Правовое регулирование интеллектуальной собственности и инновационной деятельности

Сборник статей участников
научно-методологического семинара
г. Москва, 19–20 апреля 2018 г.

Под общей редакцией
кандидата юридических наук,
доцента О. В. Сушковой

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.77

ББК 67.404.3

П68

Редактор:

Сушкова О. В., кандидат юридических наук, доцент, начальник отдела по защите прав на результаты интеллектуальной деятельности, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), доцент кафедры предпринимательского и корпоративного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Представленный сборник включает статьи участников научно-методологического семинара, проходившего 19–20 апреля 2018 г. в г. Москве во Всероссийском государственном университете юстиции (РПА Минюста России), по актуальным проблемам права интеллектуальной собственности и инновационной деятельности. Предназначен для преподавателей, студентов, аспирантов, практических работников, патентных поверенных и всех тех, кто занимается вопросами интеллектуальной собственности и инновационной деятельности в гражданском и хозяйственном обороте.

Статьи публикуются в авторской редакции.

УДК 347.77

ББК 67.404.3

© Коллектив авторов, 2018

© ООО «Проспект», 2018

Предисловие

«Все проекты, приоритеты: пространственное развитие, инвестиции в инфраструктуру, в образование, здравоохранение и экологию, в новые технологии и науку, меры поддержки экономики, содействие талантам, молодежи – все это призвано работать на одну стратегическую задачу – прорывное развитие России»1 (В. В. Путин).

Утверждена программа «Цифровая экономика Российской Федерации» (распоряжение Правительства Российской Федерации от 28.07.2017 № 1632-р)2, в которой обозначены меры по формированию новой регуляторной среды, обеспечивающей благоприятный правовой режим для возникновения и развития современных технологий, а также для осуществления экономической деятельности, связанной с их использованием (цифровой экономики).

Действительно, в настоящее время растет объем информации, которая уже не укладывается в привычные рамки юридических конструкций, предусмотренных в Гражданском кодексе Российской Федерации (далее – ГК РФ)3. Поэтому в связи с изменяющимися экономическими условиями необходимо найти не только подходы к новым институтам, но и предложить адекватное правовое регулирование таким явлениям, как криптовалюта, блокчейн и др. В настоящее время на рассмотрение Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации внесен законопроект «О цифровых финансовых активах»4. Текст законопроекта предусматривает различные правовые конструкции, позволяющие регулировать цифровые финансовые валюты, одной из которых является криптовалюта. Однако в указанном законопроекте, несмотря на своевременность его внесения на рассмотрение, достаточно много неточностей и неурегулированности ряда правовых институтов, например, законопроект не уточняет порядок регистрации хозяйствующих субъектов, осуществляющих майнинг, не определяет порядок их налогообложения и т. д.

Кроме того, существующие правовые модели регулирования института авторских и смежных прав, прав на средства индивидуализации, нетрадиционные объекты, патентные права также требуют своего обновления. Это также связано с тем обстоятельством, что в сфере предпринимательской деятельности складывается тенденция по укреплению существующих товарных знаков, размещению их на рынке товаров и услуг, а также с разработкой стратегий ведения бизнеса при использовании всех средств индивидуализации.

Также новеллой гражданского и хозяйственного оборота становится разработка защитных механизмов в сфере медицины и фармацевтики. Действительно, проблема правовой регламентации объектов интеллектуальной собственности, разрабатываемых в лабораториях фармацевтических компаний и активно продвигаемых на рынок, давно существовала, но только последние годы на нее стали обращать пристальное внимание не только специализированные организации, но и юридическое сообщество, поскольку существующая система защиты прав правообладателей и авторов на лекарственные препараты, методы лечения является неповоротливой и требует своего обновления. С развитием технического прогресса увеличиваются возможности недобросовестных участников рынка на подделку тех или иных оригинальных объектов интеллектуальной собственности, что способствует не только снижению потребительской способности, но и потери положительной деловой репутации добросовестного субъекта (например, производителя оригинальных лекарственных препаратов). Кроме того, становится очевидным, что многие объекты, с которыми человек сталкивается не только в своей повседневной жизни, но и в профессиональной деятельности, либо полностью являются объектами интеллектуальной собственности и инновационной деятельности, либо некоторые элементы используемого объекта гражданского оборота подпадают под действие норм о результатах интеллектуальной деятельности. Все это требует продуманной юридической систематизации и правовой регламентации не только для защиты авторов и правообладателей, но и для стабилизации гражданского и хозяйственного оборота.

Об этих актуальных проблемах свидетельствует настоящий сборник статей участников научно-методологического семинара «Правовое регулирование интеллектуальной собственности и инновационной деятельности», который проходил 19–20 апреля 2018 г. в г. Москве во Всероссийском государственном университете юстиции (РПА Минюста России), организаторами которого стали начальник отдела по защите прав на результаты интеллектуальной деятельности, к. ю. н., доцент, доцент кафедры гражданского и предпринимательского права Ольга Викторовна Сушкова, а также проректор, директор центра научных исследований, д. ю. н., доцент, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Елена Борисовна Козлова.

Редактор настоящего сборника научных статей участников научно-методологического семинара О. В. Сушкова выражает глубокую благодарность ректору Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России), к. ю. н., доценту Ольге Ивановне Александровой, а также проректору по науке д. ю. н., профессору – Борису Викторовичу Яцеленко за поддержку в проведении научного мероприятия.

Пленарное заседание

Рузанова Валентина Дмитриевна,
заведующая кафедрой гражданского и предпринимательского права 
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет 
имени академика С. П. Королева» (Самарский университет),
кандидат юридических наук, доцент
443086, г. Самара, ул. Московское шоссе, д. 34
e-mail: vd.ruz@mail.ru

Бородин Сергей Сергеевич,
старший преподаватель кафедры гражданского
и предпринимательского права ФГАОУ ВО «Самарский
национальный исследовательский университет имени
академика С. П. Королева» (Самарский университет),
кандидат юридических наук
443086, г. Самара, ул. Московское шоссе, д. 34
e-mail: borodinss@lenta.ru

Значение результатов интеллектуальной деятельности в определении критерия разграничения имущественных и неимущественных отношений

Аннотация. В статье на основе рассмотрения особенностей результатов интеллектуальной деятельности как вида нематериальных благ делается вывод о том, что критерием разграничения имущественных и неимущественных отношений является не вид блага (материальное или нематериальное благо), а его качества, заключающиеся в способности последнего быть товаром. Данный вывод авторы обосновывают анализом норм ГК РФ о свободном использовании произведения и о праве доступа.

Ключевые слова: имущественные отношения, неимущественные отношения, критерий деления, результаты интеллектуальной деятельности, интеллектуальные права, свободное использование произведения, право доступа.
© Рузанова В. Д., Бородин С. С.

Ruzanova Valentina Dmitrievna,
the Head of the Department
of Civil and Business Law
of Samara National Research University, Candidate degree in Law,
Associate professor
34, Moskovskoye Shosse, Samara, Russia, 443086
Borodin Sergei Sergeevich,
Senior lecturer of the Department
of Civil and Business Law
of Samara National Research University,
Candidate degree in Law
34, Moskovskoye Shosse, Samara, Russia, 443086

The significance of the results of intellectual activity in determining the criterion for distinguishing between property and non-property relations

Abstract. In the article, based on the examination of the characteristics of the results of intellectual activity as a kind of non-material goods, it is concluded that the criterion for distinguishing between property and non-property relations is not the kind of good (material or non-material good) but its qualities that are the ability of the latter to be a commodity. This conclusion the authors justify by analyzing the norms of the Civil Code of the Russian Federation on the free use of the work and on the right of access.

Keywords: property relations, non-property relations, criterion of division, results of intellectual activity, intellectual rights, free use of the work, right of access.

Проблема поиска критериев разграничения имущественных и неимущественных отношений как составных частей предмета гражданского права на протяжении длительно периода времени продолжает оставаться актуальной. Как известно, преобладающей в литературе является позиция, согласно которой объектом имущественных отношений являются материальные блага (имущество), а объектом неимущественных отношений – соответственно – нематериальные блага. Вместе с тем в доктрине неоднократно высказывалась мысль о том, что такая связь (материальное благо – имущественное отношение и нематериальное благо – неимущественное отношение) не является столь однозначной. Отметим, что в науке разграничение имущественных и неимущественных отношений связывается либо с видом, либо к определенным качествам блага, по поводу которого они возникают. Так, Е. А. Суханов под имущественными понимает отношения между людьми по поводу имущества – материальных и иных благ, имеющих экономическую форму товара, а под личными неимущественными – отношения, возникающие по поводу неимущественных (нематериальных) благ, тесно связанных с личностью их обладателя5. В свою очередь, А. А. Чеговадзе утверждает, что когда объект (социально значимое благо) способен быть предметом денежной оценки, у субъекта возникают имущественные права, когда же объектом выступает нематериальное благо либо социальное благо, не способное к материальной оценке, то устанавливаемые права являются личными неимущественными6.

Полагаем, что найти ответ на вопрос о критерии разграничения названных отношений, позволит анализ особенностей результатов интеллектуальной деятельности как вида нематериальных благ. Права на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, как известно, могут быть как имущественными, так и неимущественными. Сами же объекты этих прав относятся к нематериальным благам. Поэтому критерий – вид блага полностью не срабатывает: имеются и такие блага, которые, будучи нематериальными, выступают объектами имущественных правоотношений (прав). Не случайно В. А. Дозорцев предложил деление субъективных гражданских прав на два класса: на материальные права (права на результаты материального производства) и интеллектуальные права (права на результаты интеллектуальной деятельности)7.

Как справедливо подчеркивается в доктрине, по своему месту в российской классификации субъективных гражданских прав интеллектуальные права «могут быть отнесены к субъективным правам на нематериальные блага, поскольку их объектами выступают продукты интеллектуальной (т.е. психической, мыслительной и, как правило, творческой) деятельности, а не вещи, деньги или ценные бумаги». Однако, поскольку нематериальные блага «подобного рода являются товаром (продуктом, предназначенным для обмена и пользующимся спросом на рынке)», то они имеют «экономическую общность» с материальными благами. «Эта экономическая общность, – по мнению Н. М. Коршунова, – стала для законодателя решающей в вопросе об отнесении исключительного права к категории имущественных прав»8.

Рассмотрим ряд имущественных прав, возникающих по поводу результатов интеллектуальной деятельности. В частности, остановимся на анализе норм ст. 1276 ГК РФ о свободном использовании произведения, постоянно находящегося в месте, открытом для свободного посещения в контексте назначения такого ограничения исключительного права (являющегося имущественным) в механизме правового регулирования. Законодатель не установил цели свободного использования произведения, предусмотрев только запрет его коммерческого использования. В свою очередь, в судебной практике отмечается, что указанные нормы направлены на охрану прав производителей информационных программ, которые могут содержать репортажи с места освещаемых событий, при этом основным объектом записи должно становиться именно событие. При этом в подобных ситуациях принимается во внимание, что избежать демонстрации произведений, находящихся в месте события, затруднительно, вследствие чего их разрешается их побочная демонстрация9. Однако допустимо использование объекта и для решения иных задач, в том числе использование изображений памятников может иметь своей целью иллюстрирования программы кандидата на выборах10. Отсутствие заданной направленности деятельности связано с той ролью, которую играют материальные носители произведений – они являются фоном жизни человека. Примечательно, что в английском авторском праве предусмотрены аналогичные нормы и такое использование рассматривается как «случайное», вызванное, в частности, изобилием объектов авторского права в городском пейзаже. Такое использование признается случайным, если оно является малозначительным или образует элемент фона, допускается и случайное использование музыкальных произведений11.

Поэтому разрешение использования изображений в соответствии с п. 1 ст. 1276 ГК РФ не допускает преследование коммерческой выгоды. Необходимость охраны интересов правообладателей при «попутном» использовании объектов «на фоне» обуславливает разрешение использовать их изображения только как неосновной объект воспроизведения.

При этом следует отметить, что указанные правоотношения по поводу свободного использования произведений науки, литературы и искусства являются отношениями имущественными, хотя цель отсутствует цель извлечения прибыли, а само использование таких нематериальных благ может характеризоваться как «случайное», «попутное».

Кроме того, интересным для рассмотрения является право доступа, закрепленное ст. 1292 ГК РФ. При реализации данного права происходит воспроизведение произведения, что охватывается исключительным правом (имущественным). Между тем, ряд авторов рассматривает его как неимущественное12.

При анализе возможности денежной оценки доступа к произведению следует учитывать, что правомерная деятельность потенциальных пользователей в таких случаях предполагается направленной не на извлечение прибыли из самого факта действий с объектом. На тесную связь этого права с личностью и направленность на развитие индивидуальности дополнительно указывает то, что при его отсутствии культурное развитие человека было бы достаточно затруднено и зависело от воли иных лиц.

Анализ особенностей результатов интеллектуальной деятельности как вида нематериальных благ и возникающих по поводу них отношений и прав подтверждает вывод о том, что специфика благ, являющихся объектом имущественных отношений, состоит в их способности удовлетворять имущественные интересы и потребности субъектов отношений. В свою очередь, это позволяет утверждать, что в основе деления отношений на имущественные и неимущественные лежит не вид блага (материальное или нематериальное благо), а его качества, заключающиеся в способности последнего быть товаром (иметь экономическую форму товара, быть предметом денежной оценки и т. д.).

Список литературы

1. Бентли Л., Шерман Б. Право интеллектуальной собственности: авторское право / пер. с англ. В. Л. Вольфсона. СПб.: Юридический центр Пресс, 2004. 576 с.

2. Гражданское право. В 4 т. Т. 1: Общая часть: учебник / отв. ред. Е. А. Суханов. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Волтерс Клувер, 2006. 720 с.

3. Гражданское право: учебник для вузов в трех частях. Часть первая / под ред. В. П. Камышанского, Н. М. Коршунова, В. И. Иванова. М.: Эксмо, 2009. 480 с.

4. Дозорцев В. А. В трех соснах… О возможности распоряжаться чужими правами // Хозяйство и право. 2003. № 1. С. 44–49.

5. Хохлов В. А. Авторское право: законодательство, теория, практика. М.: Городец, 2012. 368 с.

6. Чеговадзе А. А. Структура и состояние гражданского правоотношения. М.: Статут, 2004. 542 с.

7. Апелляционное определение Верховного суда Республики Саха (Якутия) от 01.03.2012 по делу № 33-805/12 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

8. Апелляционное определение Самарского областного суда от 23.07.2014 № 33-7130/2014 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

9. Определение Санкт-Петербургского городского суда от 14.12.2010 № 33-16374/2010 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

Усольцева Светлана Валерьевна,
ведущий советник
отдела гражданского законодательства
Департамента экономического законодательства
Министерства юстиции Российской Федерации,
кандидат юридических наук
119991, ГСП-1, г. Москва, ул. Житная, д. 14
age21@yandex.ru

Основные направления совершенствования российского законодательства об интеллектуальных правах в условиях цифровой экономики

Аннотация. В статье рассматриваются направления совершенствования гражданского законодательства Российской Федерации в сфере интеллектуальной собственности в цифровых условиях. Раскрывается содержание основных направлений, описываются предполагаемые проекты нормативных правовых актов.

Ключевые слова: программа «Цифровая экономика», проекты федеральных законов о внесении изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации и (или) иные нормативные правовые акты в сфере интеллектуальной собственности.

Usoltseva Svetlana Valerievna,
Lead Advisor
Department of civil law of the Department of economic legislation
Ministry of Justice of the Russian Federation
119991, Moscow, Zhitnaya st., 14
Candidate degree in Law,
age21@yandex.ru

The main directions of improvement of the Russian legislation on intellectual rights in the digital economy

© Усольцева С. В.

Abstract. In the article the directions of improvement of the civil legislation of the Russian Federation in the sphere of intellectual property in digital conditions are considered. The article reveals the content of the main directions, describes the proposed draft regulatory legal acts.

Keywords: the program «Digital economy», draft Federal laws on introducing amendments to the Civil code and (or) other legal acts in the sphere of intellectual property.

«Цифровая эпоха», «цифровое общество», «цифровая экономика» – в последние несколько лет эти термины стали привычными. Право и законодательство консервативны, но и в правовой сфере изменения, обусловленные «цифрой», становятся существенными. В нашей стране 2017 г. связан с принятием масштабного плана мероприятий по направлению «Нормативное регулирование» программы «Цифровая экономика»13 (далее – План). План содержит большое количество пунктов, предполагающих внесение изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) и (или) иные нормативные правовые акты в части регулирования отношений интеллектуальной собственности, при этом девять из соответствующих проектов федеральных законов предполагается принять уже в текущем году. Учитывая роль ГК РФ как «экономической конституции» страны, представляется необходимым обсуждение предложенных направлений реформирования российского гражданского законодательства.

Хронологически первым в Плане указан проект федерального закона о внесении изменений в ГК РФ в части признания информации объектов гражданского права. В истории ГК РФ был период, когда информация прямо называлась в ст. 128 ГК РФ в качестве самостоятельного объекта гражданских прав. С принятием четвертой части ГК РФ упоминание об информации было исключено из ст. 128 ГК РФ. Введение в отечественное правовое поле такого объекта, как ноу-хау, нельзя назвать равноценной заменой, поскольку регулирование отношений, связанных с секретами производства не охватывает всей информации, которая может иметь коммерческую ценность. Вместе с тем понятие информации вообще настолько широко, что, по существу, его способность быть предметом правового регулирования вызывает обоснованные сомнения. «Запрос» на признание информации самостоятельным объектом гражданских прав сформировался в бизнес-среде и связан с возрастанием ценности данных, сведений как таковых, в том числе несистематизированных («необработанных»). Есть аргументы как «за», так и «против» предлагаемого решения. Представляется, что к изменениям ГК РФ надо относиться взвешенно: если какое-либо отношение (явление, действие и пр.) могут быть «встроены» в правовое поле без изменения правового инструментария, нужно идти этим путем. В этом смысле необходимо подумать о возможности урегулирования отношений, связанных с передачей информации как коммерчески ценного объекта, в рамках договорных конструкций. Строго говоря, принцип свободы договора и так предполагает возможность заключения любых, в том числе непоименованных, договоров, кроме прямо запрещенных или противоречащих законодательству. Если проблема состоит в колебаниях судебной практики, сомнениях налоговых органов и т. п., то, очевидно, она может быть решена путем упоминания о возможности заключения такого рода договоров в части 2 ГК РФ. Конструирование же абсолютного права на информацию представляется не просто излишним, а принципиально неверным направлением в развитии законодательства. Нельзя отождествлять знания и, тем более, информацию вообще, с охраняемыми результатами интеллектуальной деятельности и приравненными к ним средствами индивидуализации. Переход к «экономике знаний», экономике «информационного типа» не должен приводить к абсолютизации понятия информации в противовес личностно-окрашенному понятию права интеллектуальной собственности. Существующий коммерческий интерес может быть удовлетворен способами, не требующими пересмотра основ (например, посредством корректировки норм об отдельных видов договоров, а также использования конструкции базы данных).

Второе направление – урегулирование электронной формы сделок. Здесь сталкиваются два подхода: суть первого заключается в том, что действующий ГК РФ уже содержит все необходимые для использования электронной формы сделок положения; второй состоит в признании необходимости создания правовых условий для формирования сферы электронного гражданского оборота. План исходит из второго подхода.

Третье направление – смарт-контракты, т. е. автоматизированные (самоисполняемые) сделки. План предусматривает разработку проекта федерального закона в части определения указанных сделок, а также создание базы типовых договоров (примерных условий договора, в частности, по аналогии с ИНКОТЕРМС).

Четвертое направление – электронный документ, определение его понятия, а также процедур хранения документов, использования и хранения электронного дубликата (электронного образа) документа.

Ряд законодательных инициатив, предусмотренных Планом, является развитием основных направлений: например, упрощение процедур заключения лицензионных договоров и договоров об отчуждении исключительного права, уточнение правил оборота интеллектуальных прав на программы для ЭВМ, уточнение возможности описания объектов интеллектуальной собственности в форме цифровых, в том числе трехмерных, моделей при их государственной регистрации, совершенствование особенностей взаимоотношений совладельцев исключительного права, закрепление возможности использования распределенных реестров в сфере интеллектуальной собственности и др.

Интересен формат взаимодействия инициаторов, разработчиков законопроектов и органов исполнительной власти. Сама процедура разработки соответствующих законопроектов предполагает «инициативу снизу»: специально созданная Рабочая группа по направлению «Нормативное регулирование» АНО «Цифровая экономика», являясь координирующим центром, связывает воедино все направления работы в рамках Плана. По каждому направлению («вехе») Плана формируются компактные рабочие группы («мини-группы»), концентрирующиеся на разработке определенного одного или нескольких проектов нормативных правовых актов. При определении соисполнителей Плана сделана попытка объединить усилия и ресурсы научного сообщества (например, привлекается к разработке проектов Исследовательский центр частного права при Президенте Российской Федерации имени С. С. Алексеева), бизнес-сообщества (Яндекс, Фонд развития интернет-инициатив и др.) и собственно государства. При этом в Плане сформулированы пункты, описывающие ожидаемый результат.

Изучение особенностей существования объектов интеллектуальных прав в аналоговой и цифровой среде показывает, что сама по себе возможность изменения формы выражения объекта известна давно и рассматривается как процесс, обусловленный развитием соответствующей техники. Эффект «дематериализации» достиг наивысшей степени с появлением компьютеров, но только Интернет показал его истинные последствия. Возможность записывать многостраничные произведения на тоненькие дискеты уже выглядела революционным изменением. И все же для передачи объективированного результата интеллектуальной деятельности была необходима передача этого конкретного материального носителя. Передача электронного варианта произведения непосредственно в сети характеризуется преодолением пространственных и временных барьеров, что, безусловно, можно отнести к качественным изменениям общественных отношений. Таким образом, новой является возможность изменения формы выражения объекта при абсолютной неизменности его содержания. Тем не менее объективная форма является необходимым условием восприятия объекта субъектами, а также позволяет регулировать правом возникающие при этом отношения. Трансформация понятия объективной формы, с одной стороны, порождает неизвестные ранее проблемы, – например, в области защиты прав, осуществленных в виртуальном пространстве, а с другой – доказывает принципиальное единство интеллектуального (идеального, внепредметного) и материального (вещественного, предметного).

Устранение или минимизация вероятных отрицательных последствий регулирования являются основными направлениями совершенствования любого правового инструмента, но и в «цифровой век» собственность и право собственности – основа экономики. «Слабый» уровень защиты интеллектуальной собственности может способствовать более широкому и быстрому обмену знаниями (информацией), но он же способен приводить к падению заинтересованности авторов в создании новых результатов интеллектуальной деятельности. При этом «слабый» уровень защиты интеллектуальной собственности является таковым как для пользователей, так и для авторов, создателей новых объектов. Праву свойственна формальная определенность, в этом его сила, поэтому представляются неконструктивными попытки «разделить» правовое регулирование (защиту) для «своих» и «чужих» (иностранных) субъектов. Роль права как регулятора общественных отношений состоит в том, чтобы найти разумный и справедливый баланс между интересами всех субъектов, вовлеченных в процесс. Важнейшей функцией права, в отличие, например, от экономики, является защита, – средствами, свойственными именно и только праву. Правовые инструменты отрабатываются столетиями и не должны быть подвержены сиюминутным веяниям. Различна и методология: например, для экономиста сравнение различных систем вознаграждения – это сопоставление «затрат», «издержек» и «дохода», «прибыли», «выгоды». Однако каждое из указанных понятий можно оценивать с позиций самого автора, государства, общества, работодателя автора и пр. Так, концепция «общественного блага» принимается во внимание при решении определенного круга вопросов (например, при обсуждении проблемы доступности лекарственных средств вне зависимости от доходов). Право должно реагировать на эту и другие подобные проблемы присущим ему способом (например, устанавливая изъятия из общих правил, исключения, ограничения и т. п.). Попытка распространить названную концепцию, например, только на сферу интеллектуальной собственности является, как минимум, лицемерием. Если же мы распространяем ее и на сферу материально-предметного – это равносильно отказу от идеи рынка. Создание результатов интеллектуальной деятельности требует затрат интеллектуальных ресурсов, причем конкретных лиц, следовательно, этим лицам, как минимум, должно быть предоставлено право определять дальнейшую судьбу созданного.

Нельзя не согласиться с утверждением, что инновационная система должна включать разные инструменты (например, по Д. Стиглицу, это патентная система, призовая система, система мер государственной поддержки), у каждого из которых есть свои плюсы и минусы, вследствие чего они и могут дополнять друг друга. По словам генерального директора Всемирной организации интеллектуальной собственности Ф. Гарри, «интеллектуальная собственность позволяет удержать экономическую стоимость инноваций; она создает надежные условия для того, чтобы проводить идею сложным путем, ведущим к ее коммерциализации»14.

Определяющей для развития сферы интеллектуальных прав тенденцией является использование информационно-телекоммуникационных технологий, в частности, сети Интернет. Формирование новой системы социальных связей, трансформация объективной формы при сохранении содержания применительно к охраняемым результатам интеллектуальной деятельности требует нового правового инструментария. Однако необходимо разграничивать проблемы, обусловленные появлением новых технологий как таковых и проблемы, связанные с качественным изменением регулируемой правом среды. Право как социокультурное явление не является прямым следствием развития технологий, а смена технологических платформ не должна рассматриваться как «правоизменяющий» фактор. Думается, дальнейшее развитие сферы отношений, связанных с интеллектуальными правами, позволяет не просто обогатить учение о праве собственности, но и привести его в целостный и логически завершенный вид. Интеллектуальное право как относительно самостоятельная область гражданского права позволяет полно, комплексно, в системе решать возникающие проблемы.

Главная задача гражданского права при этом, как и ранее, состоит в установлении юридических границ индивидуальной свободы, с одной стороны, и в ограждении этой свободы правовыми средствами, – с другой.

Шатковская Татьяна Владимировна,
профессор кафедры
предпринимательского права,
гражданского и арбитражного процесса
Ростовского института (филиала)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
г. Ростов-на-Дону
доктор юридических наук,
344019, г. Ростов-на-Дону, ул. 9-я линия, 2/32
e-mail: shatkovskaya.tv@gmail.com

Блокчейн-трансформация интеллектуальной собственности в цифровом пространстве

Аннотация. Статья посвящена проблеме влияния новейших цифровых технологий на виртуальные и реальные правоотношения, связанные с оборотом интеллектуальной собственности.

Автор статьи приходит к выводу о том, что блокчейн может выступать гарантом интеллектуальных прав и это следует признать на законодательном уровне. Как механизм доверенной среды блокчейн позволяет снизить трансакционные издержки и повысить уровень коммерциализации интеллектуальной собственности.

Ключевые слова: блокчейн, интеллектуальная собственность, парадигма, смарт-контракты, цифровой гражданский оборот, цифровая экономика

Shatkovskaya Tatiana Vladimirovna,
Professor of the department
business law,
civil and arbitration proceedings
Rostov Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia),
© Шатковская Т. В.
Rostov-on-Don
Doctor of Law,
344019, Rostov-on-Don,st. 9th Line, 2/32
e-mail: shatkovskaya.tv@gmail.com

Block-transformation of intellectual property in the digital space

Abstract. The article is dedicated to investigating the problem of influence of cutting edge digital technology on the virtual and real legal relations, related to the movement and turnover of intellectual property.

Author conclude the fact that blockchain can be used to guarantee intellectual property rights and it should be accepted at the national level. As a mechanism of a trusted environment, blockchain allows to reduce transaction costs and increase the level of commercialization of intellectual property.

Keywords: blockchain, intellectual property, paradigm, smart contracts, digital civil transfer, digital economy.

Появление цифрового гражданского оборота и блокчейн трансакций с результатами интеллектуальной деятельности приводит к необходимости сбора и анализа информации о характере изменения прав и обязанностей сторон, влияющих на их заинтересованность в совершении сделок, повышающих ценность производства интеллектуальных продуктов и стимулирующих формирование Интернета ценностей.

Это особенно актуально в связи с тем, что все упоминания цифровой экономики в законодательстве, в выступлениях практических работников и в информационном пространстве Интернета, так или иначе связаны с миром нематериальных активов и их токенизацией с использованием блокчейн.

Специалисты в различных областях, считающих для себя возможным разъяснять, что такое блокчейн, высказывают разнообразные суждения. Для одних, блокчейн – это новый метод доверия15. Другие ассоциируют блокчейн с биткойном и прочей криптовалютой.

Юристы более прагматичны. Они характеризуют блокчейн как электронную книгу приходно-расходных операций, хранилище информации о правах, автоматизированный бизнес процесс.

Очевидно, что пока видение о новых технологиях и их перспективах настолько призрачное и настолько соответствует действительности как летательные приспособления Икара и современный реактивный самолет. Поэтому начнем с определения блокчейн, поскольку Вольтеровское выражение о необходимости договориться о понятиях в условиях тех парадигмально-ментальных изменений, о которых мы пишем крайне актуально.

Организационно-технологическое устройство блокчейн вызывает ассоциацию с базой данных или распределенным реестром. Однако это сравнение приемлемо только, если мы говорим о форме. По сути, эта система блоков существенно отличается от традиционных баз данных.

Во-первых, тем, что субъекты, участвующие в ее формировании равноправны и взаимодействуют на принципах социального консенсуса, добросовестности, взаимовыгодного сотрудничества.

Во-вторых, блокчейн-реестры могут быть не только средством хранения, но и удостоверения и передачи синхронизованной автоматизированной закодированной информации о любом имуществе, отличающимся массовостью использования и потребления.

В-третьих, наличие технологических возможностей передачи и обмена электронными кодами между правообладателем и потребителем порождает товарную стоимость объекта, определяемую соглашением сторон и спросом, выражающимся в количестве пользователей электронного кода.

И, наконец, действующие базы данных нематериальных активов предполагают наличие одного лица, ответственного за актуализацию и сохранение базы данных. Соответственно любые операции правообладателей с указанными в реестре объектами должны быть доведены до сведения администрирующего субъекта (например, использование договорных способов распоряжения правами на программы для ЭВМ, изобретение, полезную модель, промышленный образец, товарный знак, селекционное достижение). Такая организация предполагает доверие обладателей прав на информацию об интеллектуальной собственности к субъекту16, администрирующему реестр или иные базы данных.

Содержание блокчейн связано с проблемой распределения в обществе социальных благ с участием или без участия государства. Технология блокчейн является средством снижения трансакционных издержек, упрощает составление контрактов, осуществляет распределение ресурсов механизмом цен.

Таким образом, блокчейн – это новая технологическая парадигма, создающая физическое пространство для научной и практической сферы деятельности человека, связанной с извлечением из окружающей среды накопленной (прибавочной) стоимости, преобразованием ее в цифровую форму и передачей путем автоматизированного обмена без посредников.

Принципы функционирования блокчейн вытекают из сущности децентрализованной системы распределения цифровых образов материальных или нематериальных благ и формы распределенного реестра, основанного на третьем поколении информационных технологий. В их числе: доступ к информации есть у всех участников, контроля ни у кого; в системе нет иерархии, среди множества узлов блокчейн нет главного; система трансакций прозрачна и открыта, каждая операция видна всем, кто имеет доступ к системе; доверие к системе определяется количеством участвующих в ней пользователей.

Запись о транзакциях неизменна и с помощью хеша (электронного кода) можно сопоставить и верифицировать реальный объект и образ исходной информации, на основе которой создан код.

В сфере оборота объектов авторского права использование блокчейн актуализируется без регистрационным порядком возникновения авторских прав в большинстве стран участников Бернской конвенции. Действующие на данный момент платформы на основе блокчейн можно разделить по характеру предоставляемых правообладателям услуг.

Ряд платформ типа «Proof of Existence» (основатель Мануэль Араоз – Аргентина) позволяет создателям авторских произведений, программ для ЭВМ и других объектов, трансформируемых в цифровую форму легко доказать авторство и дату составления документов. Криптографическая операция создания хеша осуществляется на клиентской стороне, который в свою очередь попадает в транзакцию, а транзакция в блок17.

Использование платформ типа Blockai дает правообладателям возможность контролировать оборот результатов интеллектуальной деятельности в Интернете и заключать контракты с третьими лицами. После регистрации создателю авторского произведения выдается цифровой сертификат подлинности прав, который позволяет третьим лицам идентифицировать автора объекта или иного правообладателя.

Количество заявок на патенты и товарные знаки, связанные с технологией blockchain резко возрастает. В настоящее время в базах данных для получения Европатента имеется 65 патентных заявок, в которых упоминается слово «blockchain» и 69, в которых упоминается «биткойн». На несколько лет вперед эти прорывные патенты могут оказаться очень ценными. Миллионы строк написанного кода могут также представлять собой высоко ценный IP-адрес.

Таким образом, технологии, реализующие блок-цепи, решают многие проблемы, связанные с трансакциями, например, конфиденциальность, безопасность, целостность данных, снижение транзакционных издержек, автоматическое заключение умных контрактов, платежи, взаимодействие и т. д. Самой серьезной проблемой в деятельности современных блокчейн-платформ (на данный момент) является отсутствие возможности проверить наличие права владения на цифровой объект у клиента. Однако проблема будет решена после внедрения системы цифровой идентификации лица, осуществляющего хеширование документа.

Считаем немаловажным остановиться на таком факторе, влияющем на развитие использование технологии блокчейн как отношение правительства или других регулирующих органов к операциям обмена, совершаемым в сфере цифровой экономики. От отношения государств к легализации появляющихся в результате блокчейн трансакций юридических возможностей и обязательств (именно этого, а не централизованного регулирования хотят участники цифровых правоотношений) зависит качество развития инновационных проектов и инвестиционного климата в цифровой сфере.

Поворот российского государства в сторону цифровизации начался в 2015 г., когда прозвучали первые высказывания Президента России о революционной значимости новых технологий. В частности, В. В. Путин убедительно опроверг мнение о том, что наличие богатейших материальных ресурсов дает России возможность не вникать в технологически трудные цифровые технологии. Президент образно заметил, что каменный век закончился не потому что закончились камни. По его мнению, использование блокчейн-технологии позволит стране сделать рывок в будущее. И с этим трудно не согласится, потому что в современном мире вещи стремительно утрачивают свою ценность. Информация становится дороже денег. Естественно речь идет об информации, обладающей ценностью, т. е. соответствующей стандартам цифровой собственности18. Соответственно современное общество становится сообществом авторов – создателей технологий и иных нематериальных активов.

В 2017 г. в России стартовал ряд блокчейн проектов различных государственных структур, связанных с регистрацией недвижимости, городскими и государственными порталами и сервисами. Для их координации в конце сентября при Государственной думе Федерального Собрания Российской Федерации создан Экспертный совет по цифровой экономике и блокчейн-технологиям. Для разработки и внедрения правительственных блокчейн-проектов в ноябре создан Центр практического применения блокчейн технологий «Орбита». Всего, по данным TAdviser, в ушедшем году создано 38 (из 50) юридических лиц, связывающих свою деятельность с технологией блокчейн и занимающихся разработкой программ для ЭВМ, правовой деятельностью, научными разработками в области биотехнологий, арендой интеллектуальной собственности и др.19

Под эгидой Министерства образования и науки Российской Федерации (далее – Министерство образования) в октябре 2017 г. инициировано создание и внедрение блокчейн-платформы обмена знаниями и управления авторскими правами. Предполагается, что платформа станет средой для производства, воспроизводства и оборота объектов авторского права. По мнению Министерства образования, платформа будет способствовать быстрой фиксации авторских прав на научно-технологические объекты и созданию справедливой модели оборота исключительных прав, упростит и удешевит (за счет ликвидации посредников в лице издательств) доступ к авторским произведениям20.

Полагаем, что серьезную угрозу жизнеспособности инициируемых государством стартапов в сфере коммерциализации интеллектуальной собственности представляет централизованный подход к реализации блокчейн проектов и приоритетное развитие закрытых распределенных систем; отсутствие законодательной базы для совершения сделок в цифровом пространстве и признания цифрового гражданского оборота; правовая необеспеченность сферы использования и обработки данных, порядка доступа к данным и ответственности за их несанкционированное использование; невозможность легитимного описания результатов интеллектуальной деятельности в форме цифровых моделей.

Перефразируя теорему Коуза21, подытожим, что собственника интеллектуального продукта или лица, с которым необходимо заключить договор определяет установленный государством закон, а ценность продуктов и эффективность их использования зависят от способов его распределения и социальных издержек, которые в результате этого распределения возникнут.

Технология блокчейн позволяет максимально снизить трансакционные издержки распределения интеллектуальной собственности и соответственно повысить уровень ее коммерциализации. При этом задачей государственного правового регулирования остается легализация цифрового оборота интеллектуальной собственности и обеспечения баланса между частными интересами правообладателей и пользователей и общественным благом в виде возможности свободного оборота результатов интеллектуальной деятельности, имеющих общечеловеческое значение.

Список литературы

1. Врублевский П. (Forbes Contributer) Путин и блокчейн: как развивать цифровую экономику // http://www.forbes.ru/kompanii/345587-putin-i-blokcheyn-chto-zhe-delat (Дата обращения: 23.11.2017).

2. Дробышев П. Технология “blockchain” для юристов: новые перспективы развития рынка юридических услуг // https://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/AbsByAuth.cfm?per_id=1944275.

3. Коуз Р. Фирма, рынок и право. М.: Новое издательство, 2007.

4. Свон М. Блокчейн. Схема новой экономики. Олимп-Бизнес, 2015.

5. Шатковская Т. В. Правовое обеспечение индивидуализации субъектов права как условие инновационного развития российской экономики // Северо-Кавказский юридический вестник. 2016. № 3. С. 24–32.

6. Распоряжение Правительства Российской Федерации от 28.07.2017 № 1632-р об утверждении программы «Цифровая экономика Российской Федерации» // СЗ РФ. 2017. № 32. Ст. 5138.

Интеллектуальная собственность в гражданском и предпринимательском праве

Инюшкин Андрей Алексеевич,
старший преподаватель кафедры гражданского и
предпринимательского права ФГАОУ ВО 
«Самарский национальный исследовательский университет 
имени академика С. П. Королева» (Самарский университет)
Адрес: 443086, г. Самара, ул. Московское шоссе, д. 34
Inyushkin_a@mail.ru

Правовое регулирование информации и включенных в базу данных материалов: исторический аспект и современное состояние

Аннотация. В статье описывается современное состояние правового регулирования информации, а также материалов, которые являются содержанием баз данных. Приведен анализ отечественного и зарубежного опыта регламентации данной сферы и рассматривается становление правового регулирования в указанной сфере.

Ключевые слова: базы данных, информации, информационные ресурсы, материалы, авторское право, смежные права.

Inyushkin Andrey Alekseevich,
Senior lecturer of the Department of civil and
business law of Samara National Research University (Samara University)
34, Moskovskoe shosse, Samara, Russia, 443086
Inyushkin_a@mail.ru

Legal regulation of information and materials included in the database: the historical aspect and the current state

© Инюшкин А. А.

Abstract. The article describes the current state of legal regulation of information, as well as materials that are the content of databases. Is given the analysis of domestic and foreign experience of regulation of this sphere and is considered the formation of legal regulation in this sphere.

Keywords: databases, information, information resources, materials, copyright, related rights.

В последние годы информационные технологии все чаще встречаются во всех сферах нашего общества22. Для многих сфер общественных отношений информация стала основным ресурсом, который без сомнения имеет большую ценность. В отечественном законодательстве вопросы регулирования оборота информации получили закрепление в середине девяностых годов прошлого столетия. При этом правовое регулирование отношений, связанных с базами данных как объектами интеллектуальной собственности, имеющими прямую связь с информацией, также стало формироваться в тот же период. При этом нормирование оборота информации и материалов, включенных в базы данных, выражалось в четырех основных нормативно-правовых актах. Основным следует назвать Федеральный закон от 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации»23 в котором регулировались следующие три сферы общественных отношений:

а) формирование и использование информационных ресурсов на основе создания, сбора, обработки, накопления, хранения, поиска, распространения и предоставления потребителю документированной информации;

б) создание и использование информационных технологий и средств их обеспечения;

в) защиты информации, прав субъектов, участвующих в информационных процессах и информатизации.

Следующий по значимости нормативный акт в области оборота информации того периода – Федеральный закон от 04.07.1996 № 85-ФЗ «Об участии в международном информационном обмене»24, определяющий создание условий для эффективного участия России в международном информационном обмене в рамках единого мирового информационного пространства. Данный правовой акт регламентировал вопросы защиты интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации и муниципальных образований, а также прав и свобод физических и юридических лиц при международном информационном обмене25.

Последующие два нормативных акта составили основу регулирования информации в качестве материалов, включенных в базы данных. В Законе РФ от 09.07.1993 № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (утратил силу)26, закрепляющем отношения, возникающие в связи с созданием и использованием объектов авторских прав, было дано определение баз данных. В качестве объектов авторских прав, базы данных относились к сборникам. При этом Закон РФ «Об авторском праве и смежных правах» (утратил силу)27 в области регулирования баз данных, прямо отсылал к четвертому специальному правовому акту. Закон РФ от 23.09.1992 № 3523-1 «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» (утратил силу)28 закреплял отношения, возникающие в связи с правовой охраной и использованием программ для ЭВМ и баз данных. Именно в специальном законе были подробно описаны способы использования баз данных, а, значит, и информации, являющейся их наполнением.

Следует заметить, что в указанный период отсутствовал единый кодифицированный акт, определяющий правовые основы оборота объектов интеллектуальной собственности. При этом правовое регулирование оборота баз данных и информации в них, а также вопросы использования информации, ее получения и доступа к ней были регламентированы. Через базы данных (в качестве сборников) структурированная информация чаще всего вводилась в гражданский оборот29. Несмотря на прямое указание в ст. 2 Закона РФ «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» (утратил силу) на причисление баз данных к объектам авторского права, наличие отдельного закона для указанных объектов интеллектуальной собственности наглядно демонстрирует их специфику. Указанные выше нормативные акты отражали тенденции развития информационных ресурсов того времени. Однако принадлежность данных результатов интеллектуальной деятельности к объектам авторского права уже в тот период вызывала споры30.

На сегодняшний день основной нормативный массив в области доступа к информации и информационным ресурсам, а также оборота объектов интеллектуальной собственности состоит из следующих законодательных актов: части 4-й Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)31, которая является базовым кодифицированным актом в области авторского и смежного права и регулирования оборота объектов интеллектуальной собственности, а также Федерального закона от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»32. Основными сферами регулирования нормативно закреплены следующие общественные отношения:

1) осуществление права на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации;

2) применение информационных технологий;

3) обеспечение защиты информации.

Таким образом, в отличие от ранее действующего законодательства, включающего четыре отдельных нормативно-правовых акта, на сегодняшний день данная область общественных отношений регулируется двумя законодательными актами. При этом, несмотря на принятие единого кодифицированного акта, регулирующего отношения в области авторского и смежного права, позиция законодателя по поводу причисления баз данных к объектам авторского права не поменялась. В то же время правовое регулирование использования информации в базах данных, определяющее их специфику и представляющее наибольшую экономическую ценность, осталось вне части четвертой ГК РФ33. Это не позволяет в полной мере систематизировать и унифицировать вопросы оборота современных баз данных и информации, содержащейся в них. Подобные правовые проблемы можно преодолеть, лишь изменив подход к определению информации, содержащейся в базах данных. Причисление баз данных к объектам авторского и смежного права на сегодняшний день уже не позволяет в надлежащей степени реализовывать права, как изготовителям, так и потребителям высокотехнологичных продуктов. Отечественное законодательство в области доступа к информации, содержащейся в базах данных, в целом успешно регламентирует общественные отношения в данной сфере. Некоторые новеллы, применяющиеся в отечественном праве, например, распространение на базы данных смежного права, не характерны для международного права. В частности, в США и странах Европейского Союза (далее – ЕС) на базы данных регулируются нормами «специального права». Попытка иностранных законодателей вынести правовое регулирование отношений в данной сфере за рамки авторского и смежного права в большей мере отражает специфику включения информации в качестве содержания баз данных. Тем не менее, даже «специальное право» не в полной мере гарантирует реализацию субъектами прав на базы данных и информацию в них. Это связано с тем, что «специальное право» в концепции нормативного регулирования стран ЕС и США действует в классической системе авторских и смежных прав. Подобный подход препятствует построению новой системы правового регулирования, отвечающей потребностям существующего оборота информационных ресурсов и баз данных.

Список литературы

1. История новейшего времени стран Европы и Америки. 1945–2000 гг. / Белоусов Л. С. и др.; под ред. Е. Ф. Языкова. М.: Простор, 2003. C. 370–371.

2. Кашанин А. В. Творческий характер как условие охраноспособности произведения в российском и иностранном авторском праве // Вестник гражданского права. 2007. № 2. С. 75–119.

3. Кириченко О. В. Информация как объект гражданских правоотношений // Современное право. 2014. № 9. С. 77–81.

4. Малинин В. Б. Правовое регулирование информации // Ленинградский юридический журнал. 2015. № 3. С. 120–129.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

6. Определение Верховного Суда РФ от 24.05.2011 № 5-В11-32 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа 20.12.2017.

7. Закон РФ от 09.07.1993 № 5351-1 «Об авторском праве и смежных правах» (утратил силу) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 32. Ст. 1242.

8. Закон РФ от 23.09.1992 № 3523-1 «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» (утратил силу) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 42. Ст. 2325.

9. Федеральный закон от 20.02.1995 № 24-ФЗ «Об информации, информатизации и защите информации» // СЗ РФ. 1995. № 8. Ст. 609.

10. Федеральный закон от 04.07.1996 № 85-ФЗ «Об участии в международном информационном обмене» // СЗ РФ. 1996. № 28. Ст. 3347.

11. Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» // СЗ РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3448.

Кособродов Никита Владимирович,
студент 3-го курса (очная форма обучения),
обучающийся по программе специалитета
«Правовое обеспечений национальной безопасности»
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России)
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
rpa@rpa-mjust.ru
Научный руководитель: начальник отдела по защите прав
на результаты интеллектуальной деятельности,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
кандидат юридических наук, доцент
Сушкова Ольга Викторовна

Музыкальные и литературные произведения как объекты авторского права

Аннотация. В статье анализируются не только музыкальные и литературные произведения в целом, но также автор делает попытку рассмотреть их структуру, особо выделяя такие признаки как творческий характер объекта авторского права и новизна.

Ключевые слова: музыкальные и литературные произведения, авторское право, интеллектуальная собственность, творческий характер, новизна, признаки объекта авторского права

Nikita Vladimirovich Kosobrodov,
Student of the 3rd year (full-time study),
Trained in the specialty program
«Legal provision of national security»
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
rpa@rpa-mjust.ru
The scientific director - Head of the Division for the Protection of Rights
on the results of intellectual activity,
Associate Professor of the Department of Civil and Business Law
All-Russian State University of Justice
© Кособродов Н. В.
(RPA of the Ministry of Justice of Russia),
Candidate degree in Law, Associate professor
Sushkova Olga Viktorovna

Music and literary works as objects of copyright

Abstract. The article analyzes not only musical and literary works in general, but also the author makes an attempt to examine their structure, highlighting such features as the creative nature of the object of copyright and novelty.

Keywords: musical and literary works, copyright, intellectual property, creative character, novelty, signs of an object of copyright

Для того чтобы проанализировать музыкальные и литературные произведения в целом, сначала необходимо рассмотреть терминологию этих понятий. В словаре русского языка С. И. Ожегова дается определение такому термину как произведение, «произведение – это создание, продукт труда, творчества». Творчество – это создание новых по замыслу культурных, материальных ценностей34. Музыкальное произведение – это звуковая композиция, которая состоит из определенных частей (например, начало, развитие, окончание, куплет, припев и т. д.). Литературное произведение – это произведение человека, которое закреплено письменно и имеет значение общества.

Но не все произведения являются объектами авторского права35.

Чтобы говорить о произведениях, как об объектах авторского права, следует регулироваться положениями ст. 1259 части IV Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)36, где указан перечень результатов интеллектуальной деятельности. Исходя из этого, можно сделать вывод, что объект интеллектуальной собственности – это тот результат творческой деятельности человека, который указан в законе, а так же который имеет определенные признаки.

Результат творческой деятельности человека, несомненно, несет на себе определенный отпечаток автора. Так, например, выражается его эмоциональное состояние, его восприятие на те или иные жизненные позиции, его знания, в конкретной области, но все это недостаточно для авторского произведения. Так же необходимо донести до других лиц мысль произведения и его идеи. При совокупности этих признаков можно говорить об авторском произведении, так как произведение будет в себе содержать целостность, понятность и т. п.

Так же в произведении должны содержаться такие постоянные признаки как:

1) творческий характер результата интеллектуальной деятельности;

2) объективная форма выражения произведения;

3) возможность воспроизведения произведения.

Музыкальное или литературное произведение, подпадаемое под охрану, защищает свою форму, но не содержание, его внутреннюю составляющую. Так под защиту не попадают мысли или идеи произведения. Следует заметить, что если охрана и защита произведения направлена на объективную (внешнюю) сторону произведения, то для судебной практики или исследовательских работ необходима внутренняя составляющая произведения.

Необходимо рассмотреть содержание постоянных признаков произведения, для того, чтобы полностью раскрыть внутреннее содержание произведений.

Рассматривая такой признак, как творческий характер интеллектуальной собственности37, сразу представляется какая-то новизна38, индивидуальность, оригинальность и т. д. произведения, тем самым происходит главное различие между результатами творческой деятельности.

Само изложение ранее неизвестного произведения еще не является авторским произведением, т. е. новизна должна быть в самом произведении, а не в факте его изложения или переложения. Например, ремейки и ремиксы будут являться результатом творческой деятельности, а автоматическое копирование, переписывание – нет.

Признак – объективная форма выражения произведения – в соответствии, с которым авторское право распространяется только на те произведения, которые существуют в объективной форме (рукопись, нотная запись, публичное исполнение, произнесение, а так же звуко- или видеозапись и т. п.). Имеются ограничения по использованию формы, и главной особенностью является то, что произведение должно восприниматься человеком, его человеческими чувствами.

Объективная форма выражения произведения определяет результат творческой деятельности, а не процесс создания произведения. Так завершенность или незавершенность произведения все равно попадает под защиту авторского права.

Еще один признак – это возможность воспроизведения произведения. Конечно, логично было бы думать, что если произведение имеет объективную форму, то оно и может быть воспроизведено, но существует случай, когда композитор А. П. Бородин исполнил дома увертюру к опере «Князь Игорь», не записывая ноты, и умер. Один из друзей по памяти восстановил увертюру. Существуют мнения, что само по себе существование объективной формы во многих случаях не обеспечивает воспроизводимость. Исходя из вышеупомянутого случая, можно сделать вывод, что, во всяком случае, форма может быть крайне не удобной для восприятия и не позволит точно (правильно) воспроизвести произведение. В литературе высказывается мнение, что в подобных случаях оказывается, затруднена лишь защита авторских прав39, следовательно, этот признак не может носить самостоятельный характер. Так в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 1256 ГК РФ, говорится что произведение должно находиться в какой-либо объективной форме, следовательно, существует какое-то постоянство – произведение должно существовать, иметь презентационную форму. Так на примере той же увертюры А. П. Бородина, нотной записи не было сделано им самим, но его объективная презентационная форма обеспечила возможность воспроизведения произведения.

Исходя из вышеупомянутого объективную форму можно подразделить на:

– материальную форму;

– презентационную форму.

Признаки, которые были перечислены, относятся к категории общих признаков авторского произведения, т. е. они используются, когда нет спора об авторстве, нет конфликтной ситуации. Так может быть, что одно произведения создано несколькими лицами и на протяжении жизни вопрос об авторстве не ставится. Если все-таки возникает спор, то необходимо регламентироваться дополнительными признаками.

Авторское произведение обладает новизной, и если возникает спор, то необходимо установить первенство этой новизны, тем самым возникает приоритет одного произведения над другим.

Так же к дополнительным признакам относится признак авторской оригинальности (неповторимости, индивидуальности). Если произведение индивидуально, тогда оно оригинально. При споре данный признак способен обеспечить защиту тех авторских произведений, в отношении которых ставится вопрос о неохраноспособности. Например, если существует элементарность изображения, обобщенность и всем известность выражения мысли.

Еще одним дополнительным признаком является уникальность идеи автора произведения. При создании музыкального или литературного произведения у автора возникают какие-то мыслительные образы, в результате которых возникает произведение. Это следует учитывать, когда возникает спор о значении формы и существа авторского произведения. С не меньшими основаниями можно утверждать о существовании произведений, защищаемых и не защищаемых авторским правом. Для того чтобы был больше понятен данный признак, приведем примеры: песня Земфиры «Web girl» – первые две музыкальные фразы куплета очень похожи на вторую часть куплета песни «Не плачь» Татьяны Булановой. После фразы «Девочка, живущая в сети» можно петь и интонационно подойдет «Еще одна осталась ночь у нас с тобой». Фортепианное вступление композиции DJ Bobo – «Where Is Your Love» и вступление песни «Ласковая моя» группы «Чай вдвоем» не имеют различий, далее так же мотивы песен не отличаются друг от друга. Также есть и обратная ситуация, когда иностранные исполнители берут идею произведения у отечественных певцов. Например, итальянская металл-группа «Rhapsody»: мелодия их песни «Bloody rage of the titans» полностью заимствована с песни «Мертвые цветы», которую исполняет Татьяна Буланова. Это что касается музыкальных произведений. В литературе так же можно привести примеры данного признака. В рассказе «Круг» австралийской писательницы Джессики Адамс обнаружены дословные совпадения с одним из ранее выпущенных произведений всем известной писательницы Агаты Кристи.

На этом перечень дополнительных признаков не заканчивается, и его можно добавлять и совершенствовать, в зависимости от ситуации. В учебной литературе рекомендуются и другие самостоятельные признаки авторского произведения.

Многочисленные исследования обосновывают, что новизна произведения, если ее не сравнивать с новизной приоритета создания произведения, имеет определенный итог, а не причину создания авторского произведения. Результатом интеллектуальной деятельности следует считать объект авторского права, но не из-за того, что произведение обрело новую форму или содержание, а потому что появляется индивидуальное выражение мысли автора. При отсутствии нового содержания, новой формы возникает плагиат.

Проведенное теоретическое исследование позволяет сделать вывод о том, что объекты интеллектуальной собственности, а именно музыкальные и литературные произведения, должны содержать в себе общие признаки (творческий характер, объективную форму выражения и возможность воспроизведения произведения). В случае возникновения спора, следует говорить о таких признаках как новизна произведения и первенство этой новизны.

Список литературы

1. Дозорцев В. А. Интеллектуальные права: Понятие. Система. Задачи кодификации: сб. ст. // Исследовательский центр частного права. М.: Статут, 2005. С. 283.

2. Евсеева Л. А. Правовое регулирование инновационной деятельности: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 2005. С. 75–76.

3. Ожегов С. И. Словарь русского языка М.: Русский язык, 1988. С. 645.

4. Сергеев А. П. Право интеллектуальной собственности в Российской Федерации. М.: Проспект, 2007. С. 113.

5. Серебровский В. И. Вопросы советского авторского права М.: Изд. АН СССР, 1956. С. 30.

6. Соколов А. В. Творческая деятельность как юридическая категория в изобретательских правоотношениях: дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 1991.

7. Сушкова О. В. Гражданско-правовой режим инноваций в научно-технический сфере (на примере деятельности высших учебных заведений): дис. … канд. юрид. наук. 12.00.03. М., 2010. С. 177.

8. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Шерстобитова Жанна Викторовна,
старший преподаватель кафедры гражданского права
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru
Маркитантова Екатерина Юрьевна,
студентка 3-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru

Договор коммерческой концессии (франчайзинга) как правовая форма осуществления сделок с интеллектуальной собственностью

Аннотация. В данной статье приведена общая характеристика договора франчайзинга в качестве формы осуществления сделок с интеллектуальной собственностью.

Ключевые слова: франчайзинг, интеллектуальная собственность, форма, права, обязанности, особенности.

Sherstobitova Zhanna Viktorovna,
Senior lecturer of the Civil Law Department
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
430003, Republic of Mordovia, Saransk, st. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru
© Шерстобитова Ж. В., Маркитантова Е. Ю.
Markitantova Ekaterina Yuryevna,
3-year student (full-time study),
specialty student
«Law enforcement activity»
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
430003, Republic of Mordovia, Saransk, st. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru

The contract of the commercial concession (franchising) as a legal form of transactions with intellectual property

Abstract. In this article proved the General characteristics of the franchise agreement as a form of transactions with intellectual property.

Keywords: franchising, intellectual property, form, rights, obligations, features.

Начало франчайзинга в качестве системы было обозначено в США в начале XX в. Он являлся одним из средств увеличения сбыта производимой продукции, что положительно сказывалось на изготовителях. Впоследствии франчайзинг стал применяться независимыми оптовыми и розничными фирмами для того, что сохранить конкурентоспособность с торговыми сетями цепного подчинения других фирм.

На сегодняшний день Российская Федерация до сих пор проходит путь развивающейся страны, в которой развитие получают преимущественно рыночные отношения. В сфере предпринимательства прослеживается деятельность, сводящаяся к поиску сравнительно новых возможностей развития бизнеса.

Нетрудно сделать вывод о том, что в современных условиях рынка создавать деловой имидж и деловую репутацию – весьма трудоемкая и затратная деятельность. Без вышеназванных критериев невозможно представить современный бизнес, поскольку очень часто мы можем наблюдать изменение конъюнктуры на рынке, а также конкуренцию, что приводит к некоторым трудностям, в первую очередь, для начинающего бизнеса.

Решение данной задачи предопределяется необходимостью законодательного регулирования отдельно взятых видов договорных конструкций, в нашем случае, договора коммерческой концессии или франчайзинга.

Изначально следует сказать о том, что данный вид договора является относительно новым и малоизученным институтом гражданского права в России.

В соответствии с нормами гражданского права, договор коммерческой концессии следует рассматривать в качестве соглашения, в силу которого одна сторона (правообладатель) обязуется предоставить другой стороне (пользователю) за вознаграждение на срок или без указания срока право использования в предпринимательской деятельности пользователя комплекс принадлежащих правообладателю исключительных прав, включая право на товарный знак, знак обслуживания, а также права на другие предусмотренные договором объекты исключительных прав, в частности на коммерческое обозначение, секрет производства40.

В современных научных трудах довольно часто встречаются попытки наиболее детального описания франчайзинга с точки зрения глубины и характера данного явления.

К примеру, Е. А. Черепанова считала, что значительная часть ученых сосредотачивает свое внимание не на комплексе признаков рассматриваемого вида договора, а лишь на его отдельных моментах. В этой связи она попыталась сформулировать лаконичное понятие франчайзинга: «Франчайзинг – это форма предпринимательской деятельности, которая основана на системе взаимоотношений, закрепленных совокупностью соглашений, заключающуюся в возмездном предоставлении одной стороной другой стороне своих средств индивидуализации производимых товаров, выполняемых работ или оказываемых услуг41.

Более того, Е. А. Черепанова отмечала, что передающая сторона должна обладать обязанностью оказания содействия в становлении бизнеса, а также в сфере обеспечения другой стороны технической и консультационной поддержкой.

Глава 54 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) определяет порядок оформления сделок с интеллектуальной собственностью. Следует сказать о том, что форма договора франчайзинга может быть использована при предоставлении со стороны правообладателя для пользователя совокупность исключительных прав на использование объектов интеллектуальной собственности. Именно этот факт позволяет сделать вывод о том, что рассматриваемый договор являются разновидностью лицензионного договора.

Отдельные условия договора коммерческой концессии могут быть заранее предусмотрены правообладателем, если речь идет о передаче прав пользователем другим лицам в субконцессию.

Считается, что договор франчайзинга можно составить таким образом, что в нем сразу может быть предусмотрена прямая обязанность пользователя предоставлять в рамках указанного в договоре срока конкретным лицам право пользования указанными выше правами на условиях субконцессии.

Важно отметить, что договор франчайзинга является возмездным. Так, вознаграждение может быть выплачено пользователем правообладателю в форме периодических платежей, именуемых роялти, либо в форме фиксированных платежей. Нередко встречаются такие способы оплаты, как отчисления от выручки, наценка на оптовую цену товаров и многое другое42.

Также необходимо выделить права и обязанности сторон. Правообладатель, в первую очередь, обязуется снабжать пользователя необходимой коммерческой, технической и иной документацией для того, чтобы последний полноценно мог осуществлять права, переданные ему по договору коммерческой концессии.

Если договором не предусмотрено иное, то франчайзер обязан:

– обеспечивать проведение государственной регистрации такого договора;

– производить контроль над качеством выполняемых работ, оказываемых услуг и производимых товаров.

В свою очередь, пользователь обязуется:

– использовать переданную ему от правообладателя интеллектуальную собственность по назначению, предусмотренному договором;

– соблюдать указания, инструкции правообладателя для того, чтобы наиболее полно соответствовать характеру прав, которые указаны в договоре.

К сожалению, у данного вида договора имеются некоторые недостатки. К примеру, у сторон могут возникнуть трудности, связанные с конфиденциальностью коммерческой тайны, что может нанести существенный вред бизнесу правообладателя. Некоторые франчайзи могут быть убыточными, что может «бросить тень» на всю франшизу в целом43.

На основании всего вышесказанного можно сделать вывод о том, что франчайзинг – это довольно привлекательный способ развития бизнеса не только для стран запада, но и для России. Такое умозаключение базируется на том, что рассматриваемый договор способствует любому бизнесу довольно быстро развить собственные технологии для того, чтобы продвинуться на рынке товаров, работ и услуг. Тиражирование идей и технологии способствует развитию успешного бизнеса с минимальными рисками, что напрямую влияет на формирование финансовой независимости и получения максимальной прибыли.

Список литературы

1. Беленец П. С. Основные тенденции и проблемы развития франчайзинга в России // Территория новых возможностей. 2014. № 3 (26). С. 9–19.

2. Лукашева Н. Е. Анализ развития франчайзинга в России: итоги последнего десятилетия // Научные труды: Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН. 2011. № 9. С. 546–563.

3. Стригунова Д. П. Договор франчайзинга в российском праве // Вестник Волгоградского государственного университета. 2015. № 2. С. 101–107.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: федеральный закон от 18 декабря 2006 № 230-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Мищихина Екатерина Сергеевна,
студентка 3-го курса (очная форма обучения)
юридического факультета
Казанского института (филиала)
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России)
г. Казань, ул. Ак. Королева, 43 – 14
e-mail: kategirl497@bk.ru
Научный руководитель: заведующая кафедрой
гражданского права юридического факультета
Казанского института (филиала)
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России),
кандидат юридических наук Р. Н. Салиева

Режим коммерческой тайны как гарантия успеха компании

Аннотация. В статье представлено описание объектов интеллектуальной собственности: ноу-хау. Рассмотрен процесс установления в компании режима коммерческой тайны, необходимый для ограничения доступа к секретам производства третьих лиц.

Ключевые слова: объекты интеллектуальной собственности, режим коммерческой тайны, ноу-хау, секрет производства.

Mishchikhina Ekaterina Sergeevna,
3rd year student (full-time study)
Faculty of Law
Kazan Institute (branch)
«All-Russian State University
of justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia)»
Kazan, st.Ak. Koroleva, 43–14
e-mail: kategirl497@bk.ru
The scientific director - Head of the Department
civil law of the Faculty of Law
© Мищихина Е. С.
Kazan Institute (branch)
«All-Russian State University
of justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia)»
Candidate degree in Law – R. N. Salieva

The regime of commercial secrets as a guarantee of the company’s success

Abstract. The article describes the objects of intellectual property: know-how. The process of establishing a commercial secret regime in the company necessary to limit access to secrets of third-party production is considered.

Keywords: objects of intellectual property, commercial secret regime, know-how, production secret.

В нынешнее время в условиях рыночных отношений наиболее важную ценность составляют новые разработки организаций, технические и экономические новшества, различные проектные работы, уникальные научные исследования, т.е. все то, что дает возможность приносить прибыль только компании, выполнившей работу по получению новых знаний, которые не должны быть известны третьим лицам. Вышеперечисленные новшества составляют секреты производства (ноу-хау)44. В России данные разработки относятся к объектам интеллектуальной собственности и защищаются режимом коммерческой тайны45.

Важно отметить, в качестве ноу-хау зачастую находятся под охраной программы ЭВМ, базы данных, авторские права на объекты интеллектуальной собственности, которые не регистрируются и не становятся доступными публично, с целью скрытия от конкурентов и максимального извлечения прибыли за счет преимуществ данного ноу-хау.

Следует сказать, что для максимизации правовой защиты наряду с патентованием какого-либо технического изобретения возможно установление режима коммерческой тайны, например, на сведения о том, как можно использовать данное изобретение для максимального извлечения прибыли. Таким образом, режим коммерческой тайны может быть дополняющим способом охраны исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности

Отношения, связанные с установлением режима коммерческой тайны, регулируются Федеральным законом от 29.07.2004 № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» (далее – Закон о коммерческой тайне)46. В ст. 10 Закона о коммерческой тайне перечисляются меры по охране конфиденциальности информации, которые принимаются правообладателем. Они необходимы для поддержания в компании режима коммерческой тайны.

Необходимость принятия решения об установлении режима коммерческой тайны, находится в зависимости от целесообразности и затрат, которые требуются на проведение мероприятий, связанных с установлением в организации этого режима. В любом случае затраты на введение коммерческой тайны не должны превышать возможный ущерб компании в результате разглашения или неправомерного использования сведений, составляющих секрет производства. Рассмотрим порядок реализации мероприятий по переходу на режим коммерческой тайны.

В первую очередь, подготавливается и подписывается Приказ директора организации о вводе режима коммерческой тайны и назначаются лица, в чьи обязанности входит активизация этой работы. После этого сотрудников уведомляют о том, что сведения, с которыми связана их деятельность, становится конфиденциальной и допуск к ней возможен после прочтения сопутствующих документов и принятия на себя обязательств о неразглашении информации, которая является ноу-хау (секретом производства) компании.

Далее происходит оформление обязательств сотрудников о неразглашении информации, в отношении которой введен режим коммерческой тайны, посредством внесения изменений в трудовые договоры (также в виде дополнительного соглашения). Данные изменения касаются всех лиц, которые работают с такой информацией или имеют доступ к ней по другим основаниям. Оформление изменений происходит через два месяца, если сотрудник согласен; в том случае, если сотрудник не согласен, трудовой договор прекращается. Каждый сотрудник организации ставит подпись на двух экземплярах соглашения.

После вступления в силу изменений, внесенных в трудовой договор, происходит ознакомление сотрудников с информацией, отнесенной к коммерческой тайне. Кроме того, сотрудники знакомятся с принятым в установленном порядке локальным нормативным правовым актом «Положение о коммерческой тайне», регламентирующим полномочия руководителя по защите коммерческой тайны; порядок отнесения сведений к коммерческой тайне; принимаемые меры по сохранению конфиденциальности сведений; обязанности и ответственность сотрудников; порядок допуска к коммерческой тайне. После этого сотрудники подтверждают своей подписью ознакомление с информацией.

При заключении организацией договоров с контрагентами на создание, использование и передачу результатов интеллектуальной деятельности, необходимо вносить обязательства сторон по соблюдению конфиденциальности. Соглашение о конфиденциальности включает в себя объем, состав и способы использования этих сведений, а также ответственность участников договора за причиненный ущерб за неправомерное разглашение конфиденциальной информации.

Важно отметить, что на материальные носители (документы), содержащие сведения, отнесенные к ноу-хау (секрет производства), ставится гриф «Коммерческая тайна» с указанием правообладателя этой информации. Такие документы должны надлежащим образом храниться, а именно в служебных помещениях, в сейфах, находящихся под строгим наблюдением.

В соответствии с Положением о коммерческой тайне в организации предусматривается проведение проверок соблюдения сотрудниками режима коммерческой тайны, в частности, наличия на документах грифа «Коммерческая тайна».

Следовательно, выполнение вышеперечисленных мер позволяет предостеречь от неправомерного использования ноу-хау, а если вмешательство произойдет, т. е. основания для защиты интересов в суде. Так, иностранные компании-гиганты Apple, Google, Philips и др. никогда не заняли бы столь высоких позиций, если бы не имели на своем счету тысячи патентов и ноу-хау. Режим коммерческой тайны целесообразен и является экономически выгодным методом правовой защиты интеллектуальной собственности, как для малых фирм, так и для мировых корпораций.

В начале 2016 г. произошел скандал в компании «Яндекс»: сотрудник компании похитил исходный код и алгоритмы ее основного сервиса – «Яндекс.Поиск». Из СМИ известно, что интеллектуальную собственность, оцениваемую в несколько миллиардов рублей, он хотел продать за 250 тыс. руб., но в момент сделки был арестован47.

В действительности, исходный код – это ценный актив компании и является объектом авторских прав, который подлежит правовой защите. Иными словами, исходный код представляет собой текстовый формат программы, выраженный языком программирования, он является ядром программы, в силу чего производители в целях максимального сохранения контроля над продуктом и его защиты от переработки не представляют доступ к нему третьим лицам.

Таким образом, институт коммерческой тайны в России с начала 90-х гг. ХХ в. претерпел значительные изменения в правовом регулировании. Однако в век высоких технологий, по-прежнему, тотальное исключение доступа третьих лиц к секретам производства невозможно, поскольку хищение и искажение сведений, составляющих секрет производства, осуществляется при помощи новейших гаджетов и хакерских действий. Поэтому для предотвращения и минимизации убытков важно обеспечить должную защиту коммерческой тайны как правовыми, так и техническими средствами.

Список литературы

1. Новоселова Л. А., Рожкова М. А. Интеллектуальная собственность: некоторые аспекты правового регулирования. М.: Норма, ИНФРА-М, 2014.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая): Федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (ч. I). Ст. 5496.

3. О коммерческой тайне: Федеральный закон от 29.07.2004 № 98-ФЗ // СЗ РФ. 2004. № 32. Ст. 3283.

4. Кража исходного кода программы, как защититься? [Электронный ресурс]. Режим доступа: https://zakon.ru/blog/2015/12/24/krazha_isxodnogo_koda_ programmy_ kak _zashhititsya_ // Дата обращения: 14.02.2018.

Нуянзин Артем Юрьевич,
студент 3-го курса (очная форма обучения),
обучающийся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru

Лицензионный договор как средство распоряжения исключительным правом

Аннотация. В статье рассматривается лицензионный договор как средство распоряжения исключительным правом. Приводится его характеристика, и выделяются его разновидности. Определяются ключевые отличия между видами, и рассматривается специфика условий договора.

Ключевые слова: лицензионный договор, лицензиат, лицензиар, исключительное право, интеллектуальная деятельность, результат интеллектуальной деятельности.

Nyunzin Artem Yurevich,
3-year student (full-time study),
specialty student
«Law enforcement activity»
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
430003, Republic of Mordovia, Saransk, St. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru

License agreement as a means of disposal of an exclusive right

Abstract. The article deals with the license contract as a means of disposition of the exclusive right. Its characteristic is given, and its varieties are distinguished. Key differences between species are determined, and the specifics of the terms of the contract are considered.
© Нуянзин А. Ю.

Keywords: license agreement, licensee, licensor, exclusive right, intellectual activity, the result of intellectual activity.

С развитием общества возникает необходимость урегулирования отношений, которые возникают между субъектами в процессе создания и использования результатов интеллектуальной деятельности. Одним из таких способов в гражданском праве является лицензионный договор. Его сущность Гражданский Кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) определяет, как письменное соглашение между сторонами, по которому одна из них – сторона, обладающая исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации, обязуется предоставить другой стороне право на использование такого результата или на средство индивидуализации в пределах, предусмотренных законом48. Сторона, обладающая исключительным правом, именуется лицензиар, а получающая право на использование – лицензиат. Для того чтобы лучше разобраться в сущности данного договора, необходимо углубиться в изучение основных институтов и категорий, которые он затрагивает.

Под исключительным правом понимается совокупность прав, принадлежащих юридическому или физическому лицу, в соответствии с которыми он может использовать результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации по своему усмотрению любым способом, не запрещенным законом, кроме того, оно имеет право запрещать или разрешать использование такого права другому лицу. Другие лица не могут использовать соответствующий результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации без согласия правообладателя, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ. В случае, если лицо пользуется этим правом без согласия правообладателя, оно будет обязано нести гражданскую ответственность. Но такое право может принадлежать и нескольким лицам, как быть в этой ситуации? В этом случае каждый правообладатель может использовать такое право по своему усмотрению, при условии, что между ними нет соглашения, предусматривающего иные условия. То же самое касается доходов от совместного использования результата интеллектуальной деятельности или средств индивидуализации – при отсутствии соглашения, они распределяются поровну.

Интеллектуальной деятельностью является умственный, творческий или мыслительный труд в области науки, техники, искусства, литературы, направленный на создание определенного результата. Выделяют некоторые признаки интеллектуальной деятельности:

ее результатом является особый продукт, выраженный в объективной форме, именуемый в зависимости от его характера произведением науки, литературы, искусства, изобретением или промышленным образцом;

она носит идеальный характер, поскольку ее результат создается сознанием человека, путем логических мыслей;

продуктом интеллектуальной деятельности могут быть средства индивидуализации юридического лица или индивидуального предпринимателя, а также индивидуализации выполняемых работ или услуг.

Что касается средств индивидуализации, то их четкого определения ГК РФ не предусматривает. Их можно определить как особые обозначения, которые способствуют тому, чтобы коммерческая фирма и ее продукция обособлялась от множества других подобных объектов. По типу обладателя средств индивидуализации их можно разделить на: средства индивидуализации юридических лиц; инструменты идентификации; средства индивидуализации отдельных товаров.

Статья 1225 ГК РФ предоставляет охрану следующим результатам интеллектуальной деятельности и средствам индивидуализации:

произведения науки, литературы и искусства;

программы для электронных вычислительных машин;

базы данных;

исполнения;

фонограммы;

сообщение в эфир или по кабелю радио- или телепередач (вещание организаций эфирного или кабельного вещания);

изобретения;

полезные модели;

промышленные образцы;

селекционные достижения;

топологии интегральных микросхем;

секреты производства (ноу-хау);

фирменные наименования;

товарные знаки и знаки обслуживания;

наименования мест происхождения товаров;

коммерческие обозначения.

Таким образом, результатами интеллектуальной деятельности являются объекты интеллектуальной деятельности, которым в соответствии с законодательством РФ предоставляется правовая охрана.

Возвращаясь к лицензионному договору важно отметить, что лицензиару разрешается использовать результат интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации только в том объеме, в котором это предусмотрено в договоре. Одним из обязательных условий такого договора является то, что он должен заключаться в письменной форме, в противном случае он будет признан недействительным. Факт предоставления лицензиату прав по лицензионному договору подлежит регистрации в случае и порядке, предусмотренном законом49. Также одним из важнейших условий является указание территории, на которой допускается использовать права, переданные лицензиату. Если стороны не оговаривают в договоре этот пункт, то осуществлять указанные права лицензиат в праве на всей территории Российской Федерации. Следующее важное условие договора – срок, на который он заключается. Он не может превышать срока распоряжения исключительным правом. Если стороны оставляют без внимания этот пункт в договоре, то считается, что он заключен на пять лет. Соответственно, если исключительное право прекращается, прекращается и лицензионный договор. Что касается условия оплаты, то здесь законодатель вводит несколько альтернативных вариантов: в форме фиксированных разовых или периодических платежей, процентных отчислений от дохода (выручки) либо в иной форме, оставляя перечень открытым.

Лицензионный договор может быть как односторонним, так и двусторонним. В первом случаем только одна сторона наделяется правами, а другая только обязанностями, во втором же – стороны имеют взаимные права и обязанности. Предметом лицензионного договора является право на применение собственности интеллектуального характера в установленных пределах на определенной договором территории в течение определенного промежутка времени.

С точки зрения объема прав, предоставляемых принимающей стороне, лицензионный договор может быть двух видов:

неисключительный;

исключительный.

Неисключительный предполагает передачу возможности использовать права собственности одному или нескольким лицензиатам с сохранением таких же прав у первоначального лица. То есть в результате передачи прав лицензиаром лицензиату, за первым сохраняется возможность их использования, они друг друга не исключают. Исключительные же, наоборот – в результате перехода прав к лицензиату, лицензиар утрачивает возможность их использования. Особенностью лицензионного договора является то, что он предоставляет возможность использования только отдельных прав на интеллектуальную собственность. Если же лицо получает не одно право, а целый комплекс, то в данном случае речь пойдет не о лицензионном договоре, а о договоре коммерческой концессии (франчайзинга). Если право, предусмотренное лицензионным договором, перестает действовать, то и само соглашение признается не действительным. По условиям коммерческой концессии, в такой ситуации перестает действовать только положение, которое непосредственно сопряжено с завершившимся правом.

Подводя итог данной темы, можно сказать, что лицензионный договор является надежным механизмом обеспечения интересов всех заинтересованных лиц. Он позволяет защитить как права лицензиаров, так и права лицензиатов.

Список литературы

1. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

2. О государственной регистрации распоряжения исключительным правом на изобретение, полезную модель, промышленный образец, товарный знак, знак обслуживания, зарегистрированные топологию интегральной микросхемы, программу для ЭВМ, базу данных по договору и перехода исключительного права на указанные результаты интеллектуальной деятельности без договора: постановление Правительства РФ от 24.12.2015 № 1416 // СЗ РФ. 2016. № 1 (ч. II). Ст. 230.

Осканова Мария Ованезовна,
студентка 2-го курса,
обучающаяся по программе магистратуры
кафедры гражданского права и процесса
по направлению «Юрист в сфере бизнеса и защиты
имущественных прав» юридического института
ФГАОУ ВО «Балтийский федеральный университет им. И. Канта»,
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
e-mail: maria-oskanova@rambler.ru
Научный руководитель: доцент кафедры
гражданского права и процесса юридического института
ФГАОУ ВО «Балтийский федеральный университет им. И. Канта»
кандидат юридических наук Г. В. Казакова

Правовые проблемы оформления и коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности университета

Аннотация. В статье выявлены проблемы, возникающие при оформлении прав на результаты интеллектуальной деятельности университета, их продвижении на рынок и внедрении в производственную деятельность. Сформулированы возможные пути разрешения указанных проблем.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность; коммерциализация; инновации; ноу-хау.

Oskanova Maria Ovanezovna,
the student of the second year,
studying under the Master’s program of the Department of Civil Law and Process
in the field of «Lawyer in the field of business and protection
property rights» of the legal institute
FGAOU VO Baltic Federal University. I. Kant
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
e-mail: maria-oskanova@rambler.ru
© Осканова М. О.
The scientific director – Associate Professor
of the Department civil law and the process of the legal institute
FGAOU VO «Baltic Federal University. I. Kant»
Candidate degree in Law - G. V. Kazakova

Legal problems of registration and commercialization of the results of intellectual activity of the University

Abstract. This article reveals the problems arising in the registration of rights to the results of intellectual activity of the University, their promotion to the market and introduction into production activities. Possible ways of the solution of the specified problems are formulated.

Keywords: intellectual property; commercialization; innovations; know-how.

Университеты обладают большим потенциалом в создании результатов интеллектуальной деятельности (далее – РИД). РИД приобретают все большую значимость как ресурс, способный обеспечить продвижение отечественных разработок на мировых рынках. Поэтому государство заинтересовано в развитии университетов и субсидирует проведение ими научных разработок.

Одной из важных задач для университетов и государства является формирование внутреннего спроса на технологическую продукцию50.

В университетах РИД создаются в рамках научной деятельности, при реализации научных проектов по федеральным целевым программам, при исполнении государственных контрактов, договоров на выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и др.

На практике же университеты сталкиваются с существенными проблемами при оформлении и коммерциализации РИД. Российские университеты значительно отстают по уровню эффективности коммерциализации РИД от ведущих мировых университетов. Причинами этого чаще всего являются трудности поиска проектов, предприятий-партнеров, нехватка в вузах научных команд, проводящих исследования. Перед российскими вузами стоит задача формирования, оценки и управления своей интеллектуальной собственностью51.

В производственной деятельности наиболее применимы объекты патентного права (изобретения, полезные модели, промышленные образцы), секреты производства (ноу-хау), объекты авторского права (программы для ЭВМ, базы данных), объекты смежных прав и другие. Реализуя свой научный потенциал и организационные возможности университета, работники университета могут создавать служебные РИД (в пределах своих трудовых обязанностей или по заданию работодателя) и инициативные РИД.

В соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) исключительное право на служебные РИД принадлежат работодателю, если трудовым или гражданско-правовым договором между работодателем и автором не предусмотрено иное52.

ГК РФ определяет некоторые особенности регулирования отношений работодателя и работника, права работника на вознаграждение, других прав и обязанностей сторон. При этом реализация положений ГК РФ должна осуществляться субъектами самостоятельно. Для успешной коммерциализации РИД университета нужно, чтобы права на них были закреплены в установленном порядке. В связи с этим возникают следующие проблемы:

1) оформление отношений университета и авторов РИД, выплата авторского вознаграждения;

2) выбор наиболее эффективного способа правовой охраны РИД;

3) денежная оценка РИД и постановка РИД на баланс университета.

Для разрешения проблемы оформления отношений университета и авторов РИД в университете могут быть приняты формы (шаблоны) договоров, заключаемых с авторами РИД. Порядок оформления отношений с работниками университета и с третьими лицами различен. Имеются нюансы и при оформлении служебных и инициативных РИД работников. Поэтому разработка различных форм договоров для наиболее распространенных ситуаций упростит процедуру оформления отношений сторон и закрепления прав на РИД.

Помимо этого, сложность правового регулирования создания и использования служебных РИД обуславливается имущественными интересами сторон53. В университете должен быть принят локальный нормативный акт (положение, регламент и т.п.), определяющий порядок определения размера авторского вознаграждения и его выплаты. В таком акте должны быть предусмотрены особенности выплат при создании инициативных РИД, служебных РИД, отчуждении исключительного права на РИД университету. Также необходимо наладить механизм перечисления выплат – определить, из каких средств будут исчисляться выплаты, установить порядок действий бухгалтерии и перечень документов, необходимых для проведения выплат.

Возможности коммерциализации зависят также от способа правовой охраны РИД. При выборе наиболее эффективного способа оформления прав на РИД необходимо учитывать категорию РИД, возможные направления использования и внедрения РИД, объем необходимых затрат и др.

Патентование дает наиболее широкую защиту РИД. Однако получение патента – сложная и длительная процедура, а его поддержание влечет затраты. Поэтому при отсутствии перспектив сотрудничества с предприятием, заинтересованным во внедрении РИД в свое производство, оформление патента может оказаться нецелесообразным. Более эффективной в таком случае может выступить защита путем введения режима коммерческой тайны на секрет производства (ноу-хау). К его преимуществам относится возможность правовой охраны даже тех РИД, которые не подлежат охране иными способами, хотя у ноу-хау также имеются ограничения по ГК РФ. Одно из них состоит в том, что ноу-хау должно иметь действительную или потенциальную коммерческую ценность вследствие неизвестности другим лицам.

Введение в университете режима коммерческой тайны не требует крупных денежных затрат. Однако единая процедура введения данного режима не установлена, университет должен определить ее самостоятельно. Для этого должен быть издан локальный нормативный акт, где будет определен порядок введения указанного режима, проведения денежной оценки РИД, постановки РИД на баланс, охраны оформленных ноу-хау, регулирования возникающих отношений. Также университет должен выработать механизмы по сохранению конфиденциальности сведений о ноу-хау, чтобы не допустить их свободное распространение за пределами университета. С этой целью важно обеспечить соблюдение режима коммерческой тайны лицами, разработавшими ноу-хау или получившими доступ к нему. Данных лиц нужно ознакомить под роспись с приказом о введении в отношении ноу-хау режима коммерческой тайны и закрепить ответственность за ее разглашение. Схожие меры нужно принять и при коммерциализации ноу-хау, поскольку даже на этом этапе его сущность не должна быть раскрыта неограниченному кругу лиц. Поэтому внедрение ноу-хау в работу партнерского предприятия может повлечь сложности.

Университету также необходимо сформировать механизмы проведения денежной оценки РИД и постановки РИД на баланс. С этой целью должен быть разработан локальный нормативный акт, определяющий порядок этих процедур, и определен орган, уполномоченный решать данные вопросы. Таким органом может стать Экспертная комиссия, в состав которой могут быть включены представители административных подразделений университета и специалисты в соответствующих научных областях. Также нужно принять акт, определяющий порядок работы и полномочия Экспертной комиссии, создать формы принимаемых ею документов и определить ее состав.

Коммерциализация РИД, оформленных с учетом вышеуказанных факторов, все равно может быть затруднена вследствие следующих причин:

1) необходимость поиска предприятий-партнеров, заинтересованных во внедрении в производство РИД;

2) необходимость продвижения университета и повышения конкурентоспособности научных разработок;

3) необходимость формирования организационной и ресурсной базы для осуществления университетом научных разработок.

Указанные проблемы должны решаться путем принятия комплексных мер по налаживанию связей университета и бизнеса. К ним можно отнести заключение договоров о сотрудничестве между университетом и ведущими предприятиями, участие университета в целевых программах, обмен опытом, выработка совместных предложений и др. Сотрудничество с представителями бизнеса должно начинаться не на этапе коммерциализации, а еще до создания РИД. Учет потребностей рынка повысит заинтересованность предприятий в выделении средств на создание РИД и их применение в своей коммерческой деятельности. Для поиска научных конкурсов и заинтересованных организаций в университете может быть создано подразделение, занимающееся развитием технологического предпринимательства и инновационными проектами.

При решении данных вопросов также важна заинтересованность руководства университета, в том числе попечительского совета54, который может в рамках своей компетенции выдвигать предложения и принимать решения по развитию научной сферы и формах сотрудничества с бизнесом55.

Подводя итог, можно отметить, что применение указанных мер по разрешению проблем, обозначенных в статье, способствует повышению конкурентоспособности университета и укреплению его репутации не только как образовательного центра, но и как развитого центра науки и инноваций.

Список литературы

1. Бондаренко С. А. Служебные произведения преподавателей вузов: проблемные вопросы // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2013. Т. 3 [Электронный ресурс] / URL: http://e-koncept.ru/2013/53239.htm Дата обращения: 21.02.2018.

2. Кузнецов Е. Как России выйти на глобальный рынок инноваций. Газета № 014 (2511) (2701) Экономика, 26 янв. 2017 © ЗАО «РОСБИЗНЕСКОНСАЛТИНГ», 1995–2018 [Электронный ресурс] / URL: https://www.rbc.ru/newspaper/2017/01/27/5889b7409a794799de1e993f Дата обращения: 21.02.2018.

3. Осканова М. О. Попечительский совет как орган управления образовательной организации на примере Балтийского федерального университета имени И. Канта // Молодой ученый. 2016. № 23.1. С. 39–43.

4. Слепов В. А., Герзелиева Ж. И. Интеллектуальный капитал вуза и индикаторы его оценки // Креативная экономика. 2015. № 9(8).

5. Университет 3.0. Проблемы правового сопровождения: монография / Белая О. В., Киселева М. Е., Кицай Ю. А. и др. Казань: Бук, 2017. 102 с. С. 24.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Павлов Владимир Павлович,
профессор кафедры гражданского права
профессор Департамента правового регулирования экономической деятельности 
Федерального государственного образовательного бюджетного учреждения 
высшего образования «Финансовый университет при 
Правительстве Российской Федерации» 
(Финансовый университет),
доктор юридических наук
125993 (ГСП-3), г. Москва, Ленинградский просп., 49
Электронная почта; vp_pavlov@mail.ru

Проблема нарушения баланса публичных и частных интересов при правовой охране секретов производства

Аннотация. В статье рассмотрена проблема нарушения баланса публичных и частных интересов при использовании законодателем института исключительного права для правовой охраны секретов производства «ноу-хау». Обосновывается необходимость использования для охраны этой категории результатов интеллектуальной деятельности норм о защите инвестиций от недобросовестной конкуренции.

Ключевые слова: секреты производства «ноу-хау», исключительные права, баланс публичных и частных интересов, недобросовестная конкуренция.

Pavlov Vladimir Pavlovich,
Professor in the Department of civil law
Professor of the Department of legal regulation of economic activities 
of Federal state educational budgetary institution of higher education 
“Financial University under the Government of 
the Russian Federation” (Financial University)
Doctor of Law S.,
125993 (GSP-3), Moscow, Leningradsky Av., 49
E-mail; vp_pavlov@mail.ru

The problem of violation of the balance of public and private interests in the legal protection of trade secrets

© Павлов В. П.

Abstract. The article considers the problem of violation of the balance of public and private interests in the use by the legislator of the Institute of exclusive law for the legal protection of the secrets of the production of “Now-How”. Substantiates the need to use for the protection of this category of intellectual property rules for the protection of investments against unfair competition

Keyword: secrets of production «Now-How», the rights of sequel, the balance of public and private interests, unfair competition.

Право на секрет производства – это субъективное гражданское право на нематериальный объект, имеющий имущественную ценность, подлежащий защите способами, указанными в законе, которое по своей природе примыкает к исключительному праву на результаты интеллектуальной деятельности.

В п. 1 ст. 1466 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сформулировано понятие исключительного права на секрет производства путем отсылки к ст. 1229 ГК РФ, в которой исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации характеризуется в его позитивной функции (право использования правообладателем своего результата или средства) и в негативной функции (право запрета другим лицам использовать результат или средство), включая также правомочие по распоряжению исключительным правом.

В соответствии с международным законодательством, желая монопольно использовать некоторый способ производства или техническое решение, предприятие может выбрать один из двух методов защиты – патент или коммерческую тайну.

Цель у патента и коммерческой тайны одинаковая – не допустить использования инновации конкурентами и получить выгоду от монопольного использования. Но методы защиты принципиально отличаются: патентование подразумевает раскрытие сведений и дальнейшую (предоплаченную авторами) защиту со стороны закона, в том числе право запрещать иным лицам использовать такое же решение без согласия держателя патента, под угрозой судебного преследования.

Ноу-хау подразумевает защиту информации при помощи тайны. Сведения никому не раскрываются, но, в случае разглашения или независимого открытия иным лицом, запретить использование такого способа (технического решения) уже невозможно. Права на ноу-хау действуют до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность.

Нематериальная природа секрета производства, а также тот факт, что в гражданском обороте секрет производства зачастую сопутствует исключительному праву, как правило, исключительному праву на изобретение, способствует размыванию границ между исключительным правом и правом на секрет производства.

Однако между указанными правами существуют принципиальные различия. Так, если исключительное право основано на легальной монополии, то в основе права на секрет производства лежит фактическая монополия. Различны функции исключительного права и права на секрет производства. Сведения об исключительных правах, как правило, публикуются и со временем, становятся достоянием общества в обмен на предоставление государством правообладателю временной монополии, тогда как право на секрет производства действует до тех пор, пока сохраняется конфиденциальность сведений, составляющих его содержание, и направлено исключительно на обеспечение имущественных интересов его обладателя. Отличаются также механизмы защиты указанных прав. Если обладатель секрета производства должен предоставить доказательства принадлежности ему этого права, то правомочия обладателя исключительного права, например, на изобретение, при наличии находящегося в действии патента, очевидны и не нуждаются в доказывании.

Сама природа секрета производства, предполагающая ее секретный характер настолько долго, насколько это возможно, исключает ее публикацию, а затем передачу в общественное достояние по прошествии определенного периода времени. В свою очередь, государство не может предоставить обладателю секрета производства временную монополию, являющуюся сердцевиной исключительного права, не проводит экспертизу в лице государственного органа исполнительной власти и не выдает от своего имени охранный документ (свидетельство или патент), подтверждающий легальную монополию и закрепляющий за обладателем исключительное право.

В отличие от исключительного права, в основе которого лежит легальная монополия, подтверждаемая выдачей государственного документа, право на коммерческую тайну (ноу-хау) зиждется на фактической монополии, которая весьма уязвима и подвержена многочисленным опасностям (возможность разглашения, промышленный шпионаж и т. д.).

Реализация права на секрет производства носит ограниченный характер в, так называемых, абсолютных правоотношениях, когда его обладателю противостоит неопределенный круг лиц. По сути дела, здесь правообладатель может лишь исключить незаконное завладение (получение) его секрета производства со стороны третьих лиц (например, промышленный шпионаж, подкуп служащего конкурента). Иные правомочия правообладателя реализуются, как правило, в рамках относительных правоотношений, т. е. путем включения в договоры об уступке или лицензионные договоры условий конфиденциальности сведений, составляющих содержание секрета производства.

Право на секрет производства относится к разряду субъективных гражданских прав, которые подлежат защите способами, предусмотренными законом, в том числе ст. 12 ГК РФ56.

Поэтому о секрете производства, равно как и о научных открытиях, недобросовестной конкуренции, можно говорить, как об объектах, примыкающих к объектам исключительных прав.

В связи с вышеизложенным, нельзя обойти вниманием роль международных договоров в решении рассматриваемого вопроса, поскольку именно они послужили основанием для распространения на секрет производства режима исключительного права. Для доказательства принадлежности секрета производства, к объектам исключительных прав, обычно ссылаются на ст. 2 (viii) Конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности (далее – Конвенция, учреждающая ВОИС), согласно которой, интеллектуальная собственность, помимо перечисленных в ней семи объектов, включает также в себя другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях57. В силу того факта, что упомянутый выше перечень объектов интеллектуальной собственности в ст. 2 (viii) Конвенции, учреждающей ВОИС, является примерным, делается вывод о том, что секрет производства можно также признать объектом интеллектуальной собственности.

Сторонники указанной концепции упускают из виду то немаловажное обстоятельство, что международный договор – это, как правило, компромисс между договаривающимися государствами, зачастую весьма нелегкий. В качестве примера, можно привести научные открытия, которые были включены в упомянутый выше перечень объектов интеллектуальной собственности, по настоятельной просьбе Советского Союза. Хотя и в то время было совершенно очевидно, что к научным открытиям нельзя применять режим исключительного права, поскольку они являются достоянием всего человечества.

Другой пример – право на защиту против недобросовестной конкуренции. С большой долей условности это право можно признать объектом интеллектуальной собственности, так как оно не основано ни на каком результате интеллектуальной деятельности и, как следствие, нельзя говорить о его нематериальном характере. В литературе отмечалось (применительно к объектам промышленной собственности), что пресечение недобросовестной конкуренции включено как объект охраны промышленной собственности по той причине, что часто посягательство на права промышленной собственности (например, на товарный знак, фирменное наименование) или незаконное использование указания происхождения или наименования места происхождения являются и актами недобросовестной конкуренции58.

В ст. 1.2 Соглашения о торговых аспектах прав на интеллектуальную собственность (Соглашение ТРИПС) предписывается, что для целей настоящего Соглашения термин «интеллектуальная собственность» относится ко всем видам интеллектуальной собственности, рассматриваемым в разделах 1–7 ч. II59.

В разделе 7 ч. II Соглашения ТРИПС предусмотрена охрана нераскрытой информации («undisclosed information»), которая в принципе, по условиям предоставления охраны, является синонимом секрета производства. Вместе с тем в части II Соглашения ТРИПС отсутствует регулирование таких объектов, как полезные модели и фирменные наименования, в то время, как эти объекты указаны в качестве объектов промышленной собственности в ст. 1 (2) Парижской конвенции60, а полезные модели как объект интеллектуальной собственности также не указаны в ст. 2 (viii) Конвенции, учреждающей ВОИС.

О чем говорит этот разнобой в международных договорах, в отношении определения перечня объектов интеллектуальной (промышленной) собственности?

Речь идет о том, что в разные исторические эпохи устанавливаются те или иные приоритеты в сфере правовой охраны интеллектуальной собственности, продиктованные либо практической целесообразностью, либо политическими мотивами. Свою роль сыграла также проявившаяся в последнее время конкуренция между двумя универсальными международными организациями (ВОИС и Всемирная торговая организация (далее - ВТО), в процессе нормотворческой деятельности по охране интеллектуальной собственности.

Кроме того, следует учитывать тот факт, что в ст. 39 Соглашения ТРИПС указано, что страны-участницы должны обеспечивать эффективную охрану нераскрытой информации (т. е. секрета производства) против недобросовестной конкуренции, как это предусмотрено в ст. 10.bis Парижской конвенции, но нигде не сказано, что такая охрана должна быть обеспечена в режиме исключительного права.

Как известно, Парижская конвенция также не налагает на страны-участницы обязательства, относительно какой-либо конкретной формы обеспечения защиты от недобросовестной конкуренции.

Подводя итог вышесказанному, следует признать, что ошибочное распространение российским законодателем исключительного права на секреты производства повлекло за собой попытки использовать этот институт и для вновь вводимых объектов охраны, сведения о которых не подлежат раскрытию неопределенному кругу лиц. Например, на Научно-техническом совете Роспатента и Федерального института промышленной собственности 29.09.201761, обсуждалась инициатива введения института предварительных заявок на объекты промышленной собственности, которые проходят регистрацию в Роспатенте, но не подлежат раскрытию до подачи основной заявки.

Список литературы

1. Боденхаузен Г. Парижская конвенция по охране промышленной собственности. М.: Прогресс, 1977. 377 с.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть первая от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 05.12.2017) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть третья) от 26.11.2001 № 146-ФЗ (ред. от 28.03.2017) // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4552.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

6. Конвенция, учреждающая Всемирную Организацию Интеллектуальной Собственности (Подписана в Стокгольме 14.07.1967, изменена 02.10.1979). Конвенция ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 19.09.1968 № 3104-VII // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа 16.02.2018.

7. Конвенция по охране промышленной собственности (Заключена в Париже 20.03.1883) (ред. от 02.10.1979). Конвенция ратифицирована СССР 19 сентября 1968 года с оговорками. СССР подписал Конвенцию 12 октября 1967 года // Закон. № 7. 1999 (извлечение).

8. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС/TRIPS) (Заключено в г. Марракеше 15.04.1994) (с изм. от 06.12.2005). Документ вступил в силу для России 22 августа 2012 г. // СЗ РФ. 10 сентября 2012 г. № 37 (приложение, ч. VI). С. 2818–2849.

9. Материалы заседания НТС Роспатента и ФИПС 29.09.2017 г. по ссылке: http://www1.fips.ru/wps/wcm/connect/content_ru/ru/science/zased_nts290917. Дата доступа: 27.02.2018.

Поваров Юрий Сергеевич,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский
университет имени академика С. П. Королева»
кандидат юридических наук, доцент,
443086, г. Самара, Московское шоссе, д. 34,
cl-su@mail.ru

Распоряжение исключительным правом при множественности его обладателей

Аннотация. В статье проводится критический анализ норм гражданского законодательства относительно механизма и имущественных последствий распоряжения исключительным правом, принадлежащим нескольким лицам совместно; особое внимание уделяется вопросу о пределах индивидуальной регламентации данных аспектов.

Ключевые слова: совместное распоряжение исключительным правом; индивидуальное регулирование; договор простого товарищества; доля в исключительном праве.

Povarov Iurii Sergeevich,
Associate professor of Department of Civil and Business Law
of Samara National Research University,
Candidate degree in law, Associate professor,
443086, Samara, Moskovskoe shosse, 34,
cl-su@mail.ru

Disposal of an exclusive right with the plurality of its owners

Abstract. The article analyzes critically the norms of civil legislation on the mechanism and property consequences of the disposal of an exclusive right that belongs to several persons jointly; special attention is paid to the question of the limits of individual regulation of these aspects.
© Поваров Ю. С.

Keywords: joint disposal of exclusive right; individual regulation; simple partnership agreement; share in exclusive right.

Законодательство, логично допуская возможность принадлежности исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации (за исключением фирменного наименования) не только одному субъекту, а и нескольким лицам совместно62 (п. 2 ст. 1229 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)63) (что, к примеру, может иметь место в ситуациях соавторства, отчуждения исключительного права множеству субъектов, наследования имущества несколькими наследниками64), устанавливает базовые начала такого юридического со-единства.

Значимым для взаимоотношений обладателей исключительного права (и краеугольным – с точки зрения его «судьбы») выступает распорядительный аспект. Нормируя его, ГК РФ в качестве общего правила разумно выводит положение, в соответствии с которым распоряжение исключительным правом на объект (посредством заключения договора об отчуждении права, лицензионного договора, соглашения о залоге и пр.) осуществляется правообладателями совместно, что предполагает непременными условиями легитимности соответствующих юридических действий содержательную идентичность и эксплицитное внешнее выражение воль всех правообладателей65.

Между тем законный режим совместного распоряжения исключительным правом не является непреложным – отступления от него могут быть установлены, во-первых, самим гражданско-правовым кодификационным актом (что и «произошло», в частности, в п. 2 ст. 1314 ГК РФ, где определяется особый порядок реализации смежных прав на совместное исполнение) и, во-вторых, соглашением между правообладателями (абз. 2 п. 3 ст. 1229 ГК РФ). Последняя – диспозитивная – оговорка, как известно, отсутствовала в первоначальной версии нормативного текста (режим совместного распоряжения мог быть скорректирован исключительно при наличии о том прямого указания в ГК РФ) и появилась в ходе очередного реформирования гражданского законодательства в марте 2014 г. Обозначенный отказ от императивности ознаменовал в целом оправданную синхронизацию регламентационных подходов в отношении использования результатов интеллектуальной деятельности (средств индивидуализации) и распоряжения исключительным правом на них66 (до внесения изменений и дополнений в ГК РФ лишь режим раздельного, по общему правилу, использования мог быть «преодолен» соглашением правообладателей). Положительно оценивая отмеченное усиление диспозитивности (особенно для тех случаев, когда, как подмечает В. О. Калятин, «…правообладатели не поддерживают тесных связей между собой»67), все же усомнимся в приемлемости тезиса об универсальности (неограниченности) индивидуального «переформатирования» вопросов распоряжения исключительным правом (например, когда речь идет о заключении договора об отчуждении исключительного права).

В условиях обозначенного «молчания» законодателя речь, по-видимому, может идти о наделении отдельного или некоторых «соучастников» полномочиями по распоряжению исключительным правом, причем такое делегирование может:

а) сопровождаться рестрикциями организационно-субъектного порядка – о необходимости получения согласия остальных правообладателей на совершение сделки или принятия ими соответствующего решения (единогласно или большинством голосов), направления юридически значимого сообщения (уведомления) и др.

Стоит обратить внимание на определенные сложности при квалификации исследуемого правонаделения (с точки зрения уместности обращения к модели договора поручения, конструкции презумптивного согласия всех правообладателей при совершении сделки одним из них по аналогии с правилами о распоряжении имуществом, находящимся в совместной собственности (п. 2 ст. 253 ГК РФ), и пр.); но, при любом раскладе, как небезосновательно подчеркивает Н. Иванов, «использование конструкции представительства более не является единственно возможной альтернативой личному участию в распоряжении исключительным правом»68;

б) в предметном плане носить и полный, и частичный (усеченный) характер; в последнем случае имеется в виду закрепление соглашением сторон ограничений по распоряжению правом с учетом вида сделки (фиксация запрета на «сепаратное» совершение лицензионного договора на условиях исключительной лицензии и (или) договора об отчуждении исключительного права и т. д.), ее предмета или цены и т. п.

Высокую актуальность в настоящее время приобретает научное осмысление проблематики правовой сущности рассматриваемой договоренности (прежде всего, с точки зрения места в систематике гражданско-правовых договоров). Данный анализ, полагаем, должен, помимо прочего, учитывать следующие факторы методологического порядка:

а) «серийность» (неуникальность) и однотипность (содержательная однородность) соглашений, заключаемых участниками тех или иных гражданско-правовых сообществ по поводу порядка их взаимодействия (так, применительно к ситуации совместной принадлежности исключительного права законодатель упоминает о соглашениях по поводу не только распоряжения данным правом, а и использования соответствующего объекта, а равно распределения доходов от совместного использования либо совместного распоряжения; совершенно очевидно, что правомерной является и вариация оформления названных и сопутствующих им взаимоотношений правообладателей одним договором), причем не только в сфере права интеллектуальной собственности (к примеру, весьма значимым является и договорное регулирование отношений между сособственниками (см. п. 5 ст. 244, ст. 245, п. 1 ст. 247, 248 ГК РФ), между кредиторами по договору синдицированного кредита (займа), становящимися участниками особого неправосубъектного образования – синдиката кредиторов (см. ч. 4 ст. 2, ст. 5 Федерального закона от 31 декабря 2017 г. № 486-ФЗ «О синдицированном кредите (займе) и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»)69;

б) явная организационная направленность разбираемых соглашений (что, конечно, не исключает возможность автономной регламентации и сугубо имущественных аспектов);

в) несводимость их предмета и ключевых характеристик «параметрам» договора простого товарищества в его сегодняшнем нормативном воплощении (хотя, заметим, в науке представлено и иное видение – в частности, по мнению Э. П. Гаврилова, соглашения совладельцев исключительного права «по своей правовой природе… являются договорами простого товарищества»70). Вместе с тем неверным было бы и отрицание близости договора простого товарищества и соглашений между сообладателями различных прав, что опосредует ценность продолжения разработки вопроса о целесообразности смысловой трансформации легальных понятий «совместная деятельность» и «простое товарищество» (переноса их из разряда юридически синонимичных в соподчиненный ряд терминов, охватываемых связью «род и вид»).

Действующее гражданское законодательство, помимо прочего, непосредственно решает вопрос об имущественных последствиях совместного распоряжения исключительным правом – полученные от такого распоряжения доходы надлежит распределить между всеми правообладателями в равных долях, если соглашением не предусмотрено иное (абз. 3 п. 3 ст. 1229 ГК РФ). Обращение законодателя к регулированию затронутого ракурса является абсолютно оправданным (напомним, что ГК РФ в прежней редакции, опять же, определял судьбу доходов только для случаев совместного использования объектов исключительных прав); вполне обоснованными кажутся и предложенная математическая формула установления размера получаемого каждым правообладателем дохода, а также диспозитивность изучаемого законоположения.

Вместе с тем, буквальное его прочтение способно привести к утверждению о том, что распределение доходов должно происходить лишь при совместном совершении распорядительного акта71. Однако, выведение части правообладателей из круга выгодоприобретателей (по крайней мере – в качестве общего правила) в иных случаях распоряжения исключительным правом (например, при наделении конкретного лица распорядительными правомочиями) представляется ущербным и несправедливым (в свете чего предписания абз. 3 п. 3 ст. 1229 ГК РФ нуждаются в уточнении).

Наконец, полемичность сохраняется и по проблеме допустимости «дробления» исключительного права (по аналогии с конструкцией «доля в праве собственности»). В Концепции развития гражданского законодательства РФ, одобренной решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 7 октября 2009 г., подчеркивалась важность изучения вопроса о возможности передачи одним из правообладателей своей доли в исключительном праве (п. 4.4 разд. VII); но действующее законодательство (невзирая на законотворческие усилия на данный счет) по-прежнему придерживается концепта, в соответствии с которым, по точному замечанию В. А. Белова, «…исключительное право может находиться в состоянии только совместной (но не долевой!) принадлежности нескольким лицам»72. Тем не менее, солидаризируемся с Н. Ивановым, заявляющим об отсутствии «…весомых причин в пользу дальнейшего сдерживания оборота долей в исключительном праве, коль скоро в этом есть экономическая потребность участников оборота»73; легализация анализируемой конструкции (конечно, с одновременным введением ограничений по распоряжению долями), думается, создаст предпосылки для обеспечения более сбалансированного учета интересов со-правообладателей исключительного права.

Список литературы

1. Белов В. А. Гражданское право. Т. III. Особенная часть. Абсолютные гражданско-правовые формы: учебник. М.: Юрайт, 2012. 1189 с.

2. Гаврилов Э. П. Исключительное право, принадлежащее нескольким лицам // Хозяйство и право. 2009. № 3. С. 58–74.

3. Иванов Н. Доля в исключительном праве // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2017. № 1. С. 26–34.

4. Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части четвертой / под ред. П. В. Крашенинникова. М.: Статут, 2011. 926 с.

5. Право интеллектуальной собственности: учебник / под общ. ред. Л. А. Новоселовой. Т. 2: Авторское право. М.: Статут, 2017. 367 с.

6. Хохлов В. А. Авторское право: законодательство, теория, практика. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ИД «Городец», 2012. 368 с.

7. Федеральный закон от 31.12.2017 № 486-ФЗ «О синдицированном кредите (займе) и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2018. № 1 (Ч. I). Ст. 70.

8. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

9. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29.05.2012 № 9 «О судебной практике по делам о наследовании» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 7. Июль, 2012.

Раскидная Дарьяна Анатольевна,
студентка 4-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе бакалавриата
Института экономики и права (филиал) ОУП ВО «Академия труда
и социальных отношений» в г. Севастополе
299011, г. Севастополь, ул. Балаклавская, 11
sevatiso@yandex.ru
Научный руководитель: старший преподаватель кафедры
теоретических и публично-правовых дисциплин Е. Д. Митяй

Особенности правового регулирования защиты прав юридических лиц на фирменное наименование в современном праве РФ

Аннотация. В настоящей статье автором представлены результаты исследования особенностей правового регулирования защиты прав юридических лиц на наименование юридического лица в качестве индивидуализирующего признака, и на фирменное наименование как на результат промышленной собственности. Выявлены проблемы в защите торговых марок, фирменных наименований и иных результатов промышленной собственности, принадлежащих крымским предприятиям в современных условиях.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, промышленная собственность, наименование юридического лица, фирменное наименование, защита прав правообладателей.

Raskidnaiya Daryana Anatolyevna,
4-year student (full-time study),
baccalaureate
Institute of Economics and Law (branch) OUP VO «Academy of Labor
© Раскидная Д. А.
and social relations» in Sevastopol
299011, Sevastopol, st. Balaklava, 11
sevatiso@yandex.ru
The scientific director - senior lecturer of the Department
theoretical and public-legal disciplines E. D. Mityay

Peculiarities of the legal regulation of the protection of the rights of legal entities to a corporate name in the contemporary law of the Russian Federation

Abstract. In this article, the author presents the results of a study of the features of the legal regulation of the protection of the rights of legal entities to the name of a legal entity as an individualizing feature, and to the corporate name as the result of industrial property. Problems in protection of trade marks, firm names and other results of the industrial property belonging to the Crimean enterprises in modern conditions are revealed.

Keywords: intellectual property, industrial property, name of legal entity, trade name, protection of rights of rightholders.

Развитие современного гражданского оборота все более активно применяет в своей деятельности результаты интеллектуальной собственности. Ведь лицо, обладающее исключительными правами на изобретение, полезную модель или промышленный образец, равно как и правами на средства индивидуализации бизнеса, может использовать такие объекты права собственности по своему усмотрению.

В цивилистической доктрине сложилось понимание результатов интеллектуальной деятельности как «…выраженный в объективной форме ее продукт, именуемый в зависимости от его характера научным или научно-техническим результатом, достижением либо изобретением, промышленным образцом, товарным знаком, произведением науки, литературы, искусства»74. Ведь легальное определение понятия «результаты интеллектуальной деятельности» в российском законодательстве отсутствует. Вместо него российский законодатель в ст. 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации75 (далее по тексту – ГК РФ) закрепил перечень таких результатов.

Одним из средств индивидуализации, имеющих в современных условиях существенное значение для развития всего гражданского оборота, является фирменное наименование. О его значимости свидетельствует упоминание фирменного наименования и в части первой76, и в части четвертой ГК РФ (ст. 54, 69, 82, 87, 95, 96, 107, 1225, 1473)77. Субъектами права на фирменное наименование признаются только юридические лица, при этом право на фирменное наименование действует, пока существует его обладатель – юридическое лицо. Фирменное наименование индивидуализирует юридическое лицо как участника гражданского оборота, осуществляющего предпринимательскую деятельность. Оно призвано отличать предпринимательскую деятельность одного юридического лица от идентичной или сходной предпринимательской деятельности другого юридического лица.

К сожалению, несмотря на наличие в уже упомянутых выше двух частях ГК РФ и положений, устанавливающих значимость фирменного наименования, до настоящего времен не установлен запрет на использование тождественных или схожих до степени смешения фирменных наименований. Отчасти такая ситуация возникла по причине того, что фирменное наименование не является единственным средством идентификации юридического лица. В качестве идентификационных признаков выступают в совокупности основной государственный регистрационный номер (ОГРН), индивидуальный номер налогоплательщика (ИНН) и наименование юридического лица.

Таким образом, воспринимаемое во всем мире понятие фирменное наименование, закрепленное в п. 2 ст. 1475 ГК РФ, в части первой ГК РФ трансформируется в наименование юридического лица, которое хоть и отмечено как индивидуализирующее юридическое лицо, но не ограничено в использовании другими. Ведь в наименовании юридического лица согласно п. 1 ст. 54 ГК РФ должна быть указана организационно-правовая форма. Что в совокупности с уже упомянутыми ОГРП и ИНН по мнению законодателя и составляет признаки индивидуализации.

На основании приведенных аргументов в гражданском обороте укоренилось мнение о том, что наименование юридического лица и фирменное наименование – это не тождественные понятия. Кстати, данный вывод подтверждается и материалами судебной практики, которая также исходит из того, что в законодательстве «фирменное наименование» не предусмотрено в качестве самостоятельного термина78.

Однако в соответствии с уже упомянутым выше п. 2 ст. 1475 ГК РФ исключительное право на фирменное наименование возникает со дня государственной регистрации юридического лица и прекращается в момент исключения фирменного наименования из Единого государственного реестра юридических лиц (ЕГРЮЛ) в связи с прекращением юридического лица либо изменением его фирменного наименования. А поскольку органом, регистрирующим юридические лица и осуществляющим ведение единого реестра, является Федеральная служба по налогам и сборам, то получается, что именно ФНС является органом, регистрирующим фирменные наименования.

Вместе с тем, фирменное наименование включено в перечень объектов международно-правовой охраны79. Так, согласно Конвенции по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г. (Париж)80 (далее по тексту – Конвенция о промышленной собственности) фирменные наименования, также, как и патенты, полезные модели, промышленные образцы, товарные знаки и т. д., являются объектами охраны промышленной собственности. А в соответствии со ст. 8 Конвенции о промышленной собственности фирменное наименование охраняется во всех странах Союза без обязательной подачи заявки или регистрации и независимо от того, является ли оно частью товарного знака.

В свою очередь в соответствии со ст. 2 Конвенции об учреждении Всемирной организации интеллектуальной собственности81, фирменное наименование относится к объекту интеллектуальной собственности, а право на фирму – к праву интеллектуальной собственности.

Но, анализ приведенных выше положений части IV ГК РФ позволяет говорить о том, что, как уже было отмечено выше, в настоящее время в РФ положения относительно защиты прав на фирменное наименование воспринимаются через положения о наименовании юридического лица. Именно поэтому на практике возникают ситуации, когда несколько юридических лиц могут обладать созвучными наименованиями.

Так, согласно Сведениям о государственной регистрации юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, крестьянских (фермерских) хозяйств, размещенным на сайте ФНС в Российской Федерации зарегистрированы 46 юридических лиц, использующих в своем наименовании обозначение «Массандра»82. Тогда как традиционно данное название, являющееся топографическим наименованием поселка, давшего наименование одному из самых известных винодельческих заводов Крыма. Именно с момента основания винодельческого завода в 1894–1897 гг., термин «Массандра» становится и фирменным наименованием, и международно признанной торговой маркой крымского вина.

К сожалению, до настоящего времени остаются неурегулированными вопросы о признании действия исключительных прав на объекты интеллектуальной собственности, зарегистрированные на территории Украины субъектами, осуществляющими в настоящий момент деятельность на территории Республики Крыма и города федерального значения Севастополь. К сожалению, сообщение о возможности внесения в российские реестры объектов интеллектуальных прав сведений о ранее зарегистрированных на территории Украины «крымских» объектах, опубликованное на сайте Федеральной службы по интеллектуальной собственности 5 мая 2014 г., не привело к массовой регистрации таких объектов.

В то же время существование одновременно 46 юридических лиц, использующих в названии юридического лица понятие «Массандра» 43 из которых являются коммерческими юридическими лицами часть из которых, согласно выпискам из Единого государственного реестра юридических лиц, имеет право выращивать виноград и производить из него вино и виноматериалы, не способствует формированию у потребителя доверия к данному товарному знаку.

Подводя итог выше сказанному, можно сделать вывод о том, что положения ГК РФ относительно наименования юридического лица и фирменного наименования нуждаются в реформировании с учетом положений международных актов, устанавливающих защиту промышленной собственности.

Список литературы

1. Боденхаузен Г. Парижская конвенция по охране промышленной собственности. Комментарий. М.: Прогресс, 1977. 377 с.

2. Еременко В. И. Об интеллектуальной собственности в Гражданском кодексе РФ // Законодательство и экономика. 2002. № 5. С. 11–24.

3. Еременко В. И. Особенности правовой охраны фирменных наименований в Российской Федерации // Государство и право. 2006. № 4. С. 29–40.

4. Калятин В. О. Интеллектуальная собственность (Исключительные права): учебник для вузов. М.: Норма, 2000. 459 с.

5. Киреев А. С. Соотношение понятий «Наименование юридического лица» и «Фирменное наименование» в Российском праве // Акционерное общество: вопросы корпоративного управления. 2015. № 2 (129). С. 74–77.

6. Минков А. Международная охрана интеллектуальной собственности. СПб.: Питер, 2001. 720 c.

7. Конвенция по охране промышленной собственности (Заключена в Париже 20.03.1883) (ред. от 02.10.1979). Конвенция ратифицирована СССР 19 сентября 1968 г. с оговорками. Конвенция вступила в силу для СССР 01.07.1965 / [Электронный ресурс]. Сайт Всемирной организации интеллектуальной собственности. URL: http://www.wipo.int/wipolex/ru/treaties/text.jsp?file_id=379398. (Дата обращения 16.02.3018).

8. Конвенция, учреждающая Всемирную Организацию Интеллектуальной Собственности (Подписана в Стокгольме 14.07.1967, изменена 02.10.1979). Конвенция ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 19.09.1968 № 3104-VII / [Электронный ресурс]. Сайт Всемирной организации интеллектуальной собственности. URL: http://www.wipo.int/treaties/ru/convention/ (Дата обращения 16.02.2018).

9. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

10. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

11. Сведения о государственной регистрации юридических лиц, индивидуальных предпринимателей, крестьянских (фермерских) хозяйств / [Электронный ресурс]. Сайт Федеральной налоговой службы. URL: https://egrul.nalog.ru/ (Дата обращения 16.02.2018).

12. Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 10 января 2008 г. № Ф04-13/2008 (376-А70-40) / [Электронный ресурс]. Информационно-правовой портал «Гарант». URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/37524107 (Дата обращения 16.02.2018).

13. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 21.03.2013 № Ф02-891/13 по делу № А19-16267/2012 / [Электронный ресурс]. Информационно-правовой портал «Гарант». URL: http://www.garant.ru/products/ipo/prime/doc/37524107/ (Дата обращения 16.02.2018).

Шерстобитова Жанна Викторовна,
старший преподаватель кафедры гражданского права
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Саранск)
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru
Рузаева Дарья Вадимовна,
студентка 3-го курса (очная форма обучения), обучающаяся по
программе специалитета «Правоохранительная деятельность»
Средне-Волжский институт (филиал)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России), г. Саранск
430003, Республика Мордовия, г. Саранск, ул. Федосеенко, д. 6
svf@rpa-mjust.ru

Особенности договора об отчуждении исключительных прав

Аннотация. В статье рассматриваются положения гражданского законодательства, связанные с регулированием договора об отчуждении исключительного права. Также подробно описываются существенные для его действия условия, формы защиты сторон договора от недобросовестных действий другой стороны и производится сравнение с договором авторского заказа и лицензионным договором.

Ключевые слова: договор об отчуждении исключительного права, существенные условия договора, интеллектуальная собственность.

Sherstobitova Zhanna Viktorovna,
Senior lecturer of the Civil Law Department
The Middle Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Saransk)
© Шерстобитова Ж. В., Рузаева Д. В.
430003, Republic of Mordovia, Saransk, St. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru
Ruzaeva Daria Vadimovna,
3-year student (full-time study), studying for
the program of the specialty «Law Enforcement Activities»
Middle – Volga Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia), Saransk
430003, Republic of Mordovia, Saransk, St. Fedoseyenko, house 6
svf@rpa-mjust.ru

Peculiarities of the contract on alienation of exclusive rights

Abstract. The article deals with the provisions of civil legislation related to the regulation of the contract on alienation of exclusive rights. In addition, essential terms of a contract and forms of protection of parties to the treaty against the unfair actions of the other side is detailed descriped and a comparison with the agreement of authorial order and the licence agreement is made.

Keywords: contract on alienation of exclusive rights, essential terms of a contract, intellectual property.

Вопрос защиты интеллектуальной собственности, по-прежнему, остается актуальным направлением развития российского гражданского права в условиях постоянного развития технологий, связанных с передачей информации по проводным и беспроводным средствам коммуникации, увеличением распространения сети Интернет и сложностью контроля всего массива информации. В силу долгого отсутствия единого подхода к правовому регулированию деятельности в области авторского права и иных институтов права интеллектуальной собственности законодатель в настоящее время вынужден ликвидировать этот недостаток, постоянно совершенствуя принимаемые им акты.

Гражданское законодательство в данной сфере развивается в двух основных направлениях: совершенствование «антипиратских» норм83, методов поиска нарушителей авторского и иных институтов интеллектуального права, критериев отбора информации и разработка оптимального порядка взаимодействия участников общественных отношений в сфере исключительных прав.

Так одним из способов передачи интеллектуальной собственности является договор об отчуждении исключительных прав. Предмет его применения определен в ст. 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)84, в которой дается закрытый перечень результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий.

Институт исключительного права в гражданском законодательстве – совокупность прав, принадлежащих гражданину или юридическому лицу, на использование по своему усмотрению любым не противоречащим закону способом результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации и на запрещение или разрешение такого использования другими лицами.

Нормами гражданского права договор об отчуждении исключительного права определяется как договор, одна сторона которого (правообладатель), передает или обязуется передать принадлежащее ей исключительное право на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации в полном объеме другой стороне (приобретателю).

Форма его заключения согласно ст. 1234 ГК РФ – простая письменная. Государственная регистрация перехода права по договору обычно не требуется, помимо отдельно установленных в законе случаев, когда предметом договора являются:

– изобретения, товарные знаки и знаки обслуживания;

– селекционные достижения;

– программы для ЭВМ, базы данных и топологии интегральных микросхем, предварительно зарегистрированные по желанию правообладателя85.

Порядок и условия государственной регистрации устанавливается Постановлениями Правительства России86. Несоблюдение требования о государственной регистрации права или нарушение формы договора об отчуждении исключительного права влечет за собой недействительность договора.

Совместный Пленум Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ в постановлении № 5/29 от 26.03.200987 высказал рекомендации о порядке принуждения в судебном порядке к государственной регистрации права на результат интеллектуальной деятельности по договору, заключенного в надлежащей форме, при уклонении одной из сторон по требованию другой стороны.

Договор об отчуждении интеллектуальной собственности признается заключенным, при соответствии текста требованиям о существенных условиях. Существенными условиями для данного договора являются указание на предмет и на вознаграждение.

Предмет договора представляет собой право на результат интеллектуальной деятельности, что является одной из специфических особенностей данного договора. Для подтверждения существования предмета договора обязательно указывается номер документа, удостоверяющего исключительное право на такой результат интеллектуальной деятельности или на такое средство идентификации в виде указания на номер патента или свидетельства88.

Договор об отчуждении исключительного права может быть возмездным и безвозмездным, но в тексте это обязательно должно быть отражено. Законом запрещается заключение безвозмездного договора между коммерческими организациями. Если договор возмездный, то указываются также размер вознаграждения или порядок его определения. Форма вознаграждения может быть любой, в том числе в форме фиксированных разовых или периодических платежей, процентных отчислений от дохода. Законодатель отметил, правила определения цены, установленные в ст. 424 ГК РФ89, не применяются.

Переход исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации от правообладателя к приобретателю по ст. 1234 ГК РФ происходит при заключении договора об отчуждении исключительного права или в заранее определенный сторонами момент. Если форма договора требует государственной регистрации, то право интеллектуальной собственности переходит от правообладателя к приобретателю в момент государственной регистрации.

Закон установил защиту прав прежнего правообладателя при отказе приобретателя от выполнения своей обязанности выплатить вознаграждение в установленный договор срок. Если исключительное право перешло к его приобретателю, то прежний правообладатель вправе требовать в судебном порядке перевода на себя прав приобретателя исключительного права и возмещения убытков.

Если исключительное право не перешло к приобретателю, правообладатель может отказаться от договора в одностороннем порядке и потребовать возмещения убытков, причиненных расторжением договора. Договор прекращается по истечении тридцатидневного срока с момента получения приобретателем уведомления об отказе от договора, если в этот срок приобретатель не исполнил обязанность выплатить вознаграждение. Правообладатель также может применить иные разрешенные законом способы защиты.

Помимо договора об отчуждении исключительного права в гражданском праве формами передачи права на результаты интеллектуальной деятельности являются: договор авторского заказа и лицензионный договор.

Главным отличием договора авторского заказа от договора об отчуждении интеллектуальных прав является момент его заключения – до создания объекта интеллектуальной собственности, права на который являются предметом договора. Обязательные условия совпадают.

В отличие от договора об отчуждении интеллектуальных прав переход права на результат интеллектуальной деятельности, передаваемые по лицензионному договору всегда подлежит государственной регистрации и является возмездным, также он может содержать условия об ограничении территории использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, является срочным (если срок действия лицензионного договора не указан, договор считается заключенным на 5 лет). По содержанию – лицензионный договор может предусматривать частичную передачу права интеллектуальной собственности.

В свою очередь, если содержание договора об отчуждении исключительных прав содержит упоминание ограничений по способам использования соответствующего результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, а также устанавливает срок действия такого договора, то суд может квалифицировать такой договор как лицензионный договор или признать права не перешедшим90.

Дополнительно хотелось бы добавить и сравнить рассмотренные выше договорные модели перехода прав на результаты интеллектуальной деятельности с договором коммерческой концессии, регулируемый нормами части второй ГК РФ91. Область его применения ограничена сферой предпринимательской деятельности, но также связана с предоставлением возможности использования исключительных прав на интеллектуальную собственность за обязательное вознаграждение хоть и частичной, что больше объединяет его с лицензионным договором. Договор коммерческой концессии может быть срочным и бессрочным.

В заключении можно сказать, что на современном этапе вопросы регулирования правовых отношений в области интеллектуальной собственности, в том числе и института авторского права имеют большое значение для развития российского гражданского права. Защита данного исключительного права – одно из основных направлений деятельности государства, в свою очередь, договор об отчуждении исключительного права позволяет осуществить полную передачу таких прав в рамках законодательно установленной процедуры с учетом интересов обеих сторон.

Список литературы

1. Путеводитель по сделкам. Отчуждение исключительного права. Общая информация [Электронный ресурс]. Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 21.02.2018).

2. О государственной регистрации распоряжения исключительным правом на изобретение, полезную модель, промышленный образец, товарный знак, знак обслуживания, зарегистрированные топологию интегральной микросхемы, программу для ЭВМ, базу данных по договору и перехода исключительного права на указанные результаты интеллектуальной деятельности без договора: постановление Правительства РФ от 24 декабря 2015 г. № 1416 // СЗ РФ. 2016. № 1 (часть II). Ст. 230.

3. О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации: постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2009. № 6.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 05.12.2017) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: Федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

7. Федеральный закон от 02.07.2013 № 187-ФЗ (ред. от 12.03.2014) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам защиты интеллектуальных прав в информационно-телекоммуникационных сетях» // СЗ РФ. 2013. № 27. Ст. 3479.

Рязанова Виктория Владимировна,
старший преподаватель
кафедры гражданского и предпринимательского права
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский 
университет имени академика С. П. Королева» (Самарский университет)
443086, г. Самара, Московское шоссе, д. 34
ryazanovaviktoriya@yandex.ru

К вопросу о соотношении вещных и интеллектуальных прав

Аннотация. В настоящей статье рассматриваются некоторые вопросы соотношения вещных и интеллектуальных прав по действующему российскому законодательству на примере оригинала произведения, в отношении которого одновременно существуют и вещные и интеллектуальные права, а также анализируются проблемы установления баланса при реализации указанных прав.

Ключевые слова: вещные права, право собственности, интеллектуальные права, реализация прав.

Ryazanova Viktoriya Vladimirovna,
senior lecturer of the Department of civil and
business law of Samara National Research University (Samara University)
34, Moskovskoe shosse, Samara, Russia, 443086
ryazanovaviktoriya@yandex.ru

To the issue of correlation of proprietary rights and intellectual rights

Annotation. The article deals with some issues of correlation of proprietary rights and intellectual rights on the example of the named rights which both take place on the original material carrier, are analysed issues of searching the proper balance between the named rights.

Keywords: proprietary rights, intellectual rights, property right, realization of rights.
© Рязанова В. В.

Соотношение вещных и интеллектуальных прав неоднократно становилось предметом рассмотрения в работах цивилистов. Исследовались и сравнивались объекты этих прав, субъекты и содержание правоотношений, в которых они реализуются, различные способы их защиты. В итоге, так или иначе, авторы приходят к справедливому выводу о наличии у каждого из них своих специфических черт, определяющих их самостоятельное существование и регулирование в гражданском обороте.

Как известно, вещные права регулируются первой частью Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)92, а интеллектуальные – четвертой93. У каждого из этих прав свои объекты: для вещного права – это вещь, предмет материального мира; для интеллектуальных прав – это результат интеллектуальной деятельности и средство индивидуализации, которые, по мнению многих, авторов «обладают особой идеальной природой и нематериальным характером»94. Следует отметить, что сама нематериальность этих объектов ставится под сомнение в литературе. Так, А. А. Иванов высказывает небезосновательное мнение о том, что результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации по российскому праву имеют двойственную природу, являясь частично материальными и частично нематериальными95.

Указанные права в отношении различных объектов гражданских прав существуют в гражданском обороте параллельно и не мешают друг другу. Однако, проблема их соотношения вырисовывается более четко, когда два различных по своей природе права начинают сосуществовать в одном предмете материального мира.

Важно заметить, что для некоторых результатов интеллектуальной деятельности, например, селекционных достижений, существование вне материального носителя вообще невозможно. Указанную проблему можно рассматривать в большей или меньшей степени применительно к каждому из результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации. В настоящей работе попытка проанализировать названную проблему будет осуществлена на примере объектов авторских прав.

Необходимым условием охраноспособности целого ряда результатов интеллектуальной деятельности является их объективное выражение, в том числе на материальном носителе (например, произведение живописи выражено в картине, а произведение скульптуры – в самой скульптуре). Законодатель, принимая во внимание указанное обстоятельство, закрепил норму, в соответствии с которой интеллектуальные права не зависят от права собственности и иных вещных прав на материальный носитель (вещь), в котором выражены соответствующие результаты интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации (п. 1 ст. 1227 ГК РФ). Кроме того, согласно п. 2 ст. 1227 ГК РФ переход права собственности на вещь не влияет на принадлежность интеллектуальных прав на результат интеллектуальной деятельности, выраженный в этой вещи.

Таким образом, на вещь, в которой выражен результат интеллектуальной деятельности, возникают вещные права, а на сам результат – интеллектуальные. И эти права формально не зависят друг от друга. Конфликта не возникнет, если собственник материального носителя и обладатель исключительного права на результат интеллектуальной деятельности совпадают в одном лице. Если субъекты у этих прав разные, ситуация в корне меняется.

Э. П. Гаврилов, анализируя принципы, изложенные в ст. 1227 ГК РФ, справедливо спрашивает, как можно использовать содержащиеся в объекте вещного права интеллектуальные права, не используя одновременно вещные?96 Вопрос приобретает особую актуальность, если интеллектуальные права возникают в отношении оригинала произведения. Под оригиналом в данном случае понимается материальный носитель, индивидуально–определенная уникальная и неповторимая вещь, в которой произведение впервые получило объективное выражение. Так, реализация собственником правомочий пользования или распоряжения в отношении оригинала произведения может привести к его видоизменению или даже прекращению его существования, что не может не отразиться на интеллектуальных правах на результат интеллектуальной деятельности, в нем выраженном. Те же действия, производимые с копией, не повлияют на существование интеллектуальных прав.

В. О. Калятин верно замечает, что может существовать несколько групп конфликтов, возникающих между вещными и интеллектуальными правами: конфликт прав на материальный носитель с личными неимущественными правами, с исключительным правом и с иными правами автора97. Данные группы конфликтов базируются на легальной классификации интеллектуальных прав, закрепленной в ст. 1226 ГК РФ.

Как справедливо утверждает Э. П. Гаврилов, использовать интеллектуальные права, нашедшие выражение в вещных, можно только с соблюдением последних, и наоборот98. Но в данном случае речь идет не просто о ненарушении права при бездействии, а о необходимости соблюдать чужие гражданские права при активной реализации своих. Таким образом, полагаем, что разрешение названных конфликтов возможно только путем установления четких пределов осуществления указанных прав.

На сегодняшний день легальные границы реализации интеллектуальных прав в отношении вещи, в которой выражен результат интеллектуальной деятельности и вещных прав на такой материальный носитель, размыты. В разд. 2 ГК РФ подобные случаи вообще не урегулированы, а в разд. 7 ГК РФ есть целый ряд отдельных норм, затрагивающих, в том числе, и вещные права.

Необходимость соблюдения личного неимущественного права автора на неприкосновенность произведения влечет ограничение вещных прав на внесение изменений в произведение без согласия автора (ст. 1266 ГК РФ). Например, нельзя дописать за автора картину или исправить оригинал авторской скульптуры.

Так, ст. 1272 ГК РФ закрепляет так называемое исчерпание прав в отношении правомерно введенного в гражданский оборот оригинала произведения и его экземпляров. Такой оригинал и экземпляры могут свободно распространяться в гражданском обороте без согласия правообладателя и без выплаты ему вознаграждения. Такое распространение в силу прямого указания закона не будет нарушать исключительное право автора. Однако указанная статья говорит только о свободном распространении и не отменяет ограничений, возникших по поводу существования личных неимущественных прав автора.

Пункт 2 ст. 1291 ГК РФ устанавливает, что если исключительное право на произведение не перешло к приобретателю его оригинала, последний вправе демонстрировать приобретенный оригинал, воспроизводить его в каталогах или передавать оригинал для демонстрации на выставках. Еще больше прав получает приобретатель оригинала произведения изобразительного искусства или фотографического произведения, который в этом произведении изображен (абз. 2, 3 п. 2 ст. 1291 ГК РФ).

Также, оказывать влияние на вещные права собственника оригинала произведения будет закрепленное в ст. 1292 ГК РФ принадлежащее автору произведения изобразительного искусства право доступа (так называемое иное право), дающее возможность автору требовать от собственника оригинала произведения возможности осуществлять право на воспроизведение произведения.

Анализ указанных норм позволяет сделать вывод о том, что в 4 части ГК РФ, в основном, установлены не запреты для собственника материального носителя, а перечень дозволенных действий. Таким образом, возникает вопрос, исчерпывается ли перечисленными действиями объем правомочий собственника оригинала произведения? Представляется, что нет.

Так, полагаем, что установленные ограничения, например, никак не влияют на правомочие владения. Но как быть с реализацией собственником правомочий пользования и распоряжения в отношении оригинала произведения. Может ли собственник уничтожить оригинал? На первый взгляд, нет, так как это может повлечь невозможность осуществления или даже прекращение существования интеллектуальных прав на этот объект. Но представим, что объектом интеллектуальных прав будет художественное произведение, выполненное на стене здания или даже на теле человека (в судебной практике есть примеры, когда охраноспособным объектом авторских прав признается творчески выполненный макияж99, хотя в этом случае, говорить о наличии вещных прав не приходится). Будет ли нарушением интеллектуальных прав его уничтожение? Вряд ли. Тем не менее, прямого ответа в законе мы не находим. Таким образом, представляется, что на практике при разрешении подобных споров необходимо руководствоваться общими пределами гражданских прав, установленными ст. 10 ГК РФ.

Новелла ст. 1227 ГК РФ, а именно, п. 3, закрепляет, что к интеллектуальным правам не применяются положения разд. 2 ГК РФ «Право собственности и иные вещные права», если иное не установлено разд. 7 ГК РФ. Вместе с тем, данное правило никак не затрагивает само существование вещных прав. Складывается, на наш взгляд, противоречивая правовая конструкция, в рамках которой без какого бы то ни было указания в разд. 2, разд. 7 устанавливается целый ряд ограничений в осуществлении права собственности и иных вещных прав. При этом важно заметить, что в отношении таких объектов права собственности, как земля и другие природные ресурсы, п. 3 ст. 209 ГК РФ особо устанавливаются пределы осуществления прав. Учитывая, что четвертая часть ГК является неотъемлемой частью единого кодифицированного акта, содержащего нормы гражданского права, подход к установлению пределов осуществления прав тоже должен быть единым.

Так, полагаем, что ст. 209 ГК РФ необходимо дополнить нормой, определяющей соотношение вещных и интеллектуальных прав в отношении объектов, в которых интеллектуальные права выражены, с возможностью установить ограничения осуществления этих прав.

Кроме того, соответствующие ограничения со ссылкой на конкретные нормы должны быть зафиксированы и в с. 1227 ГК РФ.

Представляется, что вопрос о соотношении интеллектуальных и вещных не должен решаться с перевесом в сторону одного из прав, поскольку каждое из которых является самостоятельным. Полагаем, что должен быть соблюден баланс интересов как собственника материального носителя, так и обладателя интеллектуальных прав. Однако какими быть этим пределам и как добиться указанного баланса еще предстоит выработать цивилистической науке. И, несмотря на то, что законодателем приняты нормы, направленные на урегулирование проблемы соотношения интеллектуальных и вещных прав, следует согласиться с мнением, изложенным в учебной литературе о том, что до доктринального ее решения еще очень далеко100.

Список литературы

1. Гаврилов Э. П. Вещные права в четвертой части ГК РФ после 30 сентября 2014 г. // Патенты и лицензии. 2014. № 7. С. 2–9.

2. Иванов А. А. Интеллектуальная собственность и вещные права: проблемы соотношения // Закон. 2017. № 1. С. 84–90.

3. Калятин В. О. О правовых последствиях отчуждения оригинала произведения // Интеллектуальная собственность. Авторские и смежные права. 2016. № 7. С. 5–16.

4. Право интеллектуальной собственности. Т. 1. Общие положения: учебник / под общ. ред. д. ю. н., проф. Л. А. Новоселовой. М.: Статут, 2017. 512 с.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть четвертая: федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ (с посл. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

7. Определение Санкт-Петербургского городского суда от 20.06.2012 № 33-8794 // Доступ из СПС «Консультант Плюс». Документ опубликован не был. Дата доступа 16.02.2018.

Серебрякова Алла Аркадьевна,
доцент кафедры предпринимательского права,
заместитель директора юридического института,
кандидат юридических наук, доцент
Балтийский федеральный университет им. Иммануила Канта
236006, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
a.serebryakova@inbox.ru

Интеллектуальная деятельность супругов: спорные вопросы правового регулирования отношений собственности

Аннотация. Интеллектуальная деятельность приносит свои результаты, которые будучи материализованными или соответствующим образом зафиксированными, а также и в иных случаях, могут стать предметом спора. В статье рассматриваются спорные вопросы правового регулирования имущественных отношений супругов, когда в эти отношения вовлечены результаты интеллектуальной деятельности, созданные супругами в браке. Автор приходит к выводу, что нормы об имущественных отношениях супругов с учетом широкого, а не узкого понимания супружеского имущества, нуждаются в уточнении, а правоприменительная практика по поводу использования исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности и доходов от их использования в толковании и разъяснении.

Ключевые слова: исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, супруги, доходы, общая совместная собственность.

Serebryakova Alla Arkadievna,
Associate Professor of the Department of Business Law,
Deputy Director of the Law Institute
Baltic Federal University Immanuel Kant
Candidate degree in Law, Associate Professor
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
a.serebryakova@inbox.ru

Intellectual activity of spouses: contentious issues of legal regulation of property relations

© Серебрякова А. А.

Abstract. Intellectual activity brings its results, which, if materialized or appropriately documented, and also in other cases, can become a matter of dispute. The article discusses controversial issues of legal regulation of property relations of spouses, when the results of intellectual activity created by spouses in marriage are involved in these relations. The author comes to the conclusion that the norms on the property relations of the spouses, taking into account the broad, rather than narrow understanding of the matrimonial property, need clarification, and the law enforcement practice regarding the use of exclusive rights to the results of intellectual activity and income from their use in interpretation and explanation.

Keywords: exclusive right to the result of intellectual activity, spouses, income, common joint ownership.

История знает немало примеров, когда жена являлась музой художника или поэта или когда муж вдохновлял жену на творческие свершения, которые позволили создать результат интеллектуальной деятельности (далее, также РИД). Многие, в последнее время, например спортивные достижения101, становятся результатом супружеского тандема. И такие семейные успехи в спорте, в науке, в творчестве или в предпринимательстве, позволяют с одной стороны, зафиксировать достигнутый успех в определенных показателях, материализовать результат, а также еще и получать доходы, как от предпринимательской деятельности, так и от спортивных достижений или результатов интеллектуальной деятельности. Каждый из упомянутых результатов и категорий доходов ориентирован на индивидуальный правовой режим и специальное правовое регулирование, как правило, комплексное в смысле использования для правового регулирования определенных групп возникающих отношений правовых норм из различных отраслей права: и гражданского, и предпринимательского, и трудового и других. Однако, если вести речь о том, что определенные результаты достигаются супругами в браке, непременно возникает необходимость выяснения вопроса о правовом регулировании соответствующих отношений семейным законодательством. Жизнь не стоит на месте. Появляются новые виды отношений, которые требуют новых механизмов правового регулирования, решения проблем в сочетании норм различной отраслевой принадлежности102. Не останавливаясь на результатах успешной предпринимательской деятельности супругов или блестящих спортивных достижениях, достойных высоких наград, уделим некоторое внимание спорным вопросам правового регулирования и практике применения законодательства о праве собственности супругов на РИД и праве собственности на доходы супругов от РИД. Причем спорные вопросы могут возникать не только в рамках бракоразводных процедур, хотя в таких ситуациях они могут являться наиболее острыми. Спорные вопросы касаются и ситуации наследования прав на РИД. Например, после смерти художника жена и дочь делят картины. Жена полагает, что работы, написанные покойным мужем в период брака, являются общей собственностью супругов. А дочь от первого брака настаивает, что произведения – личное имущество их автора. В связи с этим каждая из них настаивает на передаче ей картин в разных долях103. Или проблемы в связи с наследованием неопубликованного произведения104.

Чтобы понять о каких РИД и доходах от РИД как общего супружеского имущества может возникнуть вопрос, необходимо определиться с перечнем таких результатов.

Сразу отметим, что в юридической литературе и в практике правоприменения высказываются различные взгляды на этот счет. Например, А. А. Расторгуева полагает, что поскольку исчерпывающий перечень РИД установлен ст. 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)105, а ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ)106 содержит открытый перечень совместно нажитого супругами имущества, то исключительное право на РИД, как имущественное право, включаемое в понятие «имущество» по смыслу ст. 128 ГК РФ, можно отнести к имуществу, нажитому супругами во время брака107. Справедливости ради необходимо отметить, что указанный автор учитывает содержание и буквальное толкование п. 3 ст. 36 СК РФ, о принадлежности исключительного права на РИД, созданный одним из супругов, автору такого результата. Автору (супругу, соответственно, если автор состоит в браке) принадлежит исключительное право на РИД, который он создал. И в связи с этим, по критерию наличия у РИД автора, можно назвать ряд РИД: – это произведения науки, литературы и искусства; – исполнения; – изобретения; – полезные модели; – промышленные образцы; – селекционные достижения; – топологии интегральных микросхем, которые предполагают авторство. Здесь мы основываемся именно на классификационном критерии возможного авторства лица в отношении РИД, поскольку наличие автора-гражданина или, в особых случаях, автора – юридического лица108 и является отличительной чертой исключительного права на РИД.

«Исключительное право на РИД, принадлежащее автору такого результата (статья 1228 ГК РФ), не входит в общее имущество супругов. Однако доходы, полученные от использования такого результата, являются совместной собственностью супругов, если договором между ними не предусмотрено иное»109. Речь идет о РИД, созданных супругами в браке. Но сложности могут возникнуть и с моментом определения создания РИД. Период состояния в браке определяется четко с момента его государственной регистрации в органах ЗАГС и до момента его прекращения, определяемого ст. 16 СК РФ. А вот определить «момент создания РИД бывает довольно сложно»110.

Таким образом, исключительное право на РИД, созданный мужем или женой в период брака и принадлежащий ему, что немаловажно отметить, принадлежит супругу-создателю РИД, если иной режим исключительного права не установлен заключенным между ними брачным договором. От исключительного права на РИД следует отличать право собственности на материальный носитель, в котором воплощен соответствующий РИД (картина, написанная художником, скульптура, созданная скульптором). Право собственности на материальный носитель, в котором выражен объект авторского права, является совместной собственностью супругов, наряду с доходами, полученными от использования такого РИД. Супруги в отношениях, возникающих по поводу РИД неодинаковы с точки зрения статуса субъекта такого правоотношения – один является автором РИД, а другой – нет. И поскольку исключительное право на РИД принадлежит его создателю, то в общее совместное имущество супругов такое право не входит.

Список литературы

1. Гаврилов Э. Исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности как права, связанные с личность автора// Хозяйство и право. 2008. № 9. С. 24–29.

2. Иванова С. Проблемы наследования неопубликованного произведения // ЭЖ-Юрист. 2013. № 22.

3. Карташов В. Н. Рассуждения по вопросу о праве собственности супругов на произведения искусства, созданные одним из супругов // Мировой судья. 2013. № 8. С. 2–8.

4. Крашенинников П. В. Нужен ли России новый Семейный кодекс? // Семейное и жилищное право. 2017. № 1. С. 3–7.

5. Расторгуева А. А. Исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности и приравненные средства индивидуализации, как имущество, нажитое супругами во время брака // Семейное и жилищное право. 2016. № 3. С. 13–16.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

7. Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1996. № 1. Ст. 16.

Складчикова Анастасия Владимировна,
аспирантка 4-го года обучения (заочная форма)
кафедры предпринимательского
и энергетического права,
Казанский (Приволжский) федеральный университет (г.Казань),
420008, Казань, ул. Кремлевская, 18
e-mail: n.russkova@yandex.ru
Научный руководитель – Михайлов Андрей Валерьевич,
и. о. заведующего кафедрой
предпринимательского и энергетического права
юридического факультета
Казанского (Приволжского) федерального университета (г. Казань)
кандидат юридических наук, доцент

К вопросу о правовом режиме наименования некоммерческих унитарных организаций

Аннотация. Статья посвящена проблемам правового регулирования наименования некоммерческой организации, который в настоящее время не является объектом интеллектуальной собственности, а потому не попадает под правовую охрану части четвертой ГК РФ. Анализируется судебная практика по данному вопросу с участием некоммерческой унитарной организации – фонда. Обосновывается необходимость расширения перечня объектов интеллектуальной собственности, предусмотренного в ст. 1225 ГК РФ.

Ключевые слова: фирменное наименование, некоммерческая организация, средство индивидуализации, интеллектуальная собственность.

© Складчикова А. В.
Skladchikova Anastasia Vladimirovna,
post-graduate student 4 years of study (correspondence form)
of Department of Business and Energy law,
Kazan (Volga region) Federal University,
420008, Kazan, st. Kremlin, 18
e-mail: n.russkova@yandex.ru
The scientific director – Mikhailov Andrey Valerievich,
Acting Head of the Department
Business and Energy law Faculty of Law
Kazan (Volga region) Federal University (Kazan)
Candidate degree in Law, Associate professor

On the Issue of the Legal Regime of the Name Non-commercial Unitary Organizations

Abstract. The article is devoted to the problems of legal regulation of the name of a non-profit organization, which isn’t an object of intellectual property currently and isn’t protected by the 4th part of the Civil Code. The judicial practice on this issue with participation of non – profit unitary organization – Fund is analyzed. There is substantiated the necessity of expanding the list of intellectual property provided for by article 1225 of the Civil Code.

Keywords: trade name, non-profit organization, means of individualization, intellectual property.

В условиях современных рыночных отношений, жесткой конкуренции между предпринимателями в области производства товаров, выполнения работ, оказания услуг огромное значение играет правовая охрана средств индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг, предприятий. Одним из главных индивидуализирующих признаков любого субъекта предпринимательской деятельности выступает его фирменное наименование. Необходимость регулирования правоотношений по поводу фирменного наименования, исключительного права его использования коммерческими организациями несомненна, однако в отношении некоммерческих организаций в теории и практике возникают некоторые вопросы.

Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ (ред. от 03.07.2016) «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации»111 положено начало легальному разделению некоммерческих организаций на два типа: корпоративные и унитарные. К числу унитарных некоммерческих организаций (далее – НКО) Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) относит фонды, учреждения, автономные некоммерческие организации, религиозные организации, государственные корпорации, публично-правовые компании112. Кроме того, Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ (ред. от 31.12.2017) «О некоммерческих организациях»113 (далее – Закон об НКО) также относит к унитарным НКО государственные корпорации114 и государственную компанию115.

Формулировка ст. 1473 ГК РФ116 указывает, что фирменному наименованию как средству индивидуализации свойственны следующие признаки:

– оно обозначает коммерческое юридическое лицо;

– определяется в его учредительных документах;

– включается в единый государственный реестр юридических лиц при регистрации.

Далее закон предусматривает основные требования к фирменному наименованию и определяет, что исключительное право на фирменное наименование означает право его использования не противоречащим закону способом. Так, если организация-правообладатель обнаружит, что тождественное или сходное до степени смешения фирменное наименование используется другим коммерческим лицом в аналогичном виде деятельности, она вправе потребовать в судебном порядке прекращения такого использования, возмещения причиненных убытков при условии, что фирменное наименование правообладателя было зарегистрировано раньше.

Таким образом, можно сделать вывод, что в соответствии с ГК РФ некоммерческая организация не обладает фирменным наименованием в понимании толкования нормы ст. 1473 ГК РФ и, следовательно, об исключительном праве его использования речи не идет. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации»117 конкретизировало позицию законодателя, указав, что на наименования некоммерческих организаций не распространяется правовая охрана ст. 1473–1476 ГК РФ. Однако нормами п. 1.1 ст. 4 Закона о НКО предусматривается следующее: «Некоммерческая организация, наименование которой зарегистрировано в установленном порядке, имеет исключительное право его использования»118.

Принимая во внимание вышеизложенное, можно сделать вывод, что законодатель разграничивает понятия «фирменное наименование» и «наименование некоммерческой организации». Каким же образом соотносятся исключительное право использования фирменного наименования и исключительное право использования наименования некоммерческого лица?

Так, авторы комментария к части четвертой ГК РФ под редакцией А. П. Сергеева указывают, что нарушители исключительного права на использование наименования некоммерческой организации, осуществляющей разрешенную предпринимательскую деятельность, могут быть также привлечены к гражданско-правовой ответственности, как и в случае с нарушением исключительного права на фирменное наименование119.

И. А. Близнец подчеркивает, что хоть и наименование некоммерческой организации не является охраняемым в соответствии с ГК РФ средством индивидуализации, но за юридическим лицом признается исключительное право его использования120.

Для разъяснения поставленного вопроса обратимся к правоприменительной практике. Определением Верховного Суда РФ от 11.07.2017 № 53-КГ17-12 установлено121, что Благотворительный фонд помощи детям с онкогематологическими и иными тяжелыми заболеваниями «ПОДАРИ ЖИЗНЬ» (зарегистрирован 27 ноября 2006 г.) обратился в суд с иском к некоммерческой организации благотворительный фонд «Подари жизнь» (зарегистрирован 30 ноября 2015 г.). Истец полагал, что действиями ответчика нарушено исключительное право истца на наименование. Первая инстанция, а также апелляционная инстанция отказали в удовлетворении исковых требований. Одним из оснований для отказа послужил довод о том, что наименование НКО не является средством индивидуализации и на него не распространяется правовая охрана, предусмотренная ч. 4 ГК РФ. Верховный Суд РФ вернул дело на новое рассмотрение, указав, что наличие собственного наименования является признаком любого юридического лица как субъекта гражданских правоотношений. В то же время оно является неимущественным гражданским правом НКО, которая, в свою очередь, имеет исключительное право его использования. То обстоятельство, что наименование НКО не является результатом интеллектуальной деятельности и средством индивидуализации, не лишает ее исключительного права и возможности судебной защиты. Верховный суд РФ указал, что согласно ст. 12 ГК РФ одним из способов защиты гражданского права является пресечение действий, нарушающих право. Кроме того, суд сослался на ст. 10 ГК РФ, которая предусматривает, что в случае установления недобросовестного поведения одной из сторон, суд применяет меры для защиты интересов добросовестной стороны.

Итак, позиция Верховного суда РФ состоит в том, что НКО также может потребовать защиты нарушенного исключительного права на наименование в судебном порядке, но не по аналогии с коммерческими организациями, а на основании ст. 10, 12 ГК РФ.

Одним из условий повышения эффективности правовой нормы является понятная и ясно выраженная цель регулирования. Как отмечает А. В. Михайлов, «правильный выбор цели регулирования заключается в том, что законодатель должен четко представлять, для чего конкретно принимается норма права»122. Думается, правовой режим наименования НКО, в соответствии с которым оно не является объектом интеллектуальной собственности не служит достижению цели его надлежащей правовой охраны. Очевидно, что например, для фонда с широким спектром деятельности исключительное право использования играет первостепенную роль. В настоящее время перечень объектов интеллектуальной собственности, предусмотренный ст. 1225 ГК РФ, закрытый. Думается, что если сделать его открытым, то вопросов, требующих особого внимания правоприменителей по поводу объектов, имеющих сходное правовое регулирование с результатами интеллектуальной деятельности, в частности, наименования НКО, станет меньше.

Список литературы

1. Интеллектуальная собственность в современном мире: Монография / отв. ред. И. А. Близнец. М.: Проспект, 2016.

2. Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть четвертая (постатейный): учебно-практический комментарий / отв. ред. А. П. Сергеев. М.: Проспект, 2015.

3. Михайлов А. В. Эффективность норм предпринимательского права // Учен. зап. Казан. ун-та. Сер. Гуманит. науки. 2014. Т. 156, кн. 4. С. 86–95.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

6. Федеральный закон от 12.01.1996 № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» // СЗ РФ. 1996. № 3. Ст. 145.

7. Федеральный закон от 18.07.2011 № 239-ФЗ (ред. от 07.06.2017) «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием правового положения автономных учреждений» // СЗ РФ. 2011. № 30 (ч. 1). Ст. 4587.

8. Федеральный закон от 17.07.2009 № 145-ФЗ (ред. от 29.12.2017) «О государственной компании «Российские автомобильные дороги» и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // СЗ РФ. 2009. № 29. Ст. 3582.

9. Федеральный закон от 13.07.2015 № 215-ФЗ (ред. от 29.12.2017) «О Государственной корпорации по космической деятельности «Роскосмос» // СЗ РФ. 2015. № 29 (ч. I). Ст. 4341.

10. Федеральный закон от 01.12.2007 № 317-ФЗ (ред. от 31.12.2017) «О Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом» // СЗ РФ. 2007. № 49. Ст. 6078.

11. Федеральный закон от 23.11.2007 № 270-ФЗ (ред. от 29.12.2017) «О Государственной корпорации по содействию разработке, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции «Ростех» // СЗ РФ. 2007. № 48 (2 ч.). Ст. 5814.

12. Федеральный закон от 21.07.2007 № 185-ФЗ (ред. от 31.12.2017) «О Фонде содействия реформированию жилищно-коммунального хозяйства» (с изм. и доп., вступ. в силу с 11.01.2018) // СЗ РФ. 2007. № 30. Ст. 3799.

13. Федеральный закон от 17.05.2007 № 82-ФЗ (ред. от 29.12.2017) «О банке развития» // СЗ РФ. 2007. № 22. Ст. 2562.

14. Федеральный закон от 05.05.2014 № 99-ФЗ (ред. от 03.07.2016) «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» // СЗ РФ. 2014. № 19. Ст. 2304.

15. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 6. Июнь, 2009.

16. Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2017 № 53-КГ17-12 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 20.02.2018.

Старостина Екатерина Сергеевна,
аспирантка 4-го года обучения (заочная форма)
кафедры предпринимательского и энергетического права
юридического факультета
Казанского (Приволжского) федерального университета
420008, Казань, ул. Кремлёвская, 18
Эл. почта: Katerina_star07@mail.ru
Научный руководитель: профессор кафедры предпринимательского
и энергетического права, доктор юридических наук,
профессор – Ситдикова Роза Иосифовна

Права музеев в области ограничений авторских прав

Аннотация. Ограничения, принятые в интересах музеев, должны позволить им выполнять свои общие задачи и поощрять распространение знаний и информацию среди всех членов общества в целом. Тем не менее, необходимость принятия конкретных мер для достижения этой конкретной цели оценивается в отдельных странах по-разному. Во многих странах такие нормы в законах об авторском праве и вовсе отсутствуют.

Ключевые слова: авторское право, музеи, ограничения авторских прав, Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС).

Starostina Ekaterina Sergeevna,
Postgraduate 4 years of study (correspondence form)
Department of Business and Energy Law
Faculty of Law
Kazan (Volga region) Federal University
420008, Kazan, st. Kremlin, 18
E-mail: Katerina_star07@mail.ru
The scientific director - Professor of
the Department of Business and Energy Law,
Doctor of Law,
Professor – Sitdikova Roza Iosifovna

Rights of museums in the area of copyright restrictions

© Старостина Е. С.

Abstract. Limitations taken in the interests of museums should enable them to carry out their common tasks and encourage the dissemination of knowledge and information to all members of society as a whole. Nevertheless, the need to take concrete measures to achieve this specific goal is assessed in different countries in different ways. In many countries, such rules in the copyright laws are completely absent.

Keywords: Copyright, museums, exceptions to copyright, WIPO.

Для того чтобы музеи оставались социально и культурно релевантными в XXI в. им необходимо адаптироваться под существующие реалии современного мира. Выполнение функций музея часто связано с созданием репродукций и освещением публики произведений в его коллекции. Для совершения этих действий в отношении произведений, защищенных авторским правом, музеям требуется разрешение правообладателей, если только не применяются исключения или ограничения в отношении авторского права. Таким образом, зачастую существующие законы об авторском праве различных стран могут содержать препятствия для осуществления музеями некоторых функций.

Однако не все музеи сталкиваются в полной мере с вопросами, касающимися законодательства об авторском праве. Это связано с тем, что не все предметы, собранные в коллекции музея, обязательно содержат авторские права: в некоторых случаях объекты не квалифицируются как произведение в соответствии с авторским правом (например, велосипед в музее истории). Также в большинстве случаев срок защиты авторских прав на объект является истекшим. В связи с этим, с точки зрения закона об авторском праве эти объекты могут использоваться без ограничений. Также, музеи могут, насколько это возможно, получить по договорному соглашению уступку авторского права или, по крайней мере, лицензию на права, а также физическую собственность на произведения в их коллекции. Однако музеи не всегда в состоянии обеспечить эти права. Более того, ситуация может быть не столь ясной в отношении объектов, приобретенных до появления цифровой среды: кому принадлежат «цифровые права» на эти объекты, между первоначальным автором или музеем. Также правовая неопределенность может возникнуть в случае, если автор не может быть идентифицирован или найден, и в этом случае работа является «сиротской». Таким образом, исключения и ограничения, принятые в интересах музеев, должны позволить им выполнять свои общие задачи и содействовать распространению знаний и информации в обществе в целом и в целях содействия общему благу.

В соответствии с проведенным исследованием Всемирной организации по интеллектуальной собственности законы об авторском праве сорока пяти стран были определены как содержащие положения, прямо касающиеся музеев. Они перегруппированы по каждому континенту:

• Африка: Эфиопия, Лесото, Нигерия, Сьерра-Леоне, Израиль;

• Америка: Канада, Чили;

• Азия: Бангладеш, Китай, Индия, Южная Корея, Монголия, Пакистан;

• Европа: Австрия, Бельгия, Босния и Герцеговина, Болгария, бывшая югославская Республика Македония, Нидерланды, Норвегия, Польша, Португалия, Дания, Ирландия, Исландия, Италия, Латвия, Литва, Люксембург, Македония, Румыния, Сербия, Словакия, Словения, Испания, Швейцария, Турция, Соединенное Королевство;

• Океания: Австралия, Фиджи123.

Как видно из данного списка Российской Федерации в нем не содержится, с чем невозможно не согласиться: в действительности ч. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) не содержит упоминаний о правах музеев в области ограничений авторских прав. Схожими по своему значению согласно ст. 1275 ГК РФ наделены правами в области ограничений авторских прав следующие субъекты: библиотеки, архивы и образовательные организации124. Не исключено, что в будущем в ответ на международные стандарты в области ограничений авторских прав, российский законодатель наделит соответствующими правами и музеи.

Список литературы

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 24.11.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

2. Study on copyright limitations and exceptions for // URL: http://www.wipo.int/edocs/mdocs/copyright/en/sccr_30/sccr_30_2.pdf (Дата обращения: 20.02.2018).

Сушкова Ольга Викторовна,
начальник отдела по защите прав на
результаты интеллектуальной деятельности.
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России) (г. Москва),
кандидат юридических наук, доцент
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, корп. 1
e-mail: ovsushkova@mail.ru

К вопросу о злоупотреблении правами на товарные знаки: проблемы практики

Аннотация. В статье рассмотрены наиболее часто встречающиеся в практической деятельности и судебной практике, случаи злоупотребления своими правами недобросовестными субъектами предпринимательской деятельности по использованию, регистрации и видимости введения в гражданский и предпринимательский оборот товарных знаков, как средств индивидуализации юридического лица. Зачастую такие недобросовестные действия не только создают недобросовестную конкуренцию на рынке, но и вводят потребителя в заблуждения, что, в результате, создает отрицательную деловую репутацию для истинного правообладателя товарного знака и качества его товара.

Ключевые слова: злоупотребление правами, недобросовестная конкуренция, товарный знак, видимость введения в гражданский и предпринимательский оборот, хозяйствующие субъекты, предпринимательская деятельность.

Sushkova Olga Viktorovna,
Head of the Department for the protection of
results of intellectual activity.
Associate Professor of the Department of Civil and Business Law
All-Russian State University
Justice (RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Moscow)
Candidate degree of Law, Associate professor
© Сушкова О. В.
117638, Moscow, st. Azov, house 2, building 1
e-mail: ovsushkova@mail.ru

On the issue of abuse of trademark rights: problems of practice

Abstract. The article deals with cases of abuse of rights by unscrupulous subjects of entrepreneurial activity in the use, registration and appearance of the introduction of trademarks into civil and business circulation as means of individualization of a legal entity that are most often encountered in practical activity and judicial practice. Often such unscrupulous actions not only create unfair competition in the market, but also mislead the consumer, which, as a result, creates a negative business reputation for the true owner of the trademark and the quality of its goods.

Keywords: abuse of rights, unfair competition, trademark, visibility of introduction into civil and entrepreneurial turnover, business entities, entrepreneurial activity.

В соответствии с положениями ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)125 – не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомом недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Данное положение, безусловно, коррелируется с общими началами гражданского законодательства (принципами), а именно с положениями ст. 1 ГК РФ. Указанная норма констатирует следующие базовые правила, что при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Однако, как показывает многочисленная правоприменительная и судебная практика, лица, которые злоупотребляют своими правами, как правило, имеют следующие цели:

1) извлечение прибыли;

2) создание барьеров для конкуренции или их устранение;

3) получение преимуществ в предпринимательской деятельности;

4) введение потребителя в заблуждение.

При этом законодательство Российской Федерации (далее – РФ) четко разграничивает подведомственность юрисдикционных органов, которые компетентны рассматривать: 1) действия, нарушающие недобросовестную конкуренцию – Федеральная антимонопольная служба РФ или ее территориальные Управления, суд и Роспатент; 2) злоупотребление правом – суд (при заявлении требования о защите нарушенных прав) и Роспатент. При этом хотелось бы подчеркнуть, что в (1) ситуации, как правило, для восстановления в правах добросовестного участника предпринимательских отношений применяются нормы преимущественного административного права (Кодекс РФ об административных правонарушениях126, Федеральный закон № 135-ФЗ «О защите конкуренции127). Относительно же (2) случая, то, как усматривается из актуальной судебной практике, применению подлежат нормы гражданского законодательства.

Так, исходя из существующей правоприменительной и судебной практики можно выявить следующие формы злоупотребления правами на товарный знак:

1) регистрация товарного знака «изобретательными компаниями» (или юридическими лицами, целью деятельности которых является создание новых объектов интеллектуальной собственности, но не введение их в гражданский и хозяйственный оборот);

2) регистрация товарного знака с целью «узаконения» потенциального нарушения;

3) неиспользование товарного знака;

4) аннулирование товарного знака «изобретательной компании» (или юридическими лицами, целью деятельности которых является создание новых объектов интеллектуальной собственности, но не введение их в гражданский и хозяйственный оборот);

5) защита «нарушенных прав».

Как нами было указано выше, регистрация товарного знака «изобретательными компаниями» нередкое явление на конкурентном рынке и, к сожалению, стало достаточно часто встречаться в судебной практике. В частности в деле А08-2579/2014 от 21.10.2014, которое в первой инстанции было рассмотрено Арбитражным судом Белгородской области и, которое было возбуждено по иску ООО «Новые Технологи» к ООО «Торговый дом Белгородский хладокомбинат» о взыскании компенсации за нарушение исключительных прав на товарный знак «Афродита» по свидетельству № 386368. Итогом рассмотрения данного дела стало решение суда об отказе истцу в заявленных требованиях. Не согласившись с решением суда, истцы обратились в вышестоящие инстанции, в том числе и, в Суд по интеллектуальным правам. Коллегия судей при рассмотрении кассационной жалобы пришла к выводу, который, как мне представляется, является единственно возможным при сложившихся обстоятельствах и даст возможность иным правообладателям учитывать выводы суда в случае возникновения в их практике аналогичных действий со стороны недобросовестных участников гражданского и хозяйственного оборота. «…в рассматриваемом споре суд имеет право применить положения ст. 10 ГК РФ, поскольку Истец злонамеренно произвел регистрацию товарного знака лишь в целях получения денежных средств от иных лиц за использование товарного знака, т. е. их “материального наказания”, не произвел при этом обязательных и длительных действий, направленных на фактическую организацию производства товаров и. как следствие его действия с момента регистрации были направлены на спекуляцию полученным правом, а не на использование полученного права в связи с его назначением…»128

Другая ситуация, которая также свидетельствует о недобросовестности действий лица, умышленного не использовавшего право на товарный знак в гражданском и хозяйственном обороте. Так, Арбитражным судом Московской области 01.04.2014 по делу № А41-53786/2013 было принято решение по иску о взыскании компенсации за неправомерное использование товарного знака «Салават Юлаев». Однако, суд посчитал, что заявленные требования Истца ООО «ХК «Бизнесинвестгрупп» к ОАО «САН ИнБев» являются недобросовестными и отказал истцу в заявленных требованиях. И в этой ситуации Истец не согласился с выводами суда первой инстанции и обратился в порядке пересмотра судебного акта в вышестоящие инстанции, в том числе и обращался в Верховный Суд РФ. Однако, все судебные инстанции согласились с выводами суда первой инстанции, обосновывая свою позицию следующим образом. «…Суды приняли во внимание то обстоятельство, что истец не осуществляет самостоятельной деятельности по производству каких-либо товаров, лишь заявляет от собственного имени иски об оспаривании прав на объекты интеллектуальной собственности либо о взыскании компенсации за незаконное использование товарных знаков… что свидетельствует о злоупотреблении истцом правом в силу ст. 10 ГК РФ»129.

Второй формой злоупотребления нами названы действия по регистрации товарного знака уже активно используемого конкурентами. Так, в одном из дел о признании недействительным решения Роспатента и об отказе в государственной регистрации, Президиум Суда по интеллектуальным правам принял постановление от 08.05.2015 № С01-198/2014 по делу № СИП-184/2013, которым отказал Истцу в заявленных требованиях, поскольку действия заявителя, направленные на регистрацию товарного знака, фактическим имели целью устранение конкурентов путем запрета им использовать спорное словесное обозначение в производимых ими товарах, а также на получение необоснованных преимуществ за счет использования обозначения, разработанного для товара «Антистатики бытовые» в 1975 г., выпускавшегося различными производителями и известного потребителям130. Спор был инициирован ОАО «СИБИАР», который не согласился с решением Роспатента и обратился в Суд по интеллектуальным правам за разрешением сложившейся ситуации. Однако суды всех инстанций поддержали решение Роспатента указав на то, что доводы Роспатента мотивированы утратой словесного обозначения «ЛАНА», заявленного в качестве товарного знака, а также различительной способности и неспособности индивидуализировать товары какого-либо конкретного производителя.

Третьей формой злоупотребления правами можно назвать неиспользование товарного знака в соответствии с его прямым назначением и целями, преследуя которые он был зарегистрирован в государственном реестре товарных знаков в Роспатенте. В одном из дел Судом по интеллектуальным правам было принято решение о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака, поскольку суд, проанализировав представленные ответчиком доказательства использования товарного знака, пришел к выводу о том, что доказательства не подтверждают фактов производства, распространения продукции либо иного использования оспариваемого товарного знака (Решение Суда по интеллектуальным правам от 04.10.2013 по делу № СИП-8/2013)131. В анализируемом судебном акте требование предъявила в суд компания Хейнекен Словенско, а. с. (Heineken Slovensko a. s., Novozamocka 2, 947 01 Hurbanovo, the Slovak Republik) к закрытому акционерному обществу «Московский пиво-безалкогольный комбинат «ОЧАКОВО» о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака «RADLER» по свидетельству Российской Федерации № 210067.

Четвертой формой злоупотребления правами можно назвать – аннулирование товарного знака «изобретательной компании» (или юридическими лицами, целью деятельности которых является создание новых объектов интеллектуальной собственности, но не введение их в гражданский и хозяйственный оборот). В одном из дел Президиум ВАС РФ в своем Постановлении от 01.03.2011 № 14503/10 по делу № А40-77602/09-15-252132 признал незаконным решение Роспатента о прекращении делопроизводства по заявлению о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака, поскольку доказательств недобросовестного поведения истца и создания им видимости заинтересованности без реального намерения использовать спорное обозначение в своей деятельности не было доказано, поэтому выводы о том, что истец не является лицом, заинтересованным в прекращении правовой охраны рассматриваемого товарного знака, являются необоснованными. Как следует из фабулы дела, Общество с ограниченной ответственностью «Казачье» обратилось в Арбитражный суд города Москвы с иском к Федеральной службе по интеллектуальной собственности, патентам и товарным знакам и федеральному государственному учреждению «Федеральный институт промышленной собственности» о признании незаконным решения Роспатента от 23.03.2009 о прекращении делопроизводства по заявлению общества о досрочном прекращении правовой охраны товарного знака со словесным элементом «Стрижамент/Strigament» по свидетельству № 249971 и об обязании института рассмотреть названное заявление по существу. Однако, решением Арбитражного суда г. Москвы от 03.02.2010 в удовлетворении заявленных требований было отказано. Истец не согласился с мнением суда и обжаловал судебный акт в соответствии с требованиями процессуального законодательства.

Таким образом, из всего вышесказанного можно сделать вывод о том, интеллектуальная собственность — объекты гражданского оборота, позволяющие реализовать интеллектуальный капитал каждого отдельного физического лица и найти его применение в коммерческом обороте; инновация — принцип, который правит миром и «служение», означающий, что защита интеллектуальной собственности не может быть самоцелью, а скорее, должна быть представлена в дальнейшей функциональной связи133. Поэтому чтобы предотвратить злоупотребление правами недобросовестных хозяйствующих субъектов необходимо предпринимать все необходимые действия, связанные с регистрацией собственных товарных знаков, промышленных образцов и полезных моделей. Кроме того, в ряде случаев, необходимо быть активным инициатором противодействия такому злоупотребления посредством применения административных и судебных процедур установленных действующим законодательством.

Список литературы

1. Сушкова О. В. Договоры, опосредующие инновационную деятельность: учеб. пособие. М.: РПА Минюста России, 2012. 103 с.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

3. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30.12.2001 № 195-ФЗ (ред. от 05.02.2018) // СЗ РФ. 2002. № 1 (ч. 1). Ст. 1.

4. Федеральный закон от 26.07.2006 № 135-ФЗ (ред. от 29.07.2017) «О защите конкуренции» // СЗ РФ. 2006. № 31 (1 ч.). Ст. 3434.

5. Решение Арбитражного суда Белгородской области от 21.10.2014 года по делу № А08-2579/2014.

6. Постановление Девятнадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2015 по делу № А08-2579/2014.

7. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 24.06.2015 № С01-506/2015 по делу № А08-2579/25014 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа: 01.03.2018.

8. Решение Арбитражного суда Московской области от 01.04.2014 по делу № А41-53786/2013.

9. Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 03.06.2014 по делу № А41-53786/2013.

10. Постановление СИП от 06.08.2014 № С01-697/2014 по делу № А41-53786/2013.

11. Определение Верховного Суда РФ от 24.11.2014 по делу № 305-ЭС14-3866, № А41-53786/2013 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа: 01.03.2018.

12. Решение Роспатента от 27.05.2013; Решение СИП от 25.12.2013 по делу № СИП-184/2013.

13. Постановление Президиума СИП от 09.04.2014 № С01-198/2014 по делу № СИП-184/2013.

14. Решение СИП от 16.10.2014 по делу № СИП-184/2013.

15. Постановление Президиума СИП от 08.05.2015 № С01-198/2014 по делу № СИП-184/2013 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа: 01.03.2018.

16. Постановление Президиума ВАС РФ от 01.03.2011 № 14503/10 по делу № А40-77602/09-15-252 // Вестник ВАС РФ. 2011. № 6.

17. Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 22.01.2014 № С01-371/2013 по делу № СИП-8/2013 // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Документ опубликован не был. Дата доступа: 10.03.2018.

Хасметова Зайнаб Розвертовна,
юрисконсульт 2-й категории
Северо-Кавказского института (филиала)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России)
367008, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. Агасиева, д. 87
e-mail: ski_fdo@mail.ru

О некоторых вопросах патентного законодательства Российской Федерации

Аннотация. Статья посвящена рассмотрению пробелов национального законодательства в части процедуры регистрации патентов на изобретения. Проведен анализ действующих норм гражданского законодательства в части борьбы с патентными троллями. В статье раскрыта проблема множественности авторов при регистрации несложных объектов. Предложены пути решения исследуемой проблемы путем внесения изменений в Гражданский кодекс Российской Федерации.

Ключевые слова: патент, промышленная применимость, патентный троллинг, авторство.

Khasmetova Zainab Rozvertovna,
Legal adviser of the 2nd category
of the
North Caucasian Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
367008, Republic of Dagestan, Makhachkala, St. Agasiyeva, 87
e-mail: ski_fdo@mail.ru

On some issues of the patent legislation of the Russian Federation

Abstract. The article is devoted to consideration of the gaps in the national legislation regarding the procedure for registration of patents for inventions. The analysis of existing norms of the civil legislation in the part of struggle against patent trolls is carried out. The article reveals the problem of the multiplicity of authors in the registration of simple objects. The ways of solving the investigated problem are proposed by introducing amendments to the Civil Code of the Russian Federation.
© Хасметова З. Р.

Keywords: patent, industrial applicability, patent trolling, authorship.

Изобретение – это не просто техническое решение. Изобретение – это основа совершенствования действующих производств и создания новых техники и технологий, технологического, экономического и социального развития общества.

В соответствии со ст. 1352 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) существуют три признака, которые характеризуют достаточные условия патентоспособности и позволяют признать в техническое решение изобретением, ими являются: новизна, изобретательский уровень и промышленная применимость.

Правоотношения в области патентного права регламентируются гл. 72 ГК РФ134.

В работе рассмотрены некоторые проблемы в системе патентного права на сегодняшний день.

Любое патентоспособное решение должно обладать качественными характеристиками. На практике экспертами проводится сравнительный анализ предлагаемого решения с существовавшими ранее аналогами (прототипами). Однако в нормах ГК РФ не указано, на какой момент должна оцениваться промышленная применимость, соответственно, ни один патент в России на сегодняшний день не проходит исследования на возможность его практического применения. Все вышесказанное следует понимать, как возможность их применения как в момент их создания, так и в будущем (перспективные изобретения). Если заявитель доказал принципиальную возможность решения задачи, раскрыл конкретные средства ее решения, то созданные изобретения могут быть признаны промышленно применимыми. Даже если в настоящее время отсутствуют предпосылки для его применимости.

Речь идет о принципе возможности использования изобретения, а не о целесообразности. Подтверждением тому является то, что комиссия по борьбе с лженаукой Российской Академией наук (далее – РАН) подтвердил несостоятельность многих патентов, одним из резонансных из которых явился патент RU 2345430135 под авторством Б. В. Грызлова и В. И. Петрика.

В то же время существуют эффективные положения закона США по защите патентных прав136 в части определения промышленного применения изобретения или иными словами работоспособности конкретно взятого изобретения на момент подачи заявки, в нем указано, что от заявителя могут потребовать модель предлагаемого устройства, либо образцы, если это относится к композитам и химическим соединениям, для оценки преимуществ и работоспособности предлагаемого изобретения.

Также, одной из проблем является то, что в настоящее время в индустриально развитых странах все более широкое распространение получает практика, так называемого «патентного троллинга», т. е. получение патента на изобретение не для дальнейшей коммерциализации и практического использования нового технического решения, а для предъявления исков к хозяйствующим субъектам, которые якобы незаконно используют запатентованную разработку.

Если в некоторых патентах авторы ограничивают область промышленного применения изобретения, то у других авторов зачастую область применения чрезмерно расширена. В патентах такого вида дается максимальное количество формулировок в общем виде для образца в формуле изобретения.

На наш взгляд, с точки зрения науки интересен патент U. S. Patent № 8,638,549137 правообладателем, которого является корпорация Apple предлагающая выпускать дисплей, который имеет функции солнечной батареи и ввода данных.

Учитывая, что технология достаточно перспективная, Apple постарается не допустить на этот рынок конкурентов. Таким образом, исследовать возникающие проблемы ее реализации, модернизации также будет заниматься Apple. Однако с точки зрения науки мы многое теряем, поскольку это тормозит в развитии и ограничивает в проведении научным сообществом научно-исследовательской работы по признаку их отношения к данному патенту.

Стоит отметить, что в России в отличие от западных стран нет своих технологических гигантов, как IBM и Apple, поэтому местные «тролли» выступают в основном в сфере FMCG (товаров повседневного пользования), патентуя в целом известные решения (чаще всего в виде полезных моделей) и шантажируя затем этими патентами добросовестных производителей или продавцов.

Что касается результатов рассмотрения таких споров уполномоченными государственными органами, учреждениями (суд, Палата по патентным спорам – в России), как в России, так и в мире практика здесь неоднозначна. В определенных случаях дело выигрывает тролль, как, например, деле по иску ИП С. Ю. Родионова к ЗАО «Институт новых медицинских технологий» о запрещении ответчику производить и продавать препарат «Профеталь», произведенный запатентованным способом, и о взыскании убытков138. Следует отметить, что в указанном случае правоприменитель, как и в результате рассмотрения многих аналогичных дел, удовлетворил требования тролля как патентообладателя и о возмещении убытков, и о пресечении действий, нарушающих его право, но при этом не исследовал такие исключительно значимые обстоятельства, как общественный интерес, сопряженный с разработкой, заинтересованность истца-тролля в объекте интеллектуальной собственности, его добросовестность и прочие139. Однако зачастую патентному троллю отказывают в удовлетворении требований и, что еще немаловажно, аннулируют принадлежащий ему патент, как, например, в резонансном деле Олега Тихоненко. В нем тролль-патентообладатель «Амортизатора транспортного средства» Тихоненко требовал с иностранных компаний, производящих амортизаторы, десятки миллионов евро за нарушение патентных прав140. Как можно видеть, на настоящий момент не существует чисто правовых методов борьбы с патентным троллингом, и единственный действенный способ противодействовать патентным троллям заключается в своевременном получении патентов на все составные элементы создаваемого продукта либо обнаружении их патентообладателей и заключении с ними соответствующих договоров.

Следующей проблемой на наш взгляд является то, что на сегодняшний день федеральный закон точно определяет правообладателя, но вот в отношении авторов все намного сложнее. Если отследить практику регистрации патентов, можно столкнуться с тем, что в каждом из них зарегистрировано более одного автора, а зачастую их количество может переваливать и за десяток, например. В то же время, в патенте регистрируется идея, но в то же время одна и та же идея не может прийти в голову нескольким людям одновременно. Если же производится регистрация сложного объекта, то необходимо указать какой вклад каждый из авторов внес в изобретение.

В заключении хотелось бы отметить, что на наш взгляд необходимо:

• во-первых, во избежание продолжения практики «патентного троллинга» считаем разумным внести изменения в положения гл. 72 ГК РФ, в частности в п. 2 ст. 1375 ГК РФ, изложив его в следующей редакции «описание изобретения, раскрывающее его сущность с полнотой, необходимой и достаточной для осуществления изобретения специалистом в данной области техники»;

• во-вторых, внести изменения в п. 2 абзац 3 ст. 1375 ГК РФ изложив его в следующей редакции «формулу изобретения, ясно выражающую его сущность и полностью основанную на его описании, с указанием вклада каждого из соавторов при их наличии», в п. 2 абзац 3 ст. 1376 ГК РФ изложив его в следующей редакции «формулу полезной модели, относящуюся к одному техническому решению, ясно выражающую ее сущность и полностью основанную на ее описании, с указанием вклада каждого из соавторов при их наличии», в п. 2 абзац 4 ст. 1377 ГК РФ изложив его в следующей редакции «описание промышленного образца, с указанием вклада каждого из соавторов при их наличии», в п. 2 абзац 2 ст. 1262 ГК РФ изложив его в следующей редакции «депонируемые материалы, идентифицирующие программу для ЭВМ или базу данных, включая реферат, с указанием вклада каждого из соавторов при их наличии»;

• в-третьих, внести изменения в п. 6 ст. 1386 ГК РФ изложив его в следующей редакции: «В процессе экспертизы заявки на изобретение по существу федеральный орган исполнительной власти по интеллектуальной собственности может запросить у заявителя дополнительные материалы (в том числе измененную формулу изобретения), а также действующую модель, заявленную в формуле изобретения, без которых проведение экспертизы или принятие решения о выдаче патента на изобретение невозможно…»

Список литературы

1. Ворожевич А. С. Патентный троллинг: сущность, история, правовые механизмы борьбы // Закон. 2013. № 9.

2. Зиновьев И. Похитители патентов // Коммерсантъ Деньги. 2010. № 9. 15 февр.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ [Электронный ресурс] // СЗ РФ. 2006 № 52 (часть I) ст. 5496.

4. Постановление ФАС Уральского округа от 13.09.2011 № Ф09-4684/11 [Электронный ресурс]. // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 20.02.2018.

5. Bayh-Dole Act of 1980 (PL 96–517) or Bayh-Dole Patent and Trademark Law Amendments Act (Акт Бея-Доула о внесении поправок в законы о патентах и товарных знаках : Закон США от 1980 г. №96-517 // http://www.loc.gov/index.html.

6. Способ очистки жидких радиоактивных отходов: пат. 2345430 Рос. Федерация.2007133615/06: заявл.: 10.09.07; опубл: 27.01.09, Бюл. № 3. 7 с.

7. Electronic device display module: пат. 8638549 США. 12/862,748: заявл: 24.08.10; опубл: 28.01.14, 38 с.

Штейнепрейс Кристина Сергеевна,
магистр 1-го курса (очная форма обучения)
кафедры гражданского права и процесса
направления «Правовое сопровождение бизнеса»
юридического института
Балтийского Федерального университет им. И. Канта,
236006, Россия, Калининградская обл., г. Калининград,
ул. Генерала Павлова, 16–25,
christinaforever21@gmail.com
Научный руководитель: доцент кафедры
предпринимательского права юридического института
Балтийского Федерального университет им. И. Канта
236006, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6,
кандидат юридических наук, доцент
Попова Ольга Владимировна

Оригинальный контрафакт

Аннотация. В работе рассматривается проблема применения понятия «контрафактного товара» при осуществлении незаконного параллельного импорта на территории Российской Федерации. А также, вытекающая отсюда проблема привлечения к ответственности за незаконное использование товара, маркированного определенным товарным знаком, незаконным параллельным импортером.

Ключевые слова: параллельный импорт, товарный знак, контрафактный товар, оригинальный контрафактный товар, ответственность.

Steinepreis Kristina Sergeevna,
Master of 1 course (full-time study)
Department of Civil Law and Process
directions «Legal support of business»
Law Institute
Baltic Federal University. I. Kant,
236006, the Russian Federation, Kaliningrad region, Kaliningrad,
st. General Pavlov 16–25,
christinaforever21@gmail.com
© Штейнепрейс К. С.
The scientific director – Associate Professor
of the Department of Business Law
Law Institute
Baltic Federal University. I. Kant,
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
Candidate degree in Law, Associate Professor
Popova Olga Vladimirovna

Original counterfeit

Abstract. The paper discusses the problem of applying the concept of «counterfeit goods» in the case of illegal parallel imports on the territory of the Russian Federation. And also, the resulting problem of bringing to responsibility for the illegal use of goods marked with a certain trademark, illegal parallel importer.

Keywords: parallel import, trademark, counterfeit goods, original counterfeit goods, responsibility.

В законодательстве Российской Федерации (далее – РФ) реализован принцип национального исчерпания исключительного права на товарный знак (ст. 1487 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ),141 который исключает возможность «параллельного импорта», т. е. ведения в гражданский оборот на территории РФ защищенных товарным знаком товаров лицами, не являющимися правообладателями и (или) не действующими с согласия правообладателей, даже в том случае, если такие товары приобретены за пределами территории РФ непосредственно у правообладателя либо у лица, действующего с его согласия.

При нарушении ст. 1487 ГК РФ), т. е. при осуществлении незаконного параллельного импорта на территории РФ, сам товар, на котором был воспроизведен определенный товарный знак и который был введен в гражданский оборот не самим правообладателем и без его согласия, чаще всего определяется как контрафактный.

Законодатель закрепил понятие контрафакта – это незаконное размещение товарного знака или сходное с ним до степени смешения обозначения на товарах, этикетках, упаковках товаров142.

Проанализировав практическое применение классического понятия «контрафакт» в ситуациях существования незаконного параллельного импорта, можно сделать вывод о том, что понятие контрафакт применяется некорректно, так как при запрете параллельного импорта запрещается ввозить без согласия правообладателя оригинальный товар, а не поддельный.

Такой же позиции придерживаются суды при разрешении споров по незаконным импортерам.

К примеру, суд кассационной инстанции в итоге рассмотрения дела о привлечении общества с ограниченной ответственностью «Евро Сервис+» к административной ответственности, предусмотренной ст. 14.10 Кодекса РФ об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ)143, за незаконное использование товарного знака «Мишлен»144, отказал в привлечении к административной ответственности, ввиду отсутствия состава правонарушений по ст. 14.10 КоАП РФ.

Так как ст. 14.10 КоАП РФ может быть применена к правонарушителю, только в том случае, если предмет правонарушения содержит именно незаконное воспроизведение товарного знака, знака обслуживания, наименования места происхождения товара или сходных с ними обозначений145.

И таким образом, ввоз оригинальных товаров не является нарушением права на товарный знак.

Что касается параллельного импорта, то правила ст. 1487 ГК РФ были соблюдены, что свидетельствует об исчерпании исключительного права истца на товарные знаки.

Для того чтобы пресечь незаконное использование товарного знака правообладатель имеет право на защиту, в частности, довольно часто для защиты нарушенного права правообладатель ссылается на ст. 1515 ГК РФ.

Данная ст. 1515 ГК РФ закрепляет ответственность за незаконное использование товарного знака, при которой правообладатель вправе требовать изъятия из оборота и уничтожения за счет нарушителя контрафакта (ч. 2. ст. 1515 ГК РФ)146. Также правообладатель имеет право требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации (ч. 4. ст. 1515 ГК РФ)147.

Особенность данной в применении ст. 1515 ГК РФ заключается в неоднозначной судебной практики привлечения к ответственности незаконного параллельного импортера, а именно, в части толкования судами понятия «контрафактного товара».

В 2008 г. коллегия судей Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ) отказала в привлечении параллельного импортера к административной ответственности по делу о конфискации ввезенного автомобиля Porsсhe Cayenne, ввиду отсутствия признака контрафактного товара148.

Позже, постановлением Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 было разъяснено, что административная ответственности, установленная ст. 14.10 КоАП РФ применяется только к случаям ввоза поддельного (контрафактного товара, а не оригинального (п.8 постановления №11)149. Таким образом, можно сделать вывод с приведенного постановления ВАС РФ о том, что оригинальные товары, ввезенные на территорию РФ для введения в гражданский оборот без согласия правообладателя, контрафактными не являются и не обладают установленными ст. 1515 ГК РФ признаками контрафактного товара.

Но имеются и противоположные решения. Так в решение от 09.08.2010 по делу № А21-3526/2010 Арбитражный суд Калининградской области пришел к выводу о том, что под контрафактным товаром подразумевается товар, который не был предназначен для реализации на территории Российской Федерации150. Данную позицию поддержал Федеральный Арбитражный суд Северо-Западного округа в своем постановлении от 28.03.2011 по данному делу № А21-3526/2010151.

С точки зрения такой судебной практики происходит неясное толкование содержания данный нормы, при котором суды привлекаю к ответственности незаконного параллельного импортера, как за ввоз оригинального товара, так и товара с незаконно размещенным товарным знак, признаваемым в дальнейшем контрафактным.

Сложившуюся проблему по применению понятия контрафактного товара к параллельному импорту поможет разрешить:

1) во-первых, легализация параллельного импорта с последующим изменением ст. 1487 ГК РФ, а именно исключение на территории Российской Федерации;

2) во-вторых, изменение понятия контрафактного товара. Закрепление понятие контрафактного товара не только как незаконно размещенного товарного знака, но и как незаконно используемого товара с законным нанесением товарного знака.

Список литературы

1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2018) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.) Ст. 5496. [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

2. О некоторых вопросах применения Особенной части Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях: постановление Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 11 (ред. от 25.01.2013) [Электронный ресурс] // Вестник ВАС РФ. № 5. Май, 2011. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

3. Постановление Президиума ВАС РФ от 03.02.2009 № 10458/08 // Вестник ВАС РФ. 2009. № 5.

4. Постановление ФАС Центрального округа от 29.05.2009 по делу А68-9835/08-695/15 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 15.02.2018.

5. Решение Арбитражного суда Калининградской области от 09.08.2010 по делу № А21-3526/2010 [Электронный ресурс] // URL: http://kad.arbitr.ru/ (Дата обращения: 15.02.2018).

6. Постановление ФАС Северо-Западного округа от 28.03.2011 по делу № А21-3526/2010 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 15.02.2018.

Юмадилова Гузель Булатовна,
аспирантка 4-го года обучения (заочная форма)
кафедры предпринимательского и энергетического права
юридического факультета
Казанского (Приволжского) федерального университета (г. Казань)
420008, Казань, ул. Кремлевская, 18
коллегия адвокатов «АртЛекс»
эл. почта: Yumadilova212@gmail.com
Научный руководитель: профессор кафедры
предпринимательского и энергетического права
юридического факультета
Казанского (Приволжского) федерального университета
доктор юридических наук, профессор –
Ситдикова Роза Иосифовна

Правовая охрана части сценарного произведения

Аннотация. В данной работе исследуются положения законодательства Российской Федерации, регулирующие сценарное произведения как объект авторского права, а также части сценарного произведения. Для случаев факта нарушения авторских прав на сценарное произведение и разрешения спора в судебном порядке, освещаются доказательственные факты, составляющие предмет доказывания по такому делу, приводятся виды исков, которые можно предъявить к правонарушителю по данной категории дел. Анализируется судебная практика по защите авторских прав на сценарное произведение.

Ключевые слова: сценарий, сценарное произведение, классификация, авторское право, результат интеллектуальной деятельности, творчество, авторство, соавторство, обнародование, опубликование.

Yumadilova Guzel Bulatovna,
© Юмадилова Г. Б.
Postgraduate 4 years of study (correspondence form)
Department of Business and Energy Law
Faculty of Law
Kazan (Volga region) Federal University
420008, Kazan, st. Kremlin, 18
«ArtLex» Bar Association
el. mail: Yumadilova212@gmail.com
The scientific director: Professor of the Department
Department of Business and Energy Law
Faculty of Law
Kazan (Volga region) Federal University
Doctor of Law, Professor –
Sitdikova Rosa Iosifovna

Legal protection of a part of the script work

Abstract. In this paper, we study the provisions of the legislation of the Russian Federation regulating scripted works as an object of copyright, as well as parts of the script work. For cases of copyright infringement on a scripted work and the resolution of a dispute in court, the evidential facts that constitute the subject of evidence in this case are highlighted, the types of claims that can be presented to the offender in this category of cases are given. The judicial practice on protection of copyrights to a script work is analyzed.

Keywords: scenario, scenario work, classification, copyright, result of intellectual activity, creativity, authorship, co-authorship, publication, publication.

Сценарное произведение является самостоятельным охраняемым объектом авторского права. В соответствии с п. 1 ст. 1259 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), «объектами авторских прав являются произведения науки, литературы и искусства независимо от достоинств и назначения произведения, а также от способа его выражения: …драматические и музыкально-драматические произведения, сценарные произведения…»152.

В то же время объектом авторского права является не только произведение в целом, но и его часть. В соответствии с законодательством России, часть произведения, которая может использоваться самостоятельно, является объектом авторского права.

То есть охрана распространяется не только на произведение в целом, но и на любую оригинальную часть произведения, при этом она охраняется самостоятельно как отдельное произведение153.

Что следует принимать за охраноспособную «часть сценарного произведения» в законодательстве не указано.

Э. П. Гаврилов в качестве части произведения рассматривает как механически выделенную из произведения часть (строфу стихотворения, заглавие произведения и т. д.), так и такую часть произведения, которая создана с помощью творчества другого лица (адаптация главы из книги и т. п.)154.

Таким образом, часть произведения, которая несет самостоятельное значение и может быть использована независимо от других частей этого произведения, имеющая творческий характер и объективную форму, то такая часть считается отдельным объектов авторского права.

Вместе с тем не являются охраноспособной частью сценарного произведения сюжет, тема, идея, поскольку, как В. Я. Ионас отмечал, такие части произведения не обладают оригинальностью.

Способы защиты авторских прав на сценарные произведения, как и на иные объекты интеллектуального права, предусмотрены ГК РФ, с учетом существа нарушенного права и последствий нарушений этого права.

Надлежащим истцом при нарушении авторских прав на сценарное произведение является правообладатель, а именно, автор самого произведения (сценарист) или соавторы (в случае, если произведение неделимое как единое целое, например, фильм, то соавторами будут являться режиссер-постановщик, автор сценария и автор музыкального сопровождения), а также организации по управлению правами на коллективной основе и иные лица в случаях, предусмотренных законом. Споры по авторским правам подведомственны судам общей юрисдикции и арбитражным судам.

В случае нарушения авторских прав, надлежащий истец может предъявить к правонарушителю, согласно гражданскому законодательству, следующие виды исков о:

1) признании права (направлен на констатацию наличия права и на практике используется часто в соединении с другими видами исков);

2) восстановлении положения, существовавшего до нарушения авторского права;

3) пресечении действий, нарушающих авторские права истца или создающих угрозу его нарушения (не смотря на отсутствие вины нарушителя не освобождает его от обязанности прекратить нарушение);

4) возмещении убытков (здесь истцу необходимо установить факт получения возможной выгоды и обосновать размер возмещения);

5) компенсации, которая является альтернативной мерой, направленной на защиту прав. В силу ст. 1301 ГК РФ в случаях нарушения исключительного права на произведение автор или иной правообладатель наряду с использованием других применимых способов защиты и мер ответственности, установленных ГК РФ (ст. 1250, 1252 и 1253 ГК РФ), вправе в соответствии с п. 3 ст. 1252 ГК РФ требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации: в размере от 10 тыс. руб. до 5 млн руб., определяемом по усмотрению суда; в двукратном размере стоимости экземпляров произведения или в двукратном размере стоимости права использования произведения, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование произведения155;

6) компенсации морального вреда (при предъявлении данного вида иска, истцу необходимо доказать факт нарушения неимущественных прав);

7) публикации судебного акта о допущенном нарушении с указанием действительного автора произведения (здесь не устанавливается факт вины правонарушителя, независимо от вины публикация судебного акта о допущенном нарушении осуществляется за счет нарушителя);

8) переводе права приобретателя на предыдущего правообладателя (на сегодня судебной практики по данному виду исков нет).

Важным моментом также является определить предмет доказывания при защите авторских прав на сценарное произведение. В данной категории дел в суде необходимо установить следующие доказательственные факты.

1. Факт того, что произведение является охраняемым объектом авторского права и соответствует критериям охраноспособности, предъявляемых законом, а именно, произведение является результатом творческой деятельности и существует в объективной форме.

2. Принадлежность авторского права на сценарное произведение истцу.

3. Факт правонарушения авторских прав истца.

4. Вина ответчика в случае применения мер ответственности, а именно, если нарушение было допущено нарушителем при осуществлении предпринимательской деятельности, то мера ответственности применяется независимо от вины нарушителя, если последний не докажет, что нарушение произошло вследствие непреодолимой силы.

Помимо вышеизложенных общих способов защиты прав автора на сценарий, также существуют и специальные способы защиты, такие как запрет совершать определенные действия, наложение ареста на экземпляры сценарных произведений и др.

Следует отметить, что способы защиты авторских прав не ограничиваются со стороны гражданско-правового законодательства. Защита авторства может быть с использованием положений уголовного законодательства (ст. 146 Уголовного кодекса Российской Федерации при присвоении авторства (далее – УК РФ)156 и с использованием положений административного законодательства (ч. 1 ст. 7.19 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ)157.

Однако на практике у специалистов складывается неоднозначное мнение при решении вопроса о выборе более эффективного способа защиты прав авторов, некоторые считают нецелесообразным применение положений уголовного законодательства по данным категориям дел, так как бывает, что умысел при деянии в виде плагиата не был направлен на заимствование, а имел лишь случайный характер.

Список литературы

1. Комментарий к закону об авторском праве и смежных правах. 4-е изд., перераб. и доп. / Э. П. Гаврилов. М.: Экзамен, 2005. 384 с. (Серия «Комментарии к кодексам и законам»).

2. Кондратьева Е. А. Объекты интеллектуальных прав: особенности правовой охраны. М.: Статут, 2014. 160 с.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

4. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 № 63-ФЗ (ред. от 19.02.2018) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 2954.

5. Кодекс административного судопроизводства Российской Федерации от 08.03.2015 № 21-ФЗ (ред. от 28.12.2017) // СЗ РФ. 2015. № 10. Ст. 1391.

6. Постановление Конституционного Суда РФ от 13.02.2018 № 8-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью «ПАГ» // СЗ РФ. 2018. № 9. Ст. 1435.

7. Постановление Пленума ВС РФ и Пленума ВАС РФ от 26.03.2009 № 5/29 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса РФ» // Российская газета. 22.04.2009. № 70.

8. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 28.09.1999 № 47 «Обзор практики рассмотрения споров, связанных с применением закона Российской Федерации “Об авторском праве и смежных правах”» // Российская газета (Ведомственное приложение). 06.11.1999. № 221.

Интеллектуальная собственность в сети Интернет

Ильишенко Илья Владимирович,
студент 1-го курса (заочная форма), обучающийся
по программе магистратуры «Бизнес юрист»
кафедры предпринимательского
и корпоративного права
Московский государственный юридический
университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА)
125993, г. Москва, Садовая-Кудринская ул., д. 9
ilishenkoiv@yandex.ru
Научный руководитель: доцент кафедры
предпринимательского и корпоративного права
Московский государственный юридический
университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
кандидат юридических наук, доцент
Сушкова Ольга Викторовна

Проблемы и перспективы правового регулирования криптовалюты в России и в зарубежных странах

Аннотация. Статья посвящена правопониманию криптовалюты, ее создания и функционирования. Анализ законодательства различных стран, где уже идет работа над нормативной правовой базой для криптовалют показал неоднозначное понимание этого инновационного шага в развитии технологии и экономики. Закрепит ли законодатель Российской Федерации статус криптовалюты в виде аналога денежных средств или рассмотрит его в качестве высокорискового актива?

Ключевые слова: криптовалюта, интеллектуальная собственность, цифровая экономика, новые технологии, инновационная деятельность, законодательство Российской Федерации, законодательство зарубежных стран.

© Ильишенко И. В.
Il’yashenko Ilya Vladimirovich,
Student of the 1st year (correspondence course), studying
under the Master’s program «Business lawyer»
Department of Business and Corporate law
Moscow State Legal
University of O.E. Kutafina (MSWU)
125993, Moscow, Sadovaya-Kudrinskaya Str., Building 9
ilishenkoiv@yandex.ru
The scientific director: Associate Professor
Department of Business and Corporate law
Moscow State Legal
University of O.E. Kutafina (MSWL),
Candidate degree of Law, associate professor
Sushkova Olga Viktorovna

Problems and perspective legal regulation crypto-currencies in Russia and foreign countries

Abstract. The article is devoted to the understanding of the crypto currency, its creation and functioning. Analysis of the legislation of various countries, where work is already under way on the regulatory and legal framework for crypto-currencies, has shown an ambiguous understanding of this innovative step in the development of technology and the economy. Will the legislator of the Russian Federation consolidate the status of the crypto currency in the form of a cash equivalent or consider it as a high-risk asset?

Keywords: crypto-currency, intellectual property, digital economy, new technologies, innovative activity, legislation of the Russian Federation, legislation of foreign countries.

Люди ежедневно начинают свой день с проверки актуальной информации. Кто-то смотрит прогноз погоды и уровень загруженности на дорогах, для кого-то актуально узнать последние новости и происшествия, некоторые изучают последние изменения котировок и индексов на бирже. И если раньше большинство людей интересовал курс доллара или евро по отношению к рублю, то сейчас появился новый тренд – курс криптовалют, например биткойна.

Находясь в информационном обществе трудно изолировать себя от интереса к этой инновационной деятельности, новому этапу развития информационных технологий и экономики.

Палитра восприятия процесса создания и функционирования криптовалюты очень широка, и имеет кардинально разные точки зрения. Одни считают, что технология блокчейн, создав платформу для криптовалют, является прорывом не только в сфере экономики и предлагают использовать данную технологию в иных сферах, другие утверждают, что эта инновация является угрозой для человечества, способствует развитию экономики террора и мошенничества.

Что же такое криптовалюта? Криптовалюта – разновидность цифровой валюты, создание и контроль за которой базируются на криптографических методах, основой для которой является децентрализованная технология блокчейн.

Причина появления криптовалют – желание изменить социально-политическую привязанность экономики к стране, и сделать первый этап к идее децентрализованного мира. В связи с этим все страны столкнулись с единой необходимостью создания оптимального правового регулирования криптовалютного бизнеса. Но на практике мы видим неспособность юрисдикций государств своевременно и компетентно реагировать на инновации и технологический прогресс.

Многие страны еще не определи свое отношение и правопонимание криптовалюты158. Но уже сейчас можно выделить две основных группы стран: первая группа пытается на законодательном уровне частично блокировать развитие или полностью запретить криптовалюты, вторая группа пытается идти в ногу со временем и развивать правовое регулирование вместе с новой технологией и экономикой. К первой группе относятся Румыния, Кыргызстан, Китай, Боливия, Бангладеш, Вьетнам и Эквадор – в этих странах использование криптовалюты является незаконным. Не совсем ясна ситуация в Исландии – ее гражданам запрещено покупать криптовалюту, но можно ее майнить159.

Определенные страны уже разработали базовое понимание криптовалюты, и операций с криптовалютами разрешены на законодательном уровне. Рассмотрим наиболее интересные подходы к правопониманию криптовалют в странах второй группы160.

В Соединенных Штатах Америки криптовалюту относят одновременно к аналогу собственности, к аналогу денежных средств и к биржевому товару, что возможно из-за особого места судебного прецедента в правовой системе этой страны. В сентябре 2015 г. Американская государственная комиссия, заведующая биржевыми фьючерсами (Commodity Futures Trading Commission), впервые приравняла Bitcoin к биржевым товарам161. Позднее в судебной практике Америки было вынесено решение, основанное на мнении, что криптовалюта является деньгами. Это мнение выразил судья Окружного суда Южного округа Нью-Йорка Элисон Нейтан сославшись на «словари, суды, а также уставы законодательной истории» в судебном производстве по использованию и передаче нелицензированной криптовалюты подсудимым Антонио Мурджио из Coin.mx162. В то же время судья Окружного суда Майами, напротив, постановил, что Bitcoin не является валютой, что привело к снятию обвинений по делу относительно отмывания доходов, полученных преступным путем163. Рассматривая криптовалюту на федеральном уровне США как аналог денежных средств, криптовалютные биржи должны быть зарегистрированы в качестве операторов по переводу денежных средств в (Money Transmitters) в Сети по борьбе с финансовыми преступлениями (Financial Crimes Enforcement Network) и иметь лицензию на осуществление деятельности в зависимости от штата. При выплате заработной платы в криптовалюте, она подлежит налогообложению и является объектом федерального подоходного налога (Federal Income Tax Withholding) и налогов на заработную плату (Payroll Taxes). Платежи за услуги контрагента по гражданско-правовому договору в цифровой валюте также облагаются налогами, а информация о платежах в криптовалюте должна подаваться в соответствующие органы164. Доходы, полученные физическим лицом в криптовалюте, и другие объекты налогообложения должны быть задекларированы в долларах165.

В Японии с 2016 г. биткойн считается официальным платежным средством, это и не удивительно – именно с этой страной связывают псевдонима основателя первой криптовалюты мира биткойна – Сатоши Накамото. С 2017 г. продажа цифровой валюты освобождена от налога на потребление. Прибыль, полученная от транзакций и операций с биткоинами, приравнивается к прибыли от ведения бизнеса, поэтому облагается налогом только на прирост капитала.

Еще в начале 2017 г. в Израиле за биткойном был закреплен статус имущества. Это обусловлено законом о валютном регулировании, при котором биткойн не может быть средством платежа. Поэтому продажа виртуальной валюты считается продажей имущества, а доход облагается двойным налогом НДС и налог на доход.

В Германии согласно законодательству криптовалюта является финансовым инструментов, а именно имеет статус «частных денег». Использование криптовалюты считается законным. Сумма налога отличается для пользователей, майнеров, бирж и предприятий. Швеция разделяет подход Германии к пониманию криптовалюты, но имеет свою ключевую особенность. Согласно законодательству Швеции доход от майнинга криптовалюты считается доходом от трудовой, а не предпринимательской деятельности.

Кроме вышеперечисленных во вторую группу вошли следующие страны: Канада, Эстония, Великобритания, Австралия, Норвегия, Болгария, Сингапур, Республика Корея, ОАЭ, которые относятся к криптовалютам позитивно, стремясь извлечь выгоду из криптовалютных операций и привлечения инвесторов, стремящихся работать на криптовалютном рынке. Как мы видим понимание криптовалюты в юрисдикциях стран второй группы можно разделить на две части. Одни пытаются провести аналогию с имуществом или товаром, другие воспринимают криптовалюту как аналог денежных средств. Например, руководитель финансового ведомства Сингапура, Сопненду Моханти считает, что криптовалюты на долго вошли в нашу повседневную жизнь и вряд ли смогут бесследно исчезнуть, но подчеркивает, что рассматривать их как полноценную замену обычных денежных средств пока рано.

В России правовое регулирование криптовалют на данный не утверждено, а имеющиеся заявления регуляторов носят лишь информационный характер. Обратимся к текущему законодательству Российской Федерации. Опираясь на ст. 27 Федерального закона от 10.07.2002 № 86-ФЗ «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)»166 и ст. 75 Конституции РФ167 мы делаем вывод, что официальной денежной единицей в стране является рубль, а введение других денежных единиц и выпуск денежных суррогатов запрещено, что исключает возможность правопонимания криптовалюты как аналога денежных средств. Официальные позиции по этому вопросу сформулировали Федеральной налоговой службой (далее – ФНС) России в письме от 03.10.2016 № ОА-18-17/1027 и Банк России в релизе «Об использовании частных «виртуальных валют» (криптовалют)»168, где подчеркивается риски, связанные с выпуском и обращением криптовалют.

На данный момент близкое к криптовалютам определение мы можем найти в описании электронных денег, которое указано в ст. 3 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»169, что подразумевает включение криптовалют в объекты гражданских прав, согласно перечню, указанному в ст. 128 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) от 30.11.1994 № 51-ФЗ170. Изначально отношение к криптовалютам было скептическим, а идею запрета поддерживало 40% россиян171. Но со временем и ростом популярности майнинга идея запрета криптовалют переросла в необходимость ее регулирования. В начале 2017 г. в Москве была проведена конференция, которая была посвящена статусу и регулированию криптовалют. Президент Российской Федерации (далее – РФ) поручил правительству до 1 июля 2018 г. разработать законопроекты по внедрению виртуальной валюты в экономику страны.

25 января 2018 г. Министерство финансов Российской Федерации (далее – Минфин России) опубликовало проект закона «О цифровых финансовых активах»172, который призван узаконить криптовалюты в России. Из него мы можем сделать вывод, что Минфин России пошел по пути признания криптовалюты имуществом в электронной форме с правом собственности, которое не является законным средством платежа на территории РФ. Проект закона, который на данный момент доступен на сайте Минфина России, легитимизирует криптовалюту и планирует сделать ее обращение максимально безопасным и прозрачным для защиты интересов всех участников рынка криптовалюты, ссылаясь на действующие законы РФ. Из законопроекта следует, что обменивать криптовалюту можно будет только через специальные биржи – «операторов обмена цифровых финансовых активов», которыми смогут быть только юридические лица, созданные в соответствии с законодательством РФ и осуществляют виды деятельности, указанные в ст. 3–5 Федерального закона от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»173, или юридические лица, являющиеся организаторами торговли в соответствии с Федеральным законом от 21.11.2011 № 325-ФЗ «Об организованных торгах»174. Законодатель уточняет, что майнинг, на данный момент популярный вид деятельности у физических лиц для заработка криптовалюты, является предпринимательской деятельностью, но не уточняет порядок налогообложения. Нужно обратить внимание на ограничение покупки криптовалюты в рамках одного выпуска на сумму не более пятидесяти тысяч рублей для неквалифицированных инвесторов в соответствии с Федеральным законом от 22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг»175, и исключение возможности совершать какие-либо действия без идентификации в соответствии с Федеральным законом от 07.08.2001 № 115-ФЗ «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма»176. На данный момент в проекте закона ограничений на сумму, которую может привлечь компания через выпуск криптовалюты в документе нет – раньше Минфин России хотел ограничить ее суммой в 1 млрд рублей.

Некоторые будут недовольный такими жесткими ограничениями, но если обратиться к статистике, мы увидим, что криптовалюта – высокорисковый актив – только 48% криптовалютных проектов стали успешными в 2017 г. Например, организаторы криптовалютного проекта Benebit скрылись с денежной суммой, которая оценивается минимум в 2,7 млн долларов полученных от инвесторов. Поэтому решение разработать в марте 2018 г. первую систему гарантий инвестиций в криптовалюты в России совместными усилиями дочернего банка госкорпорации ВЭБ – «Глобэкс», Российской ассоциацией криптовалют и блокчейна (РАКИБ) и интернет-площадкой CrowdHub является перспективным направлением в развитии криптовалюты.

Список литературы

1. Элькин В. Д. Информационные технологии в юридической деятельности. М.: Юрайт, 2015.

2. Лихута В., Каплан А., Гадомский Д., Король К., Гелетканич О., Гаврыляк О., Оттер Т. Правовое регулирование криптовалютного бизнеса. 2017.

3. Криворучко С. В., Лопатин В. А. Национальная платежная система. Структура, технологии, регулирование. Международный опыт, российская практика. 2013.

4. Сальников Е. В., Сальникова И. Н. Криптовалюта как инновация экономики террора» // Экономика и экономические науки. 2016.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

6. Федеральный закон от 07.08.2001 № 115-ФЗ (ред. от 29.07.2017) «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма» (с изм. и доп., вступ. в силу с 28.01.2018) // СЗ РФ. 2001. № 33 (часть I). Ст. 3418.

7. Федеральный закон от 21.11.2011 № 325-ФЗ (ред. от 18.07.2017) «Об организованных торгах» // СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6726.

8. Федеральный закон от 22.04.1996 № 39-ФЗ (ред. от 31.12.2017) «О рынке ценных бумаг» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.02.2018) // СЗ РФ. № 17. 1996. Ст. 1918.

9. Федеральный закон от 27.06.2011 № 161-ФЗ (ред. от 18.07.2017) «О национальной платежной системе» // СЗ РФ. 2011. № 27. Ст. 3872.

10. Федеральный закон от 10.07.2002 № 86-ФЗ (ред. от 19.02.2018) «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» // СЗ РФ. 2002. № 28. Ст. 2790.

Киселева Елизавета Владимировна,
студентка 4-го курса очной формы обучения,
обучающаяся по программе бакалавриата
юридического института
Балтийского Федерального университета
им. И. Канта (г. Калининград)
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
E-mail: liza-uta@rambler.ru
Научный руководитель:
заведующая кафедрой гражданского права и процесса
юридического института
Балтийского Федерального Университета
им. И. Канта (г. Калининград)
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
доктор юридических наук, профессор
Серова Ольга Александровна
E-mail: olgaserova1974@mail.ru

Проблемы перехода права на изображение в цифровых некоммерческих проектах

Аннотация. В статье рассматриваются отдельные проблемы юридического оформления перехода права на изображение на примере действующего некоммерческого проекта в сети Интернет. Автором делается вывод о выборе необходимой формы и содержания договора.

Ключевые слова: право граждан на изображение, сеть «Интернет», некоммерческие проекты, лицензионный договор.

Kiseleva Elizaveta Vladimirovna,
student 4 years of full-time education,
Baccalaureate
Law Institute
Baltic Federal University. I. Kant
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
E-mail: liza-uta@rambler.ru
The scientific director:
© Киселева Е. В.
Head of the Department of Civil Law and Process
Law Institute
Baltic Federal University. I. Kant
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
Doctor of Law, Professor
Serova Olga Alexandrovna
E-mail: olgaserova1974@mail.ru

Problems of transferring the right to image in digital non-commercial projects

Abstract. In the article some questions of legal registration of transition of the right to the image on an example of the operating noncommercial project in a network the Internet are considered. In particular, the conclusion is made about the choice of the required form and content of the contract.

Keywords: the right of citizens to image, the Internet, non-commercial projects, license agreement.

В связи с развитием информационных технологий сеть «Интернет» становится инновационной площадкой для взаимодействия и развития институтов гражданского общества. Так, все больше некоммерческих организаций в России создают виртуальные проекты177. Вместе с тем на практике возникает ряд вопросов при оформлении договорных отношений с контрагентами, в частности, касающихся применения норм интеллектуального права в сети «Интернет».

Данная проблема будет рассмотрена мной на примере Центра социально-гуманитарной информатики БФУ им. И. Канта (далее – Центр), реализующий некоммерческий проект «Калининград советский: народный фотоальбом»178. В рамках данного проекта Центр размещает сканированные фотографии 1945–1991 гг. с краткой информацией о них из семейных архивов жителей Калининградской области на специально созданном сайте-фотоальбоме. Однако в процессе реализации данного проекта возник ряд вопросов, которые бы хотелось отразить в своем исследовании:

1. Как оформить договорные отношения Центра с владельцами фотографий? Статья 152.1 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ)179, регулирующая вопросы охраны изображения гражданина не указывает, в какой форме должно быть оформлено согласие на его использование и обнародования. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25180 разъясняется, что такое согласие является сделкой, которая может заключаться как устной, так и письменной форме. Кроме того, по смыслу ст. 158 ГК РФ, правоотношение может быть установлено путем совершения конклюдентных действий181.

Поскольку сам проект «Калининград советский: народный фотоальбом» задуман как виртуальная цифровая площадка, была поставлена задача автоматизировать процесс установления договорных отношений и сделать его максимально удобным для пользователей. В связи с этим было принято решение отказаться от традиционной письменной формы заключения сделки в пользу электронной, т. е. установление правоотношений между сторонами должно осуществляться путем заполнения специальной электронной формы непосредственно на сайте, регистрации в личном кабинете пользователя или ее отправления по электронной почте.

Рассматривая вопрос о выборе договорной конструкции, наиболее логичным представляется сделать выбор в пользу лицензионного соглашения182. Однако ввиду того, что владелец помимо фотографии в качестве справочной информации указывает также и личные данные, его необходимо дополнить согласием на обработку персональных данных. Исходя из вышеизложенного соглашение будет являться смешанным договором.

Кроме того, в данном случае особенность такого договора состоит в том, что он заключается в упрощенном порядке и в электронной форме. Вместе с тем он является договором присоединения: его условия уже определены для стороны, подписывающей договор, и принять их можно не иначе, как все в целом путем совершения конклюдентных действий (ст. 428 ГК РФ).

2. Выбор содержания правового режима пользования изображением.

Поскольку в рассматриваемом случае сделка будет содержать признаки лицензионного договора, при его разработке необходимо учитывать, что лицензиат вправе использовать результат интеллектуальной деятельности лишь в тех пределах, которые прямо указаны в соглашении между сторонами. Права, непосредственно в нем не указанные, считаются не предоставленными.

Лицензиат может использовать результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации только в пределах тех прав и теми способами, которые предусмотрены лицензионным договором. Согласно ст. 1235 ГК РФ право использования результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации, прямо не указанное в лицензионном договоре, не считается предоставленным лицензиату.

Таким образом, для того, чтобы не допустить возможных юридических сложностей в ходе реализации проекта, необходимо обратить особое внимание на объем прав на объекты интеллектуальной собственности, которые предоставляются Центру. В частности, необходимо предусмотреть право лицензиата не только на обнародование, но и на дальнейшее использование и художественную обработку изображения, а также возможность заключения сублицензионного договора183. Такие условия предоставят ряд возможностей для полноценной работы и развития проекта: позволят создавать репринтные издания фотоальбома, использовать передаваемые объекты для создания публикаций в социальных сетях и другие. Ввиду того, что проект является некоммерческим, необходимым условием для надлежащего оформления сделки является указание на ее безвозмездность. В случае если такое положение отсутствует и при этом не определен размер и порядок расчета вознаграждения, то договор будет признан незаключенным184. Необходимо учитывать, что согласие гражданина на использование изображения может быть отозвано в любое время, а Центр в связи с этим вправе потребовать возмещения причиненных ему убытков185.

Таким образом, были рассмотрены некоторые вопросы оформления перехода права на изображение в цифровых некоммерческих проектах на примере работы действующей виртуальной площадки «Калининград советский: народный фотоальбом». Для удобства и автоматизации процесса получения согласия на пользование фотографий наиболее целесообразным представляется использование электронного соглашения. Такая сделка имеет смешанный характер в виду того, что содержит в себе элементы лицензионного договора и согласия на обработку персональных данных. Особое внимание следует обращать на положения в части установления способов дальнейшего использования изображения.

Список литературы

1. Белянцев А. Е., Лымар А. В. Интернет-пространство как фактор модернизации институтов гражданского общества / Белянцев А. Е., Лымар А. В. // Вестник ННГУ. 2012. № 6. С. 284–288. URL: http://cyberleninka.ru/article/n/internet-prostranstvo-kak-faktor-modernizatsii-institutov-grazhdanskogo-obschestva (Дата обращения: 11.02.2018).

2. Захаренко Д. С. Правовые проблемы использования изображения гражданина // Юрист. 2016. № 21. С. 17–21.

3. Микрюков В. А. О дифференцированном согласии гражданина на обнародование и использование его собственного изображения // Право и экономика. 2013. № 2. С. 47–51

4. Сушкова О. В. Договоры, опосредующие инновационную деятельность: учеб. пособие. М.: РПА Минюста России, 2012. 103 с.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

7. Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 26.03.2009 № 5/29 г. «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 6. Июнь, 2009. [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

8. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 8. Август, 2015. [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

9. Калининград советский: народный фотоальбом [Электронный ресурс]. URL: http://www.photomemory.info/ (Дата обращения: 11.02.2018).

Кулезин Марк Алексеевич,
стажер адвокатского кабинета Ярославской О. В.,
аспирант кафедры гражданского права и процесса
Балтийского Федерального университета им. И. Канта (г. Калининград)
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
m.kulezin@gmail.com
Научный руководитель – заведующая кафедрой
гражданского права и процесса,
Балтийского Федерального университета им. И. Канта (г. Калининград)
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
доктор юридических наук, профессор –
Ольга Александровна Серова

Материальные проблемы обеспечения виртуальных прав субъектов правоотношений с участием информационного посредника

Аннотация. В связи с усложнением правоотношений в сети Интернет актуальным становится регулирование ответственности провайдеров. Не все существующие подходы обеспечивают баланс прав и свобод всех субъектов. Ключевым фактором является неурегулированность по финансированию соответствующего механизма. Статья посвящена краткому анализу сложившихся подходов, их недостатков, обозначает способы совершенствования законодательства.

Ключевые слова: сеть Интернет, информационный посредник, провайдер, пиратство.

Kulezin Mark Alekseevich,
Intern of the law office of Yaroslavskaya OV
Postgraduate Student,
Department of Civil Law and Process
Baltic Federal University. I. Kant,
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
m.kulezin@gmail.com
© Кулезин М. А.
The scientific director – Head of Department
Civil law and Process
Baltic Federal University. I. Kant,
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
Doctor of Law, Professor
Olga Alexandrovna Serova

Material problems of virtual rights in Legal relationship with ISPs

Abstract. ISP’s responsibilities regulation becomes extremely vital due to the complexity of Internet legal relationships. Existing approaches fail to set balance of rights and freedoms for all participants mostly due to the lack of financial obligations for participants. Article had been dedicated to the short analysis of existing approaches, its pros and cons, ways to develop existing legal regulations.

Keywords: Internet, Internet service provider, informational intermediary, provider, piracy.

Правоотношения в сети Интернет на сегодняшний день занимают существенное значение для роста внутреннего валового продукта (далее – ВВП) многих стран186. Ключевую роль в указанных отношениях занимает информационный посредник (далее – провайдер, посредник, информационный посредник) как лицо, самостоятельно не размещающее собственные материалы (далее – данные, информацию, контент, материал), но представляющее третьим лицам возможность загрузки, размещения, распространения и осуществления иных операций (далее совместно – размещения) с контентом.

В рамках настоящей статьи автор намерен доказать, что ключевым вопросом при регулировании правоотношений с участием информационного посредника является не теоретическая логичность и последовательность норм права, а финансирование их имплементации, недостаточность активности государства, как гаранта свобод, в названном вопросе. Без должной кооперации всех участников правоотношений с целью определения того, кто и в каких объемах должен финансировать соответствующие структуры, обеспечение прав и обязанностей всех участников правоотношений невозможно.

На сегодняшний день применяемые способы регулирования правоотношений с участием информационного посредника можно условно разделить на два основных типа.

Особенностью первого типа, характерного для США и ряда стран Европейского союза (далее – ЕС)187, является то, что после обращения правообладателя информационный посредник обязан удалить материал, не оповещая лицо, изначально его разместившее188. Сторонники подхода апеллируют к его простоте и недвусмысленности189.

Вместе с тем, при указанном подходе информационный посредник не заинтересован в защите прав пользователя, разместившего контент, что ведет к избыточной цензуре и нарушению свободы слова190. Формализация и автоматизация приводит к неточностям: Columbia Pictures, собственник фильма Pixels, направляла провайдеру Vimeo тысячи уведомлений просто за наличие в названии различных видео слова «пиксель»191. При этом большинство из указанных видеороликов права Columbia Pictures никак не нарушали.

Таким образом, указанный подход является простым, быстрым, но часто не эффективным, нарушающим права пользователей и общества в целом.

Альтернативным является второй тип, именуемый в зарубежной литературе «уведомление и уведомление», реализованный в Австралии, Франции, Канаде и др.192 При указанном способе посредник только уведомляет пользователя о претензиях правообладателя, но спорный материал удаляется по решению суда, а не самого провайдера. Так, в Австралии авторы указывали на необходимость обязательной аккредитации даже самих алгоритмов программ, используемых правообладателями для поиска нарушений, обязанность по официальному опубликованию таких алгоритмов, невозможности их изменения без повторной аккредитации193. Указанное обеспечило бы публичный контроль за защитой прав пользователей, разместивших контент.

Дополнительными гарантиями послужило бы установление на законодательном уровне обязательной формы и элементов уведомления, направляемого посредником пользователю по факту обращения конкретного правообладателя, в том числе, разъяснения прав пользователя и рекомендации обратиться к юристу194. Рассмотрение обращений правообладателей и разглашение персональных данных пользователя должно было бы происходить в специализированной структуре.

Вместе с тем с 2015 г. система не реализована: ни информационные посредники, ни правообладатели не хотят ее финансировать195. При этом схожее регулирование во Франции демонстрирует высочайшую динамику: менее 10 процентов пользователей после первого уведомления, совершили нарушение повторно196.

Следовательно, второй подход является куда более комплексным и сбалансированным, но дорогостоящим. Так, сами правообладатели заинтересованы в защите собственных прав, но не намерены оплачивать дополнительные затраты, связанные с такой защитой. Аналогичным образом, информационные посредники также не заинтересованы в дополнительном усложнении собственной работы, предпочитая удалять любой материал, как это происходит в США. У третьей же стороны – пользователей, нет того, кто заставил бы других участников «услышать» их позицию.

В результате, в интересах коммерции обязанности по обеспечению свободы слова, самовыражения и иных гражданских прав и свобод размываются. Гарантом указанных прав в сложившейся ситуации должно выступить государство.

Анализ обязанностей по финансированию приводит к выводу, что ни одна из сторон не должна нести соответствующие издержки. Так, с одной стороны правообладатель, как лицо, максимально заинтересованное в защите собственных прав, должен принимать в такой защите максимальное участие, в том числе, финансовое. С другой стороны, обязанность жертвы, к примеру, ограбления, финансировать расследование совершенного в отношении нее преступления представляется абсурдной.

Аналогичным образом, даже исходя из общих принципов гражданского права информационный посредник не вправе основывать свой бизнес на нарушениях прав соответствующих правообладателей. С другой стороны, информационные посредники не нарушают права самостоятельно, а лишь представляют такую возможность своим пользователям. Следуя такой логике, обязывать создателя автомобиля отвечать за соблюдение правил дорожного движения (далее – ПДД) всеми водителями также кажется абсурдным.

Следовательно, теоретический анализ подтверждает, что оба из указанных субъектов должны участвовать в финансировании создаваемого механизма. Аналогичным образом единства лишена и судебная практика197. Вместе с тем, как показывает австралийский пример, распределение расходов на добровольной саморегулируемой основе не приведет к какому – либо результату. По мнению автора, только установление обязанностей по финансированию соответствующих механизмов на законодательном уровне способно привести к каким-либо положительным результатам.

С учетом вышеизложенного, максимально эффективным способом представляется пробное введение механизмов, аналогичных австралийским, когда контролирующим органом будет выступать Федеральная служба по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (далее – Роскомнадзор). В частности, как мне представляется, целесообразно аккредитовать алгоритмы поиска нарушений. Указанный орган должен также контролировать и порядок разглашения информации, в том числе, персональных данных, о соответствующем пользователе. При этом предлагаемый механизм не должен быть единственно доступным: целесообразно установить разграничить порядок реагирования, условия и сроки проверки после обращения аккредитованного и неаккредитованного правообладателей.

В любом случае, очевидно то, что простое удаление контента после обращений правообладателя, число которых уже сейчас превышает несколько миллионов в неделю198, как подход, будет становиться все менее эффективным с увеличением количества сайтов в сети Интернет, а, следовательно, с увеличением нагрузки на информационных посредников ввиду обработки все большего количества обращений правообладателей. Указанное количество обращений физически невозможно обработать в какие-либо разумные сроки. В связи с указанным, автоматизация является единственно возможным выходом, но только с обязательным соблюдением баланса прав и свобод обычных пользователей и информационных посредников, а не только правообладателей. Механизмы такого баланса существуют, но дорогостоящи, в связи с чем именно государство, как универсальный регулятор, должно принять на себя соответствующее бремя.

Список литературы

1. Digital Millennium Copyright Act, Senate and House of Representatives of the USA, Public law 105–304, 28 October 1988.

2. Twentieth Century Fox Film Corp. v British Telecommunications plc. (2012) Bus LR 1471, 53, C – 314/12 (CJEU).

3. UPC Telekabel Wien GmbH v Constantin Film Verleih GmbH (2014) Bus LR 541 (CJEU).

4. Ahlert C., Marsden C., Yung C. ‘How ‘Liberty’ Disappeared from Cyberspace: The Mystery Shopper Tests Internet Content Self Regulation, <https://goo.gl/eSFfnn> 20 February 2018.

5. Doctorov C. ‘Landmark Study on the Effects of Copyright Takedown Abuse on Online Free Expression’ (BoingBoing, 2016) <https://goo.gl/k2pymQ> 20 February 2018.

6. International Federation of the Phonographic Industry (IFPI), Lighting up new markets – Digital Music Report 2014 (2014) < https://goo.gl/sntxb6 > 20 February 2018.

7. Farrano B. M. Internet Intermediaries’ Liability for copyright and trademark infringement: Reconciling the EU and US Approaches // Transatlantic Technology Law Forum Working Papers. 2012. № 14.

8. Freedman B. J. ‘Canada’s New Notice and Notice Regime for Internet Copyright Infringement’ (BLG Publication, 3 November 2014) <https://goo.gl/SfG785> accessed 20 February 2018.

9. Keller B., Keller A., Keller D. ‘U.S. Copyright Office Section 512 Study: Comments in Response to Notice of Inquiry’ (2016) < https://ssrn.com/abstract=2757197> accessed 20 February 2018.

10. Mullin J. ‘Google Handled 345 Million Copyright Takedowns in 2014’(Arstechnica website, 2015) <https://goo.gl/xjB1UL> accessed 20 February 2018.

11. Starr M. ‘Videos Taken Down From Vimeo For Using the Word ‘Pixels’ (CNET website, 2015) <https://goo.gl/aqC6XJ> accessed 20 February 2018.

12. Thornland K. ‘Notice and Takedown around the Globe’ (Fordham IP Conference, 2014), <https://goo.gl/1aSAVn> accessed 20 February 2018.

13. Whigham N. ‘Right holders abandon ‘three strikes’ notice scheme as fresh piracy fight looms’ (news.com.au, 2016) <https://goo.gl/CkHvyU> 20 February 2018.

14. Industry code C653:2015 Copyright notice scheme (Communications Alliance, 2015), P. 11 <https://goo.gl/tVfWRV> 20 February 2018.

15. ‘The next round of Cartier: UK Supreme Court will hear appeal re costs of intermediary injunctions’ (The IPcat website, 2017) < https://goo.gl/UocrjG > accessed 20 February 2018.

Моисеенко Алла Юрьевна,
студентка 4-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
юридического факультета
Всероссийский государственный университет юстиции
РПА Минюста России
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
msk_96@icloud.com
Научный руководитель – начальник отдела по защите прав на
результаты интеллектуальной деятельности,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права,
Всероссийский государственный университет юстиции
РПА Минюста России
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
кандидат юридических наук, доцент
Ольга Викторовна Сушкова

Интеллектуальная собственность в сфере компьютерных игр и инновационных технологий

Аннотация. В статье анализируются правовые характеристики компьютерных игр и определяется их место в перечне объектов интеллектуальной собственности и инновационной деятельности. Автор рассматривает не только права авторов на компьютерные игры (программы для ЭВМ), но и предлагает системы типизации таких игр с позиций возрастных характеристик пользователя и содержательной части того или иного объекта технологии.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, инновационная деятельность, компьютерная игра, компьютер, информационные технологии, авторские права.

Moiseenko Alla Yurevna,
а fourth-year student (full-time study),
specialty student
«Law enforcement activity»
© Моисеенко А. Ю.
Faculty of Law
All-Russian State University of Justice
RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
msk_96@icloud.com
The Scientific supervisor-Head of the Department
for the protection of rights to
results of intellectual activity,
Associate Professor of the Department of Civil and Business Law,
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
Candidate degree of Law, Associate professor
Olga Viktorovna Sushkova

Intellectual property in the field of computer games and innovative technologies

Abstract. The article analyzes the legal characteristics of computer games and determines their place in the list of objects of intellectual property and innovation activity. The author considers not only the rights of authors to computer games (computer programs), but also offers systems for typing such games from the positions of the age characteristics of the user and the content of a particular technology object.

Keywords: intellectual property, innovative activity, computer game, computer, information technology, copyrights.

В век, когда компьютер и Интернет стали неотъемлемой частью жизни практически каждого человека, в век постоянного развития науки и техники, появилась острая необходимость в быстрой обработке, усвоении и обращении полученных знаний. При этом стоит учитывать, что основная масса всего нового, это чья-то интеллектуальная собственность, результат чьей-то деятельности в сфере науки, техники, экономики, политики и т. д. Информационные технологии пронизывают все области нашей жизни, касаются всех возрастных категорий. Развитие информационных, компьютерных и прочих инновационных технологий, требует правового подкрепления199.

Вопросы легализации авторского онлайн-контента на сегодняшний день обсуждаются активно. Это связано не только с общими тенденциями перехода информационного общества на цифровой формат, но с конкретными происходящими в России событиями. Изменения в гражданском кодексе связанны непосредственно с повышенным интересом высших чиновников к самой концепции охраны интеллектуальной собственности в сети Интернет, строгим мониторингом уровня пиратства онлайн-игр, их кодов и программного обеспечения в сети со стороны авторитетных международных организаций и колоссальными усилиями зарубежных стран, направленными на обеспечение правомерного доступа всех граждан к произведениям общественного достояния и не только200.

В эпоху традиционных бумажных носителей информации урегулировать правовые аспекты воспроизведения и использования авторских материалов было на порядок проще, ведь в экономической цепочке участвовали лишь автор или издатель, посредник (библиотека или книжный магазин) и конечный пользователь контента201.

Сегодня число заинтересованных сторон индустрии существенно возросло: каждое решение должно учитывать интересы правообладателей, агрегатов контента, провайдеров интернет-услуг, онлайн-библиотек и других ресурсов, профессиональных объединений, организаций коллективного управления. Абсолютно очевидно, что становление и стабильное развитие отрасли требует общих усилий и единой стратегии всех без исключения участников рынка202.

В современном обществе, человек ежедневно связан с правом, во всех областях своей деятельности. Прежде чем углубиться в этот вопрос, стоит изучить основу, т. е. раскрыть понятие «интеллектуальная собственность».

В широком смысле это понятие означает закрепленное законом право, а также личное, исключительное право автора, на обладание результатом его интеллектуальной деятельности, на:

средства индивидуализации;

разработки;

технологии;

прочее.

Законодательством определяется право на интеллектуальную собственность, устанавливается право на монополию автора в сфере использования результатов его интеллектуальной деятельности, творческих результатов, разработок, которые могут быть использованы и другими лицами, но только с разрешения законного правообладателя.

Интеллектуальная собственность включает права на следующие результаты авторской деятельности:

промышленные образцы;

товарные знаки, знаки обслуживания, фирменные наименования, коммерческие обозначения;

литературные, художественные, научные произведения;

исполнительская деятельность артистов, звукозаписи, радио трансляции, телевизионные передачи;

изобретения во всех областях человеческой деятельности;

другие права, которые относятся к интеллектуальной деятельности в литературной, научной, а также в художественной отрасли203.

Компьютерные онлайн игры являются специфическим продуктом интеллектуальной собственности и на современном этапе развития компьютерных технологий и научных систематизированных технологий, приобрели все большее распространение и популярность во всех уголках мира. Следовательно, с каждым днем становится все больше и больше правообладателей на такой вид интеллектуальной собственности. Большую актуальность данный продукт имеет у молодежи, школьников и детей дошкольного возраста. Так как в сегменте онлайн игр, активно развивается воздействие и подчинение интересов обширного круга возрастных групп. Таким образом, появилось множество смышленых представителей подобных возрастных групп, которые всячески пытаются осуществить несанкционированный доступ к играм, перемещение их на свои сайты и страницы, без уведомления правообладателя. Хорошо известно, что в России защита интеллектуальной собственности в сфере компьютерных разработок, творческих продуктов и подобного рода результатов авторской деятельности, далеко не идеальна, именно поэтому появляется большое количество пиратского продукта, взламываются системы и такие случаи почти не наказуемы законом. А зря, ведь именно благодаря постоянно развивающемуся рынку компьютерных технологий, осуществляются самые громкие преступления, связанные с личной информацией, нарушением авторских прав, взломом финансовой информации и т. д.204

Нарушить права владельца компьютерной онлайн игры, достаточно просто, стоит лишь обладать необходимыми навыками и умениями в сфере компьютерных технологий.

В общем смысле онлайн-игры представляют собой продукт, результат авторской интеллектуальной деятельности, представленный в мировой паутине с целью дальнейшего заработка или продажи прав на использование конечного продукта.

Браузерные игры характеризуются как категория онлайн-игр, в которых браузер может быть использован как оболочка игры и позволяет играть в игру без установки дополнительного программного обеспечения, либо является казуальной игрой, что связывают с ограничениями в размере. Браузерные игры обычно используют разработчики азартных коммерческих игровых продуктов, что обусловливается отсутствием необходимости устанавливать игру на персональном компьютере или мобильном устройстве205.

Вышеприведенный тип игр может быть использован с различной степенью прибыли для ее автора. Они бывают как полностью коммерческие, так и могут функционировать на основе свободного пользования с целью дальнейшего сотрудничества, рекламы. Так же в подобных играх может быть использована такая ловушка как полностью абсолютная игра, но для включения отдельных функций или прохождения отдельных уровней, требуется фиксируемая денежная плата, либо же игра может предоставляться полностью на платных условиях.

Следующим широко распространенным типом онлайн игр являются клиентские игры. Они представляют собой игровой продукт, основанный на программах-клиентах, пишутся для определенных игры или групп игр, схожих в стратегии и позиционировании.

Казуальные игры представляют собой достаточно простой игровой продукт, используется обычно при одном сеансе нахождения в сети Интернет. На протяжении одного сеанса можно начать игру и окончить.

Все перечисленные нами виды игр объединяет одно связующее звено – разработчик, права которого должны быть защищены.

К сожалению, предотвращать подобные виды преступлений сложно, поэтому правильной стратегией является максимальное сосредоточивание усилий на подготовке доказательной документальной базы для суда. В подобных случаях такими документами могут быть авторское право, примеры разработок, всевозможные патенты, сертификаты и прочая документация, которая удостоверить, что результат интеллектуальной деятельности принадлежит непосредственно истцу.

Защита интеллектуальной собственности в сети Интернет, более усложнена благодаря процессу Интернет – преступности, и, следовательно, еще одной причиной по праву является несовершенство и различие правовой базы в различных странах.

Список литературы

1. Иванченко Р. Б., Малышев А. Н. Проблемы квалификации мошенничества в сфере компьютерной информации // Вестник Воронежского института МВД России. 2014. С. 199.

2. Каналин Ж. Д., Оскенбай Д. С. Авторское право и интернет-пространство // Новости науки Казахстана. 2014. № 2 (120). С. 196.

3. Катасонов В. Ю. Цифровое общество и цифровая экономика: смертный приговор государству и личности // Православный информационный вестник. 2017. URL: http://www.rusfront.ru/13199-cifrovoe-obschestvo-i-cifrovaya-ekonomika-smertnyy-prigovor-gosudarstvu-i-lichnosti.html

4. Сушкова О. В. Гражданско-правовой режим инноваций в научно-технический сфере (на примере деятельности высших учебных заведений): дис. … канд. юрид. наук: 12.00.03. М., 2010. С. 40.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

6. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. № 6. Июнь, 2009.

7. http://encyclopaedia.bid/википедия/Онлайн-игры

Сафин Руслан Рустамович,
студент 3-го курса (очная форма обучения),
кафедра государственного и административного права,
юридический факультет,
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет
имени академика С. П. Королева»
(Самарский университет) (г. Самара),
443086, Российская Федерация, г. Самара, Московское шоссе, д. 34
mr.safin@yandex.ru
Маскин Кирилл Александрович,
студент 3-го курса,
кафедра гражданского и предпринимательского права,
юридический факультет,
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет
имени академика С. П. Королева» (Самарский университет) (г. Самара),
443086, Российская Федерация, г. Самара, Московское шоссе, д. 34
kirillmaskin@gmail.com
Научный руководитель – доцент кафедры гражданского и
предпринимательского права юридического факультета
ФГАОУ ВО «Самарский национальный исследовательский университет имени академика С. П. Королева» (Самарский университет)
(г. Самара),
кандидат юридических наук, доцент
Поваров Юрий Сергеевич

Правовое регулирование объектов авторского права, созданных с использованием «нейросети»

Аннотация. Статья содержит исследование проблемы правового регулирования «нейросети». Анализируются возможности наделения различных субъектов правами авторства на объекты, созданные «нейросетью». Обсуждаются правовые аспекты интеллектуальной собственности.

Ключевые слова: «нейросеть», авторское право, право интеллектуальной собственности, объекты авторского права.

Safin Ruslan Rustamovich,
3-year student (full-time study),
© Сафин Р. Р., Маскин К. А.
Department of State and Administrative Law,
Faculty of Law,
FGAOU VO “Samara National Research University
(Samara University) (Samara),
443086, Russian Federation, Samara, Moscow highway, 34
mr.safin@yandex.ru
Maskin Kirill Alexandrovich,
3-year student,
Department of Civil and Business Law,
Faculty of Law,
FGAOU VO «Samara National Research University
(Samara University)» (Samara),
443086, Russian Federation, Samara, Moscow highway, 34
kirillmaskin@gmail.com
The scientific director - Associate Professor of the Department of Civil and
Business law of the Faculty of Law
FGAOU VO «Samara National Research University
(Samara University)» (Samara),
Candidate degree in Law, Associate Professor,
Povarov Yuri Sergeevich

Legal regulation of copyright objects created using «neural networks»

Abstract. The article examines the trends in the development of copyright of a neural network. Shown problematic aspects of legal regulation. Article is of interest to the scientific community. Legal regulation of copyright objects created using the «neural network».

Keywords: «neural network», copyright, intellectual property law, objects of copyright.

Согласно п. 1 ст. 1228 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)206, автором произведения признается гражданин, творческим трудом которого создан такой результат. В этом же пункте говорится о том, что не признается автором тот гражданин, который не внес непосредственно личного творческого вклада.

Результатом деятельности автора признается объект авторского права, охраняемый законом.

Таким образом, объект авторского права – это результат личной творческой деятельности гражданина.

Возникает вопрос: а если сам объект авторского права создает новые объекты без непосредственного участия в этом процесса человека? Попробуем разобраться.

Использование средств и инструментов для создания произведений, охраняемых авторским правом никак не ограничивается: автор может использовать различные шаблоны, прикладные программы для ЭВМ и т. д. Причем сами эти инструменты и средства хоть и могут быть защищены авторским правом и распространяться на основе лицензионных договоров, конечным автором результата будет признаваться тот, кто непосредственно создал это произведение, пусть и с использованием различных средств.

В настоящее время всем стало очевидно, что компьютерные технологии облегчают процесс творчества и делают его возможным в условиях непрерывного научно-технического прогресса. Однако, можно говорить и о том, что с помощью человека сделалось возможным так называемое «компьютерное творчество», которое представляет собой известную проблему с точки зрения правовой регламентации для специалистов в области интеллектуального права. Создаваемые искусственным интеллектом (в том числе «нейросетью») объекты – будь то изображения, музыка, тексты и т. д., порой неотличимы от произведений живых людей.

Кратко поясним, что из себя представляет «нейросеть». Основной принцип ее работы заключается в том, что «нейросеть» обеспечивается исходными данными, на основании которых она находит взаимосвязи в этих данных, т. е. обучается, выявляя зависимости и закономерности. После введения новых данных, алгоритм на основе выявленных ранее связей, позволяет находить новое решение. Системы, построенные на машинном обучении, позволяют быстро применять выявленные взаимосвязи, полученные ранее при обучении, что позволяет им успешно решать задачи из разных областей. Компьютерная нейронная сеть моделирует работу человеческого мозга, особенностью которой является способность к самообучению с учетом предыдущего опыта. C каждым разом система совершает все меньше ошибок, обучаюсь на новых примерах207.

Разберем простой пример. Программист написал «нейросеть» по сочинению стихов и предоставил всем пользователем свободно ею пользоваться. Сама «нейросеть» самообучается за счет той информации, которую она способна найти в сети Интернет. Пользователь выбирает лишь тематику стихотворения, а машинная сеть выдает ему результат.

И кто будет признаваться автором этого стихотворения? Программист, пользователь или сама «нейросеть»?

«Нейросеть» сама по себе согласно ст. 1228 ГК РФ не может быть признана автором. И, несмотря на то, что ряд авторов наделяет «нейросеть» человеческими свойствами, сравнивая его с ребенком, который также самосовершенствования за счет опыта людей, «нейросеть» является техническим средством, а самообучение необходимо лишь для рационализации решения задач, которые ставит непосредственно человек.

Тем не менее, результаты такой работы нельзя в полной мере назвать новыми объектами – с точки зрения форм и концепций это, все те же, привычные нам произведения, пусть и усложненные, объемные. Лишенная воображения машина воспроизводит категории и образы, заложенные в нее человеком, поэтому творчества, создания чего-то абсолютно нового не происходит208.

Таким образом, мы можем заключить, что «нейросеть» (так же, кстати, как и животные), хоть фактически и способна создавать некоторые произведения, однако самостоятельной правосубъектностью не обладает, и ей самой не могут принадлежать права авторства.

Пользователь не может быть признан автором данного произведения только лишь потому, что вопрос о его личном творческом вкладе является сомнительным. Ведь творческий процесс всегда сопряжен с выбором. А в данном случае выбор уже был «нейросетью», предоставившей результат на основе и в процессе ее обучения.

А вот при совпадении Программиста и Пользователя в одном лице, право авторства будет признано за ним. Ведь сама цель, стоящая перед автором – создать новый объект авторского права, и по сути то, какими способами достигается эта цель, будь это умелое рифмование или написание кода, не имеет значения. Автор не ограничивается в использовании вспомогательных технических средств, а факт личного творческого участия является бесспорным.

Таким образом, в данном конкретном примере тяжело определить, кому же на самом деле принадлежит право авторства на произведение. И, несмотря на то, что на практике используются различные пользовательские соглашения, в которых прописано, что автором произведения признается пользователь, главный критерий авторства отсутствует.

На наш взгляд, целесообразно признавать такие объекты авторского права общедоступными, свободными для использования.

Список литературы

1. Гурко А. Искусственный интеллект и авторское право: взгляд в будущее / А. Гурко // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2017. № 12. C. 7−8.

2. Токарев Б. Е., Токарев Р. Б., Глотова Д. А. Рыночные и правовые перспективы внедрения разработок искусственного интеллекта // Шаг в будущее: искусственный интеллект и цифровая экономика: материалы 1-й Международной научно-практической конференции. Вып. 4 / Государственный университет управления. М.: Издательский дом ГУУ, 2017. C. 197–205.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496. СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

4. 2. Основные тенденции развития права интеллектуальной собственности в современном мире, в том числе новые объекты интеллектуальных прав и глобальная защита. М., 2017, по заказу АО «РВК». 213 с.

Серова Ольга Александровна,
заведующая кафедрой гражданского права и процесса
юридического института
Балтийский федеральный университет им. И. Канта (г. Калининград)
доктор юридических наук, профессор
236006, Калининград, ул. Фрунзе, 6, каб. 319
OlgSerova@kantiana.ru
Баранова Елена Вячеславовна,
Директор Научно-исследовательского центра
социально-гуманитарной информатики
Балтийский федеральный университет им. И. Канта (г. Калининград)
236041, Калининград, ул. Чернышевского, 56А, каб. 35
EBaranova@kantiana.ru
Белая Олеся Валерьевна,
доцент кафедры гражданского права и процесса
юридического института
Балтийский федеральный университет им. И. Канта (г. Калининград)
кандидат юридических наук
236006, Калининград, ул. Фрунзе, 6, каб. 404а
OBelaya@kantiana.ru

Цифровизация в гуманитаристике: проблемы правового регулирования

Аннотация. В статье анализируются юридические проблемы, с которыми сталкиваются участники цифровых проектов в гуманитарной сфере. Отмечено, что необходимо соблюдать баланс между защитой частных и общественных интересов. При разрешении судебных споров следует учитывать степень добросовестности и осмотрительности лица, реализующего общественно-значимый проект.

Ключевые слова: цифровизация; гуманитаристика; право на изображение; защита нематериальных благ.

Serova Olga Alexandrovna,
Head of the Department of Civil Law and Process
Law Institute
© Серова О. А., Баранова Е. В., Белая О. В.
Baltic Federal University I. Kant
Doctor of Law, Professor
236006, Kaliningrad, st. Frunze, 6, cab. 319
OlgSerova@kantiana.ru
Baranova Elena Vyacheslavovna,
Director of the Research Center
socio-humanitarian informatics
Baltic Federal University I. Kant
236041, Kaliningrad st. Chernyshevsky, 56A, cabin.35
EBaranova@kantiana.ru
Belaya Olesya Valeryevna,
Associate Professor of Civil Law and Process
Law Institute
Baltic Federal University I. Kant
Candidate degree of Law
236006, Kaliningrad, st. Frunze, 6, cab. 404a
OBelaya@kantiana.ru

Digitalization in humanities: problems of legal regulation

Abstract. The article analyzes legal problems faced by participants of digital projects in the humanitarian sphere. It is noted that it is necessary to balance the protection of private and public interests. When resolving litigation, one should take into account the degree of conscientiousness and diligence of the person implementing a socially significant project.

Keywords: digitalization; humanities; the right to an image; protection of non-material goods.

Цифровизация становится основным трендом последних лет, причиной масштабных изменений во всех общественных и социальных процессах. С 2016 г. Центр социально-гуманитарной информатики Балтийского федерального университета им. И. Канта осуществляет большой проект «Время Советское», включающего в себя создание:

онлайн архив газеты «Калининградская правда»;

инфографики по истории Калининградской области;

цифровой архива фотоизображений «Калининград советский. Народный фотоальбом» из семейных архивов жителей Калининградской области.

Историческая, социально-культурная ценность обозначенных проектов не вызывает каких-либо сомнений. Основной целью является сохранение историко-культурной идентичности в памятных изображениях, символизирующих советскую эпоху. Не случайно в проекте по созданию народного альбома сделан акцент на личные фотографии из семейных фотоархивов калининградцев 50–90-х гг. ХХ столетия. Они являются ценным массовым источником, дающим представление о градостроительстве и планировке города, его улицах, застройке, отдельных памятниках, о быте и облике первых переселенцев, общественных событиях и торжествах.

При реализации всех упомянутых проектов значительное внимание было уделено онлайн-созданию и обработке цифровых фотоархивов, с возможностью временной, семантической и географической разметкой единиц хранения. Значимость создаваемой «цифровой» реальности связана не только с сохранением культурного и исторического наследия, но и с дальнейшим использованием созданного уникального информационного ресурса209. Так, например, перспективы развития проекта «Народный альбом» связаны с сохранением в цифровом формате не только фотоизображений, но и аудиовидеоинформации (воспоминания жителей), открыток и документов, составляющих уникальный фонд по истории Калининградской области. Содержание созданного интернет-ресурса позволит осуществлять исследования во всех сферах жизни общества: от коммунального хозяйства, моды до геополитических процессов.

Однако в процессе реализации проектов возникли юридические вопросы и трудности, которые требуют не только их практического разрешения применительно к конкретной ситуации, но и обсуждения дальнейшего развития законодательства и правоприменительной практики в части защиты прав и законных интересов правообладателей и всех участников процесса сохранения информации об историческом прошлом.

Во-первых, следует отметить, что многие возникающие проблемы связаны с самим процессом цифровизации как переходом от аналоговой формы передачи информации на цифровую форму и соблюдением «цифровых» прав граждан210. Наполнение рассматриваемых проектов в сфере социальной гуманитаристики происходит как в традиционной форме, когда граждане приносят фотографии, старые вещи, документы, и права на использование этих документов передаются Университету на основании заключаемого договора в письменной форме. По договору, соавтор передает свои права университету на размещение фотографий в сети, а также простую лицензию на их распространение и другие права. Простая (неисключительная) лицензия дает право на изготовление одного и более экземпляра фотографических произведений в любой материальной форме. При этом соавтор гарантирует, что фотографии не являются рекламной продукцией и не нарушают законные интересы иных лиц. Университет же контролирует, чтобы каждый экземпляр фотоальбома содержал знак охраны авторского права в соответствии со ст. 1271 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)211; не может передать право на использование фотографий третьим лицам для использования в коммерческих целях.

Однако передача фотографий и документов может осуществлять изначально в цифровой форме. И в этом случае у лица, передающего соответствующий цифровой объект, также должен быть титул права собственности на цифровой объект как материальное имущество. Процесс передачи прав на использование фотографий в этом случае осуществляется также в интернет-пространстве и требует добросовестных действий от лица в подтверждении правомерности передачи прав на оцифрованную фотографию, информации об изображенных лицах, согласии на использование изображения гражданина.

Российским законодательством закреплено абсолютное право на охрану изображения гражданина (ст. 152.1 ГК РФ)212. Обнародование и дальнейшее использование изображения гражданина допускается только с его согласия, за исключением случаев, установленных в законе. Если фотографии приносит или присылает гражданин, который размещен на ней, каких-либо затруднений с правовой точки зрения не возникает. Однако при предоставлении групповых снимков, фотографий, где запечатлены родственники, иные лица, в том числе умершие, вопросы получения согласия данных лиц или наследников на использование изображения являются достаточно спорными. Учитывая масштабность реализуемых проектов, предотвратить возможное нарушение прав граждан практически невозможно. В связи с этим мы можем столкнуться с проблемой компенсации морального вреда, так как суды, ссылаясь на ст.ст. 150, 151, 152.1 ГК РФ, считают, что при нарушении личного неимущественного права в виде права на изображение, причинение нравственных страданий предполагается213.

Все проекты изначально создавались исключительно в научных, образовательных и познавательных целях. Поэтому нам представляется, что безусловность получения права на компенсацию морального вреда, связанного с нарушением права на изображение, должна быть пересмотрена в правовой доктрине.

Масштабные социокультурные и исторические проекты, связанные с получением значительного объема информации от граждан, имеют общественное значение. С одной стороны, это повышает требования к процессу поиска объектов, перевода в цифровую форму, проведению систематизации исторических источников. С другой стороны, возможные нарушения прав отдельных граждан, не сопряженные с распространением порочащей, негативной информации о личности, не должны трактоваться как основание для компенсации морального вреда214. Статьи 12 и 152.1 ГК РФ позволяют разграничить такие способы защиты нематериальных благ как компенсацию морального вреда и пресечение действий, нарушающих право или создающих угрозу его нарушения215. Соответственно, при обращении граждан, чье право на изображение было нарушено, допустимо требовать удаления изображения с сайта проекта.

Еще одной сложной проблемой, связанной с реализацией проектов в области социальной гуманитаристики, является вопрос дальнейшего использования формируемого ресурса. Так как данные проекты, как правило, реализуются некоммерческими организациями, то возникает потребность в использовании полученных результатов в приносящей доход деятельности этих юридических лиц. Прежде всего, оцифрованные изображения, коллажи из них могут быть использованы в сувенирной продукции. Так, например, в 2005 г. ООО «Издательская фирма «Пеликан» в рамках федеральной целевой программы подготовила к изданию фотоальбом «Народный костюм Пензенской губернии конца XIX – начала XX века», при составлении которого были использованы фотоизображения Е. А. С., на что получено ее письменное согласие. Однако на использование фотоизображения на сувенирной продукции с наименованием «Пензенские прелестницы», истица согласия не давала. Факт нарушения прав судом был признан. Основной спор оказался связанным с требованием о возмещении убытков в виде упущенной выгоды. Суд посчитал, что такая мера ответственности в целях защиты нематериальных благ неприменима в силу самой природы таких благ, как духовных ценностей внеэкономического характера216. Для исторических проектов возможность коммерциализации полученных результатов должна быть сопряжена с оценкой возможных правовых рисков. Соответственно, именно это обстоятельство должно являться определяющим при отборе оцифрованных изображений для размещения на сувенирной продукции. Суды на сегодняшний день исходят из того, что согласие лица следовало получить на каждый конкретный вид, форму и цель использования, особо обращая внимание на те случаи, когда предполагается фрагментарное использование, «оторванное» от фактической обстановки, в которой производилось запечатление образа гражданина. При абстрактной форме согласия на использование изображения, следует исходить из того, что таким согласием охватывается использование изображения в том объеме и в тех целях, которые соответствовали фактической ситуации. Допущение иного не соответствовало бы целям охраны изображения гражданина и создавало бы основу для формирования искаженного представления об образе конкретного лица217. Вместе с тем подобная логика не охватывает сущность и содержание масштабных историко-культурных проектов, где достаточно сложно определить дальнейший вид и форму использования изображения. В большинстве случаев использование останется в рамках обозначенного некоммерческого проекта. Лишь отдельные изображения могут быть использованы на сувенирной и иной продукции. Если и автор, и лица, изображенные на конкретной фотографии, давно ушли из жизни, фотографии могли длительное время храниться у разных субъектов, получить достоверную информацию о носителе «цифрового» права достаточно сложно. При использовании исторических фотографий необходимо также учитывать, что лица, на них изображенные, в принципе не могли предположить возможность их распространения в цифровом пространстве. Соответственно, при возникновении спора необходимо оценивать степень добросовестности и осмотрительности лица, реализующего общественно-значимый проект.

ГК РФ исходит из приоритета защиты частной жизни. Соответственно, изображения граждан, полученные в местах для свободного посещения (собрание, парад, выставка и пр.), могут быть обнародованы без согласия изображенного гражданина или его родственников. Если же фотография отображает частную жизнь гражданина, выполнена на каких-либо семейных мероприятиях, то суды считают необходимым получение согласие на обнародование всех лиц, изображенных на фото218. Однако данная позиция не учитывает тот объем цифровых изображений, которые были размещены гражданами в последние десятилетия в Сети. Вопрос о приватности частной жизни в части права на цифровое изображение должен быть если и не пересмотрен, то скорректирован.

Следует учитывать и степень доработки цифрового изображения. Так, например, несмотря на доводы ответчика по спору о незаконном использовании фотографии К. Собчак, о том, что на обложке использовано иное произведение – собирательный образ современной молодой, успешной, красивой девушки настоящего времени, автором которого является конкретный дизайнер, суд посчитал, что в основу собирательного образа девушки положена именно фотография истца, пусть и размещенная в переработанном виде на обложке издания. Было принято решение о том, что книга подлежит изъятию из оборота и уничтожению без компенсации219.

В завершении следует отметить, что право, действительно, «представляет собой достаточно точный барометр изменений, происходящих в обществе, а соседство практики и научной саморефлексии делает право уникальным предметом для исследования. Обладая высокой степенью независимости, которую нередко отождествляют с консервативностью, право максимально долго сопротивляется внешним воздействиям. Однако правоприменительная практика, правовая доктрина и теория обеспечивают относительную когнитивную открытость права для возможных преобразований»220. Цифровизация определяет основные параметры предстоящих изменений, связанные в том числе с определением баланса соблюдения частных и общественных интересов в условиях небывалой информационной открытости.

Список литературы

1. Баранова Е. В., Федорова А. Н., Фостова С. А. Опыт оцифровки больших массивов данных на основе газеты «Калининградская правда» // Калининградские архивы. 2016. Т. 13. С. 135–140.

2. Войниканис Е. А. Право интеллектуальной собственности в цифровую эпоху: парадигма баланса и гибкости. М.: ИД «Юриспруденция», 2013. 552 с. Ломакин А. Цифровизация права // Трудовое право. 2017. № 9. С. 65–74.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

5. Апелляционное определение Московского городского суда от 06.05.2014 по делу № 33-15866/14 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. www.garant.ru. (Дата обращения 25.02.2018).

6. Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Пензенского областного суда от 29.05.2012 по делу № 33-1195 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. www.garant.ru. (Дата обращения 25.02.2018).

7. Апелляционное определение Судебной коллегии по гражданским делам Омского областного суда от 27.08.2014 по делу № 33-5474/2013 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. www.garant.ru. (Дата обращения 25.02.2018).

8. Определение Судебной коллегии по гражданским делам Приморского краевого суда от 15.03.2016 по делу № 33-2298/2016 [Электронный ресурс] // Документ опубликован не был. www.garant.ru. (Дата обращения 25.02.2018).

9. Гражданская коллегия Ульяновского областного суда [Электронный ресурс] // www.garant.ru. (Дата обращения 25.02.2018).

Спиридонова Екатерина Андреевна,
студентка 4-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе бакалавриата
Юридического института
ФГАОУ ВО «Балтийский федеральный университет им. И. Канта»
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
eka-spir@mail.ru
Научный руководитель – доцент кафедры
предпринимательского права
юридического института
Балтийского федерального университета им. И. Канта,
236006, Россия, г. Калининград, ул. Фрунзе, 6
кандидат юридических наук,
Ольга Владимировна Попова

Правовые последствия переработки произведений изобразительного искусства, размещенных в Интернете

Аннотация. В работе анализируются пределы прав автора на неприкосновенность произведения и его защиту от искажений и прав автора на производные произведения.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, переработка результатов интеллектуальной собственности.

Spiridonova Ekaterina Andreevna,
A fourth-year student (full-time study),
baccalaureate
Law Institute
FGAOU VO «Baltic Federal University I. Kant»
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
eka-spir@mail.ru
The scientific director – Associate professor of the
Department of Business law
Law Institute
© Спиридонова Е. А.
Baltic Federal University. I. Kant
236006, Russia, Kaliningrad, st. Frunze, 6
Candidate degree in Law,
Olga Vladimirovna Popova

Legal consequences of the processing of works of fine arts placed on the Internet

Abstract. The paper analyzes the limits of the author’s rights to the inviolability of the work and its protection from distortions and the author’s rights to derivative works.

Keywords: intellectual property, processing of intellectual property results.

В настоящее время набирают популярность производные произведения, например, кавер-версии музыкальных произведений известных исполнителей или редактирование произведений изобразительного искусства с помощью специальных программных приложений. Иногда именно переработанные произведения приносят известность их правообладателям, и вместе с этим возникает вопрос о возможности переработки объектов интеллектуальной собственности и правомерности использования производных произведений.

Для ответа на поставленный вопрос обратимся к ст. 1266 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)221, которая презюмирует право автора на неприкосновенность произведения и его защиту от искажений. Это право означает, что без согласия автора никто не может вносить в такой продукт какие-либо изменения, сокращения и дополнения, снабжать продукт при его использовании иллюстрациями, предисловием, послесловием, комментариями или какими бы то ни было пояснениями. Данное положение закона закрепляет за авторами право на защиту «своего» объекта интеллектуальной собственности, от искажений и нарушений целостности восприятия произведения, т. е. главной целью введения этой нормы является именно защита оригинального произведения, а не установление запретов на его переработку. Вот, что об этом говорится в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009222: «Право на неприкосновенность произведения (абз. 1 п. 1 ст. 1266 ГК РФ) касается таких изменений произведения, которые не связаны с созданием нового произведения на основе имеющегося».

Согласно подп. 9 п. 2 ст. 1270 ГК РФ под переработкой произведения понимается создание производного произведения (обработки, экранизации, аранжировки, инсценировки и тому подобного). Другими словами, в результате переработки произведения должен быть создано новое произведение на основе уже имеющегося. Законодатель не раскрывает признаки характерные для деятельности по переработке произведения, но приводит примерный перечень производных произведений. Таким образом можно выделить, опираясь на законодательство, следующие признаки производного произведения: это использование при его создании оригинального произведения и творческий характер деятельности переработчика.

Если обратиться к теоретическому аспекту содержания права на переработку можно выделить два подхода.

Первый подход заключается в том, что право на переработку не препятствует созданию производных произведений, но распространяется на их дальнейшее использование. Так согласно этому подходу для создания переработки не требуется разрешение правообладателя оригинала. Другими словами, действия по созданию производных произведений могут свободно осуществляться любыми лицами, а авторские права возникают у переработчика вне зависимости от воли правообладателя оригинала223. Но при этом, накладываются ограничения на распространение производных произведений. Так, например, Э. П. Гаврилов предлагает для реализации и закрепления этого подхода внести изменения в ГК РФ, дополняя ст. 1259 ГК РФ следующей формулировкой: «Под формой произведения понимается как оригинальная первоначальная форма произведения, так и переработка произведения (обработка, экранизация, аранжировка и т. п.)» и исключая из п. 2 ст. 1270 ГК подп. 9224.

Второй подход к содержанию права на переработку основан на буквальном толковании подп. 9 п. 2 ст. 1270 ГК РФ. Он основывается на необходимости при переработке произведения соблюдение права на оригинал произведения, а именно: получения разрешения для создания переработки произведения. Этот подход позволяет после получения разрешения на переработку произведения осуществлять его переработку и использовать производное произведение по своему усмотрению, не нарушая права собственника оригинала.

Переработка произведений изобразительного искусства может включать в себя геометрические преобразования, цветовую коррекцию, комбинирование изображений (создание сложного объекта), редактирование и ретуширование объекта. Одним из главных аспектов признания внесенных изменений в оригинал произведения переработкой это творческий характер изменений и наличие существенных изменений объекта. Следует считать, что понятие значительности изменений определяется модернизацией минимум 50% исходного произведения, но может быть и меньше, так как это зависит от значимости допущенных изменений для всего произведения в целом.

Так как графические изображения сами по себе не могут быть переработаны в межвидовое производное произведение, в отличие от возможности переработки персонажей литературных произведений в их графические изображения, то следует учесть, что переработка в пределах одного вида произведений сопряжена с определенными трудностями. К примеру, производное произведение, для признания его таковым должно быть новым относительно произведения, на основе которого оно создается.

Самыми популярными графическими редакторами изображений на сегодняшний день по версии сайта «http://fotoredactor.com/»225 являются: CorelDRAW, Adobe Illustrator, ArtRage, Adobe Photoshop и Ulead PhotoImpact. Все вышеперечисленные редакторы обладают набором многофункциональных инструментов с высоким уровнем точности редактирования. Но также между собой они имеют и существенные отличия. Так, к примеру, для редактирования векторных изображений используются редакторы: CorelDRAW и Adobe Illustrator. Их особенность заключается в том, что при масштабировании изображения не происходит потеря его качества. А для изменения растровых изображений чаще всего используют программу Adobe Photoshop. Этот редактор рассчитан на обработку и стилизацию фотографий, веб-графики и дизайна.

Так, примечательно, дело об изменении фотографических произведений фотографа Патрика Кариу художником-ассистентом Ричардом Принсом. Данное дело было рассмотрено окружным судом США и в аппеляционном решении суд признал законным переработку произведения П. Кариу Р. Принсом. Суд в решении указал, что большая часть работы г-на Принса проявлялась «совершенно иной эстетикой» от картин г-на Кариу. Так работы П. Кариу судом охарактеризованы как «спокойные портреты и пейзажные фотографии, изображающие природную красоту растафарианцев и окружающих их окрестностей», а производные работы Р. Принса «грубые и провокационные». Также суд установил, что большинство работ г-на Принса дают произведениям г-на Кариу «новое выражение» и используют «новую эстетику с творческими и коммуникативными результатами, отличными от заимствованных работ»226. Это первый судебный спор, завершившийся в пользу переработчика произведения, а не автора оригинала (Приложение 1).

В российской судебной практике также встречаются дела о защите авторских прав на оригинал произведения и запрете их незаконной переработки. Так, районный суд г. Челябинска вынес решение по делу о защите авторского права на фотографические произведения Непогодина А. Л. в пользу истца. Как установил суд, ответчик – государственное предприятие Челябинской области «Областное телевидение» разместило без согласия истца на интернет-странице сайта «Первый Областной» сделанные истцом фотоснимки млечного пути, на котором присутствуют падающие звезды метеоритного потока Персеиды. Данные фотоснимки были изначально размещены Непогодиным А. Л., как автором, на личной странице в социальной сети «ВКонтакте» с целью ознакомления всех желающих и неопределенного круга лиц и имели в верхнем углу подпись «NEPOGODIN ALEKSANDR». Ответчик совершил переработку произведений путем проставления на каждом из трех снимков логотипа сайта «1Obl.ru», а также применил кадрирование снимков таким образом, что авторская подпись исчезла со снимков, тем самым была нарушена авторская задумка и целостность ракурса фотографий. Суд обязал ответчика прекратить использовать 3 фотографии Непогодина А. Л., размещенные на сайте «Первый областной», и взыскал в пользу истца компенсацию за нарушение авторского права в размере 30 000 руб.227

На наш взгляд, различные подходы к защите производных графических произведений вызваны как различиями в законодательстве государств, так и в субъективной оценке судом отсутствия или наличия творческой идеи в переработке оригинальных произведений. Необходимо уточнить критерии, по которым производная работа – будет признана переработкой, например, процентное соотношение заимствования оригинала в производной работе, использование особых методов и способов художественной обработки произведения и т. п.

Переработка произведений изобразительного искусства – это всегда творческая деятельность, находящаяся под защитой авторского права и требующая защиту творческого труда. На наш взгляд переработку произведений лучше осуществлять, получив письменное согласие автора исходной работы на ее модернизацию. Также следует отметить, что необходим именно творческий характер деятельности переработчика. Судебная практика в области защиты прав правообладателей исходных произведений различна, необходимо учитывать баланс интересов, как авторов, так и переработчиков произведений. При этом критерии определения «творческого начала» в содержании работы, помогут суду более объективно оценить вклад авторов переработанных произведений.

Список литературы

1. Гаврилов Э. П. Перевод и иная переработка произведения [Электронный ресурс] // Патенты и лицензии. 2015. № 2. URL: https://elibrary.ru/.

2. Елисеев В. И. Право на переработку произведения по российскому законодательству [Электронный ресурс] // Вестник Московского Университета. Серия 11. Право. 2017. № 1. URL: https://elibrary.ru/.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) //СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

4. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26.03.2009 «О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» //Бюллетень Верховного Суда РФ. № 6. Июнь, 2009.

Приложение 1

Слева – работа П. Кариу (оригинал); справа – Р. Принса (производное произведение)

Интеллектуальная собственность в медицинской и фармацевтической деятельности

Воронцова Екатерина Сергеевна,
студентка 2-го курса (очная форма обучения),
обучающаяся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
юридического факультета
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России)
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
Snejenika@inbox.ru
Семерков Сергей Сергеевич,
студент 2-го курса (очная форма обучения),
обучающийся по программе специалитета
«Правоохранительная деятельность»
Юридического факультета
Всероссийского государственного университета
юстиции (РПА Минюста России)
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
Semerkov-ss@yandex.ru
Научный руководитель –
начальник отдела по защите прав на
результаты интеллектуальной деятельности,
доцент кафедры гражданского и предпринимательского права, Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
кандидат юридических наук, доцент
Ольга Викторовна Сушкова

Интеллектуальная собственность в фармацевтике

Аннотация. Данная статья посвящена проблемам защиты интеллектуальной собственности в области фармацевтике. В ней описаны способы лишения государственной защиты инновационные лекарственные средства, а также затронута проблемы сотрудничества между российскими и международными корпорациями.
© Воронцова Е. С., Семерков С. С.

Ключевые слова: фармацевтика, интеллектуальная собственность, патент, изобретение, лекарственное средство, медикамент, дженерик.

Vorontsova Ekaterina Sergeevna,
A student of the 2nd year (full-time study),
trained in the specialty program «Law Enforcement Activities»
Faculty of Law
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
Snejenika@inbox.ru
Semerkov Sergey Sergeevich,
Student 2 courses (full-time education),
Trained under the specialty program «Law Enforcement Activities»
Faculty of Law
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
Semerkov-ss@yandex.ru
The scientific director -
Head of the Department for the protection of
results of intellectual activity,
Associate Professor of the Department of Civil and Business Law,
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
Candidate degree in Law, Associate professor
Olga Viktorovna Sushkova

Intellectual property in pharmaceutics

Abstract. This article is devoted to problems of protection of intellectual property in the area pharmaceutics. In her ways of deprivation of the state protection innovative medicines are described and also it is mentioned problems of cooperation between the Russian and international corporations.

Keywords: pharmaceutics, intellectual property, patent, invention, medicine, medicine, generic.

Интеллектуальной собственностью, в соответствии с нормами гражданского законодательства Российской Федерации (далее – РФ, Россия), а именно, с п. 1 ст. 1225 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ228, являются результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий, которым предоставляется правовая охрана. Лекарственные препараты относятся к категории изобретений, поэтому исключительное право на них признается и охраняется только при государственной регистрации в федеральном органе исполнительной власти по интеллектуальной собственности229. Основными объектами изобретений в области фармацевтики являются:

– химические соединения и биотехнологические продукты, обладающие фармакологической активностью, а также способы их получения и применение в сфере медицины;

– фармацевтическая композиция, содержащая несколько элементов;

– соединения, попадающие под общую структурную формулу известных соединений, но специальным образом не полученные и не исследованные;

– новые лекарственные формы известного фармацевтически активного соединения;

– способы профилактики, диагностики и лечения человека и животных;

– способы лечения с использованием новых фармацевтических активных веществ230.

Патентная защита изобретений, согласно п. 1 ст. 1363 ГК РФ, действует на протяжении двадцати лет, однако в связи со сложностью и длительностью процедуры разработки, испытаний и получения разрешения на применение лекарственного средства, этот срок может быть продлен на основании заявления патентообладателя, но не более чем на 5 лет. По данным ассоциации «Фармацевтические инновации», на создание качественно нового медикамента, по статистике, уходит от 12 до 14 лет и примерно $2 млрд231. Следует помнить, что параллельно над разработкой одного и того же препарата работают несколько фармацевтических корпораций, поэтому данная отрасль во многом зависит от надежности системы охраны интеллектуальных прав. Отметим также, что патент оформляется не только на готовый медикамент, но и на формулу исследуемого химического соединения. Большинство фармацевтических корпораций в первую очередь стараются в кратчайшие сроки запатентовать именно формулу, а уже в последствии, готовый препарат, так как после истечения срока действия патента изобретение станет достоянием науки, и другие компании смогут свободно использовать достижения конкурентов в своей деятельности232.

Разумеется, ожидание окончания защиты интеллектуальной собственности на протяжении двадцати лет приносит колоссальные убытки компаниям, которые не способны создать действенную формулу для собственного инновационного лекарственного средства. Поэтому появляется необходимость в оспаривании патентоспособности с целью лишения государственной защиты формулы или готового препарата. В соответствии с подпунктом 1 п. 1 ст. 1398 ГК РФ, основаниями для признания патента недействительным полностью или частично являются: несоответствие изобретения, документов и признаков формулы условиям патентоспособности, выдача патента при наличии нескольких заявок на похожие изобретения и другие.

Таким образом, мы видим, какие возможности предоставлены фармацевтическим недобросовестным корпорациям для получения чужих достижений в целях собственного обогащения.

Большая часть патентов оспариваются на основании нехватки новизны и изобретательского уровня. Однако собрать доказательства, которые Палата по патентным спорам сочтет достаточно вескими для лишения изобретения защиты, крайне сложно.

Также поводом для оспаривания является несоответствие критерию промышленной применимости – технической возможности использования лекарственного препарата в человеческой деятельности. Однако важно помнить, что здесь главный критерий – это не целесообразность, а принципиальная допустимость эксплуатации медикамента. К такому мнению пришел Суд по интеллектуальным правам в своем постановлении от 07.11.2013 № С01-134/2013 по делу № А40-110460/2012 компании Debiofarm S. A.233

Следующий подвид патентных споров связан с патентоспособностью объекта как такового. Однако в России судебная практика по данной категории дел практически отсутствует. Поэтому для анализа такого рода споров следует обратиться к решениям Верховного суда США, в который ежегодно поступает колоссальное количество исков от компаний, желающих лишить правовой защиты изобретения конкурентов.

Крайне часто в фармацевтике происходят конфликты на почве нарушения исключительных прав на патент. Однако в судебной практике имеются прецеденты, когда регистрация полностью аналогичного по составу препарата не считается правонарушением. В качестве примера рассмотрим определение Высшего Арбитражного Суда РФ от 10.04.2009 № ВАС-2578/09 по делу компании «Новартис А. Г.» к ЗАО «Фарм-Синтез»234. В ходе процесса было установлено, что действия по подготовке и представлению в Федеральную службу по надзору в сфере здравоохранения и социального развития документов на регистрацию медикамента, по составу полностью повторяющего лекарственное средство, до истечения срока действия патента на оригинальный препарат не являются использованием изобретения и могут быть квалифицированы лишь как подготовка к использованию, что не является нарушением исключительного права на патент.

Российским законодателем не запрещается создание дженериков – точных копий уже существующих медикаментов. В Федеральном Законе от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств»235 происходит разделении оригинальных препаратов от воспроизведенного лекарства. Существование «копий» нарушает право иностранных и отечественных крупных корпораций на интеллектуальную собственность, что приводит к судебным разбирательствам. Именно поэтому зарубежные компании стараются не поставлять на российский рынок свои самые передовые разработки для избежания «патентных войн», которые длятся обычно несколько лет и отнимают колоссальное количество времени и денежных средств. Самый известный конфликт в данной сфере произошел несколько лет назад между американской фармацевтической компанией «Пфайзер» и ведущими дженериковыми компаниями мира – международной фармацевтической компанией «КРКА» и израильской транснациональной фармацевтической компанией «Тева» из-за знаменитого препарата «Виагра». Итогом стали судебный запрет «КРКА» выпускать свое средство до окончания срока действия патента, и соглашение с «Тева» о смене наименования их медикамента. С тех пор количество споров о праве интеллектуальной собственности увеличивается каждый год, в том числе и с участием российских компаний.

Проанализировав возможные поводы для судебного прекращения патентных прав, можно прийти к выводу, что если лишить инновационные компании защиты интеллектуальной собственности со стороны государства, то все они не только понесут огромные финансовые убытки, но и вовсе перестанут существовать.

Подводя итог, отметим, что Россия отстает от ведущих в области фармацевтике стран по количеству инвестируемых средств в разработки инновационных лекарственных средств. Из-за нарушения прав на интеллектуальную собственность иностранных корпораций, они не спешат участвовать в совместных исследованиях, а также в финансовых вложениях в российские компании. Для того чтобы исправить сложившуюся ситуации, следует разработать четкую правовую систему для защиты патентных прав фармацевтических компаний, что приведет к выводу российской фармацевтики на качественно новый уровень.

Список литературы

1. Глебова Е. Импортозамещение в фармацевтике: миф или реальность? [Электронный ресурс] // Известия. 2016. 31 марта. Режим доступа: https://iz.ru/news/608256.

2. Игнатов М. Е., Серова М. А. Некоторые аспекты правовой охраны изобретений в области фармацевтики и медицины в Евразийском патентном ведомстве // Интеллектуальная собственность. Промышленная собственность. 2016. № 8.

3. Сушкова О.В. Защита прав на результаты интеллектуальной деятельности в фармацевтической деятельности: учеб. пособие. М.: ВГУЮ (РПА Минюста России); Саратов: Ай Пи Эр Медиа. 2016. 166 с.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

5. Об обращении лекарственных средств: Федеральный закон от 12.04.2010 № 61-Ф (ред. от 28.12.2017) // СЗ РФ. 2010. № 16. Ст. 1815.

6. Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (с послед. изм. и доп.) // СЗ РФ. 2011. № 48. Ст. 6724.

7. Постановление Правительства РФ от 22 декабря 2011 г. № 1081 (с послед. изм. и доп.) «О лицензировании фармацевтической деятельности» (вместе с Положением о лицензировании фармацевтической деятельности) // СЗ РФ. 2012. № 1. Ст. 126.

8. Постановление Правительства РФ от 7 февраля 1995 г. № 119 (с послед. изм. и доп.) «О порядке допуска к медицинской и фармацевтической деятельности в Российской Федерации лиц, получивших медицинскую и фармацевтическую подготовку в иностранных государствах» // СЗ РФ. 1995. № 7. Ст. 548.

9. Приказ Росздравнадзора от 24 мая 2006 г. № 1200-Пр/06 «Об организации процедуры допуска к медицинской и фармацевтической деятельности в Российской Федерации лиц, получивших медицинскую и фармацевтическую подготовку в иностранных государствах» // Документ опубликован не был. СПС «КонсультантПлюс». Дата допуска 01.03.2018.

10. Определение ВАС РФ от 10.04.2009 № ВАС-2578/09 по делу № А40-65668/08-27-569 // Документ опубликован не был. Режим доступа: http://www.consultant.ru/. Дата доступа 01.03.2018.

11. Постановление Суда по интеллектуальным правам от 07.11.2013 № С01-134/2013 по делу № А40-110460/2012 //Документ опубликован не был. Режим доступа: http://www.consultant.ru/. Дата доступа 01.03.2018.

Ильина Анастасия Викторовна,
студентка 1-го курса (заочная форма обучения),
обучающаяся по программе магистратуры
направление «Юридическое сопровождение бизнеса»
Поволжского института (филиала)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России)
410003, г. Саратов, ул. им. Радищева А. Н., д. 55
ekaterina-izumrud@rambler.ru

Правовое регулирование патентования в области пластической хирургии с применением современных биотехнологий

Аннотация. В статье рассмотрена новая область, требующая патентования – биотехнологии в области эстетической медицины. Автор приходит к выводу о необходимости их правового регулирования.

Ключевые слова: патентное право, биотехнологии, правовое регулирование.

Ilyina Anastasia Viktorovna,
1-year student (correspondence course),
graduate direction «Legal support of business»
Volga region Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
410003, Saratov, St. them. Radishcheva A. N., 55
ekaterina-izumrud@rambler.ru

Legal regulation of patenting in the field of plastic surgery using modern biotechnologies

Abstract. In article the new area demanding patenting – biotechnology in the field of esthetic medicine is considered. The author comes to a conclusion about need of their legal regulation.
© Ильина А. В.

Keywords: Patent law, biotechnologies, legal regulation.

В настоящее время сохраняется тенденция идеализации внешности людей, наблюдается повсеместная пропаганда средствами массовой информации жестких стандартов красоты, в результате чего во всем мире люди, одержимые культом собственного облика, все чаще пользуются услугами косметологов и пластических хирургов. Так, согласно исследованиям ВЦИОМ, очень довольны своей внешностью только 35% респондентов, и по данным «Левада-Центра» положительное отношение к изменению внешности было выявлено у большинства россиян. Заинтересованность людей в услугах, направленных на удовлетворение эстетических потребностей, подтверждается результатами изучения рынка эстетической медицины. Международным обществом эстетической пластической хирургии (ISAPS), согласно которым в 2015 г. в мире было выполнено 9,6 млн пластических операций236. Следствием повышенного спроса явилось создание большого количества организаций, оказывающих рассматриваемый вид услуг – только в Российской Федерации (далее – РФ, Россия) их насчитывается свыше 254237.

Эстетические потребности как необходимость в самовыражении могут быть удовлетворены путем проведения эстетических пластических операций, под которыми понимается применение методов пластической хирургии с целью улучшения внешности. Принятие Федерального закона от 23.06.2016 № 180-ФЗ «О биомедицинских клеточных продуктах»238, по мнению главного внештатного специалиста – пластического хирурга Министерства здравоохранения Российской Федерации (далее – Минздрава России) Натальи Мантуровой, может вдвое увеличить количество пластических операций, вследствие чего необходимо повышать качество предоставляемых услуг путем внедрения биотехнологий. Именно они играют важнейшую роль в реализации одного из «трендов» современной пластической хирургии – терапии собственными средствами организма путем липофилинга, prp терапии, использования стволовых клеток239.

Необходимость введения биотехнологий обусловлена не только техническим прогрессом, но и случаями причинения вреда здоровью пациентов в результате неправильно проведенных операций, вследствие чего к деликвентам предъявляются иски о возмещении вреда здоровью (т. е. в них существует потребность для снижения рисков неблагоприятных последствий). Так, например, Решением Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 26.10.2016240 были удовлетворены требования истца о возмещении вреда здоровью в размере 282 тыс. руб. в результате оказания некачественной медицинской услуги – липофилинга век, так как судом было установлено, что вред здоровью стал следствием выполнения медицинской организацией оперативных пластических вмешательств. Стоит предположить, что количество случаев причинения подобного вреда будет значительно уменьшено с внедрением биотехнологий в технику проведения эстетических пластических операций.

Деятельность в области эстетической медицины, к какой относится пластическая хирургия, является медицинской, поскольку сопряжена с использованием медицинских методик и технологий для достижения желаемого эстетического эффекта для пациента и основана на базисной цели медицины.

Отношения, которые имеют особую важность в обществе, должны регулироваться в законодательстве государства, поэтому необходимо рассмотреть российскую нормативную правовую базу, касающуюся рассматриваемой темы. Так, согласно постановлению Правительства РФ от 19.03.2001 № 201241, пластические операции признаются медицинской услугой. В свою очередь, гл. 39 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)242, регламентируя возмездное оказание услуг, в соответствии с ч. 2 ст. 779 ГК РФ распространяет свое действие, в том числе и на медицинские услуги. Таким образом, лицо, не имеющее потребности в пластической хирургии по состоянию здоровья (при отсутствии медицинских показаний для оперативного вмешательства), обращается за получением данной медицинской услуги для удовлетворения потребности в эстетическом улучшении внешнего облика. Однако прослеживается следующая тенденция – в гражданском законодательстве отсутствуют какие-либо специальные требования по оказанию подобных услуг, и к ним применяются общие положения о подряде. Данный факт негативно сказывается на защите интересов, как исполнителя, так и заказчика, так как законодательство не разграничивает простые, сложные и комплексные медицинские услуги, имеющие различный уровень риска243.

В свою очередь, на международном уровне имеется продвижение в разрешении данного вопроса. Например, Европейский союз планирует разработать единый закон, который бы регламентировал функционирование всей отрасли эстетической медицины. В частности, предлагается ужесточить процесс получения лицензий на практику и открытие клиники пластической хирургии и косметологии. На данный момент имеется только разработанный Всемирной организацией здравоохранения (далее – ВОЗ) контрольный перечень мер по обеспечению безопасности при выполнении хирургического вмешательства, который, при условии постоянного использования и правильного заполнения, существенно снижает риск хирургических осложнений и смертей.

По нашему мнению, одним из возможных вариантов защиты исполнителей и заказчиков является введение патентования в области оказания услуг, направленных на удовлетворение эстетических потребностей. Именно данный способ является наиболее рациональным, так как к объектам, подлежащим патентованию, предъявляется целый ряд требований, таких как, к примеру, новизна и промышленная применимость. Также, оно является необходимым, поскольку современной наукой вырабатываются новые решения в области эстетических операций, занимающих все более значительную нишу в современном обществе. Патентовать в данном случае представляется возможным в двух вариантах:

как объект – т. е. установить патент на биоматериал, используемый при проведении пластических операций;

как способ (технологию) операции.

Патентование защищает как потребителей, так как применяемые биоматериалы будут иметь высокий уровень безопасности, так и непосредственно исполнителей – разработанный в соответствующей медицинской организации способ проведения эстетической пластической операции будет защищен от использования и применения в других медицинских организациях, оказывающих аналогичные услуги. Учитывая тот факт, что биотехнологии постепенно внедряются в область пластической хирургии, необходима законодательная защита данных результатов интеллектуального труда с их применением. Саратовская юридическая школа придерживается мнения о целесообразности введения патента на способ пластической операции по новейшим биотехнологиям как на полезную модель. Так, он будет признан новым, если в соответствии с ч. 2 ст. 1351 ГК РФ244 совокупность его существенных признаков не известна из уровня техники. Также, согласно ч. 4 выше указанной статьи, полезная модель является промышленно применимой, если она может быть использована, в том числе и в здравоохранении.

Таким образом, необходимо законодательно закрепить патентование в области осуществления операций, направленных на удовлетворение эстетических потребностей.

Список литературы

1. ISAPS statistics and data // Электронный ресурс (Доступ от 16.02.2018). https://www.isaps.org/medical-professionals/isaps-journal/

2. Сайт Левада-центра // Электронный ресурс (Доступ от 16.02.2018). https://www.levada.ru/sbornik-obshhestvennoe-mnenie/

3. Мантурова Н. Надо любить себя и не поддаваться стадному чувству // Электронное издание «Газета.Ру» (Доступ: 16.02.2018) https://www.gazeta.ru/lifestyle/style/2016/03/a_8107577.shtml

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 05.12.2017) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

6. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

7. Федеральный закон от 23.06.2016 № 180-ФЗ «О биомедицинских клеточных продуктах» // СЗ РФ. 2016. № 26 (Ч. I). Ст. 3849.

8. Постановление Правительства РФ от 19.03.2001 № 201 (ред. от 26.06.2007) «Об утверждении Перечней медицинских услуг и дорогостоящих видов лечения в медицинских учреждениях Российской Федерации, лекарственных средств, суммы оплаты которых за счет собственных средств налогоплательщика учитываются при определении суммы социального налогового вычета» // СЗ РФ. 2001. № 13. Ст. 1256.

9. Решение Кировского районного суда г. Уфы Республики Башкортостан от 26.10.2016 //Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 16.02.2018.

Левушкин Анатолий Николаевич,
профессор кафедры гражданского права
«Российский государственный университет правосудия»;
профессор кафедры гражданского и предпринимательского права
«Всероссийский государственный университет юстиции»;
профессор кафедры предпринимательского и
корпоративного права
«Московский государственный юридический
университет имени О. Е. Кутафина» (МГЮА), г. Москва
доктор юридических наук, профессор
e-mail: lewuskin@mail.ru

Некоторые особенности защиты зависимого изобретения как объекта интеллектуальной собственности в медицине

Аннотация. В статье рассматриваются особенности права интеллектуальной собственности, применяемые в медицине. Вопросы патентной защиты на зависимые изобретения фармацевтического рынка являются весьма актуальными в связи с его правовой спецификой. Использование предлагаемых в статье данных рекомендаций и предложений может повысить эффективность проводимых преобразований в медицинской отрасли, направленных на улучшение качества предоставляемых медицинских услуг.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, объекты интеллектуальной собственности, медицина, регистрационное свидетельство, патентная защита, зависимые изобретения.

Levushkin Anatoly Nikolaevich,
Professor of the Civil Law Department
«Russian State University of Justice»;
Professor of the Department of Civil and Business Law
«All-Russian State University of Justice»;
Professor of the Department of Business and
Corporate law
«Moscow State Legal
University of O.E. Kutafina» (MGUA), Moscow
© Левушкин А. Н.
Doctor of Law, Professor
e-mail: lewuskin@mail.ru

Some features of the protection of the dependent invention as an intellectual property object in medicine

Abstract. The article discusses the features of intellectual property law used in medicine. Patent protection for the dependents of the invention the pharmaceutical market are highly relevant in connection with its legal specificity. The use of these recommendations and proposals offered in the article can improve the effectiveness of the ongoing reforms in the medical industry aimed at improving the quality of medical services.

Keywords: intellectual property, intellectual property, medicine, registration certificate, patent protection, dependent inventions.

Важность развития конкурентной среды в социальных сферах, таких как медицинская деятельность, растет с каждым годом. Здоровая конкуренция и свободное предпринимательство являются важнейшими факторами развития России и устойчивости национальной экономики и защиты интеллектуальных прав в медицине. Уровень защиты интеллектуальной собственности (далее – ИС) в значительной степени определяет решение правообладателей о выходе на зарубежные рынки и передаче технологий в другие страны.

Медицинская деятельность представляет собой разновидность профессиональной деятельности, в результате которой возникают отношения, сторонами которых являются медицинская организация (медицинский работник) и пациент. «Обращаясь за медицинской помощью, человеку довольно часто приходится сообщать доктору некоторые аспекты своей личной и семейной жизни, а в процессе оказания этой самой помощи врачу становятся известны сведения о заболевания, перенесенных процедурах и иных медицинских особенностях данного лица»245.

Полагаем, что к объектом авторских прав в медицине и, соответственно, нуждающихся в особой гражданско-правовой защите относятся научно-исследовательские работы (статьи, монографии, методические пособия, компьютерные программы лечебно-диагностического профиля и т. д.), в то время как промышленная собственность в медицине объединяет изобретения и полезные модели, которые юридически определяют как «техническое решение задачи, возникшей в сфере практической деятельности медицинского работника (автора) и обусловленной определенной общественной потребностью. Применение правовых норм института интеллектуальной собственности в сфере медицины для использования традиционных знаний, новшеств и методов должно в первую очередь обеспечить их сохранение и защиту, справедливое и равноправное распределение выгод, которые можно получить от использования этих знаний в медицинской деятельности.

На сегодняшний день, охрана прав на интеллектуальную собственность в медицине ограничивается чаще всего регистрационным свидетельством. Данное свидетельство дает разрешение на:

– применение объекта интеллектуальной собственности в тех или иных медицинских учреждениях;

– промышленное производство объекта интеллектуальной собственности;

– продажу и продвижение на рынок объекта интеллектуальной собственности.

Но следует отметить тот негативный фактор, что регистрационное свидетельство на объекты интеллектуальной собственности не является исключительным правом, а собственник свидетельства не может запретить иным лицам без его разрешения использовать разработанные медицинские информационные технологии, торговую марку, упаковку, аналогичный способ производства и т. д.

Поэтому, одной из рекомендаций по совершенствованию защиты прав интеллектуальной собственности в сфере медицинской деятельности является более широкое использование патентной защиты. Именно патентная защита может предоставить монопольные права собственникам на конкретные объекты интеллектуальной собственности посредством патентов на изобретения, промышленные образцы и полезные модели на объекты интеллектуального труда в сфере медицины.

Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ) выделяет применение зависимого изобретения, если это изобретение является охраняемым в виде применения по определенному назначению продукта, в котором используется охраняемое патентом и имеющее более ранний приоритет другое изобретение. Изобретение, относящееся к продукту или способу, также является зависимым, если формула такого изобретения отличается от формулы другого запатентованного изобретения, имеющего более ранний приоритет, только назначением продукта или способа (также ст. 1358.1 ГК РФ)246. То есть если есть действующий патент на активное вещество, то изобретение на его применение будет рассматриваться как зависимое от этого патента.

Из самого определения патентных прав и законодательно закрепленного определения зависимого изобретения следует, что зависимое изобретение не может быть использовано без согласия обладателя патента на основное изобретение. В этом смысле ст. 1358.1 ГК РФ важна для правоприменения в сфере медицинской деятельности и фармацевтического производства, поскольку снимает часто возникающие вопросы о нарушении патента, когда ответчик использует собственное запатентованное изобретение, зависимое от того, с которым связан иск. Однако, если зависимое изобретение «представляет собой важное техническое достижение и имеет существенные экономические преимущества» в сравнении с изобретением, по отношению к которому оно зависимо, возможна принудительная лицензия в порядке, установленном п. 2 ст. 1362 ГК РФ. Так, например, в странах Латинской Америки, ЮАР и Индии существует принудительное лицензирование жизненно важных и необходимых лекарственных препаратов, что представляется вполне обоснованным, оправданным и необходимым для реализации в Российской Федерации (далее – РФ, Россия).

В России пока не было таких прецедентов, возможно, вследствие того, что для получения такой лицензии необходимо решение суда. В любом случае, как представляется, всегда остается возможность договориться и получить согласие патентообладателя на использование, как на безвозмездной основе, так и с выплатой роялти. На практике в фармацевтической отрасли такие случаи также могут трансформироваться в получение кросс-лицензии, что взаимовыгодно для компаний-производителей.

В целом, несмотря на то, что зависимые изобретения можно рассматривать как дополнения к основным, несомненно, они также способствуют прогрессу. «Плотный» патентный ландшафт в области перспективных и хорошо зарекомендовавших себя препаратов стимулирует поиск лекарственных средств нового поколения, обладающих иными механизмами действия и более высоким медицинским потенциалом. Но в такой области, как фармацевтика и медицина, ограничения в виде патентов на зависимые изобретения, в частности, от компаний-оригинаторов, могут приводить к затруднению в выпуске на рынок дженериков и конечной доступности препаратов. В связи с этим, например, в ряде стран (Европа, Латинская Америка, ЮАР) введен запрет на патентование изобретений, относящихся к применению препаратов в терапевтических и диагностических целях, что, в свою очередь, ограничило возможность получения патентов на зависимые изобретения на объекты медицины и фармацевтики. Данная мера не только способствует разработке новых лекарственных препаратов и применению высокотехнологичных методов лечения, но и не лишает пациента возможности на получение качественной передовой медицинской помощи, что является приоритетным при оказании квалифицированных, высокопрофессиональных медицинских услуг в российской медицинской практике и правоприменительной деятельности.

В России же применение в терапевтических и диагностических целях указано как возможный объект патентования, более того, срок действия таких патентов может быть продлен, так же как и патента на активное вещество или препарат. Высказывались предложения об отмене таких объектов патентования, относящихся к препаратам, используемым в терапевтических и диагностических целях, а это ограничило бы возможности получения патентов на зависимые изобретения. Однако необходимо признать, что в настоящее время никаких инициатив по внесению изменений в ГК РФ в данной области правового регулирования и защиты объектов интеллектуальных прав не рассматривается. Представляется, что такое решение могло бы как способствовать разработке новых лекарственных препаратов и технологий, так и дать возможность пациентам получить качественную высокопрофессиональную медицинскую помощь и эффективные методы лечения.

Список литературы

1. Левушкин А. Н., Пушкарева А. Н. Публичный договор об оказании платных медицинских услуг и защита врачебной тайны: теория и практика применения // Гражданское право. 2016. № 3. С. 13–16.

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 05.12.2017) // СЗ РФ. 2006. № 5. Ст. 410.

3. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) // СЗ РФ. 2006. № 52 (1 ч.). Ст. 5496.

Солдатова Ольга Борисовна,
аспирантка 1-го года обучения (заочная форма) кафедры предпринимательского и 
энергетического права юридического факультета 
Казанского (Приволжского) федерального университета
420008, Казань, ул. Кремлевская, 18;
научный сотрудник Республиканского научно-исследовательского 
института интеллектуальной собственности (РНИИИС) (г. Казань)
420015, г. Казань, ул. Малая Красная, 13-25
ol_pav@list.ru
Научный руководитель – профессор кафедры предпринимательского и 
энергетического права юридического факультета Казанского
 (Приволжского) федерального университета (г. Казань),
доктор юридических наук, профессор
Ситдикова Роза Иосифовна

Правовое регулирование воспроизведенных лекарственных препаратов

Аннотация. Одним из актуальных юридических вопросов в современной фармацевтике является регулирование правового положения, охраны и защиты нарушенных прав на дженерики (воспроизведенные лекарственные препараты, далее – ВЛП). Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) выступила в поддержку производства воспроизведенных лекарственных препаратов, их использования в медицинской практике и замещения ими референтных лекарственных препаратов, в целях обеспечении доступа к медицинской помощи. В 2017 г. вступили в силу поправки к Соглашению по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС), позволяющие развивающимся и наименее развитым странам импортировать дженерики (ВЛП). Цель данного нововведения – предоставить как можно большему количеству граждан доступ к бюджетным препаратам, путем разрешения компетентным государственным органам использовать механизм принудительного лицензирования для экспорта и производства дженериков (ВЛП), без согласия владельца патента на оригинальный препарат. В данной статье будет рассмотрена правовая природа дженериков (ВЛП) и особенности их правового регулирования.
© Солдатова О. Б.

Ключевые слова: интеллектуальная собственность, правовое регулирование, воспроизведенные лекарственные препараты, дженерики, принудительные лицензии.

Soldatova Olga Borisovna,
Postgraduate student of 1 year of education (correspondence form) 
of the Department of Business and Energy law
of the Faculty of Law of
Kazan (Volga region) Federal University
420008, Kazan, st. Kremlin, 18;
researcher of the Republican Research Institute of Intellectual Property (RNIIIS) (Kazan)
420015, Kazan, st. Malaya Krasnaya 13-25,
ol_pav@list.ru
The scientific director: Professor of the
Department of Business and Energy Law of the
Kazan (Volga region) Federal University (Kazan)
420008, Kazan, st. Kremlin, 18
Doctor of Law, Professor – Sitdikova Roza Iosifovna

Legal regulation of the Generics

Abstract. One of the current legal issues in modern pharmaceuticals is regulation of the legal status, protection and protection of violated rights to generics. The World Health Organization advocated the production of reproduced medicines, their use in medical practice and the substitution of referential medicines for them, in order to ensure access to medical care. In 2017, amendments to the Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights (TRIPS) came into force, allowing developing and least developed countries to import generics. The purpose of this innovation is to provide as many citizens as possible access to budgetary drugs, by allowing competent state bodies to use the compulsory licensing mechanism for export and generic production, without consent of original drug’s patent owner. This article will consider the description of legal nature and of legal regulation’s features of generics.

Keywords: intellectual property, legal regulation, generics, compulsory licenses

Для фармацевтических компаний целесообразность производства дженериков (ВЛП) обусловлена тем, что создание нового референтного лекарственного препарата, которое должно содержать впервые полученную фармацевтическую субстанцию или новую комбинацию фармацевтических субстанций, эффективность и безопасность которых подтверждены результатами доклинических исследований лекарственных средств и клинических исследований лекарственных препаратов247, является весьма трудоемким процессом, так как производителю нужно затратить большое количество времени и средств на его разработку и испытание, а так же на необходимую регистрацию и поддержание патента248, это приводит к тому, что на момент полной окупаемости нового референтного лекарственного препарата до окончания истечения срока патентной защиты остается всего несколько лет. Для законной реализации дженериков (ВЛП) требуется пройти определенную государственную процедуру регистрации249, но отсутствует необходимость обязательных клинических и доклинических испытаний и оформления патента на химическую формулу, что позволяет осуществить выход на рынок в значительно более сжатые сроки и существенно меньшими затратами. Для покупателей несомненной привлекательностью дженериков (ВЛП) является их доступность и более низкая цена по сравнению с референтными лекарственными препаратами, однако здесь представляется очень важным вопрос о соблюдении баланса интересов: с одной стороны между производителями дженериков (ВЛП) и производителями референтных лекарственных препаратов (патентодержателей); с другой стороны баланс в сфере общественных интересов – одновременно обеспечить доступность недорогих аналогов лекарственных препаратов и гарантировать защиту прав потребителей, связанную с контролем качества продукции.

Говоря о правовой природе дженериков (ВЛП) следует отметить, что они являются объектами гражданско-правовых отношений в сфере медицины, предпринимательства и интеллектуальной собственности. Субъектами данных правоотношений являются: производители дженериков (ВЛП) – это фармацевтические компании (в том числе транснациональные корпорации); государственные регуляторы и потребители дженериков (ВЛП).

В международной практике используется единообразная терминология – «Дженерик» (англ. Generic) – лекарственное средство, продающееся под международным непатентованным названием либо под патентованным названием, отличающимся от фирменного названия разработчика препарата. В соответствии с Соглашением ТРИПС дженериками являются лекарственные препараты, на действующее вещество которых прекращен срок патентной защиты, или защищенные патентами препараты, выпускающиеся по принудительной лицензии. В российском законодательстве понятие дженерик отсутствует, ему тождествен введенный Федеральным законом от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» (далее – ФЗ № 61) термин – «воспроизведенный лекарственный препарат», понимая под ним лекарственный препарат, который имеет такой же качественный состав и количественный состав действующих веществ в такой же лекарственной форме, что и референтный лекарственный препарат (п.11 ст.4 ФЗ №61), и биоэквивалентность или терапевтическая эквивалентность которого референтному лекарственному препарату подтверждена соответствующими исследованиями (п. 12 ст. 4 ФЗ № 61)250.

Основными нормативными правовыми актами (далее – НПА) регулирующими правоотношения, объектами которых являются ВЛП являются – Гражданский кодекс Российской Федерации (далее – ГК РФ), ФЗ №61. Несмотря на отсутствие необходимости проведения клинических исследований и получения и поддержания патента, существуют определенные нормативные требования, необходимые для законного производства и реализации ВЛП на территории Российской Федерации (далее – РФ, Россия). Для этого необходимо пройти процедуру государственной регистрации лекарственных препаратов для установления биоэквивалентности или терапевтической эквивалентность ВЛП референтному лекарственному препарату. Согласно действующему законодательству возможно провести оценку биоэквивалентности для: всех лекарственных форм пролонгированного действия; лекарственных форм, обеспечивающих немедленное высвобождение лекарственного средства при приеме внутрь; трансдермальных терапевтических систем; ректальных и вагинальных суппозиториев; комбинированных лекарственных препаратов. Для препаратов, предназначенных для введения путем ингаляции, исследования биоэквивалентности не производятся. Таким образом, ВЛП отличается от ранее запатентованного референтного лекарственного препарата составом вспомогательных веществ и технологией производства. Такие отличия не должны оказывать влияние на качество, эффективность и безопасность препарата. В случае практической невозможности установления биоэквивалентности для ВЛП, его государственная регистрация осуществляется либо на основании доказанной терапевтической эквивалентности (более длительная процедура) либо после успешного прохождения всех этапов клинических исследований (как в случае регистрации референтного лекарственного препарата)251.

На территории РФ является обязательным применение международного стандарта GMP (Good Manufacturing Practic\Надлежащая производственная практика) – система норм, правил и указаний в отношении производства лекарственных средств, медицинских устройств, изделий диагностического назначения, продуктов питания, пищевых добавок и активных ингредиентов, данный стандарт осуществляет целостный подход, регулирует и оценивает параметры производства и лабораторной проверки. В РФ инспектирование производителей лекарственных средств для медицинского применения на соответствие стандарту GMP осуществляет Федеральное бюджетное учреждение «Государственный институт лекарственных средств и надлежащих практик»252.

Постановлением Правительства РФ от 03.12.2015 № 1314 утверждены «Правила организации и проведения инспектирования производителей лекарственных средств на соответствие требованиям правил надлежащей производственной практики, а также выдачи заключений о соответствии производителя лекарственных средств указанным требованиям»253.

Согласно действующему законодательству заявление о государственной регистрации воспроизведенного лекарственного препарата может быть подано по истечении 4 лет с даты государственной регистрации референтного лекарственного препарата, в законе по-прежнему разработчикам референтных лекарственных препаратов предоставляется срок защиты данных продолжительностью в 6 лет (Федерального закона № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств»). Данный механизм защиты патентообладателей именуется data exclusivity и соответствует международно-правовым нормам, в частности Соглашению о торговых аспектах прав интеллектуальной собственности (ТРИПС). Судебная практика нескольких последних лет по спорам о нарушении патентов на референтные лекарственные препараты свидетельствует о серьезном обострении противоречий производителей референтных лекарственных препаратов и ВЛП254. Известны случаи вывода на рынок ВЛП до даты истечения срока действия патента на референтный препарат, что является нарушением патента, и в данном случае закон защищает интересы патентообладателя, однако в судах отсутствует практика принимать обеспечительные меры по данной категории дел, поэтому в течение всего срока рассмотрения дела ВЛП может успешно продаваться и участвовать в аукционах по закупкам для государственных нужд255.

Таким образом, сегодня вопрос правового регулирования ВЛП является весьма актуальным и востребованным. Наиболее важными являются вопросы правового регулирования выдачи принудительных лицензий на территории РФ производителям ВЛП и контроля за соблюдением стандартов производства ВЛП. При этом важнейшей задачей при этом является соблюдение баланса между интересами общества, государства, производителей референтных препаратов и ВЛП, в частности крайне спорным является вопрос о регистрации цены на ВЛП по окончания действия патента на данный лекарственный препарат, что в свою очередь заранее позволяет учитывать более низкую стоимость ВЛП при осуществлении государственных закупок.

Список литературы

1. Зеленин А., Патракеев С. «Дженерики: проблемы интеллектуальной собственности», 04.03.2013 г. // http://www.lidings.com/ru/articles2?id=56 (Дата обращения 01.03.2018).

2. Короленко А. В. «Патентный Win-Win для оригинаторов и генериков», «Журнал Суда по интеллектуальным правам», № 16, июнь 2017 г. // http://ipcmagazine.ru/patent-law/patent-win-win-for-originators-and-generics (Дата обращения 01.03.2018).

3. Федеральный закон от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств» (ред. от 28.12.2017) // СЗ РФ. 2010. № 16. Ст. 1815. Доступ из СПС «Консультант».

4. Федеральный закон от 05.04.2013 № 44-ФЗ (ред. от 31.12.2017) «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (с изм. и доп., вступ. в силу с 11.01.2018) // СЗ РФ. 2013. № 14. Ст. 1652.

5. Постановление Правительства РФ от 15.09.2015 № 979 «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 29 октября 2010 г. № 865 и об утверждении методики расчета устанавливаемых производителями лекарственных препаратов предельных отпускных цен на лекарственные препараты, включенные в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, при их государственной регистрации и перерегистрации» // СЗ РФ. 2015. № 38. Ст. 5302.

6. Постановление Правительства РФ от 03.12.2015 № 1314 «Об определении соответствия производителей лекарственных средств требованиям правил надлежащей производственной практики» (вместе с «Правилами организации и проведения инспектирования производителей лекарственных средств на соответствие требованиям правил надлежащей производственной практики, а также выдачи заключений о соответствии производителя лекарственных средств указанным требованиям») // СЗ РФ. 2015. № 50. Ст. 7165.

7. Письма ФАС России от 31.03.2016 № АК/20989/16 и Росздравнадзора от 03.11.2010 № 04И-1064/10 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

8. Приказ Минздрава России от 21.09.2016 № 725н «Об утверждении Административного регламента Министерства здравоохранения Российской Федерации по предоставлению государственной услуги по государственной регистрации лекарственных препаратов для медицинского применения» (Зарегистрировано в Минюсте России 23.01.2017 № 45357) // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

9. Решение Совета Евразийской экономической комиссии от 03.11.2016 № 78 «О Правилах регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения» // Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

10. Приказ Минпромторга России от 14.06.2013 № 916 (ред. от 18.12.2015) «Об утверждении Правил надлежащей производственной практики» (Зарегистрировано в Минюсте России 10.09.2013 № 29938) // Российская газета (специальный выпуск). № 252/1. 08.11.2013.

11. Постановление Арбитражного суда Поволжского округа от 20.06.2016 № Ф06-9385/2016 по делу № А55-13306/2015 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

12. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 31.10.2017 № Ф05-16031/2017 по делу 3 А40-35530/17 // Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

13. Постановление Арбитражного суда Московского округа от 04.08.2016 № Ф05-10886/2016 по делу 3 А41-67844/2015 //Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

14. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 21.11.2017 № Ф09-6611/17 по делу № А71-15845/2016 //Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

15. Постановление Арбитражного суда Уральского округа от 24.03.2017 № Ф09-955/17 по делу № А50-14522/2016 //Документ опубликован не был. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

Хасметова Зайнаб Розвертовна,
юрисконсульт 2-й категории
Северо-Кавказского института (филиала)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России) (г. Махачкала)
367008, Республика Дагестан, г. Махачкала, ул. Агасиева, д. 87
e-mail: ski_fdo@mail.ru

Институт принудительного лицензирования лекарственных препаратов, находящихся под патентной защитой

Аннотация. В статье проанализирован международный опыт применения института принудительного лицензирования. Оценены преимущества и риски внедрения указанного института в законодательство России. Проведен анализ возможного риска оттока иностранных компаний с отечественного рынка путем обработки официальных данных Роспатента.

Ключевые слова: патент, Гражданский кодекс Российской Федерации (ГК РФ), принудительная лицензия, патентная монополия.

Khasmetova Zainab Rozvertovna
Legal Counsel 2 categories
North Caucasian Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia) (Makhachkala)
367008, Republic of Dagestan, Makhachkala, St. Agasiyeva, 87
e-mail: ski_fdo@mail.ru

Institute for Forced Licensing of Drugs under Patent Protection

Abstracts. The article analyzes the international experience of using the institution of compulsory licensing. The advantages and risks of introducing this institution into the legislation of Russia are assessed. The analysis of the possible risk of outflow of foreign companies from the domestic market through the processing of official data of Rospatent was carried out.
© Хасметова З. Р.

Keywords: patent, Civil Code of the Russian Federation, compulsory license, patent monopoly.

Федеральной антимонопольной службой России инициирован проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О защите конкуренции» эи Федеральный закон «Об обращении лекарственных средств»256, законопроект в настоящий момент находится на стадии оценки регулирующего воздействия. Будучи эффективным инструментом рыночной экономики, патент, как и любой инструмент, может использоваться хозяйствующими субъектами как добросовестно, так и наоборот. Когда речь идет именно о недобросовестном использовании монопольного положения, должны применяться механизмы борьбы с недобросовестной конкуренцией. Механизм принудительного лицензирования позволяет регулятору ограничивать право на интеллектуальную собственность в общественных интересах. В то же время использование данного механизма может привести к значительному негативному влиянию на стимулы к инновационной деятельности257.

В сфере патентования фармацевтических препаратов очень важно соблюсти баланс между частными и общественными интересами. Размышляя о необходимости введения института принудительного лицензирования или о рисках его применения следует обратиться к официальным цифрам, так, например, на сегодняшний день примерно 73% лекарств потребляемых российскими гражданами, производится за рубежом258. Эти цифры наводят на вполне резонный вопрос: А не приведет ли ограничение патентных прав зарубежных компаний к их резкому уходу с российского рынка? Приведем данные по количеству действующих в России патентов с разбивкой на российских и иностранных правообладателей. Так, в общей сложности в фармацевтической отрасли зарегистрировано 11 028 патентов зарубежных компаний, в то время как количество отечественных патентов равна 5285259.

По препаратам ВИЧ/СПИД этот показатель составил соответственно 178 и 91, по туберкулезу – 23 и 45, по онкологии – 714 и 633.

Напомним, что с момента введения в действие положений ст.1362 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)260, касающейся принудительного лицензирования, не зарегистрировано ни одного случая выдачи такой лицензии в отношении фармацевтических препаратов на территории России. Принудительное лицензирование допускается на уровне международного регулирования. По соглашению ТРИПС261, принудительные лицензии могут быть использованы как юридический механизм для преодоления барьеров в сфере доступа к лекарственным средствам. В целом, указанный институт применяется довольно таки редко. В то же время практика применения данного механизма неоднозначна с точки зрения эффективности решения указанных проблем. Ярким примером и не совсем удачным, на мой взгляд, является опыт Индии. Принудительная лицензия была выдана на онкологический препарат тозилат сорафениба. Natco Pharma должна будет выплачивать вознаграждение в размере 6% от чистой выручки компании Bayer262. Право компании Natco Pharma производить и продавать препарат ограничивается территорией Индии. Так, как отмечается индийскими экспертами, выдача первой и единственной принудительной лицензии в 2012 г. обернулась для Индии существенными потерями иностранных инвестиций. В качестве примера приведем опыт Бразилии, где в мае 2007 г. был принят нормативный правовой акт о выдаче принудительной лицензии на производство лекарственного препарата против ВИЧ/СПИД в пользу локального производителя – компании Far Manguinhos, подконтрольной государству. Однако, для того чтобы начать производство препарата, компании Far Manguinhos потребовалось проведение собственных исследований и более двух лет для того, чтобы начать производство и реализацию препарата на внутреннем рынке. Кроме того, в марте 2015 г. было опубликовано исследование, результаты которого показали, что из тридцати проанализированных случаев применения принудительных лицензий в девятнадцати случаях (это более 63%) цена воспроизведенного по принудительной лицензии препарата превышала среднее значение цены препарата, предоставляемого через Глобальный фонд по борьбе с ВИЧ/СПИД, туберкулезом и малярией, ЮНИСЭФ и другие международные каналы (при этом зачастую более чем на 25%)263. Нужно понимать, что технология производства дженерика может оказаться несовершенной. В результате воспроизведенное лекарственное средство действительно может оказаться дешевле оригинального, но вызвать много побочных эффектов как это произошло в Бразилии. В итоге, вместо экономии бюджета государство получит расходы на дополнительное лечение пациентов, которые применяли данное средство.

На наш взгляд Россия не должна слепо следовать опыту зарубежных стран. Самый важный вопрос, который должен возникнуть у законодателя: действительно ли введение таких ограничений способно стимулировать производство российских аналогов? В любом случае, механизм принудительного лицензирования должен использоваться крайне осторожно, чтобы у пациентов сохранялась возможность получить качественное лечение. Бесспорно, цена вопроса имеет значение. Однако удешевление стоимости терапии не должно сказываться отрицательно на ее эффективности и безопасности. Возвращаясь к патентной монополии, следует отметить, что она является своего рода стимулом дальнейшей инновационной деятельности.

Наибольший интерес в рамках рассматриваемой темы вызывает отрицательное заключение Министерства экономического развития Российской Федерации (далее – Минэкономразвития) на проект закона. Ниже приведем ключевые тезисы из заключения. «…Минэкономразвития России сделан вывод о недостаточном обосновании решения проблемы предложенным способом регулирования, а также о наличии эв нем положений, вводящих избыточные обязанности, запреты и ограничения эдля физических и юридических лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности или способствующих их введению, а также положений, приводящих к возникновению необоснованных расходов физических и юридических лиц в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, а также бюджетов всех уровней бюджетной системы Российской Федерации», – указано в заключении.

Таким образом, в условиях зависимости российского фармацевтического рынка от зарубежных разработок реализация подобных мер несет ряд рисков. Цели и интересы конкретных субъектов, при этом, могут отклоняться от «подобного» ориентира и даже противоречить им. «Сбой» в таком случае наблюдается не на стадии закрепления субъективного права, а его реализации. Таким образом, сам по себе факт использования патентов в целях блокирования инновационной деятельности не отрицает значимости исключительных прав. Равно как и их стимулирующей функции. Важно заметить, что сама по себе его легализация не гарантирует существенного снижения цен на лекарственные препараты. Оригинальные производители могут договориться с импортерами о поддержании высоких цен. В зарубежной практике параллельный импорт, как правило, дополняют различные механизмы ценового регулирования. Ситуацию необходимо выправлять посредством установления границ и пределов осуществления исключительного права. Согласно официальным данным представленным Роспатентом за 10 месяцев 2017 г. принято 20 решений по оспариванию патентных прав в области фармы. Для сравнения, в 2016 г. эта цифра была равна 29, а в 2015-м – 20.

Резюмируя изложенные данные и позицию, считаем, что в настоящий момент в законодательстве России есть все необходимые инструменты для применения механизма принудительного лицензирования. Во внесении изменений в действующее законодательство нет никакой необходимости.

Список литературы

1. Ворожевич А. С. Вторичные патенты на лекарственные препараты: нужно ли ограничить их выдачу? [Электронный ресурс] // Закон. 2016. № 9. Сентябрь. С. 117–130. Доступ из СПС «Гарант».

2. Сушкова О.В. Защита прав на результаты интеллектуальной деятельности в фармацевтической деятельности: учеб. пособие. М.: ВГУЮ (РПА Минюста России); Саратов: Ай Пи Эр Медиа. 2016. 166 с.

3. Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС/TRIPS) [рус., англ.] (Заключено в г. Марракеше 15.04.1994) (с изм. от 06.12.2005). Документ вступил в силу для России 22.08.2012 года // СЗ РФ. 2012. № 37 (приложение, ч. V). С. 2336–2369. International Investment Instruments: A Compendium. Vol. I. New York and Geneva: United Nations, 1996. P. 337 - 371.

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая) от 18.12.2006 № 230-ФЗ (ред. от 01.07.2017) (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.01.2018) [Электронный ресурс] // СЗ РФ. 2006. № 52 (ч. I). Ст. 5496. Доступ из СПС «КонсультантПлюс». Дата доступа 01.03.2018.

5. Проект закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О защите конкуренции” и Гражданский кодекс Российской Федерации» [Электронный ресурс] // Федеральный портал проектов нормативных правовых актов. Режим доступа: http://regulation.gov.ru/projects#npa=46586.html. (Дата обращения: 14.02.2018).

6. Количество решений по оспариванию патентных прав в области фармы: Роспатент [Электронный ресурс]. Газета «Фармацевтический вестник». Режим доступа: https://pharmvestnik.ru/publs/lenta/v-rossii/rospatent-mexanizm-prinuditeljnogo-litsenzirovanija-nuzhdaetsja-v-dorabotke.html#.Wo0Tsa5l-Uk.html. (Дата обращения 01.03.2018).

7. Принудительное лицензирование: зарубежный опыт [Электронный ресурс] // Бюллетень Аналитического центра при Правительстве РФ. № 20. Декабрь 2017. С. 20–21: Режим доступа: http://ac.gov.ru/files/publication/a/15700.pdf.html. (Дата обращения: 20.12.217).

8. Заключение Минэкономразвития России об оценке регулирующего воздействия проекта федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон “О защите конкуренции” и Федеральный закон “Об обращении лекарственных средств”». [Электронный ресурс]. Доступ из СПС «Гарант».

Особенности рассмотрения дел судом по интеллектуальным правам

Пименова Елена Николаевна,
доцент кафедры гражданского права и процесса
Поволжского института (филиала)
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России),
кандидат юридических наук
410003, г. Саратов, ул. им. Радищева А. Н., д. 55
pimenovagrants@yandex.ru

Некоторые проблемные аспекты деятельности Суда по интеллектуальным правам

Аннотация. Статья посвящена проблемным аспектам процессуальной деятельности и статуса Суда по интеллектуальным правам. Автор делает вывод о единстве арбитражной процессуальной формы и правил рассмотрения дел в Суде по интеллектуальным правам.

Ключевые слова: Суд по интеллектуальным правам, арбитражное судопроизводство, арбитражный процесс.

Pimenova Elena Nikolaevna,
Associate Professor of Civil Law and Process
Volga region Institute (branch)
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
Candidate degree in Law
410003, Saratov, st. Radishcheva A. N., 55
pimenovagrants@yandex.ru

Some problematic aspects of activity Intellectual property courts

Abstract. The article is devoted to the controversial issues of the procedure and legislation in the Intellectual Rights Court. The author comes to the conclusion that arbitration procedural form is suitable for the Intellectual rights court.
© Пименова Е. Н.

Keywords: the Intellectual Rights Court, arbitration procedure, legislation in arbitration court.

Свобода творчества является одной из базовых конституционных ценностей, правом, закрепленным в ч. 1 ст. 41 Конституции Российской Федерации (далее – РФ, Россия)264. Отраслевое гражданско-правовое законодательство создает механизм реализации свободы творчества в форме интеллектуального труда, а именно – научного, литературного, научно-технического и иных видов творчества. Суд по интеллектуальным правам как особый институт в рамках судебной системы России призван обеспечить действенный процессуальный механизм защиты свободы творчества в самом широком смысле слова265. По сути, из данной деятельности вытекает, что судебной защите подлежат не только авторские и смежные права граждан, но и интеллектуальные права, принадлежащие иным субъектам права. Субъектом прав на средства индивидуализации товаров, работ, услуг юридических лиц и индивидуальных предпринимателей (на товарные знаки и знаки обслуживания) могут являться российские и иностранные юридические лица.

В науке широко обосновывается необходимость деятельности Суда по интеллектуальным правам в судебной системе России. Прежде всего, отмечается, что подобные суды созданы во всех европейских странах, и успешно функционируют. Указанный судебный орган в системе арбитражных судов реализует следующие функции:

развитие сферы защиты интеллектуальных прав, характеризующееся при увеличении количества споров в данной сфере;

необходимость применения специальных знаний в процессе рассмотрения дела;

расширение формирования судейского корпуса, который сможет специализироваться на рассмотрении данной категории дел;

общая направленность судебной реформы в РФ – повышение эффективности рассмотрения различных категорий дел;

наличие норм о необходимости защиты свободы творчества и интеллектуальных прав в международных договорах РФ266.

Создание Суда по интеллектуальным правам явилось прорывом в сфере защиты авторских и смежных прав. Суд по интеллектуальным правам создан как самостоятельный специализированный суд в системе арбитражных судов, что следует из содержания нормативных правовых актов о его создании.

Специализированный юрисдикционный орган призван обеспечить качественное и эффективное разрешение соответствующих споров и защиту прав граждан и организаций. Научно-технический прогресс, интеграция в инновационное общество получили юридическую поддержку в лице соответствующего компетентного органа. В науке принято констатировать, что сам факт формирования специализированного суда является позитивным изменением. Тенденции специализации судебной системы, в целом, соответствуют усложнению правового регулирования, формированию более разветвленной системы защиты прав и законных интересов субъектов экономического правосудия. Полагаем, что Суд по интеллектуальным правам входит в систему экономического правосудия не только организационно, но и фактически, сочетая в своей деятельности широкий круг процессуальных особенностей, характерных именно для арбитражных судов. Это отражает характер категории дел, ведь авторские и смежные права тесно сочетают в себе имущественный и неимущественный характер. Среди проблем Суда по интеллектуальным правам можно обозначить вопросы правового и организационного характера. С точки зрения организации судебной деятельности следует заметить, что категория дел является сложной, и требует специальных знаний. Привлечение специалистов является традиционным для России вариантом решения данной проблемы.

Но, обращаясь к опыту зарубежных стран, можно заметить, что штат сотрудников (судей) в Федеральном патентном суде в Германии (г. Мюнхен) (Bundespatentgericht)267 содержит должности не только судей-экспертов права, но и судей-патентоведов. Такой способ решения проблемы специализации является достаточно эффективным. Патентный суд действует с 01.07.1961, и все это время использовалась только такая модель. В России суд по интеллектуальным правам снабжается штатом специалистов. Данный институт является традиционным для отечественной правовой практики, но не может считаться совершенным. Прежде всего, процессуальное законодательство не содержит однозначно трактуемых критериев, позволяющих определить понятие «специальные знания». Проверка квалификации специалистов в области патентных и интеллектуальных прав выведена за правовое поле. Таким образом, контроль за их деятельностью может осуществляться судом только в рамках соблюдения законодательства. А эффективность и качество их работы выводится из контрольных полномочий суда. По нашему мнению необходимо обеспечить контроль за качеством работы специалистов судов. Следовательно, разработка квалификационных критериев по отношению к данным специалистам, и аттестационных критериев для оценки их деятельности должны стать приоритетом развития законодателя. В Германии судьи-патентоведы проходят обучение в специализированных вузах. Программа подразумевает не только изучение основ права, но и патентное дело. Нельзя не отметить такую особенность, как состав сенатов Федерального патентного суда, рассматривающих вопросы правовой охраны технических решений, куда входят не только юристы, но и так называемые «патентоведы», имеющие, как и члены сената с юридическим образованием, статус судьи. У них есть высшее профессиональное образование по одной из специальностей технического или естественнонаучного направления и не только опыт работы по своей специальности, но и знания в области юриспруденции, в частности в области патентного права. Поскольку они являются опытными специалистами в своих областях техники, у суда при вынесении решений, как правило, нет необходимости привлекать экспертов со стороны. Это с одной стороны позволяет сократить затраты на производство по делу. С другой стороны взаимодействие судей-юристов и судей-патентоведов обеспечивает вынесение особенно качественных решений Федеральным патентным судом.

Учитывая, что в Федеральном патентном суде в настоящее время работают около 120 судей268, из них более половины имеют высшее образование в области естественных наук или в области техники и являются тем самым «технически» подготовленными.

Судьи-юристы должны пройти предусмотренную для этих целей профессиональную подготовку269. Кроме того, их назначают лишь после приобретения ими квалификации в результате их многолетней практической деятельности в органах другой ветви юрисдикции либо в Германском ведомстве по патентам и товарным знакам в качестве эксперта-техника.

Судьи-патентоведы сенатов прошли подготовку в одном из германских вузов в области естественных либо технических наук и успешно сдали государственные либо академические выпускные экзамены270. Они имеют как минимум пятилетний стаж практической работы и необходимые юридические знания, прежде всего в области патентного права, приобретенные ими, как правило, во время их работы экспертами-техниками в Германском ведомстве по патентам и товарным знакам. Как и судьи-юристы, они имеют статус профессиональных судей, назначенных пожизненно, и обладают всеми правами и обязанностями профессиональных судей. Тем самым они не просто специалисты-техники либо эксперты. Речь идет не о судебных заседателях, которые принимают участие в вынесении решений в уголовной юрисдикции, при рассмотрении коммерческих споров (судья по коммерческим делам), трудовых, административных, финансовых или социальных споров, а о судьях, полностью приравненных в правах к судьям-юристам.

Имея статус профессиональных судей, назначенных пожизненно, судьи с образованием по техническим специальностям представляют собой уникальное явление в германской юрисдикции, а также представляют собой особое явление при сравнении в международном масштабе. Судьи-патентоведы Федерального патентного суда особенно хорошо разбираются в определенных областях техники и регулярно привлекаются к вынесению решений об охранных правах в соответствующих областях техники.

В этом суде иски заслушиваются группой, в состав которой входит от трех до пяти судей. В то время как при рассмотрении исков, связанных с товарными знаками, все судьи должны иметь юридическое образование, в случае рассмотрения патентных исков состав судей является смешанным и включает судей с юридическим и судей с научно-техническим образованием. Если в Патентном суде заслушивается иск с возражением против отказа в выдаче патента на биохимическое изобретение, в состав судей будет включен специалист в области биохимии. Если в суде рассматривается иск, связанный с действием патента в области электроники, решение по этому иску будут выносить пять судей, в состав которых будут включены три специалиста в области физики или три инженера. Учитывая наличие необходимых экспертных знаний у членов суда, неудивительно, что такой суд вряд ли будет нуждаться в доказательствах эксперта. Схожими чертами стремится обладать и учрежденный в России Суд по интеллектуальным правам271.

В отечественной практике законодатель пошел от определения специальных знаний через обеспечение возможности осуществлять деятельность в рамках Суда по интеллектуальным правам. На наш взгляд, без должных критериев оценки качества этой деятельности, подобное решение проблемы специальных знаний видится не самым эффективным. Частичным аналогом деятельности судей-патентоведов является Научно-консультативный совет при Суде по интеллектуальным правам. В него входят специалисты в области права и научно-технические кадры, которые призваны обеспечивать правильность применения законодательства и эффективность правоприменительной практики. В настоящее время деятельность Научно-консультативного Совета носит внепроцессуальный и рекомендательный характер. Это не позволяет оперативно осуществить поддержку процессуальной деятельности в ситуациях, требующих немедленного реагирования.

Так, И. А. Близнец и А. Л. Новоселова считают, что суд по интеллектуальным правам может полностью считаться элементом суда по интеллектуальным правам, а, следовательно, его компетенция – исключительно экономические споры, а общие интеллектуальные права, принадлежащие обычным гражданам, защищаться в нем не могут по подведомственности. Ряд специалистов полагает, что вовлечение Суда по интеллектуальным правам в структуру арбитражных судов осложняет его работу. Они строят свою научную позицию на основании того, что арбитражная процессуальная форма не позволяет в полной мере раскрыть потенциал судебной защиты интеллектуальных прав. Такие специалисты полагают, что положения ст. 26 ФКЗ «О судебной системе» закрепляет только специализацию Суда по интеллектуальным правам, но не его место в системе арбитражного правосудия. Такие специалисты полагают, что арбитражная процессуальная форма создана исключительно для разбирательства споров между индивидуальными предпринимателями и юридическими лицами. Однако современный арбитражный процесс опосредует не только рассмотрение споров между зарегистрированными субъектами предпринимательства, но лицами, занимающимися иной экономической деятельностью. Авторы – физические лица также рассматривают свои споры в арбитражных судах, что логично вписывается в структуру реформы экономического законодательства. Мнение о том, что физические лица в принципе не могут быть субъектами экономического производства не основывается на законе и не соответствует арбитражной процессуальной форме. Так, Т. А. Григорьева указывает, что современная арбитражная процессуальная форма имеет все необходимые черты для того, чтобы суды могли обеспечить адекватную защиту прав и законных интересов участников арбитражного процесса разного материально-правового статуса. Так, в производстве из корпоративных правоотношений активно участвуют граждане – физические лица. Ряд ученых полагает, что имеет смысл выделять Суды по интеллектуальным правам в качестве самостоятельной и отдельной ветви судебной системы. На наш взгляд, это не обосновано, так как интеллектуальные права близки по своему характеру к экономическим, и налицо тенденция унификации гражданской и арбитражной процессуальной формы, что позволяет говорить о недостаточной обоснованности такого деления судебной системы.

Полагаем, что Суд по интеллектуальным правам структурно ближе к системе арбитражных судов. Прежде всего, анализ отчетов о его работе позволяет с уверенностью сделать вывод о применении судьями принципа единообразия судебной практики, одного из характерных арбитражной процессуальной форме. Принцип единообразия судебной практики позволяет обеспечить единство правоприменения сложных материально-правовых вопросов. Анализ практики Суда по интеллектуальным правам с 2015 по 2018 г. позволяет видеть поэтапное воплощение этого принципа в процесс правоприменения272.

Полагаем, что единство правоприменительной практики в Суде по интеллектуальным правам обусловливается как субъективными, так и объективными причинами. К объективным причинам ученые относят нестабильность и противоречивый характер российского законодательства273. К субъективным причинам следует отнести недостаток контроля за личными качествами и профессиональными знаниями, как судей, так и специалистов, обеспечивающих деятельность судов, а также лиц, которые привлекаются к рассмотрению дел судами по интеллектуальным правам, что логично приводит к судебным ошибкам. Искоренение их – достаточно долгий процесс, который требует единообразного применения закона, и формирования единой практики. Его создание послужило формой реализации одного из направлений правовой политики РФ в сфере судебной деятельности274.

Таким образом, Суд по интеллектуальным правам является специализированным судом в системе арбитражных судов, обладающим единообразной практикой, и интегрированный в экономическое производство, при этом круг участников процесса может определяться как максимально широкий.

Список литературы

1. Беспалов Ю. Ф. К вопросу о сущности и единстве судебной практики в РФ//Единство правоприменения судами Российской Федерации: некоторые теоретические и практические аспекты. Материалы Восьмой межрегиональной научно-практической конференции. М.: Проспект, 2017. 256 с.

2. Грабрюкер М. Разрешение споров в Патентном суде Германии // Электронный ресурс. URL: http://pandia.ru/text/78/039/1858.php (Дата обращения: 12.02.2018).

3. Григорьева Т. А. Проблемы правосубъектности миноритарных акционеров в арбитражном процессе // Правоведение. 2011. № 2.

4. Право интеллектуальной собственности: актуальные проблемы: монография / под ред. Е. А. Моргуновой. М.: НОРМА; ИНФРА-М, 2014. 176 с.

5. Шундиков К. В. Концепция правовой политики Российской Федерации: некоторые практические проблемы // Вестник Саратовской государственной академии права. 2005. № 1. С. 65–66.

6. Schmidt B. Bundespatentgericht in Deutschland. Funktionen, Organisationsstruktur und Perspektiven. // Vorsitzender des Bundespatentgerichts. Abteilung «Public Relations und internationale Fragen, Informationsdienst». S. 6.

7. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 № 6-ФКЗ, от 30.12.2008 № 7-ФКЗ, от 05.02.2014 № 2-ФКЗ, от 21.07.2014 № 11-ФКЗ) // СЗ РФ. 2014. № 31. Ст. 4398.

8. Федеральный конституционный закон от 28.04.1995 № 1-ФКЗ (ред. от 15.02.2016) «Об арбитражных судах в Российской Федерации» // СЗ РФ. 1995. № 18. Ст. 1589;

9. Федеральный конституционный закон от 31.12.1996 № 1-ФКЗ (ред. от 05.02.2014) «О судебной системе Российской Федерации» // СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 1;

10. Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 28.12.2017) // СЗ РФ. 2002. № 30. Ст. 3012.

11. Patentgesetz. 05.05.1936. (Patentgesetz in der Fassung der Bekanntmachung vom 16. Dezember 1980 (BGBl. 1981 I S. 1), das zuletzt durch Artikel 4 des Gesetzes vom 8. Oktober 2017 (BGBl. I S. 3546) geändert worden ist”) // https://www.gesetze-im-internet.de/patg/BJNR201170936.html (Дата доступа 01.03.2018).

Инновационная деятельность: проблемы и перспективы

Громова Елизавета Александровна,
доцент кафедры предпринимательского, конкурентного и экологического права
ФГАОУ ВО «Южно-Уральский государственный университет» (НИУ), 
кандидат юридических наук,
454080, Челябинск, пр. Ленина, д. 78
Elizaveta_86@mail.ru

Правовые проблемы государственно-частного партнерства в области создания робототехники

Аннотация. Статья посвящена проблемам государственно-частного партнерства в сфере создания робототехники. Анализ законодательства о государственно-частном партнерстве показал, что соглашения об осуществлении технико-внедренческой деятельности на данный момент является оптимальной правовой формой государственно-частного партнерства в сфере создания робототехники.

Ключевые слова: инновационная деятельность, государственно-частное партнерство, робототехника, интеллектуальная собственность, хозяйствующие субъекты, особые экономические зоны.

Gromova Elizaveta Alexandrovna,
Associate Professor of the Department of Business,
Competitive and Environmental Law
FGAOU VO «South Ural State University» (NRU),
Candidate degree on Law,
Chelyabinsk, 454080, Lenin Ave. 78
Elizaveta_86@mail.ru
© Громова Е. А.

Problems of puplic-private partnership in the sphere of creating robotics

Abstract. Article devoted to the problems of public-private partnership in the sphere of robot technologies. Analysis of the legislation on public-private partnership has shown that agreements on the implementation of technical and innovative activities at the moment is the optimal legal form of public-private partnership in the field of creating robotics.

Keywords: innovation activity, public-private partnership, robotics, intellectual property, business entities, special economic zones.

Государственно-частное партнерство (далее – ГЧП) известно во всем мире качестве одного из наиболее эффективных инструментов, способствующих модернизации национальной экономики. В условиях дефицита бюджетных средств, а также длящегося финансово-экономического кризиса, государство вынуждено обращаться к частному сектору в целях поиска дополнительных источников финансирования. Хозяйствующим субъектам, в свою очередь, открывается доступ в те сферы производства товаров, выполнения работ и оказания услуг, которые традиционно считались монополией государства. Кроме того, представителям частного сектора также предоставляются льготные условия получения кредитов и займов, иные меры государственной поддержки.

Переход к инновационной экономике обусловил возложение на ГЧП задачи по развитию интеллектуальной, научно-технической и внедренческой деятельности. Как отмечается в науке, в современных условиях реализация инновационных проектов уже не может быть полностью связана с бюджетным финансированием, возможности которого в последнее время заметно сократились. Теперь их реализация во многом зависит от привлечения к таким проектам представителей бизнеса и от его спроса на инновационные разработки275.

Значительное внимание при этом сосредоточено на модернизации машиностроения, а именно развитию его инновационного направления – робототехники. Робототехника активно развивается в зарубежных странах. При этом существует множество программ, в рамках которых создание робототехники осуществляется на основе ГЧП. Так, в Европейском союзе (далее – ЕС), например, за последние два года исследования в области робототехники получили наибольшее финансирование в рамках инновационной программы «Horizon 2020» на основе проектов ГЧП. В течение первых двух лет реализации данной программы финансирование ГЧП в сфере создания робототехники осуществлялось в размере €190 млн. Другая европейская программа по развитию робототехники «SPARC» объединяет стратегические усилия более чем 180 частных компаний и государств ЕС по укреплению глобального рынка робототехники в Европе. В рамках данного проекта государства ЕС инвестируют €700 млн, а частный сектор – €2,1 млрд276.

В отношении Российской Федерации (далее – РФ, Россия) можно отметить следующее. Анализ ключевых отраслей развития отечественной экономики показывает безнадежное устаревание используемых технологий, технологическое отставание от развитых стран, существенную зависимость от импортных производителей, а также отсутствие требуемого объема финансирования на проведение разработок инновационных продуктов и технологий277. Именно поэтому государство вынуждено обращаться к хозяйствующим субъектам в целях развития инновационной деятельности, в том числе и новейших разработок в области робототехники.

Робототехника и роботостроение являются одним из «прорывных» направлений отечественного машиностроения. В Концепции формирования Государственной комплексной программы развития машиностроения России отмечается, что отрасль машиностроения – вторая по значимости среди отраслей отечественной экономики. Как указывается в Концепции, интенсивное и прогрессивное развитие инновационного направления данной отрасли машиностроения (в которое входит и роботостроение) на данный момент может осуществляться на началах ГЧП278.

Однако для того, чтобы ГЧП в сфере робототехники осуществлялось эффективно, необходимо, прежде всего, создать адекватную нормативную правовую базу, учитывающую как особенности ГЧП, так и инновационной деятельности по созданию робототехники.

Действующее законодательство о ГЧП представлено, в первую очередь, Федеральным законом «О государственно-частном, муниципально-частном партнерстве и внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон о ГЧП)279, а также рядом региональных актов о ГЧП. Помимо указанного, действуют и Федеральные законы об отдельных формах ГЧП, в том числе, «О концессионных соглашениях»280, «О соглашениях о разделе продукции»281, «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» (далее – Закон об ОЭЗ)282.

Как представляется, основной проблемой существующей нормативно-правовой базы ГЧП выступает тот факт, что законодательство о ГЧП не носит универсального и многофункционального характера, а акты, необходимые для регулирования отдельных форм ГЧП, отсутствуют или же не соответствуют базовому акту о ГЧП283.

Так, например, в Законом о ГЧП регулируется всего лишь одна форма ГЧП – соглашение о ГЧП, муниципально-частном партнерстве (далее – МЧП). При этом возникает весьма закономерный вопрос о том, что является формой ГЧП, а также о том, какие еще договорные и институциональные формы, помимо данного соглашения, могут считаться формами ГЧП.

Исходя из содержания норм Закона о ГЧП, МЧП, соглашение о ГЧП, МЧП применяется в сфере строительства и реконструкции недвижимого имущества. На это указывает, в частности, ст. 15 Закона о ГЧП, МЧП, в соответствии с ч. 1 которой частный партнер обязуется создать полностью или частично за счет собственных либо привлеченных средств являющиеся объектом соглашения недвижимое имущество или недвижимое имущество и движимое имущество, технологически связанные между собой и предназначенные для осуществления деятельности, предусмотренной соглашением, осуществлять эксплуатацию и (или) техническое обслуживание такого имущества, а публичный партнер обязуется предоставить частному партнеру права владения и пользования им для осуществления указанной в соглашении деятельности и обеспечить возникновение права собственности частного партнера на объект соглашения. Следовательно, Закон о ГЧП, МЧП не предусматривает возможности осуществления ГЧП в инновационной сфере, связанное с созданием результатов интеллектуальной деятельности.

В науке отмечается, что традиционными формами ГЧП (многие из которых признаны международным и зарубежным законодательством) являются также: соглашение о разделе продукции, концессионное соглашение, соглашение об осуществлении предпринимательской деятельности в особых экономических зонах, а также совместные предприятия, венчурные фонды284. Вызывает недоумение, почему законодатель не перечислил данные формы ГЧП в Законе о ГЧП.

Как представляется, формой, наиболее подходящей для ГЧП в инновационной сфере, в том числе, в сфере создания робототехники, является соглашение об осуществлении технико-внедренческой деятельности (далее – ТВД).

Данные соглашения заключаются и действуют в границах особых экономических зон технико-внедренческого и промышленно-производственного типов между резидентами (индивидуальным предпринимателем или юридическим лицом, за исключением унитарных предприятий) и государством (в лице Министерства экономического развития РФ (далее – Минэкономразвития РФ) и управляющей компании). По данному соглашению резидент должен осуществлять инвестирование в объекты капитального строительства, а также технико-внедренческую деятельность – инновационную деятельность, создание, производство и реализация научно-технической продукции, создание и реализация программ для электронных вычислительных машин (программ для ЭВМ), баз данных, топологий интегральных микросхем, информационных систем, оказание услуг по внедрению и обслуживанию такой продукции, программ, баз данных, топологий и систем, а также предоставление резидентам технико-внедренческой особой экономической зоны услуг инновационной инфраструктурой, необходимой для осуществления их деятельности (ч. 2 ст. 10 Закона об ОЭЗ). В свою очередь, в целях осуществления резидентами технико-внедренческой деятельности, государство предоставляет им ряд льгот (налоговых, таможенных и др.) и привилегий в рамках особого режима осуществления предпринимательской деятельности.

Заключение соглашения об осуществлении ТВД предполагает возникновение сотрудничества государства и хозяйствующих субъектов по поводу осуществления деятельности, способствующей достижению общественно-полезных целей. Данный факт ставит вопрос об отнесении рассматриваемого соглашения к форме ГЧП.

Признаками ГЧП являются: общественно значимая цель; субъектный состав его участников, представленный хозяйствующим субъектом, с одной стороны, и публичным образованием с другой; распределение рисков между указанными субъектами; специфическая форма финансирования проекта ГЧП285.

Исследуемое соглашение соответствует ряду признаков ГЧП. Во-первых, как указывалось ранее, его заключение способствует достижению общественно значимых целей – целей создания ОЭЗ. Во-вторых, сторонами данного соглашения являются хозяйствующие субъекты – резидент и управляющая компания, и Минэкономразвития РФ. В-третьих, в рамках данного соглашения риски распределены следующим образом. Вкладывая денежные средства в осуществление ТВД, а также создание объекта капитального строительства, резидент несет инвестиционный риск – риск потери инвестиций, неполучения от них полной отдачи, обесценивания вложений; творческий риск, связанный с невозможностью создания результатов ТВД; коммерческий риск – риск отсутствия спроса на создаваемые им результаты ТВД. На государство (в лице Минэкономразвития РФ) возлагаются финансовый риск – риск, связанный с тем, что затраты государства на предоставление ряда льгот и привилегий, создание инфраструктуры ОЭЗ не будут окупаться; а также риск увеличения затрат на строительство инфраструктуры ОЭЗ (риски строительства). Создавая объекты инфраструктуры ОЭЗ, управляющая компания несет технические и коммерческие риски, обусловленные тем, что ее затраты на приобретение и предоставление резиденту недвижимого имущества в аренду, на подключение (присоединение) объекта капитального строительства резидента не будут окупаться.

В-четвертых, совместная модель финансирования в рамках соглашения об осуществления ТВД предполагает осуществление финансовых вложений каждой из его сторон. Так, резидент вкладывает средства в осуществление ТВД и создание объекта капитального строительства; государство – в строительство инфраструктуры ОЭЗ; управляющая компания – в приобретение недвижимого имущества, предоставляемого резиденту в аренду286.

Список литературы

1. Белицкая А. В. Правовое регулирование государственно-частного партнерства: монография. М.: Статут, 2012. 122 с.

2. Варнавский В. Г., Клименко А. В., Королев В. А. Государственно-частное партнерство: теория и практика: учеб. пособие. М.: НИУ Высшая школа экономики, 2010. 221 с.

3. Веселовский М. Я. Государственно-частное партнерство в инновационной сфере: современное состояние и перспективы // МИР. 2016. № 3. С. 6–11.

4. Громова Е. А. Соглашение об осуществлении технико-внедренческой деятельности: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2014. 216 с.

5. Громова Е. А. Соглашение об осуществлении технико-внедренческой деятельности в особых экономических зонах: монография. М.: Юстицинформ, 2016. 216 с.

6. Громова Е. А. Проблемы Федерального закона «О государственно-частном партнерстве и внесении изменений в отдельные акты Российской Федерации» // Право и экономика. 2016. № 8. С. 9–12.

7. Кропова А. А. Особые экономические зоны как форма государственной поддержки инновационных регионов // Молодой ученый. 2016. № 4. С. 439–444.

8. Федеральный закон «О государственно-частном, муниципально-частном партнерстве и внесении изменений в отдельные акты Российской Федерации» от 21.07.2015 № 44-ФЗ // СЗ РФ. 2015. № 30. Ст. 3261.

9. Федеральный закон «О концессионных соглашениях» от 21.07.2005 № 115-ФЗ // СЗ РФ. 2005. № 30 (Ч. II). Ст. 3126.

10. Федеральный закон «О соглашениях о разделе продукции» от 12.01.1995 № 7-ФЗ // СЗ РФ. 1995. № 3. Ст. 145.

11. Федеральный закон «Об особых экономических зонах Российской Федерации» от 22.07.2005 № 116-ФЗ // СЗ РФ. 2005. № 30 (Ч. 2). Ст. 3127.

12. Европа вкладывает деньги в робототехнику. [Электронный ресурс]. URL: http://www.robogeek.ru/analitika/evropa-vkladyvaet-dengi-v-robototehniku (Дата обращения: 20.02.2018).

13. Концепция формирования государственной программы развития машиностроения России [Электронный ресурс]. URL: http://www.robogeek.ru/analitika/evropa-vkladyvaet-dengi-v-robototehniku (Дата обращения: 20.02.2018).

Спиридонова Алена Вячеславовна,
доцент кафедры предпринимательского, конкурентного и экологического права
ФГАОУ ВО «Южно-Уральский государственный университет» (НИУ), (г. Челябинск),
кандидат юридических наук
avspiridonova@inbox.ru

Организационно-правовые формы привлечения инвестиций в инновации: на примере краудфандинга и фандрайзинга

Аннотация. В статье рассматриваются основные организационно-правовые формы привлечения инвестиций в сферу инновационной деятельности; особое внимание уделяется таким новым формам привлечения инвестиций как краудфандинг и фандрайзинг, отмечаются проблемы их законодательного регулирования.

Ключевые слова: инвестиции, инновации, краудфандинг, фандрайзинг.

Spiridonova Alena Vyacheslavovna,
Associate Professor of the Department of Business, Competitive and Environmental Law
FGAOU VO «South Ural State University» (NRU),
Candidate degree on Law,
Chelyabinsk, 454080, Lenin Ave. 78
avspiridonova@inbox.ru

Organizational-legal forms of attraction of investments into innovations: on an example crowdfunding and fundraising

Abstract. The article considers the main organizational and legal forms of attracting investments in the sphere of innovative activity; special attention is paid to such new forms of investment attraction as crowdfanding and fundraising, the problems of their legislative regulation are noted.

Keywords: investment, innovation, crowdfunding, fundraising.

В качестве одного из целевых ориентиров развития национальной экономики на период до 2020 г. выступает развитие инновационного сектора. Планируется, что к 2020 г. Россия сможет занять ведущее место в мире на рынках высокотехнологичных товаров и интеллектуальных услуг, во всех секторах экономики будут сформированы условия для массового появления новых инновационных компаний, и в первую очередь в сфере экономики знаний287. Достижение столь амбициозной задачи невозможно без привлечения инвестиций в развитие инновационных технологий, создание инновационных товаров, работ и услуг, формирование инновационной инфраструктуры. Инвестиции выступают необходимым условием, экономической предпосылкой для внедрения инноваций в жизнь.

© Спиридонова А. В.

Действующее законодательство предусматривает различные организационные формы осуществления инновационной деятельности288, в зависимости от которых определяются и особенности их инвестирования. Кроме того, необходимо отметить, что механизмы вложения и привлечения инвестиций в инновационную сферу также зависят от того, кто является субъектами данных отношений. Так, по форме собственности на инвестиционные ресурсы принято выделять частные, государственные, иностранные и совместные (смешанные) инвестиции.

Говоря о государственных инвестициях (к которым мы относим не только инвестиции за счет средств федерального бюджета, но и бюджетов субъектов Российской Федерации (далее – РФ, Россия) и муниципальных образований) можно выделить следующие организационно-правовые формы привлечения инвестиций в инновационную сферу. Например, инвестирование в рамках наукоградов регулируется ФЗ «О статусе наукограда Российской Федерации» от 07.04.1999 г. № 70-ФЗ289; в рамках научных парков, технопарков, инновационно-технологических центров оказывается поддержка субъектам малого и среднего предпринимательства в соответствии с ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» от 24.07.2007 № 209-ФЗ290. Особенности инвестирования в сфере технико-внедренческой деятельности предусмотрены ФЗ «Об особых экономических зонах Российской Федерации» от 22.07.2005 № 116-ФЗ291.

Если говорить о вложении инвестиций в инновационные проекты и продукты, осуществляемых физическими и юридическими лицами, в том числе иностранными инвесторами292, то особенности инвестирования путем создания юридических лиц регулируются ГК РФ, федеральными законами, закрепляющими правовой статус отдельных видов юридических лиц, прежде всего коммерческих, в частности, об обществах с ограниченной ответственностью, об акционерных обществах (отдельно следует отметить нормативные акты, закрепляющие возможность высших учебных заведений создавать малые инновационные предприятия293 в форме хозяйственных обществ294), о хозяйственных партнерствах295 и др.

Договорные формы привлечения инвестиций в реализацию инновационных проектов регулируется нормами Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), посвященными договорам на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ, о совместной деятельности (простого товарищества)296, а также ФЗ «Об инвестиционном товариществе» от 28.11.2011 № 335-ФЗ297. Также набирает популярность и привлечение коллективных инвестиций в инновационную сферу путем создания паевых инвестиционных фондов, деятельность которых регулируется ФЗ «Об инвестиционных фондах» от 29.11.2001 № 156-ФЗ298. Таким образом, действующее инвестиционное законодательство299 предусматривает достаточно много организационно-правовых форм привлечения инвестиций в инновационную сферу. Выбор той или иной формы зависит от состава участников такой деятельности, целей, которые они ставят перед собой, специфики инновационного продукта и целого ряда иных факторов.

В настоящее время можно отметить тенденцию к появлению и широкому распространению новых механизмов привлечения инвестиций в инновационную сферу. В данной статье остановимся на таких механизмах как краудфандинг и фандрайзинг.

Понятие «краудфандинг» происходит от англ. crowd – толпа, и funding – финансирование. Сущность краудфандинга заключается в том, что сбор средств (инвестиций) для реализации определенного проекта, в том числе инновационного, осуществляется с привлечением средств значительного числа лиц, преимущественно физических. Развитие информационных технологий, широкое распространение доступа к сети Интернет делают возможным использование краудфандинга с помощью интернет-ресурсов. В большинстве случаев финансирование осуществляется при помощи интернет-платформ; в качестве примера можно привести такие ресурсы как: kickstarter.com, indiegogo.com, seedrs.com, boomstarter.ru, planeta.ru, crowdcube.com, smartmarket.net, EquityNet.com. В литературе непосредственно сам краудфандинг как способ привлечения инвестиций называют инновационным300.

В настоящее время законодательное определение краудфандинга отсутствует, однако в некоторых подзаконных актах делается попытка сформулировать данное понятие301. В литературе выделяются следующие элементы краудфандинга: публичное размещение информации о проекте, для осуществления которого необходимо предоставить финансирование; направленность такой информации неопределенному кругу лиц; предоставление финансирования реципиенту; направленность волеизъявления участников на достижение указанной в объявлении цели302. Отсутствие в настоящее время законодательного регулирования такой деятельности как краудфандинг может повлечь за собой целый ряд проблем, на которые справедливо обращается внимание в литературе, в частности, проблемы банкротства лиц, привлекающих инвестиции, защиты прав инвесторов, отмывания доходов, полученных преступным путем, получения доступа к финансовой информации об инвесторах, анализ финансового состояния лиц, привлекающих инвестиции, защиты прав на результаты интеллектуальной деятельности в сфере финансово-инвестиционных технологий (финансовой инженерии)303 и др.304 В настоящее время ведется активная работа по устранению данного правового пробела. Так, подготовлено несколько законопроектов (Министерством экономического развития РФ и Центральным банком РФ)305, направленных на регулирование данной деятельности. Важно отметить, что в представленных законопроектах предусматриваются типы и виды договоров, заключаемых между лицами, привлекающими инвестиции, операторами информационных платформ, на которых организуется краудфандинг, а также инвесторами. Вложение инвестиций может осуществляться путем предоставления займов; приобретения ценных бумаг; приобретения доли участника в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью, доли участника в складочном капитале хозяйственного товарищества или хозяйственного партнерства и другими способами.

Другой современной формой привлечения инвестиций, в том числе в сфере инновационной деятельности, является фандрайзинг. Фандрайзинг (от англ. fundraising, fund – средства, финансирование, raise – увеличивать, добывать) – целенаправленный поиск, привлечение и аккумулирование финансовых и других средств (материальных и людских ресурсов, технологий и информации) на реализацию некоммерческих, благотворительных и социально значимых проектов, финансирование деятельности некоммерческих организаций306. В качестве важного отличия краудфандинга от фандрайзинга, на наш взгляд, выступает то, что фандрайзинг осуществляется преимущественно на безвозмездной основе, т. е. в основе его лежат отношения пожертвования, в то время как краудфандинг предусматривает, как правило, получение какого-либо встречного эквивалента. Следует отметить, что такое деление носит весьма условный характер, например, в литературе высказывались и иные точки зрения о возмездном (безвозмездном) характере данных механизмов307. Поскольку целью вложения инвестиций может выступать не только извлечение прибыли (дохода), но и достижение иного социального и общественно-полезного эффекта308, постольку фандрайзинг также можно рассматривать как организационно-правовой механизм привлечения инвестиций в инновационную сферу. Так, например, фандрайзинг в инновационной деятельности активно используют вузы309, библиотеки310. Несмотря на то, что на практике преимущественно фандрайзинг регулируется ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» от 11.08.1995 № 135-ФЗ311, легальное определение данного понятия и требования к осуществлению такой деятельности в законодательстве отсутствуют, что также может повлечь за собой нарушение прав лиц (доноров, как они именуются в рамках фандрайзинга) на получение полной, достоверной информации о проектах, для которых привлекаются средства и результатах их реализации.

В заключении отметим, что развитие цифровой экономики несет за собой как возникновение новых возможностей для привлечения инвестиций в инновационную сферу, так и повышение рисков для инвесторов. В связи с этим усиливается роль государства в создании и актуализации соответствующей законодательной базы, что позволит более активно и безопасно применять современные организационно-правовые формы привлечения инвестиций в инновационный сектор экономики.

Список литературы

1. Алетдинова А. А, Кравченко М. С. Развитие краудфандинга и фандрайзинга в инновационной экономике: теоретический и концептуальный аспекты // Инвестиции и инновации. 2016. № 2. С. 112–116.

2. Богатова Е. Р. Фандрайзинг и краудфандинг // В курсе правового дела. 2011. № 2.

3. Воронов В. С. Финансовая инженерия в экономике интеллектуальной собственности: монография. М.: Проспект, 2017. 160 с.

4. Грищенко Ю. И. Фандрайзинг как способ привлечения средств некоммерческой организации // Некоммерческие организации в России. 2012. № 4.

5. Дегтерев Д. А. Разработка и реализация фандрайзинговой стратегии для привлечения средств в целевой капитал высшего учебного заведения // Сборник рекомендаций для общественных объединений по внедрению модели целевого капитала некоммерческих организаций в российскую практику благотворительности / Комиссия Общественной палаты Российской Федерации по вопросам развития благотворительности, милосердия и волонтерства; МЭРТ России. М., 2007. С. 55–62.

6. Кулакова О. С., Новикова Н. А. Комментарий к Федеральному закону от 11.08.1995 № 135-ФЗ «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях». Специально для системы «ГАРАНТ», 2012.

7. Котенко Д. А. Краудфандинг – инновационный инструмент инвестирования // Законы России. 2014. № 5.

8. Предпринимательское право: учебник / В. Г. Голубцов и др.; отв. ред. В. В. Кванина. Ростов н/Д.: Феникс, 2018. 428 с.

9. Равноправное кредитование: шаг в экономику совместного потребления // Журнал «Микроfinance+». 2016. № 3. С. 87–91.

10. Спиридонова А. В. Понятие и соотношение договоров инвестиционного товарищества и простого товарищества // Актуальные проблемы права России и стран СНГ – 2013 г.: Материалы XV международной научно-практической конференции с элементами научной школы. (Юридический факультет Южно-Уральского государственного университета, 29–30 марта 2013 г.). Челябинск: Цицеро, 2013, Ч. II. С. 393–398.

11. Спиридонова А. В. О необходимости совершенствования законодательства Российской Федерации об инвестициях и инвестиционной деятельности // Материалы Второй Всероссийской очно-заочной научно-практической конференции с иностранным участием «Актуальные проблемы реформирования гражданского и предпринимательского права» (29–30 сентября 2016 г.). РГУП, Северо-Кавказский филиал, г. Краснодар, 2017. С. 170–178.

12. Суворова В. Роль фандрайзинга в реализации инновационной деятельности // Независимый библиотечный адвокат. 2014. № 3. С. 42–48.

13. Якимова Е. С. К вопросу о гражданско-правовом регулировании краудфандинга // Образование и право. 2006. № 3. С. 91–96.

14. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть вторая) от 26.01.1996 № 14-ФЗ (ред. от 05.12.2017) // СЗ РФ. 1996. № 5. Ст. 410.

15. Федеральный закон от 03.12.2011 № 380-ФЗ (ред. от 23.07.2013) «О хозяйственных партнерствах» // СЗ РФ. 2011. № 49 (ч. 5). Ст. 7058.

16. Федеральный закон от 07.04.1999 № 70-ФЗ (ред. от 20.04.2015) «О статусе наукограда Российской Федерации» // СЗ РФ. 1999. № 15. Ст. 1750.

17. Федеральный закон от 24.07.2007 № 209-ФЗ (ред. от 27.11.2017) «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2007. № 31. Ст. 4006.

18. Федеральный закон от 22.07.2005 № 116-ФЗ (ред. от 18.07.2017) «Об особых экономических зонах в Российской Федерации» // СЗ РФ. 2005. № 30 (ч. II). Ст. 3127.

19. Федеральный закон от 09.07.1999 № 160-ФЗ (ред. от 18.07.2017) «Об иностранных инвестициях в Российской Федерации» // СЗ РФ. 1999. № 28. Ст. 3493.

20. Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам создания бюджетными научными и образовательными учреждениями хозяйственных обществ в целях практического применения (внедрения) результатов интеллектуальной деятельности» от 2.08.2009 № 217-ФЗ // СЗ РФ. 2009. № 31. Ст. 3923.

21. Федеральный закон от 11.08.1995 № 135-ФЗ (ред. от 05.05.2014) «О благотворительной деятельности и благотворительных организациях» // СЗ РФ. 1995. № 33. Ст. 3340.

22. Федеральный закон от 29.11.2001 № 156-ФЗ (ред. от 31.12.2017) «Об инвестиционных фондах» (с изм. и доп., вступ. в силу с 01.02.2018) // СЗ РФ. 2001. № 49. Ст. 4562.

23. Письмо Федеральной налоговой службы «О налогообложении средств, полученных посредством краудфандинга» от 25.11.2016 № СД-4-3/22415@ // Текст письма официально опубликован не был. Доступ из СПС «Гарант».

24. Проект Федерального закона «Об альтернативных способах привлечения инвестиций (краудфандинге)» (подготовлен Минэкономразвития России 25.01.2018) // Доступ из СПС «Гарант». [Электронный ресурс]. URL: http://ivo.garant.ru/#/document/56742238/paragraph/1:2 (Дата обращения: 20.02.20018).

25. Проект Федерального закона «Об альтернативных способах привлечения инвестиций (краудфандинге)» (подготовлен Центральным банком Российской Федерации) // Опубликован на официальном сайте Центрального банка Российской Федерации [Электронный ресурс] URL: http://www.cbr.ru/analytics/standart_acts/others/20180125_02.pdf (Дата обращения: 15.02.2018).

Царева Анна Евгеньевна,
аспирантка 1-го курса очной формы обучения
кафедры гражданского и предпринимательского права
Всероссийского государственного университета юстиции
(РПА Минюста России)
117638, г. Москва, ул. Азовская, д. 2, кор. 1
anyutatsareva@yandex.ru

Перспективы развития законодательства об инновационной деятельности в Российской Федерации

Аннотация. В статье рассмотрены некоторые актуальные вопросы правового регулирования инновационной деятельности, в частности отсутствие законодательно установленного единого правового режима объектов инновационной деятельности на территории Российской Федерации. Также проведен анализ проекта Федерального закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации» в свете развития инновационной экономики и реализации положений Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации до 2035 г.

Ключевые слова: инновации, объекты инновационной деятельности, объекты интеллектуальных прав, правовое регулирование, проект закона о научной, научной-технической и инновационной деятельности.

Tsareva Anna Evgenyevna,
graduate student of 1 course of full-time courses
Department of Civil and Business Law
All-Russian State University of Justice
(RPA of the Ministry of Justice of Russia)
117638, Moscow, St. Azov, 2, b. 1
anyutatsareva@yandex.ru

Prospects for the development of legislation on innovation in the Russian Federation

Abstract. There are some topical issues of legal regulation of innovative activity, in particular, lack of legislatively established uniform legal regime of objects of innovative activity in the territory of the Russian Federation. The analysis of the Federal Law draft “About scientific, scientific and technical and innovative activity in the Russian Federation„ in the light of development of innovative economy and implementation of provisions of Strategy of scientific and technological development of the Russian Federation till 2035 is also carried out.
© Царева А. Е.

Keywords: innovation, objects of innovation, objects of the intellectual property rights, legal regulation, law draft “About scientific, scientific and technical and innovative activity„.

На сегодняшний день в российском обществе сложилось единое мнение относительно того, что развитие инновационной деятельности выступает одним из необходимых условий перехода к новой, постиндустриальной стадии экономического развития и является обязательным атрибутом рыночных отношений. Можно говорить о том, что инновационные ресурсы для современной экономики являются основным вектором развития стран и могут стать выгодной альтернативой сырьевым ресурсам. В отличие от сырьевых ресурсов информация, знания и человеческий капитал являются неисчерпаемыми ресурсами.

Инновационная деятельность является разновидностью и, соответственно, содержит признаки предпринимательской деятельности Согласно ч. 1 ст. 2 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)312, предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли от пользования имуществом, продажи товаров, выполнения работ или оказания услуг. Схожим признаком является направленность инновационной деятельности на получение дохода в результате внедрения инноваций в экономический оборот, другими словами, процесс коммерциализации результатов инновационной деятельности.

Необходимо отметить, что тормозом в развитии инновационной сферы в России является не отсутствие интеллектуального и инновационного потенциала, научных разработок, а отсутствие правового фундамента, современного правового механизма регулирования научно-технической и инновационной деятельности в интересах предпринимателей, поскольку право является основным регулятором общественных отношений.

Как отмечают О. С. Гринь и Е. С. Гринь313, для реализации задач, поставленных государством перед отечественной экономикой в свете развития инновационной сферы, необходимо формирование единого правового регулятора, обеспечивающего понимание результатов интеллектуальной собственности для бизнеса как актива. За рубежом объекты патентных прав, бренды компаний рассматриваются в качестве таких активов и составляют основу их стратегии продвижения на рынке, в то время как на отечественном рынке наблюдается несколько иная ситуация.

По мнению Председателя Суда по интеллектуальным правам Л. А. Новоселовой, представление отечественного бизнеса об активах подразумевает недвижимость, нефть, газ (не рассматривая патенты в этом перечне), однако западные коллеги иначе подходят к решению данного вопроса и грамотно коммерциализируют результаты интеллектуальной деятельности314.

Указанные выводы подтверждают также данные статистики, например рейтинг Bloomberg Innovation Index – 2017315, определивший Южную Корею государством с самой инновационной экономикой на планете, опережающим другие мировые державы по интенсивности научно-исследовательской деятельности, добавленной стоимости в производственном процессе, в сфере патентов. Россия заняла лишь 26-е место, опустившись за год на 14 позиций. В России используется не более 10% инновационных идей и проектов, в то время как в США – свыше 60%, в Японии – до 95%. Доля экспортируемой высокотехнологичной продукции в России составляет сейчас 17%. Кроме того, лишь 2% результатов интеллектуальной деятельности учитываются на балансах предприятий и потенциально способны быть коммерциализированны316.

Система государственного управления инновационной сферой в России не может быть ограничена регулированием отдельных стадий или форм инновационного процесса, а должна быть комплексной, иметь согласованность действий различных субъектов инновационной деятельности, информационных центров, обеспечивающих взаимодействие между всеми элементами национальной инновационной системы.

Одной из задач Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации до 2035 г.317 (далее – Стратегия) провозглашено создание эффективной системы коммуникации в области науки, технологий и инноваций, обеспечение повышения восприимчивости экономики и общества к инновациям, создание условия для развития наукоемкого бизнеса. Результаты конкретных научных исследований и технологических разработок могут и должны иметь рыночную стоимость, а потому нуждаются в надлежащем правовом оформлении их в виде объектов интеллектуальной собственности.

Действующим законом, регулирующим научно-техническую и отчасти инновационную деятельность, является достаточно устаревший Федеральный закон от 23.08.1996 № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике»318 (далее – Закон о науке), в изменение которого принято уже 37 федеральных законов. Закон о науке, по большей части, носит декларативный характер и даже ограничительный. В Законе о науке отсутствуют положения, определяющие объекты инновационной деятельности, которые не всегда представляют собой охраноспособные объекты интеллектуальной собственности, предусмотренные ст. 1225 ГК РФ319. Разнообразный подход субъектов РФ к пониманию инновационной деятельности также способствует тормозу коммерциализации объектов.

В марте 2016 г. Минобрнауки России была разработана концепция законопроекта «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации»320 (далее – законопроект). В течение 2017 г. данный законопроект проходил общественное обсуждение и предположительно в марте 2018 г. планируется внести законопроект в Государственную Думу Российской Федерации (далее – РФ, Россия).

По словам Ю. В. Степаненко321, общая задача законопроекта заключается в минимизации директивного управления научной, научно-технической и инновационной деятельностью, создании возможностей саморазвития и саморегулирования национальной научно-технологической системы, в том числе посредством передачи отдельных полномочий на уровень самих субъектов научной, научно-технической и инновационной деятельности, при одновременном создании эффективных инструментов взаимодействия ученых и научных организаций с обществом, бизнесом, государством.

Действительно, можно отметить, что предлагаемый законопроект носит рамочный характер, предусматривает принцип свободы научного и технического творчества, и расширяет круг субъектов регулирования, не ограничиваясь научными работниками и организациями, уставными целями которых является научная и научно-техническая деятельность.

Но стоит отметить, что законопроект не решает существующих пробелов правого регулирования, поскольку сосредоточен в основном на регулировании научной деятельности и правового статуса ученых. Законопроект содержит всего одну статью, посвященную инновационной деятельности, и вновь не закрепляет объекты инновационной деятельности. Можно говорить о том, что законопроект не решает вопросы правового регулирования инновационной деятельности и не создает благоприятной среды для бизнеса в сфере инноваций, в том числе государственной поддержки. Доработки требует также и понятийный аппарат законопроекта.

В ходе совещания Комитета Государственной Думы по образованию и науке, посвященному обсуждению законопроекта, которое состоялось 05.12.2017, первый заместитель генерального директора НИЦ «Институт имени Н. Е. Жуковского» член-корреспондент РАН Кирилл Сыпало также отметил, «Наделение участников процессов научной, научно-технической и инновационной деятельности равными правами и ответственностью за полученные результаты недопустимо. В жизненном цикле высокотехнологичных изделий должны быть четко выделены различные стадии, за которыми должны быть четко закреплены ответственные».

Таким образом, необходимо отметить, что предлагаемый законопроект требует серьезной доработки до внесения в Госдуму РФ. Остается надежда, что критика специалистов, практических работников и бизнеса будет учтена разработчиками законопроекта.

На мой взгляд, для достижения высокого уровня оборота инноваций, а также инвестиционной привлекательности, не только на территории России, но и в дружественных странах Евразийского экономического союза (далее – ЕАЭС), необходима выработка единообразного правового поля регулирования инновационной деятельности. Представляется необходимым в план мониторинга правоприменения на 2019 г., предусмотренного Указом Президента РФ322, включить мониторинг законодательства в области инновационной деятельности. На основе полученных данных законодатель должен решить, возможно ли включение правового регулирования инновационной сферы в единый закон наряду с научной и научно-технической деятельностью, или все-таки, необходимо разработать отдельный правовой акт, который будет регламентировать принципы, механизмы, этапы, субъектов и, главное, объекты инновационной деятельности в Российской Федерации.

Список литературы

1. Быкова О. Н., Анисимов А. Ю., Ольховская М. О. Современное состояние и механизмы инновационного развития российской экономики: монография. М.: Российский государственная академия интеллектуальной собственности (ФГБОУ ВПО РГАИС), 2015. 174 с.

2. Гринь О. С., Гринь Е. С. Договорные формы коммерциализации результатов научной деятельности. [Электронный ресурс] // Доступ из справочно-правовой системы «КонсультантПлюс».

3. Степаненко Ю. В. Каким будет новый закон о науке: некоторые предположения. [Электронный ресурс] // Доступ из СПС «КонсультантПлюс».

4. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): Федеральный закон от 30.11.1994 № 51-ФЗ // СЗ РФ. 1994. № 32. Ст. 3301.

5. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть четвертая): Федеральный закон от 18.12.2006 № 230-ФЗ // СЗ РФ. 2006. № 52 (ч. 1). Ст. 5496.

6. О науке и государственной научно-технической политике: Федеральный закон от 23.08.1996 № 127-ФЗ // Российская газета. 1996. № 167.

7. О мониторинге правоприменения в Российской Федерации: Указ Президента РФ от 20.05.2011 № 657 // СЗ РФ. 2011. № 21. Ст. 2930.

8. О стратегии научно-технологического развития: Указ Президента РФ от 01.12.2016 № 642 // СЗ РФ. 2016. № 49. Ст. 6887.

9. 8-й международный форум по интеллектуальной собственности. / Сайт Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатент). [Электронный ресурс] – Режим доступа: http://www.rupto.ru/press/news_archive/inform2016/EXPOPRIORITY2016.

10. Инновационный индекс агентства Блумберг за 2017 г. [Электронный ресурс]. Режим доступа: global-finances.ru/bloomberg-innovation-index-2017.

11. Проект Федерального закона «О научной, научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации». [Электронный ресурс] / Официальный сайт Министерства образования и науки Российской Федерации. Режим доступа: https://минобрнауки.рф/документы/5847/файл/8051/1.pdf.