовательно, под принципом квалификации преступлений следует понимать то или иное исходное положение, сформулированное как общее правило, соблюдение которого является обязательным при квалификации любого конкретного преступлени44.

Одним из принципов квалификации преступлений является ее объективность. Сущность этого принципа состоит в обусловленности квалификации фактическими обстоятельствами совершения преступления и их действительным юридическим значением. Из этого следует, что для квалификации преступления в равной мере необходимо установить, с одной стороны, фактическое содержание реально совершенного общественно опасного деяния, а с другой стороны, его признаки, то есть юридически значимые черты, свойства. Затем, как это вытекает из определения квалификации, нужно провести сопоставление и установить тождество между признаками, характеризующими юридическую сущность квалифицируемого преступления, и юридическими признаками, сформулированными в конкретной уголовно-правовой норме и характеризующими преступление определенного вида.

Уголовно-правовая квалификация преступления должна опираться на полную информацию о фактическом содержании совершенного общественно опасного деяния. Из этой информации необходимо выделить все юридически значимые обстоятельства и дать им оценку с точки зрения уголовного закона. При этом факты извлекаются из реальной действительности, а юридические признаки деяния — из уголовно-правовых норм.

Важнейшим требованием, вытекающим из принципа объективности квалификации, является беспристрастность, полнота и всесторонность исследования всех обстоятельств совершенного преступления. Устанавливаться должны не только те факты, которые «вписываются» в рамки основной (чаще всего — обвинительной) версии следствия, но и факты, опровергающие эту версию либо указывающие на тот или иной вариант основной версии. В этой связи следует указать на недопустимость имеющей место практики отказа в удовлетворении ходатайств обвиняемого и его защитника о проверке обстоятельств, свидетельствующих в пользу лица, подвергающегося уголовному преследованию. Например, если обвиняемый в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, не отрицая факта нанесения ранения, заявляет, что его действия были ответной реакцией на агрессивные действия потерпевшего, и ходатайствует о допросе свидетеля, который может подтвердить фактические обстоятельства происшедшего, отказ в удовлетворении такого ходатайства, независимо от мотивировки отказа, способен привести к грубому нарушению принципа объективности квалификации.

Вторым требованием, обеспечивающим объективность квалификации преступления, является правильный выбор уголовно-правовой нормы, устанавливающей ответственность за преступления данного вида, и объективное уяснение ее смысла. Для этого нужно опираться на официальное и доктринальное толкование этой нормы, на разъяснения высших судебных органов по практике ее применения, на опубликованные обзоры судебной практики по делам данной категории.

Третьим требованием, обеспечивающим объективность квалификации преступления, является пунктуальность и непредвзятость операции по установлению тождества юридических признаков, определенных законодателем и образующих законодательную модель (образец) преступления данного вида, и юридических признаков, присущих конкретному проявлению общественно опасного деяния и выявленных посредством логического анализа и оценки фактических данных, характеризующих реальное деяние. Этому требованию противоречит еще имеющая место практика применения уголовно-правовых норм, что называется, «с запасом», когда деяние квалифицируется как заведомо более тяжкое, то есть по статье УК, предусматривающей ответственность за более тяжкое преступление, чем фактически совершенное, чтобы на последующих стадиях уголовного процесса квалификация могла быть изменена без возвращения дела прокурору для устранения допущенных нарушений уголовно-процессуальных норм. Например, Верховный Суд Удмуртской республики квалифицировал по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК действия С., которого, как установлено судом, потерпевший Б. сначала избил, а через некоторое время нецензурно оскорбил и толкнул в грудь. После этого С. подобрал выпавший из кармана Б. и раскрывшийся нож и нанес им в грудь потерпевшему один удар, от которого наступила смерть. Рассмотрев в кассационном порядке данное уголовное дело, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ отметила следующее: «Квалифицируя действия С. по п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ, суд не учел, что ответственность по этой статье УК РФ наступает за убийство, совершенное из явного неуважения к обществу и общепринятым нормам морали, когда поведение виновного является открытым вызовом общественному порядку и обусловлено желанием противопоставить себя окружающим, продемонстрировать пренебрежительное к ним отношение. В том случае, когда поводом к конфликту послужило противоправное поведение потерпевшего, виновный не может нести ответственность за его убийство как совершенное из хулиганских побуждений… При таких обстоятельствах действия С. должны быть переквалифицированы с п. «и» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ»45.

По другому делу Г. был осужден за то, что, желая сломить сопротивление потерпевшей Б. с целью изнасилования и совершения насильственных действий сексуального характера, сдавил руками шею Б., в результате чего она потеряла сознание. Преодолев сопротивление потерпевшей, Г. совершил в отношении Б. насильственный половой акт и насильственные действия сексуального характера. Затем, опасаясь, что потерпевшая может сообщить о совершенных им преступлениях в правоохранительные органы, Г. задушил ее.

Указанные действия осужденного Г. суд квалифицировал по п. «б» ч. 3 ст. 131 УК РФ как изнасилование, повлекшее за собой иные тяжкие последствия, по п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ как совершение насильственных действий сексуального характера, повлекших за собой иные тяжкие последствия, и по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ как убийство, сопряженное с изнасилованием и насильственными действиями сексуального характера.

По надзорному представлению заместителя Генерального прокурора РФ Президиум Верховного Суда РФ переквалифицировал действия Г. с п. «б» ч. 3 ст. 131, п. «б» ч. 3 ст. 132 УК РФ на ч. 1 ст. 131, ч. 1 ст. 132 УК РФ, указав, что единственным тяжким последствием преступлений, совершенных Г. в отношении потерпевшей, является ее смерть. Однако это охватывалось умыслом виновного, который желал лишить Б. жизни и выполнил объективную сторону убийства, за которое привлечен к уголовной ответственности и осужден. Причинения каких-либо иных тяжких последствий по неосторожности судом не установлено, поэтому для вменения этого квалифицирующего признака по статьям 131 и 132 УК оснований не имеется46.

Из приведенных примеров видно, как в практике нарушается принцип объективности квалификации и игнорируется положение, что обусловленность квалификации фактическим содержанием преступления, а также способом его описания в уголовном законе и составляет основное содержание принципа объективности квалификации.

К числу принципов квалификации преступлений с полным основанием можно отнести ее истинность, которую в определенном смысле можно рассматривать как развитие и результат принципа объективности. «Для обеспечения истинности квалификации необходимо, во-первых, чтобы применяемая норма глубоко соответствовала реальной действительности, отражала требования жизни; во-вторых, чтобы были полно и объективно установлены фактические обстоятельства дела и, в-третьих, чтобы не было допущено ошибок в самом процессе квалификации»47.

Истинность уголовно-правовой квалификации является одновременно и абсолютной, и относительной.

Квалификация преступления (при полном соблюдении ее принципов и правил) является абсолютно истинной в смысле точнейшего соответствия признаков состава, описанных в уголовно-правовой норме, признакам состава квалифицируемого преступления. В то же время истина, достигаемая в процессе квалификации, является относительной в том смысле, что квалификация не отражает значительного числа фактических обстоятельств, лежащих за пределами состава преступления, хотя и имеющих определенное юридическое значение (состояние здоровья виновного, наличие у него иждивенцев и т. п.).

Относительная истинность квалификации заключается и в диалектическом характере соответствия фактическим обстоятельствам дела. На различных стадиях уголовного процесса квалификация может быть различной, и все же она будет истинной, если будет точно соответствовать представлению о совершенном преступлении, которое вытекает из накопленных к этому времени фактических данных.

«Чем дальше продвигается расследование, чем больше фактических обстоятельств попадает в поле зрения следователя, тем легче ему установить соответствие между этими обстоятельствами и конкретной нормой закона, дать юридически верную квалификацию»48. Возможность изменения квалификации преступления на разных стадиях уголовного процесса и даже в пределах одной и той же стадии нисколько не противоречит принципу истинности квалификации, поскольку этот процесс по своей сущности динамичен. Как верно заметил Ф. Г. Бурчак, «изменение квалификации преступления в ходе предварительного расследования — явление вполне закономерное, обусловленное тем, что в распоряжении лица, ведущего расследование, появляется большое число фактов, подтверждающих одну из нескольких версий, имеющихся в его распоряжении»49. Подобное изменение квалификации возможно в стадиях предварительного слушания, судебного разбирательства, в апелляционной, кассационной или надзорной инстанциях. И при этом принцип истинности квалификации не будет нарушен, если новая квалификация будет строго соответствовать достигнутому к этому моменту представлению о фактическом содержании и юридически значимых признаках совершенного преступления. «Если отношение между деянием и нормой познано правильно, мы можем заключить, что при квалификации установлена объективная истина, если же нет, то вывод о квалификации будет ложным»50.

Неверное установление тождества юридически значимых признаков квалифицируемого деяния и признаков состава преступления, предусмотренных уголовно-правовой нормой, означает, так сказать, техническое нарушение принципа истинности квалификации. Еще более грубым нарушением принципа истинности является вывод правоприменителя о юридической сущности квалифицируемого деяния, основанный на недостаточном для квалификации объеме информации, то есть сделанный без установления юридически значимых обстоятельств совершения преступления. Такой вывод означает сущностное нарушение принципа истинности квалификации.

Приморским краевым судом В., преданный суду по обвинению в убийстве из корыстных побуждений, был признан виновным в убийстве без отягчающих обстоятельств, поскольку суд признал мотив преступления не установленным51. Аналогичная ошибка была допущена Нижегородским областным судом, который констатировал в приговоре, что мотивы покушения Р. на убийство С. судом не установлены, поэтому его действия следует квалифицировать как покушение на убийство без отягчающих обстоятельств52.

В обоих приведенных случаях вывод о квалификации преступлений был сделан без достаточной для этого информации: не установив действительного мотива преступлений, хотя он мог иметь квалифицирующее значение, суд сделал вывод об отсутствии квалифицирующих мотивов, а поэтому квалифицировал преступление как совершенное без отягчающих обстоятельств. Тем самым был грубо нарушен принцип истинности квалификации преступлений.

Армавирский городской суд, признав в описательно-мотивировочной части приговора, что С. совершил изнасилование несовершеннолетней, квалифицировал его действия по ч. 1 ст. 131 УК, безмотивно исключив квалифицирующий признак — изнасилование несовершеннолетней53. В этом случае также имеет место сущностное нарушение принципа истинности квалификации.

Третьим принципом квалификации преступлений можно считать ее точность. Требование точности квалификации подчеркивалось практически всеми учеными, занимавшимися этой проблемой54, хотя данное требование, к сожалению, не возводилось в ранг принципа. Точная квалификация преступлений предполагает скрупулезное установление именно той уголовно-правовой нормы (или тех норм), в которой (в которых) совершенное общественно опасное деяние описано с наибольшей полнотой и конкретностью. «Точная квалификация преступлений предполагает ссылку на статью Особенной части УК… а если статья состоит из нескольких частей, пунктов, то необходимо указать соответствующий пункт и часть этой статьи. Отсутствие в процессуальном документе такого рода ссылки влечет признание квалификации неправильной»55. Помимо точной ссылки на статью Особенной части УК в случае необходимости указывается «статья (часть, пункт статьи) Общей части Уголовного кодекса, устанавливающая наказуемость приготовления, покушения или соучастия в совершении определенного преступления либо иным образом дополняющая или конкретизирующая норму Особенной части УК (при этом на статью Общей части следует ссылаться лишь в сочетании со статьей Особенной части)»56.

Это требование, ныне закрепленное во многих нормах УПК, представляется совершенно очевидным, однако нередко нарушается в следственной и судебной практике. Так, Козульским районным судом Красноярского края К. А. и К. Е. были осуждены за кражу чужого имущества, но в резолютивной части приговора не были указаны пункты части второй ст. 158 УК, в связи с чем приговор был отменен из-за неправильной квалификации (нарушен принцип точности)57.

Точность квалификации предполагает правильное определение стадии, на которой была прервана преступная деятельность. Это требование было нарушено органами предварительного расследования, не указавшими при квалификации деяния соответствующих частей ст. 30 УК, в связи с чем дело было направлено судом для производства дополнительного расследования58.

Принцип точности квалификации преступлений требует определения и указания в процессуальных документах конкретной роли каждого лица, принимавшего участие в преступлении совместно с другими лицами. Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ, рассмотрев в кассационном порядке приговор по делу П. и Ч., признала квалификацию осужденных неправильной на том основании, что один из двух осужденных непосредственно не участвовал в разбойном нападении, не проникал в квартиру, а лишь предоставил исполнителю транспортное средство, оружие и помощь в сокрытии похищенного и следов преступления, и переквалифицировала действия пособника с п. «а» и «в» ч. 2 ст. 162 УК на ч. 5 ст. 33 и п. «в» ч. 2 ст. 162 УК, а в отношении исполнителя исключила из приговора указание на совершение разбойного нападения группой лиц по предварительному сговору группой лиц как на квалифицирующий признак59. Аналогичная ошибка была допущена Тимирязевским межмуниципальным судом Северного административного округа г. Москвы по делу Ш., необоснованно осужденной по ч. 3 ст. 146 УК РСФСР (разбойное нападение, совершенное группой лиц по предварительному сговору с целью завладения имуществом в крупном размере), тогда как ее участие в преступлении выразилось в предоставлении квартиры, где затем было совершено нападение, передаче исполнителю баллончика со слезоточивым газом, впоследствии использованным при разбойном нападении, и уничтожении следов преступления, то есть в пособничестве совершению преступления. С учетом изложенного Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ действия Ш. переквалифицировала на ст. 17 и ч. 3 ст. 146 УК РСФСР (пособничество разбойному нападению, совершенному группой лиц по предварительному сговору с целью завладения имуществом в крупном размере)60.

Приведенные примеры подтверждают, что в соответствии с принципом точности при квалификации преступления необходимо давать точную ссылку не только на конкретную норму Особенной части (пункт, часть и номер статьи), но и на нормы Общей части УК с указанием ее части.

Четвертым принципом квалификации преступлений следует считать ее полноту, обеспечение которой в науке уголовного права рассматривается как обязательное условие правильной квалификации61. Соблюдение принципа полноты квалификации обеспечивается выполнением ряда обязательных требований.

Во-первых, при квалификации должны быть указаны все статьи Особенной части УК, в которых формулируются составы преступлений, совершенных лицом. Это важно иметь в виду в случаях, когда два или более преступления совершаются одним деянием. Применительно к таким случаям Пленум Верховного Суда РФ не раз подчеркивал необходимость полной квалификации содеянного. Так, в постановлении «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами» от 15 июня 2006 г. Пленум разъяснил, что хищение наркотических средств или психотропных веществ, сопряженное с их последующим хранением, необходимо квалифицировать не только по ст. 229, но и по ст. 228 УК. В постановлении «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ)» от 27 января 1999 г. Пленум Верховного Суда РФ разъяснил, что убийство, сопряженное с совершением других преступлений (похищением человека, захватом заложника, разбоем, вымогательством, бандитизмом, изнасилованием или насильственными действиями сексуального характера) не охватывает факта совершения названных преступлений, поэтому должно квалифицироваться по совокупности со статьями УК, предусматривающими ответственность за эти преступления62. Как правильно подчеркнул Б. А. Куринов, «квалификация должна признаваться неправильной и в случае ее неполноты, неприменения всех уголовно-правовых норм, которыми в действительности охватывается совершенное преступление»63. Так, действия лица, незаконно получившего денежные средства путем изготовления и предъявления поддельного финансового документа недостаточно квалифицировать только как мошенничество — необходима квалификация еще и по ч. 1 ст. 327 УК.

Во-вторых, квалификация должна содержать ссылку на все нарушенные пункты каждой статьи УК. Например, убийство двух беременных женщин, совершенное с особой жестокостью, должно быть квалифицировано по пунктам «а», «г» и «д» ч. 2 ст. 105 УК. Что же касается различных частей одной и той же статьи УК, то они указываются только в случае, если каждая из них содержит самостоятельный состав преступления (наприме

...