Я. В. Комиссарова

Основы полиграфологии

Учебник для магистратуры

Издание второе,
переработанное и дополненное

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК [340.6+159.9.07](075.8)

ББК 67.5+88.4я73

К63

Автор:
Комиссарова Я. В., доцент кафедры криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), главный редактор федерального научно-практического журнала «Эксперт-криминалист» («Издательская группа “Юрист”»), кандидат юридических наук, доцент.

Рецензенты:
Енгалычев В. Ф., профессор кафедры общей и социальной психологии Калужского государственного университета имени К. Э. Циолковского, доктор психологических наук, профессор; Ищенко Е. П., заведующий кафедрой криминалистики Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заслуженный деятель науки Российской Федерации; Пеленицын А. Б., ректор АНО ДПО «Центр прикладной психофизиологии», кандидат биологических наук, старший научный сотрудник.

Первый в России учебник, в котором с современных позиций юриспруденции, психологии, психофизиологии, судебной экспертологии с учетом положений действующего законодательства раскрываются теоретические основы новой междисциплинарной области знаний — полиграфологии, а также прикладные аспекты использования полиграфа при противодействии преступности и управлении персоналом.

Законодательство приведено по состоянию на 1 марта 2022 г.

Учебник будет полезен как начинающим, так и опытным полиграфологам, бакалаврам, магистрантам, аспирантам, преподавателям вузов, сотрудникам правоохранительных органов, государственных и негосударственных экспертных учреждений, адвокатам, судьям — всем, кого интересуют возможности применения технических средств в целях обеспечения национальной безопасности.

УДК [340.6+159.9.07](075.8)

ББК 67.5+88.4я73

© Комиссарова Я. В., 2016

© Комиссарова Я. В., 2022, с изменениями

© ООО «Проспект», 2022

ПРЕДИСЛОВИЕ

Применение полиграфа в России при решении задач обеспечения государственной безопасности было легализовано в 1975 г. В ходе раскрытия и расследования преступлений прибор официально используется с 1990-х гг. В тот же период началась внутриведомственная подготовка полиграфологов. Впоследствии были утверждены Государственные требования, необходимые для получения дополнительной квалификации «Специалист по проведению инструментальных психофизиологических опросов» (2001), а также Государственные требования к минимуму содержания и уровню требований к специалистам для получения дополнительной квалификации «Судебный эксперт по проведению психофизиологического исследования с использованием полиграфа» (2004).

В 2006 г. в Московской государственной юридической академии 14 человек (в том числе те, кто начинал работать с полиграфом в КГБ СССР) первыми в стране получили дипломы, удостоверяющие их право на ведение нового вида профессиональной деятельности — проведение психофизиологических исследований с применением полиграфа (далее — ПФИ).

За прошедшие годы сформировалась ведомственная нормативно-правовая база использования полиграфа федеральными органами исполнительной власти. На уровне Государственной Думы Федерального Собрания РФ обсуждалась и была отвергнута идея принятия закона о полиграфе. В перечни экспертиз и исследований, проводимых в экспертных подразделениях Федеральной службы безопасности, органов внутренних дел, государственных судебно-экспертных учреждениях Министерства обороны, Следственного комитета РФ, вошла судебная психофизиологическая экспертиза с применением полиграфа (далее — СПФЭ).

Однако дискуссия по «проблеме полиграфа» не утихает. Ее участники, как и десятилетия назад, занимают диаметрально противоположные позиции. Одни ратуют за повсеместное использование результатов ПФИ и СПФЭ в судопроизводстве и отборе кадров, другие — за ограничение сферы применения полиграфа рамками оперативно-разыскной или даже справочной деятельности.

Современные реалии таковы, что ученые и практики вынуждены признать: детальные ложные воспоминания существуют, хотим мы этого или нет. Они имеют такие же свой­ства, что и настоящие. Это значит, что правоприменители, руководствуясь законом и совестью, только лишь на основе внутреннего убеждения не могут уверенно отличать ложные воспоминания от воспоминаний о событиях, происходивших на самом деле. Для проверки сведений, сообщаемых людьми (в том числе показаний участников судопроизводства), необходимо использовать знания различных наук о человеке.

Российскими и зарубежными учеными с опорой на психологию, психофизиологию, медицину и криминалистику неоднократно предпринимались попытки теоретического обоснования применения полиграфа в правоохранительной деятельности и при управлении персоналом. Результатом многочисленных исследований стало формирование новой междисциплинарной области знаний — полиграфологии, в рамках которой сегодня рассматриваются научно-методические основы, технические, организационные и правовые условия проведения исследований с применением полиграфа в целях диагностики информационного состояния субъекта.

Изложенное свидетельствует об актуальности ознакомления будущих правоприменителей с основами полиграфологии. В свою очередь, каждый полиграфолог России должен знать и понимать комплекс правовых норм, имеющих непосредственное отношение к проведению ПФИ, а также использованию полученных результатов в судопроизводстве и работе с кадрами. Выявление экспертным путем признаков осведомленности участника судопроизводства о юридически значимом событии либо искажения им сообщаемой информации не следует путать с оценкой доказательств в порядке, предусмотренном нормами процессуального права.

В обобщенном виде современные подходы к практике производства ПФИ и СПФЭ по уголовным делам изложены в научной и учебной литературе, в частности в учебнике «Криминалистика», подготовленном под эгидой Московского государственного университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и Московской академии Следственного комитета РФ авторским коллективом из ведущих специалистов вузов России. Учебник вышел в свет под редакцией профессора А. И. Бастрыкина, профессора Е. П. Ищенко, доцента Я. В. Комиссаровой в издательстве «Проспект» в 2019 г.

Необходимость использования современных методов получения процессуально значимой информации предопределяет актуальность изучения бакалаврами магистерских программ по дисциплинам уголовно-правового профиля. Условием успешного освоения дисциплин профиля является следующий уровень подготовки студента.

В области знаний может: раскрыть понятие преступления, его объективную и субъективную стороны; перечислить логические приемы познания применительно к деятельности по установлению обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела; определить понятие и виды доказательств; описать процессуальный порядок предварительного расследования и судебного следствия.

В области понимания умеет: разъяснить суть процесса доказывания, специфику собирания, проверки и оценки доказательств, использования при этом специальных знаний; показать значение профессиональной этики юриста; ориентироваться в системе законодательства и особенностях правоприменения.

В области умения, навыка способен: дать уголовно-правовую оценку противоправным действиям (бездействию) конкретных лиц; разграничить функции участников уголовного судопроизводства; соблюдать общие условия предварительного расследования и процессуальные требования к производству следственных действий; оценить собранные по делу доказательства.

По содержанию полиграфология связана с такими дисциплинами, как логика, философия, уголовное право, уголовно-процессуальное право, криминалистика, юридическая психология, и др. Их изучение должно предшествовать ознакомлению с полиграфологией, которое рекомендуется начинать с получения представления о курсе в целом, руководствуясь программой соответствующей дисциплины бакалавриата или магистратуры. Теоретические знания необходимо усваивать не отвлеченно, а в неразрывной связи с анализом практики использования положений полиграфологии при раскрытии, расследовании, профилактике преступления, а также в судопроизводстве и при управлении персоналом. Во время семинаров обучающемуся необходимо последовательно и системно излагать материал по вопросам каждой темы, приводить примеры из практики, уметь аргументировать свою позицию и быть готовым к участию в конструктивной дискуссии.

Раздел I.
ИСТОРИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПОЛИГРАФА В РАЗНЫХ СТРАНАХ МИРА

Глава 1.
ГЕНЕЗИС ИССЛЕДОВАНИЙ С ПРИМЕНЕНИЕМ ПОЛИГРАФА

План главы

§ 1. Становление и развитие метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа.

§ 2. Полиграф в СССР.

§ 1. Становление и развитие метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа

Опыт разоблачения лжи в процессе расследования преступлений накапливался веками. Изначально в ход шли достаточно примитивные способы. В Китае обвиняемому в преступлении давали пригоршню сухого риса, и, если тот, подержав рис во рту, был в состоянии его полностью выплюнуть, человека признавали невиновным. Англосаксы использовали схожую процедуру: когда обвиняемый мог с легкостью разжевать и проглотить кусок сухого хлеба, обвинения с него снимались.

Обе эти «пробы на невиновность» основывались на том факте, что при стрессе активируется симпатическая нервная система, в результате чего, в частности, замедляется слюноотделение. Предполагалось, что виновный испытывает тревогу, от которой у него пересыхает во рту, поэтому ему трудно прожевать или выплюнуть ­что-либо. К сожалению, при этом игнорировался тот факт, что и у невиновного от страха может пересохнуть во рту.

В Русской Правде — первом древнерусском правовом сборнике, составленном в ХI в. при князе Ярославе Мудром, — предусматривалась возможность применения в тяжбах «испытаний огнем и водой».

В качестве способа установления истины ордалии получили широкое распространение и использовались в разных странах на протяжении длительного времени. Естественно-научные основы использования психофизиологических методов «детекции лжи» стали разрабатываться много позже — в XVIII–XIX вв.

В конце XIX в. были предприняты первые попытки выявления лиц, совершивших преступления, с помощью простейших медицинских приборов — плетизмографа и гидросфигмографа, обеспечивающих контроль активности сердечно-сосудистой системы. Об их успешном использовании в работе полиции писал Чезаре Ломброзо (Cesare Lombroso, 1835–1909), неоднократно лично участвовавший в расследованиях. В 1902 г. его привлекли к расследованию убийства шестилетней девочки. С помощью плетизмографа Ломброзо обнаружил незначительные изменения пульса у заподозренного в совершении преступления, когда тот делал в уме математические вычисления. Однако при предъявлении изображений израненных детей, в том числе убитой девочки, подобных реакций не наблюдалось. Это позволило оправдать невиновного.

Изыскания в области «детекции лжи» активизировались в странах Западной Европы и Соединенных Штатах Америки в начале ХХ в. В этот же период в СССР научные исследования в области прикладной психофизиологии стал проводить А. Р. Лурия — выдающийся советский ученый, психолог и врач-невропатолог, один из основателей нейропсихологии (о его разработках речь пойдет в следующем параграфе).

Американский психолог Уильям Марстон (William Moulton Marston, 1893–1947), применяя в экспериментах обычные для того времени медицинские приборы, разработал первую из трех известных сегодня методик, используемых в ходе ПФИ, — методику проверочных и нейтральных вопросов (далее — МПНВ). В годы Первой мировой вой­ны он был включен в группу психологов, которую сформировал Национальный исследовательский комитет США и которой поручалось, учитывая актуальность борьбы с немецким шпионажем, определить возможность использования известных в то время методов «детекции лжи» при решении контрразведывательных задач. Сам термин «детекция лжи» получил широкое распространение во многом благодаря книге У. Марстона «Тест на детекторе лжи» («The Lie Detector Test»), опубликованной в 1938 г.

В период с 1905 по 1932 г. полицией города Беркли (Калифорния, США) руководил Август Воллмер, много сделавший для организации в США профессиональной подготовки полицейских. В 1921 г. один из сотрудников — Джон Ларсон (John Augustus Larson, 1892–1965) — показал Воллмеру газету со статьей Марстона, в которой тот описывал свои наработки. Заинтересовавшись прочитанным, Воллмер поручил Ларсону разработку прибора, пригодного для использования полицией. Дж. Ларсон сконструировал устройство, которое обеспечивает непрерывную и одновременную (что очень важно) регистрацию давления, пульса и дыхания и которое он назвал полиграфом, по аналогии с изобретенной Джоном Хавкинсом в 1804 г. машиной для создания копий рукописных текстов. Полиграф Дж. Ларсона был признан одним из важнейших изобретений человечества — в 2003 г. он был включен в список 325 наиболее значимых изобретений всех времен Альманаха Британской энциклопедии.

Решающий вклад в становление психофизиологического метода «детекции лжи» с применением полиграфа внес Леонард Килер (Leonard Keeler, 1903–1949). В 17 лет он начал работать помощником в фотолаборатории департамента полиции города Беркли. Познакомившись с Дж. Ларсоном, стал его ассистентом. Совершенствуя прибор, изготовленный Ларсоном, Килер в 1933 г. создал первый полиграф, специально предназначенный для использования в процессе выявления у человека скрываемой им информации. К 1935 г. он разработал активно используемую и по сей день методику скрываемой информации (современное название — методика выявления скрываемой информации; далее — МВСИ). В 1938 г. Килер основал фирму по серийному выпуску приборов и первую в мире школу по подготовке полиграфологов (Чикаго, Иллинойс, США).

К концу 1930-х проверки на полиграфе в США практиковались полицией 28 штатов. Коммерческие организации все чаще прибегали к помощи полиграфологов при найме персонала и служебных разбирательствах. В этот период Американским психологическим обществом исследовалась надежность использования полиграфа; итогом стал вывод, что «при наличии компетентного специалиста результаты проверок на полиграфе оказываются весьма полезными».

В годы Второй мировой вой­ны группа полиграфологов обслуживала интересы армии США. В конце вой­ны перед ними была поставлена важная задача — проверить около 300 немецких военнопленных, претендовавших на высокие должности в полиции послевоенной Западной Германии. Исследования проводили семь полиграфологов. Они пришли к выводам, что более половины из числа проходивших проверку могут занять руководящие должности. Относительно восьми человек мнения специалистов разошлись, кандидатуры остальных полиграфологи рекомендовали отклонить. Из них 27 человек были разоблачены и в последующем признались в принадлежности к НСДАП (нацистской партии), службе в вой­сках СС или гестапо. Примечательно, что исследования с применением полиграфа проводились после стандартных процедур по проверке кандидатов на должности, в ходе которых не были обнаружены указанные факты, изначально определенные инициаторами проверок в качестве абсолютных «противопоказаний».

Учитывая достижения полиграфологов, созданное в 1947 г. Центральное разведывательное управление США стало использовать полиграф при решении поставленных перед ним задач, прежде всего в целях проверки лиц, поступавших на службу в ЦРУ.

Важными этапами в развитии психофизиологического метода «детекции лжи» с применением полиграфа являются наработки Дж. Рейда и К. Бакстера.

Юрист по образованию, известный специалист по тактике допроса Джон Рейд (John Reid, 1910–1982) стал автором (1947) наиболее универсальной из используемых в настоящее время в ходе ПФИ методик — методики контрольных вопросов (современное наименование — методика вопросов сравнения; далее — МКВ).

Грувер Кливлэнд «Клив» Бакстер мл. (Grover Cleveland «Cleve» Backster, Jr., 1924–2013) начинал карьеру в Центральном разведывательном управлении США в качестве специалиста-криминалиста, основал собственную школу подготовки полиграфологов (Сан-Диего, Калифорния, США). Он переработал концепцию контрольных вопросов, предложенную Дж. Рейдом, и создал систему балльной оценки полиграмм (1960). Бакстеру первому удалось стандартизировать процесс анализа регистрируемых с помощью полиграфа реакций человека за счет оптимизации процедуры их ранжирования по величине относительно друг друга.

Следует назвать еще два имени — Дэвида Торсона Ликкена (David Thoreson Lykken, 1928–2006) и Дэвида Раскина (David C. Raskin). Ликкен долгие годы преподавал в Университете штата Миннесота (University of Minnesota), Раскин — в Университете штата Юта (University of Utah), оба консультировали правительственные организации. Несмотря на диаметрально противоположные взгляды на научную обоснованность, эффективность и перспективы использования полиграфа, каждый из них внес значительный вклад в совершенствование методологии ПФИ.

В 1970–1980-х полиграф в США чрезвычайно активно использовался в целях профилактики преступлений против бизнеса. Число ежегодно проводимых проверок превышало два миллиона. Однако из-за специфики метода психофизиологической «детекции лжи» специалисты высказывали серьезные сомнения в целесообразности проведения проверок на полиграфе в процессе трудоустройства. Так, известный психофизиолог Дж. Хэссет со ссылкой на Ликкена писал, что при найме на работу, в деловой обстановке, когда лгут относительно немногие, из-за ошибок (несправедливого обвинения) может пострадать значительное число ни в чем не повинных людей.

Итогом сомнений в допустимости применения полиграфа при подборе персонала стал Акт о защите работников от полиграфа (The Employee Polygraph Protection Act)1, утвержденный Конгрессом США в 1988 г. Сторонниками его принятия были сенатор-демократ Эдвард Кеннеди и Дэвид Ликкен.

Таким образом Конгресс США ограничил возможности работодателей по использованию полиграфа при управлении персоналом. Было запрещено предлагать пройти тестирование на полиграфе соискателям вакантных должностей и работающим сотрудникам, а также применять к ним меры дисциплинарного или административного воздействия в случае отказа от такого предложения. Исключение сделали для отдельных категорий работников различных служб безопасности и фирм, производивших так называемые контролируемые фармпрепараты (наркосодержащие препараты) или занимавшихся их сбытом. Вводимые ограничения и запреты не распространялись на государственных служащих всех уровней власти. Федеральному правительству США предоставлялось право использовать полиграф в Министерстве обороны и в отношении служащих его контрагентов, а также в Министерстве энергетики и в отношении работников всех его контрагентов, участвующих в программах использования атомной энергии в интересах национальной безопасности. Также правительству разрешалось использовать полиграф в агентствах — членах разведывательного сообщества США и в отношении всех работников, привлекаемых ими по внешним контрактам, если их деятельность связана с допуском к государственной тайне.

Обязанным в соответствии с Актом о защите работников от полиграфа проходить тестирование на полиграфе были предоставлены дополнительные полномочия: право на предварительное письменное уведомление; ограничение продолжительности тестирования; обязательное выражение согласия на участие в процедуре в письменной форме; право отказаться от тестирования или прервать его в любой момент и т. д.

При том что число проверок на полиграфе, проводимых в сфере бизнеса, к началу 1990-х гг. сократилось в несколько раз, федеральными ведомствами США полиграф по-прежнему используется достаточно широко.

В 1986 г. на базе Школы полиграфа военной полиции армии США (Military Police Army Polygraph School) был создан межведомственный распорядительно-контролирующий орган — Институт полиграфа Министерства обороны США (Department of Defense Polygraph Institute). Впоследствии с одновременным расширением решаемых задач и предоставляемых полномочий он был реорганизован: в 2007 г. начала функционировать Академия оценки достоверности информации (Defense Academy for Credibility Assessment), а в 2010 г. — Национальный центр оценки достоверности информации (National Center for Credibility Assessment). Указанные преобразования сопровождались повышением государственного статуса данной организации и уровня секретности в отношении всех применяемых ею методов и проводимых исследований. Это объясняется тем, что Национальный центр оценки достоверности информации подчинен заместителю министра обороны США, являющемуся главой разведывательного управления.

Информация о правовых и методических особенностях использования полиграфа правительственных организаций не является общедоступной. Некоторое представление о стандартах качества работы полиграфологов федеральных ведомств может дать ознакомление с Правилами осуществления контрразведывательного изучения и оценки персонала (Counterintelligence Evaluation Regulations), вступившими в силу в США 30 октября 2006 г. Данные нормативные требования по использованию полиграфа Министерством энергетики США, его подрядчиками и субподрядчиками были введены в действие в составе Программы контрразведывательного изучения и оценки персонала. Анализ текста Правил и Программы свидетельствует о неразрывной связи исследований с применением полиграфа с другими методами изучения личности, а также о недопустимости использования полученных данных в качестве единственного источника информации для принятия окончательных решений в отношении граждан, прошедших обследование.

Наиболее полные и подробные сведения о методах тестирования с использованием полиграфа, их валидности (точности) и надежности можно почерпнуть из работ: «Handbook of Polygraph Testing» (Academic Press, 2002), «The Polygraph and Lie Detection» (National Academies Press, 2003), «Fundamentals of Polygraph Practice» (Academic Press, 2015). Первая из указанных представляет собой сборник статей по различным направлениям использования полиграфа, подготовленных ведущими психофизиологами-полиграфологами. Во второй изложены результаты фундаментального анализа практически всех аспектов применения полиграфа, выполненного группой экспертов Национальной академии наук по заданию Правительства США. Третья — учебное пособие, написанное известными американскими полиграфологами Дональдом Крейполом (Donald Krapohl) и Памелой Шоу (Pamela Shaw).

Деятельность полиграфологов в США находится под контролем созданной в 1966 г. Американской ассоциации полиграфологов (American Polygraph Association). В настоящее время она объединяет около 3000 специалистов из разных стран мира. Кроме того, функционируют Ассоциация полиграфологов полиции и Ассоциация полиграфологов, специализирующихся на расследовании преступлений, совершенных на сексуальной почве.

С 1972 г. Американская ассоциация полиграфологов издает журнал «Полиграф» («Polygraph»), который с 2017 г. выходит под названием «Полиграф и судебная оценка достоверности информации: научно-практический журнал» («Polygraph & Forensic Credibility Assessment: A Journal of Science and Field Practice»). С 1967 г. ассоциация выпускает журнал для профессионалов-полиграфологов («APA Magazine: Magazine for the Polygraph Professional»), в 2006 г. стал электронным.

США являются лидерами в производстве полиграфов, экспортируемых в разные страны мира. Компания Axciton специализируется исключительно на производстве полиграфов, а фирмы Lafayette Instrument Company Inc. и Stoelting выпускают и полиграфы, и медицинскую аппаратуру.

По оценке американских специалистов в области использования полиграфа, к концу ХХ в. проверки на полиграфе проводились в 57 государствах (около 25% стран мира), среди которых Бразилия, Израиль, Канада, Китай, Мексика, Польша, Турция, Франция, Южная Корея, Япония и мн. др. В настоящее время список увеличился примерно в полтора раза.

Это не означает, что во всех странах мира, где ученые и общественность имеют представление о данной технологии, исследования с применением полиграфа рассматриваются исключительно в качестве полезного способа проверки информации, сообщаемой людьми. В Австрии, Германии, Нидерландах, ряде других стран, несмотря на непрекращающиеся дискуссии, преобладает негативное отношение к использованию полиграфа в правоохранительной деятельности и при управлении персоналом.

Показателен с этой точки зрения пример Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии (далее — Великобритания).

Вопрос об использовании полиграфа в середине 1980-х гг. рассматривался правительством под руководством Маргарет Тэтчер и был снят с повестки дня. Рабочая группа Британского психологического общества провела специальное исследование. По мнению ученых, использование методик, включающих контрольные вопросы (а именно МКВ наиболее активно в то время использовалась полиграфологами США), не соответствует нормам британского права и требованиям этики, руководствуясь которыми сотрудники правоохранительных органов Великобритании не должны вводить граждан в заблуждение.

Ситуация изменилась в 2007 г. с принятием закона, закрепившего возможность проведения исследований на полиграфе в отношении лиц, осужденных за совершение преступлений сексуального характера (в том числе несовершеннолетних), при условно-досрочном освобождении. С 2014 г. тестирование может быть включено в число условий освобождения. В феврале 2018 г. Министерство юстиции заявило, что с момента введения тестирования 166 преступников были возвращены в места лишения свободы после того, как полиграфологи высказали опасения по поводу их поведения, подтвердившиеся в ходе дополнительного расследования.

В январе 2019 г. бывший начальник иммиграционной службы Великобритании заявил, что полиграфы также следует использовать для выявления признаков обмана со стороны лиц, ищущих убежища в стране. Это предложение поддержки не получило. В настоящее время в Англии и Уэльсе полиграф используют при расследовании преступлений на сексуальной почве. Несколько полиграфологов (в 2015 г. их было семь) проводят исследования по запросам физических и юридических лиц, когда возникают обоснованные сомнения относительно заявлений заподозренного о непричастности к совершению конкретных неблаговидных поступков или противоправных действий. В любом случае результаты исследований не могут быть использованы в судах Великобритании в качестве доказательства.

§ 2. Полиграф в СССР

В России поиск возможностей применения методов психологии в целях выявления скрываемой информации при расследовании преступлений активизировался в 1920-х гг.

Большая работа в этом направлении была проведена Александром Романовичем Лурией (1902–1977), доктором педагогических наук, доктором медицинских наук, профессором, действительным членом Академии педагогических наук РСФСР и СССР.

Ознакомившись с трудами З. Фрейда, А. Адлера, К. Юнга и других ученых, А. Р. Лурия заинтересовался проблемой влияния аффективных ситуаций на психику человека. В 1922 г., будучи студентом медицинского факультета Казанского университета, он организовал Казанскую психоаналитическую ассоциацию и добился ее признания не только российскими специалистами, но и Международной психоаналитической ассоциацией.

В психоанализе А. Р. Лурия видел общую теорию личности, новый метод изучения человека в целом, существенно отличающийся от господствовавшего в то время взгляда на психику индивида как место поступления стимула и отправки ответной реакции. Сосредоточившись на исследовании «комплексных реакций» («комплексов» в психоаналитическом смысле), А. Р. Лурия много внимания уделил исследованию основ «реактологической теории аффективного поведения» в целях построения «общей теории поведения». На основе ассоциативного эксперимента К. Юнга он разработал так называемую сопряженную моторную методику.

В 1927 г. при Московской губернской прокуратуре была создана лаборатория экспериментальной психологии. Придя туда работать, А. Р. Лурия получил уникальную возможность проводить эксперименты с участием лиц, подозревавшихся в совершении тяжких преступлений со времени их ареста до суда и позже. Главная задача заключалась в том, чтобы выяснить, действительно ли можно объективным путем установить наличие оставшихся в психике преступника аффективных следов и таким образом отличить причастного к преступлению человека от непричастного. За пять лет ученому удалось получить богатый экспериментальный материал, подвергнув тестированию свыше 50 человек.

Подводя итог проделанной работы, А. Р. Лурия констатировал, что экспериментально-психологический метод обнаружения причастности лица к преступлению следует рассматривать как одну из будущих серьезных возможностей применения объективных методов в криминалистике. Результаты исследований вызвали широкий резонанс в кругах психологов: в США на IХ Международном психологическом конгрессе А. Р. Лурия выступал с докладом о результатах влияния аффекта на психику, изученного с помощью сопряженной моторной методики.

Несмотря на то, что в своих работах А. Р. Лурия пошел путем, отличным от путей зарубежных исследователей, его идеи оставили значительный след в общей методологии ПФИ. Он сформулировал один из основных принципов психофизиологических методов выявления скрываемой человеком информации, положенный в основу определения научной «детекции лжи»: «Единственная возможность изучить механику внутренних “скрытых” процессов сводится к тому, чтобы соединить эти скрытые процессы с ­каким-нибудь одновременно протекающим рядом доступных для непосредственного наблюдения процессов поведения, в которых внутренние закономерности и соотношения находили бы себе отражение».

К сожалению, в начале 1930-х гг. в связи с изменением политической обстановки в стране А. Р. Лурия вынужден был свернуть часть своих теоретических и экспериментальных исследований, результаты которых и сегодня представляют значительный интерес для полиграфологов.

Мнение отечественных ученых-юристов относительно «проблемы полиграфа» во времена СССР неоднократно менялось.

В 1920-х гг. в свет вышла книга известного итальянского криминалиста, адвоката и политика, сподвижника Ч. Ломброзо — Э. Ферри «Уголовная социология». Автор, касаясь вопроса об использовании научных достижений в уголовном процессе, высказывался в поддержку идеи применения гидросфигмографа в целях проверки показаний обвиняемых и свидетелей.

В то время в советской юридической науке шла разработка теории доказательств, большой вклад в развитие которой внес Михаил Соломонович Строгович (1894–1984). Будучи человеком эрудированным и прогрессивно мыслящим, М. С. Строгович, ознакомившись с книгой Ферри, заметил, что «в рассуждениях Ферри имеется безусловно верная и ценная мысль: введение в судебную деятельность научных элементов». Однако к предложению использовать сфигмограф в судопроизводстве Строгович отнесся скептически, сравнив возможность его применения с испытаниями огнем и водой.

Сегодня трудно определить, был ли М. С. Строгович первым, кто публично изложил свое мнение о гидросфигмографе, пропагандируемом Э. Ферри, но именно на него в 1937 г. обрушился с критикой Генеральный прокурор СССР А. Я. Вышинский. В одном из выступлений он заявил, что «вот этого Ферри, который рекомендовал открывать преступников при помощи сфигмографа, отмечающего изменения в кровообращении обвиняемого, т. Строгович рассматривает как ученого, открывшего “новые плодотворные пути” в науке доказательственного права»; «эту галиматью проф. Строгович принял в 1927 г. за теорию, содержащую ценную и интересную мысль».

Таким образом, судьба исследований в области психофизиологии лжи оказалась предрешенной: невзирая на обнадеживающие результаты, научно-практические изыскания в данном направлении в СССР были приостановлены. Вскоре М. С. Строгович писал, что «под квазинаучной фразеологией здесь скрывается варварство и произвол, а “научные” гнусности вроде аппаратов для чтения мыслей обвиняемого не могут быть расценены иначе как инквизиция на новый лад, как дикое надругательство над человеком, попавшим в руки буржуазному суду и превращенным в объект для расправы и истязаний».

Не только изыскания в области научной «детекции лжи» в свое время оказались невостребованными. Кибернетика, генетика, многие другие науки прошли трудный путь: полное отрицание, почти забвение, игнорирование мирового опыта, слабые попытки отдельных ученых продолжить исследования, грозные окрики с партийных трибун и, наконец, возрождение, общественный и научный интерес, дискуссии, правовая легализация.

Следует сказать, что при негативном отношении к использованию полиграфа в целях «детекции лжи» в медицине и экспериментальных психофизиологических исследованиях приборы, предназначенные для регистрации физиологических показателей, в СССР применялись достаточно широко. Иногда они использовались при проведении судебно-психиатрических экспертиз для выявления лиц, симулирующих психическое расстройство. В 1959 г. в Лаборатории функциональной диагностики Краснодарской краевой психиатрической больницы В. Варламовым и А. Сычевым с этой целью были специально сконструированы трехканальный и шестиканальный полиграфы. Исследование проводилось по тому же принципу, который в свое время использовал Ч. Ломброзо, работая с гидросфигмографом.

Как рассказывал В. А. Варламов2, однажды на экспертизу был направлен мужчина, убивший свою жену утюгом, завернутым в газету. Он выдавал себя за невменяемого. После подключения датчиков ему задали ряд вопросов. Слова в них были подобраны так, что от нейтральных («лето», «хлеб» и др.) постепенно подводили человека к значимым для настоящего преступника стимулам («электричество», «газета», «утюг»). Обоснованно предполагалось, что субъект, не имеющий психических отклонений, будет реагировать на слова, свидетельствующие о его осведомленности относительно деталей события преступления.

Изменению отношения к использованию в СССР метода психофизиологической «детекции лжи» с применением полиграфа во многом поспособствовало то, что в 1960-х гг. значительное число хорошо подготовленных агентов разведки Германской Демократической Республики были разоблачены за рубежом с помощью полиграфа. Министерство государственной безопасности ГДР проинформировало о случившемся Комитет госбезопасности СССР. По результатам анализа информации как из научных источников, так и из средств массовой информации было принято решение о проведении исследования, которое позволило бы уяснить суть метода и возможность его использования для решения задач, стоящих перед КГБ СССР. Под руководством известного психофизиолога, биофизика и психолога П. В. Симонова кандидат медицинских наук В. Н. Наумов и А. А. Заничева провели фундаментальную научно-исследовательскую работу. По ее итогам в 1970 г. А. А. Заничева защитила первую в СССР кандидатскую диссертацию по тематике использования полиграфа в целях проверки сообщаемой человеком информации.

В своих работах видный специалист по изучению физиологии высшей нервной деятельности, обосновавший потребностно-информационный подход к анализу поведения и высших психических функций человека и животных, Павел Васильевич Симонов (1926–2002) писал, что эффективность современных способов выявления эмоционально значимых объектов не вызывает сомнения и они как медицинская экспертиза и следственный эксперимент могут стать вспомогательным приемом расследования, ускорить его и тем самым способствовать решению главной задачи правосудия — искоренению безнаказанности правонарушений.

Председателем КГБ СССР Ю. В. Андроповым 25 июня 1975 г. был подписан приказ об организации на базе ОТУ КГБ СССР лаборатории № 30 по изучению прикладных аспектов использования полиграфа. Ее первым руководителем стал кандидат технических наук Юрий Константинович Азаров (1931–2006).

Специализированное подразделение функционирует и поныне, но уже в структуре Института криминалистики Центра специальной техники ФСБ России (далее — ИК ФСБ России). В 1991 г. сотрудники именно этого подразделения впервые в истории СССР официально приняли участие в производстве расследования по уголовному делу. С применением полиграфа был опрошен Г. А. Бобков, до того признавшийся в убийстве священнослужителя Александра Меня. Результаты опроса свидетельствовали о том, что Бобков себя оговорил. Впоследствии обвинение с него и других лиц было снято.

В органах госбезопасности работали многие известные сегодня в России и за рубежом полиграфологи: Л. Г. Алексеев, А. П. Сошников, А. Б. Пеленицын, В. Н. Федоренко, Ю. И. Холодный и др .3

В 1968 г. на Петровке, 38 прошла научная конференция, в ходе которой применению полиграфа в уголовном процессе была дана положительная оценка. Однако активная работа по изучению и практическому использованию полиграфа в борьбе с преступностью в МВД СССР началась только в 1989 г.

В марте 1990 г. в Польшу для ознакомления с опытом использования полиграфа в раскрытии преступлений были направлены сотрудники МВД СССР, которые в отчете об итогах поездки сделали смелые для того времени выводы:

— о необходимости использования полученных данных в ходе проработки вопроса об опытном внедрении «полиграфных устройств» в практику борьбы органов внутренних дел СССР с уголовной преступностью;

— о подготовке публикаций об опыте органов внутренних дел Польши в изданиях МВД СССР, в том числе учебного пособия по применению полиграфа;

— об использовании полученных материалов в учебном процессе и НИР Академии МВД;

— о целесообразности командирования специалистов Академии и ГУУР МВД СССР в США для решения вопроса о приобретении «контактных и бесконтактных измерителей психологического стресса» и об обучении методике их применения.

Термин «полиграфные устройства» впоследствии получил официальное закрепление4. Согласно рекомендациям по каталогизации Р 50.5.002-2001 «Каталогизация продукции для федеральных государственных нужд. Единый кодификатор предметов снабжения и порядок разработки и ведения разделов федерального каталога продукции для федеральных государственных нужд», принятым и введенным в действие с 1 января 2002 г., группа 50 «Криминалистическая техника и техника для оперативных целей» охватывает класс 5060 «Аппаратура для специальных психофизиологических исследований (полиграфные устройства)».

Глава 2.
ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ ПРИМЕНЕНИЯ ПОЛИГРАФА В РОССИИ

План главы

§ 1. Первый опыт нормативно-правового регулирования
использования полиграфа.

§ 2. Особенности ведомственного регулирования применения
полиграфа на первоначальном этапе.

§ 3. Современные подходы к правовому регулированию
использования полиграфа.

§ 1. Первый опыт нормативно-правового регулирования применения полиграфа

Начало легализации использования полиграфа при раскрытии и расследовании преступлений было положено с принятием Закона РФ от 13 марта 1992 г. № 2506-1 «Об оперативно-розыскной деятельности в Российской Федерации» (далее — Закон об ОРД).

В данном Законе, а потом и в пришедшем ему на смену Федеральном законе от 12 августа 1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее — ФЗ об ОРД) был закреплен перечень оперативно-разыскных мероприятий, среди которых в ст. 6 первым значился опрос граждан. В статье разъяснялось, что должностные лица органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность (далее — ОРД), решают ее задачи посредством личного участия в организации и проведении оперативно-разыскных мероприятий с помощью должностных лиц и специалистов, обладающих научными, техническими и иными специальными знаниями. При этом могут использоваться информационные системы, видео- и аудиозапись, кино- и фотосъемка, а также другие технические и иные средства, не наносящие ущерба жизни и здоровью людей и не причиняющие вреда окружающей среде.

Поскольку перечень «других технических средств» законодателем оговорен не был, сторонники расширения практики использования полиграфа стали высказываться в пользу его применения в рамках оперативно-разыскной деятельности. Регламентация ОРД на законодательном уровне способствовала принятию ведомственных инструкций, до настоящего времени остающихся основным «регулятором» использования полиграфа в государственном секторе.

Первой 12 февраля 1993 г. была утверждена Инструкция о порядке применения специальных психофизиологических исследований с использованием полиграфа федеральными органами государственной безопасности, которая сыграла важную роль в формировании всей ведомственной нормативной базы применения полиграфа. В этом документе, одобренном Генеральной прокуратурой РФ и зарегистрированном Минюстом России 1 марта 1993 г. (рег. № 164), получил официальное закрепление ряд организационно-методических положений, не утративших своей актуальности и сегодня.

Во-первых, в оборот было введено понятие «специальное психофизиологическое исследование с применением полиграфа» (далее применительно к анализу данной Инструкции — СПФИ). На тот момент, согласно п. 1.1, под ним следовало понимать один из видов опроса с использованием технических средств, не причиняющих вреда жизни и здоровью личности, проводимый органом, осуществляющим оперативно-разыскную деятельность.

Во-вторых, грамотно было определено назначение СПФИ. В п. 1.2–1.3 Инструкции разъяснялось, что Министерство безопасности РФ осуществляет применение СПФИ в целях повышения эффективности ОРД в контрразведывательной, разведывательной, оперативной и кадровой работе. Указывалось, что полученные при проведении СПФИ данные используются для оценки достоверности оперативной информации, сообщаемой опрашиваемым лицом.

В Инструкции были прописаны организационно-технические условия, порядок проведения СПФИ и обстоятельства, исключающие возможность его проведения. Примечательно, что документ, который надлежало составлять по итогам СПФИ, согласно Приложению 2 к Инструкции, именовался «заключение специалиста».

Факт, что Инструкция не утратила своей значимости даже сейчас, спустя без малого 30 лет, объясняется тем, что при ее подготовке был тщательно изучен зарубежный опыт ведомственного правового регулирования применения полиграфа. Это позволило перейти от бытового наименования процедуры «проверка на полиграфе» к научной терминологии.

Понятие «психофизиологическое исследование» намного точнее отражает суть проводимой полиграфологом работы, так как указывает и на принцип, и на технологию решения стоящих перед ним задач. В то же время вряд ли можно признать обоснованным мнение отдельных ученых о том, что уточнение в наименовании «специальное психофизиологическое исследование» позволило таким образом выделить его из числа иных психофизиологических исследований. Прилагательное «специальный(-ая/-ое)» в русском языке имеет довольно широкое толкование и может употребляться для обособления большой группы объектов. Впоследствии в теории и на практике стали использовать понятие «психофизиологическое исследование с применением полиграфа».

Указание на применение при проведении исследования определенного прибора принципиально важно. Приборы (в том числе бесконтактные), которые могут использоваться в целях «детекции лжи», весьма разнообразны. Каждый из них должен пройти определенную «проверку на прочность», но не только и не столько с технической точки зрения, сколько с точки зрения научной обоснованности методики его применения в заявленных целях. Сегодня под маркой полиграфа широко рекламируют множество технических средств и так называемых авторских методик проверки с их помощью сведений, сообщаемых людьми. Но лишь единицы обладают экспериментально подтвержденной эффективностью при использовании, которая в любом случае несопоставима с масштабами апробации полиграфа.

Поэтому в рамках полиграфологии рассматриваются исключительно психофизиологические исследования с применением полиграфа, а множественность исследований в области «детекции лжи» и разнообразие используемых при их проведении технических средств отражают указанное собирательное понятие «полиграфные устройства».

Что касается назначения СПФИ, впервые официально конкретизированного в Инструкции Министерства безопасности РФ, то подход ее разработчиков к решению проблемы целевой направленности данного вида исследования следует признать правильным.

Совершение любого рода правонарушений (прежде всего преступлений) наносит ущерб не только интересам отдельных лиц и организаций, но и обществу в целом, что обусловливает возникновение охранительных правоотношений. Уголовно-процессуальные правоотношения воплощаются в жизнь посредством уголовно-процессуальной деятельности, реализуемой за счет множества действий различной степени сложности, осуществляемых участниками процесса в установленном законом порядке. Ключевым в цепи действий, составляющих уголовно-процессуальную деятельность, является доказывание, которое сегодня немыслимо без использования знаний из разных областей, не связанных с юриспруденцией.

Действующее законодательство в сфере обеспечения общественной безопасности и борьбы с преступностью оперирует терминами «специальные знания» и «специальные познания». Традиционно к специальным относят знания в области науки, техники, искусства или ремесла, необходимые для разрешения вопросов, возникающих в ходе судопроизводства, и знания, не являющиеся общеизвестными, общедоступными, не имеющие массового распространения, выходящие за рамки общеобразовательной подготовки и житейского опыта. В качестве специальных познаний рассматривают совокупность знаний, навыков и умений, полученных человеком в процессе профессиональной подготовки или освоения определенного вида деятельности. Познания неотделимы от субъекта, который ими обладает.

В целях решения вопросов, возникающих при расследовании преступлений и осуществлении правосудия по уголовным делам, правоприменители вовлекают в уголовное судопроизводство обладателей специальных знаний в статусе эксперта (ст. 57 УПК РФ) либо специалиста (ст. 58 УПК РФ). Один и тот же человек может участвовать в деле в любом из указанных статусов. Предыдущее участие лица в производстве по уголовному делу в качестве эксперта или специалиста не мешает вновь назначить его для производства судебной экспертизы и дачи заключения (ст. 70 УПК РФ). В статусе специалиста человек также может участвовать в деле неоднократно (ст. 71 УПК РФ).

О задачах, непосредственно решаемых при проведении исследований с применением полиграфа по уголовным делам, речь пойдет в следующих главах; сейчас важно подчеркнуть, что полиграфолог не может осуществлять свою деятельность обособленно, так как ее результаты не являются самоцелью. Все, что делают эксперты и специалисты в сфере уголовного судопроизводства, — это звенья в цепи действий, направленных на достижение целей доказывания, которые по своей природе гораздо объемнее тех, что достигаются посредством использования специальных знаний.

В рамках ОРД ситуация складывается аналогичным образом. Не случайно в Законе об ОРД прямо предусматривалось, что должностные лица органов, осуществляющих оперативно-разыскную деятельность, могут и должны решать ее задачи с помощью лиц, обладающих специальными знаниями. Сегодня очевидно, что в ходе оперативно-разыскной деятельности полученные в результате применения полиграфа данные в целях оценки достоверности оперативной информации, сообщаемой опрашиваемым лицом, используются не полиграфологами, а иными субъектами, даже когда все они являются сотрудниками оперативного подразделения одного и того же органа из числа уполномоченных осуществлять ОРД.

Применительно к управлению персоналом также нетрудно заметить, что круг лиц, наделенных властными полномочиями, и тех, кто по результатам проводимых исследований может предоставить необходимую для принятия решения информацию, не совпадает.

Верно определив назначение СПФИ, разработчики Инструкции далее по тексту развить и закрепить идею не смогли. Возможно, до конца не понимали, насколько глубокое научное обоснование имеет избранный ими, во многом интуитивно, вслед за коллегами из-за рубежа, подход к решению «проблемы полиграфа». Логика формирования последующих пунктов Инструкции, вытекающих из основополагающих, конкретизирующих цель СПФИ положений, была нарушена. В п. 1.4 оговаривалось, что «информация, полученная от опрашиваемого лица в результате СПФИ, носит вероятностный характер» и может иметь только ориентирующее значение для проводимой инициатором СПФИ работы, а в п. 5.2 подчеркивалось, что «результаты СПФИ носят вероятностный характер» и не являются доказательствами.

Таким образом, в практике нормативного регулирования применения полиграфа впервые была допущена грубая ошибка, впоследствии растиражированная другими ведомственными инструкциями.

Дело в том, что ограничить на ведомственном уровне использование в доказывании информации, полученной при проведении ПФИ, невозможно. Круг субъектов, несущих бремя доказывания и, следовательно, уполномоченных осуществлять оценку доказательств, как во времена СССР, так и в постсоветский период был четко оговорен в законе (ст. 71 УПК РСФСР и ст. 88 УПК РФ). Кроме того, из криминалистики известно, что вся информация, добытая в ходе ОРД, является ориентирующей и может быть использована в уголовном процессе в качестве доказательств лишь после того, как найдет подтверждение в ходе доказывания в установленном порядке, включая ту, что была получена за счет использования технических средств. Данное положение нашло отражение в ст. 10 Закона об ОРД, а потом и в ст. 11 ФЗ об ОРД. Поэтому указание на ориентирующее значение для инициатора информации, полученной полиграфологом, имело смысл лишь применительно к использованию полиграфа в кадровой работе.

Чтобы разобраться, следует ли вести речь о «вероятностном характере информации», полученной от человека в результате ПФИ, или о «вероятностном характере результатов исследования», необходимо, анализируя научно-прикладные аспекты ПФИ, определить, в категориях какой науки надлежит описывать ту часть деятельности полиграфолога, что непосредственно связана с применением полиграфа, обработкой полученных данных и решением поставленных перед ним задач. К этому вопросу мы еще вернемся. Пока же ограничимся напоминанием о том, что в русском языке прилагательное «вероятностный» принято употреблять только тогда, когда речь идет о математической теории вероятностей либо об использовании ее положений, при этом вероятность определяется количественно. В то же время в юриспруденции широко используются положения вероятностной логики, когда количественное определение степени вероятности необязательно (к примеру, вероятными могут быть выводы эксперта по результатам проведенных исследований). Но на самом деле понятие вероятности не является чисто математическим либо чисто логическим. Учение о вероятности находит отражение в широком спектре наук.

Примерно таким же образом обстоит дело и с понятием «информация». Имея общенаучное значение, оно не является универсальным и требует конкретизации, особенно в сочетании с указанием на ее свой­ства. Урегулировать данный вопрос с помощью права нельзя. Право призвано упорядочивать общественные отношения, поэтому вводить в ­какой-либо нормативно-правовой акт понятие «вероятностная информация» или «вероятностный характер результатов исследования» без соответствующей правилам юридической техники расшифровки бессмысленно.

За попытками определить сущность ПФИ с помощью правовых предписаний стояли и (как это ни парадоксально звучит) стоят сегодня свой­ственные всем прикладным психофизиологическим методам проблемы, связанные со степенью их научной обоснованности.

В свое время А. Р. Лурия писал, что совокупность образов, прямо или случайно связанных с преступлением, породившим сильное эмоциональное переживание, образует в памяти человека прочный комплекс. Искусственная активация одного из элементов этого комплекса, даже против воли субъекта, автоматически воссоздает в сознании все его элементы. Важно и то, что преступник стремится скрыть не только свое участие в преступлении, но и сопряженные с ним переживания, в том числе связанные как с самим преступлением, так и с его отдельными деталями, которые оказываются резко эмоционально окрашенными для преступника и практически не касаются заподозренного ошибочно. Теоретически не исключено случайное появление сильно выраженных реакций на стимулы, связанные с совершением преступления, несмотря на то, что в действительности человек к его совершению непричастен, но «в высшей степени неправдоподобно, чтобы такие совпадения носили систематический характер и повторялись при ответах на различные вопросы».

Вопрос о научной обоснованности применения полиграфа изучался многими зарубежными и российскими специалистами, имеющими большой опыт практической и научно-исследовательской работы, в том числе в сфере использования достижений прикладной психофизиологии в интересах государственной безопасности. Обоснованность применения полиграфа была проанализирована с позиций теоретической и экспериментально-практической валидности, а также в сравнении с наиболее распространенными методами скрининга5 и диагностики в медицине и психологии. Было установлено, что с научной точки зрения психофизиологический метод «детекции лжи» с применением полиграфа обоснован в не меньшей степени, чем многие широко известные биомедицинские и психологические способы диагностики, а снижение доверия к тому или иному методу чаще всего оказывается следствием его применения некомпетентными специалистами6.

Это позволяет сделать чрезвычайно важный вывод: критическое внимание юридической общественности сегодня должно быть обращено не столько на проблему научной обоснованности методов прикладной психофизиологии (что невозможно без специальных знаний в данной области), сколько на оценку практики их применения, на вопросы детальной нормативной регламентации порядка использования полученных с их помощью результатов.

В контексте изложенного становится очевидным, что сама по себе не лишенная оснований, но все же формальная ссылка на «вероятностный характер» результатов ПФИ решением проблемы их использования в правоприменительной деятельности не является. Независимо от того, об исследованиях в какой области науки, техники, искусства или ремесла идет речь, гарантировать защиту прав и законных интересов личности подобным образом невозможно.

§ 2. Особенности ведомственного регулирования применения полиграфа на первоначальном этапе

В России на всех этапах легализации полиграфа наибольшее число специалистов-полиграфологов, являющихся государственными служащими, трудились и трудятся в органах внутренних дел.

Официально использование полиграфа органами внутренних дел было урегулировано Инструкцией о порядке использования полиграфа при опросе граждан, утвержденной приказом МВД России от 28 декабря 1994 г. № 437 дсп, прошедшей согласование с Генеральной прокуратурой РФ и Верховным Судом РФ.

В отличие от коллег из органов безопасности, разработчики данного документа ушли от термина «исследование», в принципе не свой­ственного ОРД, но и не представляющего собой ­какое-либо табу в силу многозначности понятия, посредством данного термина определяемого. Всецело ориентируясь на Закон об ОРД, в п. 1.1 Инструкции они закрепили тезис, что использование полиграфа при опросе граждан является разновидностью оперативно-разыскного мероприятия — опроса граждан с использованием технических средств. Однако простой посыл, связанный, казалось бы, с очевидной возможностью легализации таким образом применения полиграфа, на поверку оказался настоящим капканом для многих сторонников расширения практики его применения.

Стремясь уложить ПФИ в прокрустово ложе оперативно-разыскного мероприятия, разработчики Инструкции перегнули палку, когда суть достаточно сложной процедуры, в которой технический аспект играет далеко не главную роль, представили как «проводимую по специальным методикам беседу с опрашиваемым лицом с фиксацией его психофизиологических параметров (реакций) на задаваемые вопросы». При этом к полиграфам, или полиграфным устройствам (в Инструкции между данными терминами ставился знак равенства), следовало относить все приборы, используемые для фиксации психофизиологических параметров (реакций) человека посредством датчиков.

Цель применения полиграфа при опросе граждан не детализировалась. Инструкция упорядочивала применение полиграфа исключительно в рамках ОРД; в п. 1.2 подчеркивалось, что информация, при этом полученная, не может использоваться в качестве доказательств, имеет вероятностный характер и только ориентирующее значение.

После утверждения Инструкции был разработан пакет документов, регламентировавших процесс подготовки полиграфологов в органах внутренних дел, что само по себе с позиции взаимосвязи процессов обучения и профессиональной деятельности заслуживает положительной оценки. Однако реализация на практике заложенных в указанных документах требований, поскольку их авторы явно недооценили специфику и сложность подготовки специалистов по использованию психофизиологических методов «детекции лжи», породила больше вопросов, чем ответов. Проблема компетентности специалистов-полиграфологов сегодня по-прежнему актуальна.

Удалось ли таким образом решить проблему легализации использования полиграфа в России? Лишь отчасти. До какой бы степени ни выхолащивалась сущность ПФИ в процессе его превращения в опрос с использованием полиграфа, нельзя уйти от очевидной истины, что сама по себе фиксация «психофизиологических реакций на задаваемые вопросы» в ходе «беседы» с человеком ничего не дает.

Специалисты не устают повторять, что с помощью полиграфа сегодня, как и десятилетия назад, с до

...