В. В. Геранин, В. Н. Омелин, М. Н. Пьянков

Характеристика подозреваемых и обвиняемых, содержащихся под стражей в следственных изоляторах

по материалам специальной переписи осужденных и лиц, содержащихся под стражей, декабрь 2022 года

Монография

Под научной редакцией
доктора юридических наук,
профессора, заслуженного деятеля
науки РФ В. И. Селиверстова

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.82+343.9

ББК 67.409+67.51

Г38

Авторы:

Геранин В. В., кандидат юридических наук, доцент (руководитель авторского коллектива) – введение, гл. 1, 2, гл. 3, 4 (в соавт. с В. Н. Омелиным), гл. 5 (в соавт. с М. Н. Пьянковым), заключение;

Омелин В. Н., доктор юридических наук, профессор – гл. 3, 4 (в соавт. с В. В. Гераниным);

Пьянков М. Н., кандидат юридических наук – гл. 5 (в соавт. с В. В. Гераниным).

Рецензенты:

Южанин В. Е., доктор юридических наук, профессор (Рязанский государственный университет имени С. А. Есенина);

Лядов Э. В., кандидат юридических наук, доцент (Академия ФСИН России).

Под научной редакцией доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки РФ В. И. Селиверстова.

Монография посвящена характеристике (криминологическому портрету) подозреваемых, обвиняемых и подсудимых, содержащихся под стражей в следственных изоляторах уголовно-исполнительной системы. Криминологический портрет составлен на основе сравнения данных социально-демографической, уголовно-правовой, уголовно-исполнительной и отчасти уголовно-процессуальной характеристик. Исходные данные получены при обобщении результатов девятой специальной переписи осужденных и лиц, содержащихся под стражей, прошедшей в декабре 2022 года. Анализ дается в сопоставлении с показателями седьмой (1999 год) и восьмой (2009 год) специальных переписей.

Для практических и научных работников, интересующихся проблемами криминологии, уголовно-исполнительного и уголовного права, а также для преподавателей, аспирантов, адъюнктов, студентов, курсантов и слушателей, обучающихся по специальности «Юриспруденция».

УДК 343.82+343.9

ББК 67.409+67.51

© Геранин В. В., Омелин В. Н., Пьянков М. Н., 2024

© Оформление. ООО «Проспект», 2024

ВВЕДЕНИЕ

Согласно знаменитой триаде английского теоретика естественных прав Дж. Локка о естественных и неотчуждаемых правах, человеку в первую очередь принадлежат жизнь, свобода и собственность1. Лишение или ограничение человека этих основополагающих для любого цивилизованного общества прав может быть обусловлено лишь угрозой безопасности самого общества (государства) и установленных в нем законов, обеспечивающих жизнедеятельность проживающих на его территории лиц. Высший закон нашего государства — Конституция РФ — в ст. 22 провозглашает, что каждый (то есть, любой человек, законно находящийся на территории страны) обладает правом на свободу и личную неприкосновенность и ограничение этого права допускается только по решению суда.

В то же время ст. 55 Конституции устанавливает, что права и свободы человека и гражданина не являются абсолютно неприкосновенными. Государство, издав федеральный закон, может их ограничить, но лишь в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Русский мыслитель, теоретик анархизма, народничества М. А. Бакунин по этому поводу метко сказал: «Свобода одного человека заканчивается там, где начинается свобода другого».

В процессе реализации своих функций государство в ряде случаев обязано не только обеспечивать права и законные интересы граждан, но и вынуждено прибегать к насилию (принуждению). В подавляющем большинстве случаев оно применяется в отношении лиц, совершивших преступления, либо подозреваемых или обвиняемых в совершении таковых. Такое насилие обосновано, когда иные способы обеспечения жизни и здоровья законопослушных граждан не достигают цели.

Федеральными законами, на основании которых государство получает право лишать или ограничивать свободу человека, являются Уголовный, Уголовно-процессуальный и Уголовно-исполнительный кодексы.

Уголовный кодекс РФ, который совершенно справедливо называют единственным источником уголовного законодательства, в число мер уголовно-правового воздействия включает наказание в виде лишения свободы. Среди других видов наказаний лишение свободы применяется за совершение деяний, представляющих наибольшую общественную опасность, и заключается в изоляции осужденного от общества путем направления или помещения его в одно из учреждений УИС РФ. Лишение человека одного из основополагающих прав служит справедливым наказанием (возмездием) со стороны государства и общества за совершение опасного преступления.

В то же время наказание является не единственным основанием лишения человека свободы. УПК РФ в главе 13 устанавливает основания и виды мер пресечения в отношении лиц, подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений. Применение мер пресечения, в зависимости от их вида, влечет ограничение правового статуса лица, подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. То есть меры пресечения применяются к субъектам уголовно-процессуальных отношений, вина которых не доказана вступившим в законную силу обвинительным приговором суда. Другими словами — к невиновным лицам. Налицо каждый раз решаемая дилемма — чьи интересы важнее: общества, которому угрожает потенциальная опасность, или отдельного его члена, чьи права государство обязалось защищать. История показывает, что во все времена общественные, государственные интересы превалировали. В то же время в демократическом правовом государстве, каким провозгласила себя Россия, человек, его права и свободы объявлены высшей ценностью. Поэтому при применении мер пресечения дознаватель, следователь или суд должны быть убеждены в том, что в противном случае подозреваемый или обвиняемый может: скрыться от дознания, предварительного следствия или суда; продолжать заниматься преступной деятельностью; угрожать свидетелю, иным участникам уголовного судопроизводства; уничтожить доказательства либо иным путем воспрепятствовать производству по уголовному делу (ст. 97 УПК РФ).

Меры пресечения исторически тесно связаны с уголовным наказанием и длительное время развивались в рамках одной отрасли права. Собственно, они и предназначены для обслуживания, обеспечения уголовного права и законодательства. Подчеркнем, что как меры пресечения, так и наказание законодатель именует мерами принуждения. Едины они также и в своей сущности — установлении определенных ограничений правового статуса гражданина. Чем больше правоограничений, тем строже наказание или мера пресечения. Наиболее строгие из применяемых в настоящее время — лишение свободы (на определенный срок или пожизненно) и заключение под стражу.

Несмотря на ряд сходств между осужденным и заключенным под стражу, оба лица — субъекты разных правоотношений, регулируемых уголовным и уголовно-процессуальным правом. Коренное их отличие, как отмечалось, заключается в наличии или отсутствии доказанной вины в совершенном преступлении.

Одной из наиболее сложных и полемичных юридических проблем является определение предмета правового регулирования отрасли права и его отмежевание от смежных отраслей. В научной литературе достаточно давно идет дискуссия относительно того, к какой отрасли права относится регулирование правового статуса лиц, заключенных под стражу.

Как в литературе (научной, учебной), так и в законодательстве используются два схожих, но не синонимичных термина: «заключение под стражу» и «содержание под стражей». Общее между ними то, что в обоих случаях основным субъектом правоотношений выступают обвиняемые или подозреваемые, в отношении которых избрана одна и та же мера пресечения. Вместе с тем обе категории нельзя признать идентичными. Если «заключение под стражу» — термин, присущий главным образом уголовно-процессуальному праву и законодательству, то «содержание под стражей» — термин, использующийся преимущественно в уголовно-исполнительном праве. Такое различие обусловлено тем, что в первом случае регулируются процедурные вопросы избрания и назначения меры пресечения, сроки содержания и их продление и т. д. Во втором случае речь идет прежде всего о правовом положении лиц, заключенных под стражу, об условиях их содержания, медицинском и материально-бытовом обеспечении и т. д.

При этом необходимо подчеркнуть, что условия отбывания наказания, правовой статус и т. п. — несомненно, категории уголовно-исполнительного права, но только в том случае, если одним из субъектов правоотношений выступает осужденный. То есть лицо, уже отбывающее один из видов наказаний. В рассматриваемом же случае таковым является лицо, которое лишь обвиняется в преступном деянии. Более того, поскольку Конституция РФ в ст. 49 и УПК РФ в качестве принципа (ст. 14) закрепляют презумпцию невиновности, то регламентация правоотношений, в которых отсутствует их основной субъект — осужденный, выходит за рамки предмета уголовно-исполнительного права.

Таким образом, если отношения, связанные с избранием меры пресечения, обоснованно регулируются уголовно-процессуальным законодательством, то их материальная часть (правовой статус) не относится ни к одной из существующих отраслей права. Существует своего рода правовая лакуна, вынужденно замещаемая квазиуголовно-исполнительными правоотношениями, отчасти и потому, что следственные изоляторы входят составной частью в уголовно-исполнительную систему.

Такое положение нельзя признать приемлемым, поскольку правоприменитель (в данном случае сотрудники уголовно-исполнительной системы) в процессе работы со спецконтингентом не придает особого значения его иному статусу и использует способы и методы воздействия, применяемые к осужденным. В результате цели и задачи, стоящие перед уголовным судопроизводством, подменяются целями и задачами уголовно-исполнительного законодательства.

На наш взгляд, следует поддержать авторов, предлагающих выделить круг правоотношений, в которых одним из субъектов выступает лицо, в отношении которого избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, в отдельную отрасль права.

Термин «заключение» в русском языке — понятие многогранное, и одно из его значений толкуется как «Нахождение под стражей, состояние того, кто лишен свободы. Приговорить к тюремному заключению. Отбывать заключение»2. Вторая часть названия данной меры пресечения — «под стражу» — в словарях однозначно обозначена как «(быть, находиться; офиц.) — под арестом»3. То есть, если обратиться к значению словосочетания, то в нем дважды обозначено, по существу, одно и то же действие, результатом которого является принудительная изоляция субъекта. Налицо наличие тавтологии, в современной лингвистике понимаемое как «содержательная избыточность высказывания, которая проявляется в смысловом дублировании целого или его части»4. Применение в законодательстве термина в используемом в настоящее время виде обусловлено тем обстоятельством, что в досоветское и длительное время советского периода под «заключением» чаще п

...