Р. Р. Галяутдинов

Криминалистические аспекты предварительного расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях, совершенных работниками правоохранительных органов

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук,
профессора А. Н. Халикова

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.98

ББК 67.52

Г17

Автор:

Галяутдинов Р. Р., кандидат юридических наук, доцент кафедры криминалистики Института права Уфимского университета науки и технологий.

Рецензенты:

Бертовский Л. В., доктор юридических наук, профессор кафедры криминалистики Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова;

Головина Е. В., кандидат юридических наук, доцент кафедры правосудия и правоохранительной деятельности Тульского государственного университета.

Под редакцией доктора юридических наук, профессора А. Н. Халикова.

Предлагаемая вниманию читателей монография освещает теоретические и практические вопросы предварительного расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях, совершенных работниками правоохранительных органов. Особое внимание уделяется криминалистической характеристике должностных насильственных преступлений. Рассматриваются криминалистическое содержание характеристики, обстановка, механизм и следовая картина совершения преступлений, психологическая и функциональная характеристика личности преступника и потерпевшего, а также специальные элементы криминалистической характеристики. Отдельная глава посвящена организационно-тактическим направлениям расследования должностных насильственных преступлений: проанализированы вопросы организации и проведения доследственной проверки, следственные ситуации и производство основных следственных действий при расследовании уголовных дел о должностных насильственных преступлениях, тактика основных следственных действий, направления противодействия предварительному расследованию и ситуативные приемы нейтрализации и преодоления данных преступлений.

Автор формулирует проблемы по изучаемой им тематике, применяя при этом современные и оригинальные методы исследования с использованием современной правоприменительной практики. На основе проведенного исследования сделаны актуальные выводы по теме монографии.

Законодательство приведено по состоянию на 23 февраля 2023 г.

Книга будет полезна как для студентов, так и для практических работников правоохранительных органов.

УДК 343.98

ББК 67.52

© Галяутдинов Р. Р., 2023

© ООО «Проспект», 2023

ВВЕДЕНИЕ

Существование в обществе такого негативного явления, как преступность, предполагает серьезную борьбу с ним силами правоохранительных органов. Эта борьба должна вестись с неуклонным соблюдением закона, не допускать применения противоправных мер. При этом роль правоохранительных органов заключается в защите общества и от преступного поведения должностных лиц этих органов, которые, применяя насилие и пытки, сами посягают на права и свободы личности, переступают закон и общечеловеческие нормы морали. Сложившаяся практика и научные исследования доказывают, что все факты нереагирования на незаконные действия насильственного характера со стороны должностных лиц правоохранительных органов ведут к безнаказанности, способствуют формированию противоправных методов их деятельности с использованием физической силы.

С большим сожалением приходится признать, что в следственной практике до сих пор не изжиты случаи применения и к подозреваемым, и к обвиняемым психического или физического насилия для получения признательных показаний. Угрозы и шантаж, физическое воздействие, избиения, издевательства, пытки стали довольно привычными явлениями нашей досудебной практики. Физическое воздействие чаще всего выражается в избиении кулаками, ногами, резиновыми палками, людей травят с помощью служебно-разыскных собак, подвергают пытке электрическим током и другими изощренными способами. Выявление и раскрытие каждого из таких преступлений вызывает широкий общественный резонанс, становится событием в местах, где это произошло. Подобные преступления серьезно подрывают авторитет других сотрудников, добросовестно исполняющих свои профессиональные обязанности. В качестве примера можно привести массовые избиения, издевательства и даже факты убийств граждан в отделе полиции «Дальний» УМВД России по г. Казани Республики Татарстан. К сожалению, такие факты не единичны1.

Настоящая работа посвящена исследованию криминалистических аспектов предварительного расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях, совершенных работниками правоохранительных органов. Должностные насильственные преступления в рамках данного монографического исследования – спе­цифичный термин, обозначающий противоправное применение насилия при использовании своих полномочий должностными лицами, как правило, правоохранительных органов. С позиций материального права мы включаем сюда определенные виды преступлений – превышение должностных полномочий с применением насилия, пытки или повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего или причинение тяжкого вреда его здоровью (ч. 3, 4, 5 ст. 286 УК РФ) и принуждение к даче показаний путем насилия, издевательств или пыток или повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или причинение тяжкого вреда его здоровью (ч. 2, 3, 4 ст. 302 УК РФ).

Рассматриваемые нами преступления в основном совершаются должностными лицами органов внутренних дел, наиболее многочисленными среди всех правоохранительных органов, а также сотрудниками ФСИН РФ и других правоохранительных органов. Должностные лица правоохранительных ведомств чаще всего вступают в непосредственный контакт с лицами, совершающими преступления и иные правонарушения, в связи с чем в большей степени подвержены «обратному» негативному влиянию с их стороны. Особенно это характерно для отдельных сотрудников МВД РФ и ФСИН РФ. Меньше фактов совершения названных преступлений сотрудниками ФССП, ФСБ РФ и др. Это подтверждает и статистика. Так, уголовному наказанию за преступления, предусмотренные ч. 3 ст. 286 УК РФ, в 2021 г. подверглись 267 сотрудников органов внутренних дел, 50 сотрудников органов ФСИН, 31 сотрудник ФССП, 2 сотрудника прокуратуры и 2 сотрудника Следственного комитета РФ2.

Статистика должностных насильственных преступлений, совершаемых сотрудниками органов внутренних дел, с одной стороны, свидетельствует об уменьшении их количества, с другой – о латентности таких деяний и противодействии их расследованию в связи с лояльным отношением к ним самих сотрудников правоохранительных органов. В 2016 г. было зарегистрировано 949 преступлений, предусмотренных пп. «а, б, в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, в 2017 г. – 799, в 2018 г. – 711, в 2019 г. – 626, в 2020 г. – 503, в 2021 г. – 3673.

Между тем должностные насильственные преступления, совершенные должностными лицами уголовно-исполнительной системы, – это уже не отдельные, а системные деяния в отношении лиц, находящихся в местах лишения свободы. Возбуждены десятки уголовных дел по фактам пыток заключенных в Саратовской, Ярославской и Белгородской областях, в Хакасии и на Камчатке, отдельные факты насилия над заключенными имеются практически в каждом регионе Российской Федерации. Президент Российской Федерации во время своей ежегодной пресс-конференции в 2021 г. поручил Министерству юстиции и Генеральной прокуратуре РФ подготовить предложения по предотвращению издевательств в СИЗО и колониях4. В развитие актуальности рассматриваемой темы, в июне 2022 г. Государственной Думой Федерального собрания РФ были приняты поправки в Уголовный кодекс РФ, которыми введены новые квалифицирующие признаки должностных насильственных преступлений по пп. «а, б, в, г, д, е» ч. 3 ст. 286 УК РФ, включая смерть потерпевшего и применение пыток. Соответственно, предлагается ужесточить ответственность за перечисленные деяния5. В пояснениях к названным изменениям уголовного закона отмечается, что «общественная опасность рассматриваемого негативного влияния, помимо причинения увечий и вреда потерпевшему, кроется еще и в формировании отрицательного отношения общества ко всей правоохранительной системе, порождает в обществе нигилизм к правопорядку и приводит к ошибочному выводу, что насилие, жестокость и несправедливость являются естественными вещами, а их применение необходимо для социально значимых целей»6.

Повышенная опасность рассматриваемых преступлений заключается в том, что жертвой их может стать абсолютно любой человек, попавший в сферу интересов правоохранительных органов, даже если он не совершал никаких противоправных деяний. Также такие преступления негативно влияют на сферу досудебного и судебного производства, порождают причинно-следственную цепочку, нарушающую механизм реализации закона и систему правосудия, негативно сказываются на нравственно-психологическом состоянии общества в целом.

Сказанное свидетельствует об актуальности темы и необходимости проведения полноценного комплексного теоретико-прикладного исследования в рамках данной монографии криминалистических аспектов расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях, что позволит значительно усовершенствовать частную криминалистическую тактику и методику расследования и профилактики насильственных преступлений, совершенных должностными лицами, оптимизировать криминалистические аспекты расследования.

Теоретическая разработка криминалистических аспектов расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях как самостоятельное монографическое исследование предпринимается впервые. Комплексных исследований, посвященных изучению криминалистических аспектов расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях, совершаемых в основном в правоохранительных органах, до сих пор нет. Существуют лишь работы, посвященные отдельным криминологическим и уголовно-правовым аспектам рассматриваемой проблемы.

Монографическое исследование относится к сфере криминалистики, отвечает ее целям и задачам в области тактики и методики рассматриваемых преступлений. Однако именно для решения криминалистических задач, эффективности проведения предварительного следствия исследование должностных насильственных преступлений в работе охватывается всесторонне, включая рассмотрение их с позиций уголовного права и уголовного процесса.

В соответствии с поставленной задачей содержание монографии носит междисциплинарный характер: в ней рассмотрены правовые, процессуальные, психологические, криминалистические и профилактические вопросы изучения рассматриваемых преступлений. Уделено внимание рассмотрению этимологии и содержании понятия «должностное насильственное преступление» с точки зрения различных отраслей права и с учетом научных мнений, с включением в нее обзора действующих международных, конституционных, уголовно-процессуальных и уголовно-правовых наук. Приводится авторская классификация криминалистической характеристики должностных насильственных преступлений, представленная в виде объективной системы общих и специальных элементов. Продемонстрирована следовая картина должностных насильственных преступлений, включающая в себя взаимосвязанный спектр идеальных, материальных и цифровых следов, комплексно отражающая обстоятельства совершения деяния. Проведен криминалистический анализ личности преступника, основанный на функциональной и психологической характеристике должностного лица правоохранительного органа, положение и статус которого гипертрофируют скрытые агрессивные побуждения. Исходя из рассмотренной криминалистической теории исходной ситуации с учетом правоприменительной практики и в зависимости от результатов предварительной проверки и отдельных первоначальных процессуальных действий по исследуемой категории дел, выделены три типичные исходные следственные ситуации, предложены основные процессуальные действия, которые проводятся в исходных типичных ситуациях. Выведены способы противодействия расследованию должностных насильственных преступлений. Для каждого способа противодействия предложены ситуативные способы их нейтрализации и преодоления: уголовно-правовые, уголовно-процессуальные, тактические, оперативно-разыскные, организационные.

Подчеркнем, что данное монографическое исследование посвящено методам борьбы с должностными насильственными преступлениями, которые совершаются отдельными должностными лицами правоохранительных органов. Однако в работе особо подчеркивается эффективная, полезная и нужная обществу деятельность всей правоохранительной системы Российской Федерации, где служат и защищают правопорядок тысячи достойных людей. Ежедневно им приходится решать судьбы людей, раскрывать и расследовать множество уголовных дел, улаживать огромное количество конфликтных ситуаций. Эта служба востребована обществом и государством. И в силу такой востребованности она требует от служащих качества, профессионализма, тщательного соблюдения прав, свобод и интересов человека.

Поскольку данное исследование предпринимается впервые, в работе могут встретиться дискуссионные моменты, касающиеся истории, психологии, общей теории права, уголовного права и уголовного процесса. По вопросам криминалистики также могут иметь место отдельные спорные положения, которые предлагаются впервые или несколько отходят от научных взглядов, но, по мнению автора, они, разумеется, не являются истиной в последней инстанции. Вместе с тем, в связи с рассмотрением должностных насильственных преступлений, многие вопросы требуют новых исследований и разработки эффективной методики расследования таких дел.

В основу настоящего исследования положен эмпирический материал, обеспечивающий ему репрезентативность. Эмпирическую базу монографического исследования составили материалы 260 архивных уголовных дел, рассмотренных в районных и городских судах Российской Федерации различных инстанций: Вологодской, Воронежской, Омской, Оренбургской, Липецкой, Челябинской, Иркутской, Новосибирской, Брянской, Рязанской, Тверской, Саратовской областей, республик Башкортостан, Татарстан, Марий Эл; 170 материалов доследственных проверок об отказе в возбуждении уголовных дел; результаты анкетирования и интервьюирования 150 сотрудников правоохранительных органов: прокуратуры, следователей, в том числе руководителей следственных органов, имеющих опыт выявления, раскрытия, расследования уголовных дел о должностных насильственных преступлениях.

В своей работе автор опирался на исследования ученых, которые внесли весомый вклад в развитие общих положений криминалистики, криминалистической тактики и методики расследования насильственных должностных преступлений: Т. В. Аверьянова, Ф. Г. Аминев, Р. Л. Ахмедшин, О. Я. Баев, А. И. Бастрыкин, Р. С. Белкин, А. А. Беляков, И. М. Комаров, Л. В. Бертовский, А. А. Бессонов, А. В. Варданян, А. И. Винберг, Т. С. Волчецкая, А. Ф. Волынский, П. П. Баранова, В. К. Гавло, Ю. В. Гаврилин, Ю. А. Ляхов, А. Ю. Головин, С. И. Давыдов, Л. Я. Драпкин, Н. Н. Егоров, С. Г. Еремин, Е. П. Ищенко, Ю. А. Кашуба, В. Н. Карагодин, С. Н. Назаров, С. Л. Кисленко, А. С. Князьков, И. М. Комаров, Е. В. Безручко, В. И. Комиссаров, С. И. Коновалов, Ю. Г. Корухов, А. М. Кустов, О. С. Кучин, И. М. Лузгин, И. А. Макаренко, О. В. Полстовалов, Е. Р. Россинская, Е. В. Смахтин, А. А. Топорков, А. Г. Филиппов, А. Н. Халиков, Е. Е. Центров, М. А. Шматов, А. А. Эксархопуло, Н. П. Яблоков, Е. В. Головина и др.

Структура настоящей работы состоит условно из двух частей. Первая часть посвящена рассмотрению содержания авторской криминалистической характеристики должностных насильственных преступлений с делением на общие и специальные элементы, обстановки механизма следовой картины, психологической и функциональной характеристики личностей преступника и потерпевшего. Вторая часть посвящена исследованию организации и проведения доследственной проверки по расследуемым преступлениям, системы и тактики основных следственных действий в различных следственных ситуациях, направлений противодействия предварительному расследованию и ситуативных приемов их нейтрализации и преодоления.

Глава 1. КРИМИНАЛИСТИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДОЛЖНОСТНЫХ НАСИЛЬСТВЕННЫХ ПРЕСТУПЛЕНИЙ

1.1. Криминалистическое содержание характеристики должностных насильственных преступлений

Любое преступление как общественно-опасное деяние можно охарактеризовать с различных сторон. Полное юридическое знание о преступлении складывается из совокупности данных, характеризующих его в уголовно-правовом, процессуальном, криминологическом и криминалистическом отношениях. В этом отношении основное предназначение именно криминалистической характеристики преступлений состоит в том, чтобы способствовать быстрому раскрытию и расследованию любого преступления, снабжая для этого сотрудников правоохранительных органов сведениями о типичных для данного вида преступлений признаках7. По этому вопросу в литературе также отмечается, что «совершенствование методик расследования преступлений требует учета всех свойств преступлений, особенностей, носящих в основном криминалистический характер»8.

Прежде чем перейти непосредственно к выделению криминалистического содержания характеристики должностных насильственных преступлений, необходимо рассмотреть этимологию и содержание определения «должностное насильственное преступление» через анализ самого понятия в свете конституционных, международных, уголовно-правовых и научных источников.

Должностное насильственное преступление – собирательное понятие, состоящее из множества взаимосвязанных элементов. Логичным видится тот факт, что полностью такое определение употребляется лишь в научных источниках, посвященных этому вопросу. Однако даже в этих источниках авторы обычно выделяют два компонента данного собирательного понятия: должностное преступление и насильственное преступление. При этом научных мнений по данному вопросу множество. Следует отметить, что понятие «должностное преступление» далеко не новое, корни его уходят в дореволюционные времена. По мнению видного ученого того времени В. Н. Ширяева, «должностное преступление – это злоупотребление служебными полномочиями, которое заключается в посягательстве или на правовые блага, доступные для воздействия лишь со стороны должностных лиц, или и на правовые блага, с помощью должностных лиц»9. Давая характеристику злоупотреблениям по службе, российские юристы подчеркивали, что это умышленное вредоносное действие по службе с нарушением служащим своих обязанностей или (и) с превышением власти10. Заметим, что данные основы определения «должностное преступление» актуальны и сегодня. Профессор Н. И. Коржанский определяет должностные преступления как общественно опасные деяния, совершаемые должностными лицами с использованием предоставленных им в соответствии с занимаемой должностью правомочий во вред интересам службы, либо невыполнение или ненадлежащее выполнение ими своих служебных обязанностей11. Б. В. Здравомыслов дает свое более точное определение, предлагая понимать под должностным преступлением умышленное или неосторожное общественно опасное деяние (действие или бездействие), которое совершается должностным лицом вопреки интересам службы с использованием служебных полномочий или должностного положения12.

В свою очередь, понятие «насильственное преступление» исходит от понятия «насилие», легального определения которого не существует в законодательстве. В научной доктрине определены лишь основные признаки и виды насилия. К признакам насилия исследователи относят: противозаконный характер, действие преступника вопреки или помимо воли другого человека, умышленную форму вины, осуществление в форме действия или бездействия, наличие вреда13. Применительно к нашей теме наиболее логичным представляется следующее определение: «насильственную преступность можно обозначить как совокупность таких преступлений, совершение которых связано с применением физического или психического насилия, выступающих в качестве элемента мотивации или служащих способом достижения определенной цели»14. Вследствие определяемого понятия необходимо отметить, что в различных нормативно-правовых актах также выделяются общие ключевые элементы и термины, входящие в понятие «должностное насильственное преступление».

Установление «истины» любыми средствами – один из постулатов инквизиционного процесса, в котором «царицей доказательств» было признание обвиняемым своей вины. М. Фуко, описывая средневековый инквизиционный процесс по поводу придания особой значимости признательных показаний обвиняемого, писал: «Признание столь желанно, потому что оно особо сильное доказательство, требующее для вынесения приговора лишь несколько дополнительных улик и потому сводящее к минимуму работу следствия и механику доказательства; вытягивая признание, не гнушаются никаким принуждением», «посредством признания обвиняемый лично принимает участие в ритуале производства судебно-уголовной истины», «поиски истины путем допроса с применением пыток – хороший способ получения важнейшего из доказательств: признания обвиняемого». Эти слова, к сожалению, в некоторых случаях вполне применимы и к практике сегодняшнего дня. И в настоящее время признание обвиняемым своей вины существенно сокращает усилия правоохранительных органов по раскрытию и расследованию преступления. «Признание вины – кратчайший путь установления истины по делу», как отголосок древнего: «признание вины – «царица доказательств» – один из популярных тезисов некоторых практических работников15. В Средние века длительное время виновность подозреваемых доказывали с помощью пыток. Потом цивилизация стала утверждать и разъяснять, что пытки – это не средство достижения истины в расследовании преступлений. Екатерина II в «Наказе» 1767 г. заметила, что «пытка есть надежное средство осудить невиновного, имеющего слабое сложение, и оправдать беззаконного, на силы и крепость свою уповающего». В 1801 г. указом Александра I была отменена пытка в России. Во многих других странах пытка также была запрещена.

Общепризнанные принципы и нормы международного права в иерархическом порядке их принятия в своей основе закладывали понятие, определение и запрет пыток, говорилось в них и о запрете жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство обращениях или наказаниях. Одним из первых международных документов, в котором было употреблено современное понятие должностного насилия и пыток, стала Всеобщая декларация прав человека от 10 декабря 1948 г., где в ст. 5 регламентировано, что никто не должен подвергаться пыткам или жестоким, бесчеловечным или унижающим достоинство обращению или наказанию16, в дальнейшем это положение неоднократно повторялось и дополнялось в последующих международных нормативно-правовых актах17.

Постепенно проблема насилия и пыток в мире становилась все более знаковой, поэтому в рамках международного права стало уделяться повышенное внимание и защите задержанных лиц. В Европейской конвенции 1987 г. не дается никакого определения понятия пыток, однако в п. 5 Пояснительного доклада к Европейской конвенции 1987 г. содержится отсылка к Конвенции 1984 г., принятой под эгидой ООН. В соответствии с п. 1 ст. 1 Конвенции 1984 г. пыткой считается любое действие, которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль или страдание, физическое или нравственное, чтобы получить от него или от третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, а также запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера, когда такая боль или страдание причиняются государственным должностным лицом или иным лицом, выступающим в официальном качестве, или по их подстрекательству, или с их ведома или молчаливого согласия. Таким образом, по смыслу Конвенции 1984 г., для квалификации пытки необходимо одновременное наличие следующих существенных элементов:

1) факт совершения противоправных действий, направленных на причинение сильной боли или страдания (actus reus);

2) умышленный характер совершаемого деяния (mens rea), поскольку субъект преступления должен осознавать преступный характер своих действий, намеренно совершаемых им (dolus directus);

3) наличие преступного намерения посредством пытки добиться от жертвы преступления или третьего лица сведений или признаний, наказать за некие ранее совершенные действия либо запугать или осуществить принуждение жертвы или третьего лица (dolus specialis; в англоязычной доктрине применительно к пыткам в этом контексте принято также использовать термин «prohibited purpose»);

4) совершение преступления государственным должностным лицом или лицом, выступающим в официальном качестве, либо по его подстрекательству, либо с его ведома, либо ввиду его молчаливого согласия (таким образом, в соответствии с данной клаузулой о должностных лицах приведенная норма-определение распространяется только на те деяния, которые были совершены лицами, действующими в официальном статусе)18. При этом отличие пытки от иных форм жестокого обращения, как следует из данной Конвенции, заключается в тяжести страданий жертвы ввиду противоправного деяния (intensity), переносимых в результате такого обращения; при оценке таковых учитываются длительность этих страданий, последствия для умственного и физического состояния жертвы, ее пол и возраст, а также способ, посредством которого эти страдания были ей причинены. Нормативно эти положения были также закреплены в пп. 21 и 22 Свода принципов защиты всех лиц, подвергаемых задержанию или заключению в какой бы то ни было форме, принятой резолюцией 43/173 Генеральной Ассамблеи ООН от 9 декабря 1988 г., в которых описывается, что не допускается использование положений задержанных или заключенных в целях принуждения их к признанию, изобличения кого-либо или себя. Ни в каких случаях к задержанным лицам не должны применяться насильственные методы проводимого расследования по уголовному делу19. В свою очередь, в Конституции Российской Федерации20 речь также идет о том, что не допускается применение пыток, насилия, другого жестокого или унижающего человеческое достоинство обращения или наказания. Следует отметить, что свобода и личная неприкосновенность человека как базовые, фундаментальные блага получили глубокое осмысление и в правовых позициях Конституционного суда РФ. Конституционный суд РФ подтвердил необходимость строгого соблюдения процедуры ареста (постановление от 13 июня 1996 г. №14-П), обязательного обеспечения права на защиту с момента фактического задержания (постановление от 27 июня 2000 г. № 11-П), запретил избыточное применение мер, ограничивающих личную свободу граждан, подозреваемых в совершении преступлений (постановление от 4 марта 2003 г. № 2-П). Кроме того, он потребовал во всех случаях соблюдать справедливость и соразмерность при применении изоляции от общества к осужденным лицам (постановление от 6 декабря 2011 г. № 27-П).

Легальное определение пытки ранее было определено законодателем в примечании к ст. 117 УК РФ, однако с 2022 г. данное положение утратило силу, и было введено новое, которое описано в примечании к ст. 286 УК РФ: «Под пыткой … понимается любое действие (бездействие), которым какому-либо лицу умышленно причиняется сильная боль либо физические или нравственные страдания, чтобы получить от него или третьего лица сведения или признания, наказать его за действие, которое совершило оно или третье лицо или в совершении которого оно подозревается, запугать или принудить его или третье лицо, или по любой причине, основанной на дискриминации любого характера». При этом в ч. 2 примечания законодатель отмечает, что не является пыткой причинение физических или нравственных страданий, которые возникают в результате правомерных действий должностного лица или другого лица либо неизбежно сопряжены с такими действиями.

На данном этапе мы не можем не отметить, что в соответствии с ч. 1 ст. 38 УК РФ «не является преступлением причинение вреда лицу, совершившему преступление, при его задержании...». Таким образом, решение вопроса о возможности задержания лица с применением к нему должностного насилия возможно только в связи с совершением данным лицом преступления. Виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания, является основанием для задержания лица, совершившего преступление. Причем задерживающее должностное лицо должно понимать преступный характер поведения лица, которого впоследствии будет задерживать. В соответствии с п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» «задерживающее лицо должно быть уверено, что причиняет вред именно тому лицу, которое совершило преступление (например, когда задерживающий является пострадавшим либо очевидцем преступления, на задерживаемого прямо указали очевидцы преступления как на лицо, его совершившее, когда на задерживаемом или на его одежде, при нем или в его жилище обнаружены явные следы преступления)». В документе отмечаются те обстоятельства, которые указывают на факт совершения преступления лицом, которого впоследствии можно задерживать с применением насилия. Причем эти обстоятельства должны учитывать специфику не только совершенного преступления, но и лица, которого предстоит задерживать21.

Наряду с возможностью задержания лица с причинением ему вреда, когда он совершает общественно опасное деяние, которое не образует преступления в связи с отсутствием состава, Постановление затрагивает и вопросы задержания лиц, совершивших административные правонарушения. Некоторые ученые предлагали распространить возможность причинения вреда при задержании лиц, которые совершили не только преступления, но и административные деликты. Они обосновывали это тем, что к таким деяниям может относиться множество общественно опасных поступков, часть из которых в прошлом влекла уголовную ответственность, а в связи с декриминализацией в настоящее время является административным правонарушением. Однако, как и в вопросах отсутствия признаков субъекта преступления, совершение административного правонарушения возможно рассматривать в части причинения вреда лицам, их совершившим, только с учетом фактической ошибки, как невиновное причинение вреда22.

Думается, что применение оружия и специальных средств само по себе не может представлять собой реализацию властных полномочий. Во-первых, такие действия не являются распорядительными, они не создают юридических последствий для других; во-вторых, применить оружие в отношении преступника, который угрожает жизни его самого или иных лиц, может любой гражданин. С другой стороны, представители правоохранительных органов при осуществлении распорядительных полномочий могут предъявлять гражданам требования, которые должны исполняться. И если ненасильственные способы не обеспечивают их выполнения, возможно применение физической силы, специальных средств, а в некоторых случаях и оружия23. Неправомерное насилие со стороны должностного лица не может представлять собой реализацию каких бы то ни было полномочий, эти действия явно выходят за их пределы. Следовательно, ст. 286 УК РФ содержит запрет не на распорядительные и управленческие, а на любые другие действия, которые должностное лицо не вправе совершать именно в складывающейся ситуации.

Применительно к нашему монографическому исследованию о должностных насильственных преступлениях рассматриваемыми составами преступлений являются:

• ч. 3 ст. 286 УК РФ – совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства; если они совершены: а) с применением насилия или с угрозой его применения; б) с применением оружия или специальных средств; в) с причинением тяжких последствий; г) группой лиц, группой лиц по предварительному сговору или организованной группой; д) в отношении несовершеннолетнего; е) из корыстной или иной личной заинтересованности;

• ч. 4 ст. 286 УК РФ – совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства с применением пытки;

• ч. 5 ст. 286 УК РФ – совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства с применением пытки, повлекшие по неосторожности смерть потерпевшего или причинение тяжкого вреда его здоровью;

• ч. 2 ст. 302 УК РФ – принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание, с применением насилия или издевательств;

• ч. 3 ст. 302 УК РФ – принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание, с применением пытки;

• ч. 4 ст. 302 УК РФ принуждение подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля к даче показаний либо эксперта, специалиста к даче показаний путем применения угроз, шантажа или иных незаконных действий со стороны следователя или лица, производящего дознание, а равно другого лица с ведома или молчаливого согласия следователя или лица, производящего дознание, с применением пытки, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего или причинение тяжкого вреда его здоровью.

Здесь следует отметить, что если законодатель и дает легальное определение термина «пытки», то он не раскрывает, что следует понимать под насилием и жестоким или унижающим человеческое достоинство обращением. Этот вопрос широко трактуется в науке. В литературе указывается, что вряд ли возможно провести четкое различие между пыткой и бесчеловечным обращением24. Пытка характеризуется следующими признаками: 1) сильная физическая и нравственная боль; 2) боль причиняется умышленно; 3) преследуется определенная цель.

Исходя из всего вышесказанного, отметим, что без анализа материальных и процессуальных норм в полной мере невозможно рассматривать криминалистическую характеристику и проблемы сущности расследования должностных насильственных преступлений. Исследование международных, конституционных, уголовно-процессуальных и уголовно-правовых норм о преступлениях, связанных с насилием, применяемым должностными лицами правоохранительных органов, является для нас основой и ориентиром при рассмотрении криминалистической методики и тактики расследования этих деяний.

Преступление, как многогранное, общественно опасное поведение человека является предметом изучения ряда наук. Его стараются изучить и описать (охарактеризовать) с различных сторон, которые раскрывают социальный, криминологический, морально-этический, криминалистический и иные аспекты. Вопрос о понятии, сущности, структуре, видах, формах преступной деятельности изучается под различными срезами уголовным правом, криминологией, криминалистикой, теорией оперативно-разыскной деятельности и т. д. Подобное внимание со стороны ученых к этому социальному явлению не случайно. Ведь преступление представляет общественно опасную деятельность человека, а посему общество заинтересовано в том, чтобы таких явлений было как можно меньше. В тех же случаях, когда преступление совершено, оно должно быть раскрыто, а виновные привлечены к уголовной ответственности. Именно поэтому значительная часть юридических наук и дисциплин видят свое социальное предназначение в содействии эффективному решению проблемы борьбы с преступностью путем разработки научных рекомендаций для свое­временного и качественного выявления, предупреждения, раскрытия и расследования преступлений.

Впервые к понятию криминалистической характеристики преступлений обратились А. Н. Колесниченко и Л. А. Сергеев25. В дальнейшем данное понятие достаточно активно обсуждалось на страницах научных изданий. Значительный вклад в разработку понятия, уровней обобщения, структуры криминалистической характеристики внесли В. П. Бахин, Р. С. Белкин, А. Н. Васильев, И. А. Возгрин, И. Ф. Герасимов, В. Е. Коновалова, В. А. Образцов, М. В. Салтевский, Н. А. Селиванов, В. Г. Танасевич и др. Не ставя целью произвести углубленный анализ предложенных определений, отметим, что всем им в той или иной мере присущи общие признаки, на которые обращают внимание авторы при их построении: система обобщенных сведений о признаках определенного вида преступлений; установление, учет закономерных связей между этими данными; предназначенность для использования в расследовании конкретных видов преступлений.

В литературе встречаются и иные подходы к формированию криминалистической характеристики преступлений – элементный и фазовый. Во втором случае авторы берут за основу развитие преступления во времени, которое делят на соответствующие фазы преступной деятельности. К сожалению, не показано количество выделяемых фаз, основания для такого выделения, а также их содержание. Описание первой фазы скорее напоминает характер деятельности по установлению обстоятельств конкретного совершенного преступления, а не его характеристику как информационную модель26.

Криминалистическая характеристика, также как и уголовно-правовая и криминологическая, содержит в себе информацию о преступлении в целом, а также составляющих его элементах (объекте и объективной стороне, субъекте и субъективной стороне). В отличие от них она представляет собой, во-первых, систему только криминалистически значимых сведений о признаках преступления, а не каких-либо одинаковых для всех видов преступлений. В пределах определенного вида они могут способствовать его раскрытию. Во-вторых, сведения о признаках элементов преступления описывают на качественно-количественном уровне. Таким образом, повышается практическое предназначение данной категории криминалистики. Исходя из этого данный термин получил широкое распространение в практике и научной литературе. Сегодня трудно встретить издание по криминалистике, которое могло бы обойти данное понятие.

Криминалистическая характеристика должностных насильственных преступлений начинается с анализа самого понятия и его соотношения с другими криминалистическими и правовыми категориями. В научных кругах определения данного понятия приводятся самые различные. Так, А. Г. Филиппов характеризовал криминалистическую характеристику преступлений как «систему данных о криминалистически значимых признаках преступлений определенного вида или группы, отражающую закономерные связи между этими признаками и служащую для построения типовых версий»27. По мнению А. А. Бессонова, предметом учения о криминалистической характеристике преступлений выступают закономерности формирования информационной модели преступления на основе изучения его криминалистически значимых признаков и служащие для практики раскрытия и расследования преступлений28. Существуют и альтернативные мнения. В. Я. Карлов определяет криминалистическую характеристику преступлений через схематичную совокупность элементов данного понятия: «1) общую призму исходной информации; 2) подготовку, совершение преступлений и сокрытие его следов; 3) типичные материальные следы преступления и вероятные места их нахождения; 4) характеристику типичных особенностей личности преступника, потерпевшего, и их поведение на следствии; 5) характеристику обстоятельств, способствующих совершению преступления»29.

Из анализа понятия «криминалистическая характеристика преступления» следует, что в первом варианте говорится о криминалистически значимых признаках, однако авторы не включают их в само определение. Во втором варианте А. А. Бессонова криминалистически значимые признаки уже заложены в само определение и используются для создания частных методик расследования, а В. Я. Карлов не раскрывает понятие «криминалистическая характеристика преступления», выделяя лишь его элементы.

В науке криминалистике также считается, что перечень компонентов криминалистической характеристики невозможно дать по индивидуальному преступлению, он может быть составлен лишь в обобщенном, типизированном виде30. Включаемые в криминалистическую характеристику данные о следах преступлений, о характере связей между отдельными элементами, других аналогичных обстоятельствах имеют значение не сами по себе, а в связи с обстоятельствами, которые следует учитывать по уголовному делу.

Вследствие вышесказанного следует отметить, что криминалистическая характеристика как целое имеет практическое значение лишь в тех случаях, когда установлены корреляционные связи и зависимости между ее элементами, носящие закономерный характер и выраженные в количественных показателях31. При этом исходя из вышеперечисленного анализа научной литературы, выделяются следующие ее элементы: субъект, программно-целевой комплекс (мотивы, цели, установки), способ (механизм), орудия (средства), предмет преступного посягательства, достигнутый результат и обстановка совершения32.

Обобщая эти суждения и исходя из анализа научных источников, а также эмпирического материала выделим следующие «типичные», «универсальные» или «общие» элементы криминалистической характеристики преступлений, которые имеют отношение к должностным насильственным преступлениям: 1) механизм совершения преступления; 2) обстановка совершения преступления; 3) личность преступника (характеристика лица, совершившего преступление); 4) сведения о личности потерпевшего; 5) следовая картина преступления (идеальные, материальные, цифровые следы).

Являясь одним из основных элементов криминалистической характеристики преступлений, в механизме содержится существенный массив данных (сюда включена информация о способах, орудиях и средствах совершения), и механизм описывает своеобразие корреляционных связей, участников деяния между собой. Знание следователем наиболее типичных механизмов деяний определенной группы позволит уже в начальной стадии расследования сформировать мысленную модель расследования и определить локацию и направление поиска отсутствующей информации о самом преступлении и его участниках33. Именно этими фактами обосновывается необходимость включения механизма совершения преступления в список элементов криминалистической характеристики.

Следует учитывать, что существуют различные мнения, касающиеся самого определения и структуры механизма совершения преступления в целом. Так, первая группа ученых трактует определение и структуру механизма совершения преступления в широком смысле, исходя из стадий преступных действий: подготовка, совершение, сокрытие криминальных деяний34. Также в некоторых случаях сюда включаются время и место совершения криминального деяния, психофизиологические свойства лица, совершившего деяния. Вторая группа научных исследователей считает, что о механизме совершения преступления в некоторых случаях необходимо говорить лишь в узком смысле. В узком смысле речь идет только о непосредственном способе совершении преступления как составной части механизма преступления35.

На наш взгляд, механизм совершения должностных насильственных преступлений необходимо рассматривать интегрированно. В поддержку этой точки зрения специалисты по данному вопросу отмечают, что «совершение должностных насильственных преступлений не характеризуется ярким подготовительным этапом, поэтому переход от законного исполнения своих полномочий к совершению преступления может занимать секунды»36. На наш взгляд, данное мнение является несколько спорным, поскольку в некоторых случаях должностные насильственные преступления характеризуются явным подготовительным этапом, что описывает первый этап механизма совершения преступления.

Такой элемент, как обстановка совершения преступления, имеет также важное криминалистическое значение, ибо она самым тесным образом связана с вопросом оптимизации как практической, так и научной деятельности. Определение данного понятия позволяет раскрыть круг его составных элементов, обстоятельств, подлежащих выяснению по делу (время суток, день недели, месяц, место совершения преступления, детали расположения материальных объектов, режима работы учреждения и т. д.). Тем самым, выяснив способы совершения должностных насильственных преступлений, следует отметить, что успешное расследование должностных насильственных преступлений во многом обусловлено четким определением обстановки совершения преступления. На данном этапе следует отметить, что в науке по-разному определяют обстановку совершения преступления, понимая ее как в широком, так и в узком смысле.

В широком смысле, например, по мнению В. А. Образцова, «обстановка совершения преступления – это территориальная, климатическая, демографическая и иная специфика региона, в которой совершено преступление, а также обстоятельства, характеризующие место, время, условия и особенности совершения преступления»37.

В узком смысле встречаются совершенно различные определения обстановки совершения преступления. Например, по мнению В. К. Гавло, это «особенности связи субъекта преступления с той средой, в которой подготавливается, совершается и скрывается преступление»38. В современном понимании в научных кругах существуют и иные определения, например В. В. Набиуллин предлагает понимать под обстановкой преступления совокупность обстоятельств, характеризующих место, время, предмет посягательства, состав участников, характер их взаимоотношений с потерпевшим и других материальных элементов окружающей среды, оказавших влияние на способ и механизм ее совершения39. Мы констатируем, что обстановка совершения преступления является структурным элементом системы криминалистической характеристики преступлений, внешнее же содержание ее функциональной сущности заключается в обобщении информации о криминалистически значимых признаках определенной группы преступлений.

Следующим элементом криминалистической характеристики является личность преступника по должностным насильственным преступлениям как комплексное понятие. Сама личность преступника в науке определяется по-разному. Например, И. А. Макаренко определяет личность преступника как «устойчивую криминалистически значимую совокупность психофизиологических свойств и качеств, мотивационных установок эмоциональной и рациональной сфер человеческого сознания, отразившихся в следах преступления в процессе подготовки, совершения и сокрытия следов преступления и постпреступного поведения»40. О должностных насильственных преступлениях речь может идти только в том случае, если субъект деяния наделен специальным правовым статусом и определенной правосубъектностью, то есть имеет специальные юридические права, свободы, обязанности и законные интересы41. Соответственно структура личности должностного лица содержит криминогенно значимые качества психологии субъекта, в некоторых случаях неотделимые от его должностного положения. Они оказывают обоюдное влияние друг на друга, находясь в единой системе личностных свойств субъекта, которые подлежат как отдельному, так и взаимосвязанному исследованию. Теоретические знания в области психологии позволяют говорить, что в содержание психологического изучения личности входят психические процессы, состояния, свойства человека и так называемые массовидные явления психики, то есть такие явления, которые касаются отражения психических процессов среди других лиц42.

В свою очередь сведения о личности потерпевшего, данные, полученные от него, используются при построении следственных версий, планировании и производстве первоначального и последующего этапа расследования, выработке мер предупреждения преступления. Особое значение изучение личности жертвы приобретает на первоначальном этапе расследования должностных насильственных преступлений, так как зачастую является одним из основных источников информации о механизме совершенного должностного насильственного преступления, личности преступника, способах сокрытия преступления. Именно потерпевший часто сообщает первоначальные, исходные фактические сведения по данной категории преступлений, которые важны для организации расследования. Это сведения о событиях как предшествующих преступлению, так и непосредственно о преступлении. Как подчеркивал Н. П. Яблоков, «выявление и изучение криминалистически значимых особенностей личности потерпевшего и его поведения (до, в момент и после совершения преступления) дают возможность глубже разобраться во многих обстоятельствах преступления, особенно указывающих на своеобразие, мотивы поведения преступника, его общие (типовые) и индивидуальные свойства… неудивительно, что в преступлениях, где есть потерпевшие, выявление преступника в значительной мере идет по цепи потерпевший – подозреваемый – обвиняемый»43. Кроме того, жертва преступления по должностным насильственным преступлениям представляет интерес для нас не только как источник личной доказательственной информации, но и в качестве физического объекта, который несет на себе различные следы, выявление и исследование которых криминалистическими средствами позволяет получить важную в доказательственном отношении информацию.

Как считается в науке, при непосредственном восприятии обстановки место происшествия первоначально представляется в некоторых ее частях понятной, упорядоченной, а в других – малопонятной, с разобщенной или слабо связанной структурой. К этой части обстановки, как правило, относятся следы и иные отражения связи места происшествия с расследуемым событием44.

В этой связи, анализ следственной и судебной практики показывает, что абсолютное большинство преступлений совершается путем активных действий преступника, при этом он взаимодействует в сфере окружающей среды. Результаты такого взаимодействия неминуемо отражаются в виде следовой картины преступления. Путем исследования следов устанавливается факт пребывания определенного лица на месте преступления и способ его действий, иногда пол и возраст.

В научных кругах по-разному рассматривается вопрос о понятии «след» в криминалистике, Р. С. Белкин под следами преступления указал любые изменения (идеальные, материальные) среды, возникшие в результате совершения преступления. Однако отметил, что «в полном объеме криминалистическими объектами являются материальные изменения среды, и именно они составляют содержание понятия следы преступления». В обоснование данного утверждения ученый привел следующие аргументы: «Механизм возникновения идеальных изменений и сами эти изменения как мысленные образы в сознании людей… являются объектом исследования криминалистики лишь отчасти, поскольку криминалистика черпает основные данные об этих процессах из психологии (общей и судебной), физиологии и других наук о человеке»45. Такая терминология подходит и для характеристики следов должностных насильственных преступлений.

Следует отметить, что криминалистически значимая информация, которую содержат в себе следы, образовавшиеся в результате совершения преступного деяния, может быть как доказательственной, так и ориентирующей при расследовании должностных насильственных преступлений. То есть, на наш взгляд, такого рода сведения могут быть доказательствами по делу либо могут способствовать получению доказательств и принятию как тактических, так и процессуальных решений. Например, информация о психологических либо социальных особенностях лица, совершившего преступление, может быть получена путем исследования идеальных следов и использована в целях поиска преступника в тех случаях, когда конкретное должностное лицо не известно. Однако, как считается в науке: «данная ориентирующая информация не является следом преступления. Вот почему во избежание излишней путаницы представляется более правильным использование в научном обороте и нормативно-правовых актах термина «след», а не «след преступления»46.

Также следует отме

...