А. Г. Назаров

ПРЕДЕЛЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ПРАВА НА РЕЗУЛЬТАТЫ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.78(075.8)

ББК 67.404.3я73

         Н19

Автор:

Назаров А. Г. — кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского права УрГЮУ.

Рецензент:

Степанов С. А. – доктор юридических наук, профессор, директор Института частного права.

Предлагаемая вашему вниманию книга посвящена одной из наиболее актуальных проблем современного интеллектуального права: вопросу осуществления исключительного права на результаты интеллектуальной деятельности, его пределов, проблеме злоупотребления исключительным правом. На основе исследования российского законодательства, судебной практики, иностранных правовых норм автор формулирует предложения, которые позволят в большей степени обеспечить баланс интересов общества и правообладателей.

Законодательство приведено по состоянию на декабрь 2014 г.

Книга будет интересна широкому кругу читателей, в том числе научным работникам, практикующим юристам, студентам, обучающимся по специальности «Юриспруденция».

УДК 347.78(075.8)

ББК 67.404.3я73

© Назаров А. Г., 2015

© ООО «Проспект», 2015

ПРЕДИСЛОВИЕ

Предлагаемая вашему вниманию монография основана на диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук, защищенной автором в Уральской государственной юридической академии в 2011 году.

Причиной, почему решение опубликовать монографию возникло только сейчас, стало желание отразить в ней те положения, которые готовились к включению в Гражданский кодекс РФ и были приняты в марте 2014 года. Также за время, прошедшее с защиты диссертации, появилась новая судебная практика, начал свою работу Суд по интеллектуальным правам.

Изложенные изменения вместе с тем вряд ли можно признать значительными, поскольку часть четвертая Гражданского кодекса РФ вступила в силу только в 2008 году, а предложенные новеллы были в значительной части сформулированы в Концепции совершенствования гражданского законодательства, разработанной Исследовательским центром частного права в 2010 году.

В представленной монографии центральное место занимает проблема соотношения прав авторов и правообладателей, и некоторые проблемы, которые в юридической литературе обычно оцениваются с позиции правообладателя, в рамках настоящей работы оцениваются с позиции общества, интересов третьих лиц.

Следует заметить, что автор не ставит перед собой цели найти справедливый баланс интересов правообладателей и общества. Вместе с тем в настоящем исследовании предлагается ряд мер, которые бы позволили в значительной степени сгладить имеющиеся противоречия, а также предложить подход, который мог бы в ряде ситуаций применяться в будущем при решении вопроса о том, где проходит граница между интересами общества и интересами правообладателя и как эти интересы сбалансировать.

ВВЕДЕНИЕ

Принятие части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации1 внесло ряд изменений в российское законодательство о правах на результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации. Одной из наиболее существенных новелл стало использование в Гражданском кодексе РФ нового для российского законодателя термина «интеллектуальные права», значение которого нуждается в научной разработке2.

Термин «интеллектуальные права» для российской и мировой юридической науки не является новым. В мировой юриспруденции впервые его использовал бельгийский правовед Эдмон Пикар3, в России — Виктор Абрамович Дозорцев4. В целом использование новой терминологии отражает изменение понимания сущности результатов творческой деятельности и средств индивидуализации, имеющих отличную от объектов вещного права природу и, как следствие, требующих иного правового режима.

Иная правовая природа результатов интеллектуальной деятельности обусловливает и особый правовой режим указанных объектов, сказываясь на специфике осуществления прав в указанной сфере.

Представляется, что проблема осуществления гражданских прав в настоящее время является актуальной как для науки гражданского права, так и для практической юридической деятельности. Развитие и усложнение гражданского законодательства, значительное влияние норм международных соглашений, развитие и упрощение обмена информацией — все это диктует новые условия и для гражданского права в целом, и для интеллектуального права5.

Результаты интеллектуальной деятельности оказались вовлечены в экономический оборот сравнительно недавно и первоначально регулировались положениями о праве собственности.

В современном мире результаты интеллектуальной деятельности начинают играть чрезвычайно важную роль. Инновации становятся ключом к успешному развитию общества и непременным условиям успешного развития экономики страны.

Развитие информационно-телекоммуникационных сетей, упрощение и ускорение обмена информацией также диктуют новые условия для правового регулирования общественных отношений, связанных с результатами интеллектуальной деятельности.

Вместе с тем появление большого числа новых результатов интеллектуальной деятельности и упрощение обмена информацией могут приводить и к негативным последствиям. Авторы могут недополучать доход от использования своих произведений, изобретатели не всегда имеют возможность контролировать использование запатентованных решений. Соответственно правообладатели настаивают на усилении правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, предоставлении им максимально широких гарантий по защите исключительного права.

Потребности экономики также требуют, чтобы результаты интеллектуальной деятельности участвовали в обороте наиболее эффективно, их правовой режим был однозначным, и участникам рынка предоставлялась высокая степень свободы в использовании таковых объектов.

Таким образом, исследование, посвященное пределам осуществления исключительного права, является актуальным, поскольку позволяет установить оптимальный правовой режим результатов интеллектуальной деятельности, в том числе на основании потребностей информационного общества и рыночной экономики.

Значительное число нарушений в области исключительного права, сложность и неоднозначность правового режима различных видов результатов интеллектуальной деятельности привели к тому, что современная цивилистическая доктрина исходит из необходимости предоставления максимальной правовой охраны в отношении результатов интеллектуальной деятельности.

Это приводит к тому, что современное российское интеллектуальное право содержит значительное число публично-правовых норм, приоритет при защите исключительного права отдается нормам репрессивного, штрафного характера. Как следствие, обеспечивается максимальная защита интересов правообладателя. Интересы иных участников правоотношений — лиц, использующих результаты интеллектуальной деятельности, — в значительной мере остались без внимания. Представляется, что интеллектуальное право должно строиться, прежде всего, на началах равенства, диспозитивности, баланса интересов правообладателей и общества. Соблюдение такого баланса необходимо как для нормального оборота результатов интеллектуальной деятельности, так и в целях борьбы с правонарушениями в этой области.

Именно поэтому представляется, что подобное исследование, целью которого является анализ пределов осуществления исключительного права и поиск баланса частных и публичных интересов в интеллектуальном правоотношении, является для доктрины гражданского права чрезвычайно актуальным.

Актуальность исследования с точки зрения правоприменения представляется достаточно высокой. Настоящее исследование посвящено прежде всего вопросу осуществления права, в том числе возможности защитить нарушенное право как самостоятельными действиями, так и посредством обращения в суд.

В настоящее время результаты интеллектуальной деятельности широко участвуют в гражданском обороте. Следует предположить, что в дальнейшем их значение будет только усиливаться.

В исследовании дается анализ основных национальных и международных актов в области охраны результатов интеллектуальной деятельности, рассматриваются правовые положения высших судебных инстанций, практика российских и иностранных судов.

Современная ситуация в области интеллектуального права видится достаточно неоднозначной: с одной стороны, совершается большое число нарушений исключительного права, с другой — очевидна достаточно жесткая реакция правообладателей. Невнимание к проблеме осуществления исключительного права и попытки решения возникающих спорных ситуаций только путем ужесточения ответственности и предоставления дополнительных правомочий правообладателям приводят к возникновению новых проблемных ситуаций. Это либо лишает правообладателей возможности адекватно защитить нарушенное право, либо чрезмерно ограничивает интересы общества.

Изменение сложившейся ситуации в сфере интеллектуального права в короткий срок невозможно. Между тем первым шагом к этому должен стать анализ проблемы осуществления исключительного права, поиск научно обоснованных критериев установления пределов права, позволяющих учитывать интересы всех лиц, участвующих в создании и использовании результатов интеллектуальной деятельности. Затем на основании международных соглашений, иностранного и отечественного законодательства, цивилистической доктрины станет возможным сформулировать изменения законодательства. Следует отметить, что подобные изменения необязательно должны ужесточать правовой режим результатов интеллектуальной деятельности.

Глава I.
ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ ПРАВО:
особенности, проблема пределов и злоупотребления правом

1.1. Место исключительного права в системе российского права

Проблема пределов осуществления исключительного права является комплексной. Для того чтобы ответить на вопрос о пределах исключительного права, необходимо прежде всего установить место этого субъективного права в системе права, его значение и содержание.

Анализируя место исключительного права в системе российского права, уместно сравнить исключительное право с правом собственности. Одной из наиболее существенных новелл части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации6 стало использование в Гражданском кодексе РФ нового для российского законодателя термина «интеллектуальные права».

В целом использование новой терминологии отражает изменение понимания сущности результатов творческой деятельности и средств индивидуализации, имеющих отличную от объектов вещного права природу и, как следствие, требующих иного правового режима.

Острой критике использование положений о праве собственности в отношении объектов творчества подвергал известный правовед А. А Пиленко7. Он подчеркивал, что применение собственнической концепции в отношении результатов творческой деятельности было необходимо только на этапе становления законодательства в этой области гражданского права в политических целях для облигаторной защиты прав авторов8. В современной цивилистике термин «интеллектуальная собственность» остро критиковался многими учеными, в том числе А. Л. Маковским9 и Е. А. Сухановым10.

Вместе с тем использование в Гражданском кодексе Российской Федерации11 иной терминологии не означает автоматически пересмотра существующих ныне концепций в этой сфере гражданского права12.

Проблема осуществления гражданских прав в настоящее время остается актуальной как для науки гражданского права, так и для практической юридической деятельности. Развитие и усложнение гражданского законодательства, связь норм национального права с международным частным правом, развитие и упрощение обмена информацией — все это диктует новые условия и для гражданского права в целом, и для интеллектуального права.

Говоря о значении исключительного права и результатах интеллектуальной деятельности, сложно удержаться от сравнения указанного института с правом собственности. Настоящее сравнение касается не правовой природы объектов исключительного права, но той роли, которую и они, и объекты права собственности играют в современной жизни.

Право частной собственности во многом определило основу современной европейской цивилизации, стало базой для формирования экономических отношений13. Право частной собственности заложило также фундамент для формирования вещного права в целом и обязательственного права. Можно утверждать, что уважение к частной собственности и твердая ее защита являются залогом благополучия и стабильности государства14. Таким образом, право собственности помимо юридической несет в себе некую социальную функцию. Указанная функция не должна абсолютизироваться, как это имело место в истории15, однако и полностью игнорировать ее тоже нельзя.

В соответствии с социальной функцией содержание права собственности постепенно ограничивалось, конкретизировалось. Указанные ограничения, пределы права требовали тщательного обоснования, однако их необходимость существовала объективно. Этим объясняется и то, что в настоящее время страны с различными правовыми традициями, европейской и англосаксонской, имеют в основном близкую систему ограничений права собственности, невзирая на различные тео­ретические основания16. Таким образом, пределы права собственности являются объективно необходимыми, также как объективно необходима защита права собственности в целом.

Исключительное право как институт гражданского права возникло намного позднее права частной собственности и исторически долгое время подчинялось его положениям. Это было вызвано несколькими причинами: отсутствием иного опыта регулирования сложившихся отношений; традицией правого регулирования; новизной объектов интеллектуального права для участников оборота. Впоследствии установление сущностных отличий позволило разработать свое­образный правовой режим для таких объектов и полностью отделить исключительное право от права вещного. Вместе с тем близость исключительного и вещного права сохраняется в их назначении, поскольку исключительное право играет в отношении объектов интеллектуального права ту же роль, что и вещное право в отношении вещей, материальных объектов17.

Исключительное право дает возможность правообладателю наиболее полным образом использовать свой результат интеллектуальной деятельности, определять такое использование иными лицами и получать защиту от государства в случае нарушений своих прав. Результаты интеллектуальной деятельности, как и объекты права собственности, сохраняют высокую значимость, которая проявляется в нескольких направлениях.

Во-первых, результаты интеллектуальной деятельности наряду с объектами вещного права формируют статику гражданского оборота и тем самым позволяют развивать его динамику. Действительно, при отсутствии определенного правового режима в отношении некоего объекта коммерческий оборот указанного объекта будет невозможен ввиду возникающей правовой неопределенности.

Во-вторых, результаты интеллектуальной деятельности играют значимую социальную роль. Так, произведения являются элементом культуры, духовного развития общества. Соответственно правовой режим указанных объектов должен учитывать потребность общества в ознакомлении и потреблении указанного результата интеллектуальной деятельности. Невнимание к общественным интересам в такой ситуации приведет к значительным негативным последствиям. Например, произведение может оказаться невостребованным не в силу своих художественных свойств, но по экономическим причинам. Другим последствием может стать большое число правонарушений, поскольку режим правомерного законного использования произведений не будет установлен.

Также весьма высокую значимость для общества имеют объекты патентного права: изобретения; полезные модели; промышленные образцы и выделившиеся из патентного права объекты: селекционные достижения и топологии интегральных микросхем. Например, если в силу политики правообладателей окажется невостребованной технология в области энергосбережения, то потери для общества и страны могут оказаться гораздо более существенными, чем если не будет опубликовано произведение. Аналогично если в результате политики правообладателя будет прекращено или ограничено распространение лекарств или медицинских препаратов, то это негативно повлияет на здоровье людей. Ситуация станет еще более опасной, если в стране случится эпидемия и люди не смогут получить необходимые медикаменты в силу их отсутствия либо завышенной цены.

Кроме того, сами результаты интеллектуальной деятельности возникают и развиваются в рамках определенной культуры и традиций. Соответственно социальное назначение результата интеллектуальной деятельности имеет и длящееся временное выражение: на основе этой технологии разовьется новая, одно произведение будет прообразом для создания других.

Приведенные примеры иллюстрируют социальную значимость результатов интеллектуальной деятельности. Исключительное право является фундаментом и основой всех иных интеллектуальных прав, так же как право собственности лежит в основе вещных прав. Именно исключительное право определяет, как результат интеллектуальной деятельности будет участвовать в обороте, и именно пределы осуществления исключительного права станут той границей, которая будет позволять установить, что дозволено правообладателю, а что — обществу.

Как говорилось выше, право собственности последовательно ограничивалось на протяжении истории. Если изначально частное право понимало право собственности как абсолютное господство над вещью, то впоследствии появилось достаточно большое число различных ограничений права. Следует отметить, что пределы осуществления вещного права установить легче, поскольку сам предмет правоотношения имеет материальную природу, ограничен в пространстве и может быть объектом права владения.

Исключительное право, наоборот, из достаточно ограниченной по периоду действия и правомочиям привилегии развилось в продолжительное и широкое по объему субъективное право. Именно поэтому необходимо установить, каковы пределы этого субъективного права, как соблюсти равновесие интересов общества и правообладателя.

Можно утверждать, что история развития исключительного права представляет собой противостояние правообладателей и общества, где первые постепенно отвоевывают себе все большую территорию. Это противостояние актуально и сейчас.

Вместе с тем необходим именно баланс интересов. Отмена патентов, излишняя либерализация режима результатов интеллектуальной деятельности приведут к большей доступности произведений, изобретений, иных объектов интеллектуального права. Однако стоит помнить, что в долгосрочной перспективе это приведет к уменьшению их количества, поскольку ряд авторов лишится стимула создавать новые произведения, изобретатели — создавать и усовершенствовать технические решения. Кроме того, современные отношения в области результатов интеллектуальной деятельности в значительной степени зависят от инвесторов, которые готовы вкладывать деньги в результаты интеллектуальной деятельности, и тем самым способствуют созданию новых результатов интеллектуальной деятельности. В наибольшей степени это характерно для объектов патентного права, которые требуют длительных и дорогостоящих исследований, испытаний, экспериментов. Отмена патентов будет означать существенное уменьшение дохода от последующей коммерческой эксплуатации новых разработок, что лишит сферу науки и техники необходимых инвестиций.

Также не следует забывать, что в современном обществе технологии и информация играют очень важную роль. Подавляющее большинство современных технических устройств имеет в своей основе запатентованные решения, и в будущем значение патентного права будет только расти. Кроме того, в предмет регулирования интеллектуального права постепенно переносятся и те объекты, которые ранее не защищались (например, предлагается установить исключительное право на сообщения в новостях, методики ведения бизнеса18 и др.) или оценивались лишь как объекты материального мира (например, рисунок на ткани, запах, цвет)19.

Расширение сферы регулирования исключительного права зачастую обосновывается интересами инвесторов, развития экономики. Вместе с тем необходимость развития экономики не должна заслонять социальное и культурное назначение результатов интеллектуальной деятельности. Право собственности как базовый институт имеет конкретные границы, пределы осуществления. Пределы же исключительного права не столь очевидны, требуют выведения и уяснения.

Культурная и общественная важность создания и сохранения результатов интеллектуальной деятельности постулируется в Конституции Российской Федерации 1993 года20, в том числе и через положения об объектах, имеющих историческую и культурную ценность.

Статья 44 Конституции закрепляет:

1. «Каждому гарантируется свобода литературного, художественного, научного, технического и других видов творчества, преподавания. Интеллектуальная собственность охраняется законом.

2. Каждый имеет право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям.

3. Каждый обязан заботиться о сохранении исторического и культурного наследия, беречь памятники истории и культуры».

Наряду с Конституцией Российской Федерации публичный интерес в сохранении объектов культуры закреплен в Основах законодательства Российской Федерации о культуре от 9.10.199221 (ст. 3, 59), Законе РСФСР от 15.02.1978 «Об охране и использовании памятников истории и культуры»22, Федеральном законе от 25.06.2002 № 73-ФЗ «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации»23, Законе от 15.04.199324 «О вывозе и ввозе культурных ценностей»

В Гражданском кодексе РФ особый правовой режим вещей, имеющих значительную историческую, художественную или иную культурную ценность для общества, иллюстрируется в п. 6 ст. 349, устанавливающим, что отчуждение указанного имущества, переданного в качестве предмета залога, может производиться только по решению суда. Аналогичное положение содержится в ст. 55 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)»25. Особый статус объектов культурного наследия как государственной собственности был предусмотрен и в ст. 21 Закона РСФСР от 24.12.1990 № 443–1 «О собственности в РСФСР»26.

В данном случае, естественно, необходимо различать результат интеллектуальной деятельности как нематериальный объект и, по терминологии законов «памятники культуры», материальные объекты. Однако думается, что забота законодателя о физических воплощениях объектов культуры доказывает и публичный интерес в отношении собственно результатов интеллектуальной деятельности.

Объединение в рамках одной статьи Конституции РФ положений об охране интеллектуальной собственности и публичного права граждан на участие в культурной жизни страны и доступ к культурным ценностям представляется неслучайным. Конституция, изначально провозгласив необходимость охраны интеллектуальной собственности, одновременно закрепила и общественный интерес, публичную необходимость в возможности создавать и использовать объекты культуры27.

Толкование указанной статьи позволяет сделать следующие выводы.

Во-первых, субъективное право интеллектуальной собственности напрямую связано и ограничено правами третьих лиц на доступ к культурным ценностям.

Во-вторых, указанная норма закрепляет публичный интерес в сохранении культурных ценностей, которые понимаются и как материальные объекты — памятники истории и культуры, и как идеальные объекты, способствующие реализации культурных потребностей человека.

Сказанное позволяет говорить, что культурное и историческое значение результатов интеллектуальной деятельности является определяющей чертой их своеобразия и отличия от иных объектов гражданских прав.

Дуализм Конституции РФ в отношении объектов культурного наследия и интеллектуальной собственности в области гражданского права отражается дуализмом правовых режимов «исключительное право — общественное достояние». Правовой режим исключительного права дает возможность свободно использовать результат интеллектуальной деятельности только его автору. Правовой режим общественного достояния — воплощение публичного, общественного интереса — дает возможность использовать результат интеллектуальной деятельности всякому и каждому.

Сосуществование правового режима исключительного права и общественного достояния иллюстрирует динамику интеллектуального правоотношения. В течен ие срока действия исключительного права правообладатель имеет максимум возможностей по использованию произведения; иным лицам представляются ограниченные права по использованию и ознакомлению с результатом интеллектуальной деятельности либо на основании закона, либо по лицензионному соглашению с правообладателем. После окончания срока действия исключительного права право на использование результата интеллектуальной деятельности переходит к неопределенному кругу лиц — всякому и каждому.

Такая динамика интеллектуального правоотношения в большей степени характерна для авторского права, однако и патентному праву свойственны те же процессы. В отличие от авторского права сроки действия патентов привязаны не к моменту создания произведения, а к моменту подачи заявления на регистрацию и продления срока действия патента.

Следует отметить, что в доктрине некоторых стран общественное достояние может пониматься в широком смысле. То есть к общественному достоянию помимо результатов интеллектуальной деятельности, на которые истек срок действия исключительного права, относится и область свободного использования результатов интеллектуальной деятельности, и ознакомление с результатом интеллектуальной деятельности в личных целях и с некоторыми оговорками, распространение результата интеллектуальной деятельности после исчерпания исключительного права28. В настоящем исследовании указанный подход не применяется, поскольку общественное достояние в России — в первую очередь легальный термин. В то же время подобное видение общественного достояние в иностранной научной доктрине подчеркивает важность общественного интереса в интеллектуальном праве.

Таким образом, можно сделать вывод, что исключительное право наряду с правом частной собственности лежит в основе гармоничного развития современного информационного общества. Гарантии защиты исключительного права позволяют накапливать и углублять знание, создавать новые механизмы и технологии, повышать уровень культуры в обществе. Вместе с тем гармоничное развитие общества возможно только при обеспечении учета интересов общества при реализации исключительного права, балансе интересов авторов и правообладателей.

1.2. Пределы и злоупотребление исключительным правом: постановка проблемы

Центральной для настоящего исследования проблемой является проблема установления пределов осуществления исключительного права.

Для того чтобы начать обсуждение пределов осуществления исключительного права, следует установить соотношение понятий «пределы права», «границы права» и «ограничения права».

Под пределом субъективного права в науке понимается мера дозволенного поведения, сфера действия субъективного права, вне которой право отсутствует и выход за которую будет означать вторжение в сферу права другого лица. Понятия «пределы права» и «границы права» в данном случае совпадают и являются синонимами. В таком значении эти понятия используются и в настоящем исследовании.

Соотношение понятий «пределы права» и «ограничения права» представляется более сложным.

Об общем запрете произвольного ограничения гражданских прав говорится в ст. 1 ГК РФ: «Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства».

Думается, что здесь ограничения права — это граница, установленная в рамках конкретного правоотношения. Например, право собственности на конкретный земельный участок может быть ограничено сервитутом. Вместе с тем пределы права — это установленная нормами закона и принципами гражданского права мера дозволенного поведения в целом. Иными словами, пределы права не ограничивают уже существующее субъективное право, но показывают, где сфера этого субъективного права прекращается и начинают действовать права иных лиц.

Таким образом, ст. 1 ГК РФ запрещает произвольное ограничение субъективного права в рамках конкретного правоотношения. Например, лишение собственника его имущества допускается только по основаниям, предусмотренным законом. Предел субъективного права — это граница права вообще. Например, собственник не может запретить смотреть на свою вещь, поскольку это требование находится вне его правомочий.

В то же время следует предположить, что в Гражданском кодексе РФ термин «ограничения права» используется в двух значениях. В первом значении, как — границе в рамках конкретного правоотношения, этот термин употребляется в ст. 1 ГК РФ. Вместе с тем представляется, что в п. 5 ст. 1229 ГК РФ термин «ограничение» используется для обозначения границы субъективного права в целом, то есть как синоним пределов права. И пределы права, и ограничения исключительного права в данном случае объективны. В литературе такие ограничения иногда именуются «пределами существования права»29. Область вне пределов права не входит в его осуществление, поскольку находится вне орбиты притязаний правообладателя. То есть свободное использование, принудительная лицензия, исчерпание права являются именно пределами субъективного права, поскольку предусматривают, что исключительное право на эти отношения не распространяется в принципе и специальное ограниченное право предоставляется всякому и каждому.

В настоящем исследовании термины «пределы права» и «ограничения права» используются как синонимы, поскольку цель настоящего исследования — установление объективных пределов исключительного права в целом.

Анализ осуществления исключительного права невозможен без обращения к проблеме пределов гражданских прав в целом, а также к общетеоретической проблеме осуществления субъективного права.

Проблема осуществления субъективных гражданских прав поднималась многими исследователями, в том числе С. С. Алексеевым30, И. А. Покровским31, М. М. Агарковым32, В. П. Грибановым33, О. С. Иоффе34.

Проблема осуществления исключительного права поднималась ведущими исследователями в области авторского и патентного права: А. А. Пиленко35, В. И. Серебровским36, Б. В. Антимоновым и Е. А. Флейшиц37, В. А. Дозорцевым38 и др.

В отличие от вещей, материальных объектов результаты интеллектуальной деятельности нематериальны. В отношении результатов интеллектуальной деятельности отсутствует такое правомочие, характерное для права собственности, как владение. В результате один и тот же объект может находиться в обладании нескольких лиц, свободно перемещаться, использоваться и потребляться большим количеством людей.

Таким образом, специфика объекта прав не позволяет применять к нему положения о пределах прав в отношении вещей, и эти пределы должны устанавливаться как компромисс между правообладателями и обществом, пользователями.

Осуществление исключительного права тесно связано с возможностью его защиты. Проблема нарушения исключительного права более сложна, чем это может показаться на первый взгляд. Государство и правообладатели резко осуждают любые нарушения исключительного права. Обществу действия нарушителей преподносятся как воровство, пиратство, то есть осознанная деятельность, посредством которой нарушители хотят обогатиться за счет авторов.

Вместе с тем ситуация не столь однозначна. Ввиду сложного характера исключительного права, в категорию нарушителей попадают и законопослушные граждане, не знакомые с техническими и юридическими формальностями. Со стороны правообладателей на практике зачастую выступают не сами авторы, но иные правообладатели, обычно коммерческие организации, главная цель которых — получение дохода.

Выработка научно обоснованных критериев для установления пределов осуществления исключительного права позволит предотвратить злоупотребления и со стороны правообладателей, которые используют предоставляемые им исключительным правом возможности в противоречии с целями, назначением и содержанием исключительного права.

Проблема осуществления субъективного права тесно связана с проблемами пределов права и злоупотребления правом. Действительно, выход лица за пределы своего права будет означать вторжение его в область прав другого, однако правовая природа такого нарушения вызывала и до сих пор вызывает споры.

Понятия «злоупотребление правом» и «пределы осуществления гражданских прав» как легальные термины были впервые использованы в Гражданском кодексе РФ. Ранее они использовались лишь в науке гражданского права в ходе дискуссии, ведущейся в российской юридической литературе, главным предметом которой чаще всего были правовые нормы, запрещавшие осуществление гражданских прав в противоречии с их назначением.

Так, М. М. Агарков утверждал, что «действия, которые называют злоупотреблением правом, на самом деле совершены за пределами права»39. То есть лицо, действия которого выходят за пределы содержания субъективного права, должно считаться действующим противоправно, а не злоупотребляющим своим правом. Этой же точки зрения придерживалась М. В. Самойлова, утверждая, что противоправного осуществления права быть не может40.

Против использования термина «злоупотребление правом» высказывались С. Н. Братусь41, Н. С. Малеин42, В.А. Рясенцев43, А. А. Ерошенко44.

М. И. Бару соглашался с использованием термина «злоупотребление правом», утверждая, что им охватываются случаи, когда управомоченный субъект допускает недозволенное использование своего права, но при этом «внешне опирается на субъективное право»45.

Некоторые цивилисты использовали в своих работах термин «злоупотребление правом», не раскрывая его значение46.

В. П. Грибанов определение злоупотребления правом формулировал следующим образом: «Злоупотребление правом есть особый тип гражданского правонарушения, совершаемого управомоченным лицом при осуществлении им принадлежащего ему права, связанный с использованием недозволенных конкретных форм в рамках дозволенного ему законом общего типа поведения»47. После опубликования монографии В. П. Грибанова «Пределы осуществления и защиты гражданских прав» комментарии к Гражданскому кодексу РСФСР 1964 г. и учебная гражданско-правовая литература содержали разъяснения правовой нормы, запрещавшей осуществление гражданских прав в противоречии с их назначением, исходя из изложенных в этой работе выводов48.

Авторы учебников гражданского права и комментариев к гражданскому законодательству, вышедших после принятия Гражданского кодекса РФ 1994 года, проблему злоупотребления правом рассматривали вскользь, концентрируя внимание на проблемах недобросовестной конкуренции и злоупотребления доминирующим положением на рынке49.

А. П. Сергеев определяет понятие «злоупотребление правом» как «действия субъектов гражданских правоотношений, совершаемые в рамках предоставленных им прав, но с нарушением их пределов», поясняя далее, что злоупотребление правом — это особый тип гражданского правонарушения, основная специфика которого состоит в том, что действия нарушителя формально опираются на принадлежащее ему право, однако при конкретной его реализации они приобретают такую форму и характер, что это приводит к нарушению прав и охраняемых интересов других лиц50. Таким образом, данный автор разделяет точку зрения В. П. Грибанова.

Некоторые цивилисты, комментируя ст. 10 ГК РФ, не дают определения злоупотребления правом, разъясняя содержание этого понятия при помощи примеров51.

К. И. Скловский определение понятия злоупотребления гражданскими правами не формулирует, утверждая, что «злоупотребление правом не имеет общего описания и становится фактом не иначе как в результате судебного решения, в принятии которого главная роль отводится судейскому усмотрению»52.

Опасения по поводу применения такого подхода высказывал еще в начале прошлого века и И. А. Покровский. Он считал, что реализация его на практике причинила бы существенный вред устойчивости права, так как участники правоотношений, реализуя принадлежащие им права, не имели бы уверенности в том, что их действия являются правомерными53.

Отрицательное отношение к использованию в законодательстве термина «злоупотребление гражданскими правами» высказано С. Т. Максименко. Обосновывая свою позицию, данный автор указывает на расплывчатость и отсутствие четких границ этого термина54.

А. А. Малиновский определял злоупотребление правом как форму реализации права в противоречии с его назначением, посредством которой субъект причиняет вред другим участникам общественных отношений55. Как видно из этого определения, его автор считает дефиницию, содержавшуюся в ст. 1 ГК РФ 1922 года и ст. 5 ГК РФ 1964 года, применимой к любым субъективным правам.

Подводя итог рассмотрению подходов к определению понятия «злоупотребление гражданскими правами», можно заключить, что большинство цивилистов, толкующих положения ст. 10 ГК РФ, формулируют определение данного понятия исходя из выводов В. П. Грибанова.

Из определения злоупотребления гражданскими правами, сформулированного В. П. Грибановым, следует, что оно представляет собой действие субъекта в пределах принадлежащего ему гражданского права, но за пределами его осуществления. Пределы осуществления гражданских прав, по мнению В. П. Грибанова, устанавливаются в гражданском законодательстве: субъектными границами (определяемыми рамками дееспособности); временными границами (определяемыми сроками осуществления права); требованием осуществлять субъективные гражданские права в соответствии с их назначением; регламентацией способов осуществления права (способы реализации имущества: продажа, дарение и т.д.); предоставленными лицу средствами принудительного осуществления или защиты принадлежащего ему субъективного права (необходимая оборона, подведомственность спора и т. д.)56.

Устанавливая соотношение пределов осуществления гражданских прав и субъективных гражданских прав, исследователи предлагали при оценке действий лица, осуществляющего субъективное право, с точки зрения их правомерности рассматривать пределы, установленные субъективным правом, которое является мерой дозволенного поведения. Эта мера представляет собой идеальную модель поведения, действия в границах которой не влекут за собой отрицательной реакции государства, более того, государство обеспечивает защиту таких действий57.

Будучи идеальной моделью дозволенного поведения, субъективное право представляет собой возможное поведение субъекта. Осуществление субъективного права — это совершение лицом реальных действий, соответствующих содерж анию права и не выходящих за меру дозволенного, то есть за границы (пределы) права58.

В. П. Грибанов, различая пределы осуществления гражданских прав и пределы субъективных прав, исходит из того, что эти пределы установлены императивными нормами гражданского права, определяющими субъектные, временные и другие ограничения. Субъективные же права регулируются диспозитивными нормами. При таком подходе помимо субъективного гражданского права вводится еще одна идеальная модель поведения. В. П. Грибанов определяет злоупотребление гражданскими правами как деяние, выходящее за границы одной модели поведения — пределов осуществления гражданского права, но находящееся в пределах другой модели — субъективного гражданского права. Таким образом, сторонники этого определения утверждают, что субъективное право до начала его осуществления есть мера возможного дозволенного поведения. Когда же субъективное право начинает осуществляться, мера дозволенного поведения становится иной: сокращается до размеров пределов осуществления гражданского права, из чего неизбежно следует вывод о том, что одна мера дозволенного поведения необходима для потенциального, абстрактного субъективного права, а другая — для осуществления права. Следовательно, можно нарушить одну границу дозволенного, не нарушив другой.

Для некоторых исследователей такая позиция представляется невозможной. Так, В. И. Емельянов считает, что юридическую несостоятельность различения понятий «пределы осуществления гражданских прав» и «пределы гражданских прав» можно обнаружить, перефразировав это словосочетание с учетом того, что субъективное гражданское право — это мера (пределы) дозволенного поведения. Тогда оно будет звучать следующим образом: «Пределы осуществления действий в пределах дозволенного поведения»59.

Свобода осуществления гражданских прав, предоставленная субъектам диспозитивными нормами, не может быть безграничной. Она ограничивается интересами других лиц, а также интересами общества. Поэтому объем субъективных гражданских прав определяется не только границами, установленными содержанием диспозитивных норм, но и совокупностью норм различных отраслей права, содержащих запреты и предписания, которые ограничивают субъективные права. Так, ч. 3 ст. 17 Конституции РФ устанавливает, что «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц». Это позволяет В. И. Емельянову сделать вывод, что термин «пределы осуществления гражданских прав» не обозначает чего-либо отличного от пределов субъективного права. Таким образом, пределы осуществления гражданских прав есть не что иное, как пределы субъективных прав60.

Некоторые исследователи отделяют злоупотребление правом от превышения права или ненадлежащего осуществления права61. Признавая научную ценность указанного разделения, все же думается, что эти виды нарушения границ субъективного права можно собирательно называть злоупотреблением правом в широком смысле. Естественно, далеко не всегда у субъекта возникает цель причинить осуществлением своего права зло другим. В гражданском процессе в отличие от уголовного не представляется возможным однозначно решить вопрос умысла нарушителя62. Вместе с тем, несомненно, что в результате выхода за пределы права третьи лица могут сталкиваться с весьма существенными неблагоприятными последствиями, в том числе и понести значительные убытки.

В настоящем исследовании принято следующее представление о соотношении пределов права и пределов осуществления права. Признание того, что пределы субъективного права и осуществления права обозначают одно и то же явление, видится вполне обоснованным. Однако необходимо сделать следующее замечание. В. П. Грибанов в качестве пределов субъективного права выделял назначение права, временные и субъектные границы а также границы осуществления и защиты права63. То есть границы субъективного права можно представить как более общее понятие, включающее в себя временные границы, субъектные границы, а также границы осуществления и защиты права.

Представляется, что в действующем законе субъектные и временные границы исключительного права определены достаточно четко. Так, субъектами исключительного права в соответствии со ст. 1228, 1229 ГК РФ являются правообладатели (автор, его наследники и иные правообладатели). Временные границы определяются в соответствии со ст. 1230 ГК РФ как определенный период времени, по истечении которого исключительное право прекращается

...