А.В. Мильков

Очерки теории гражданско-правовой ответственности

Учебное пособие

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.1(075.8)

ББК 67.404я73

М60

Автор:

Мильков А. В.

Рецензенты:

Яковлев В. Ф., доктор юридических наук, профессор;

Зайцев В. В., доктор юридических наук, профессор.

Учебное пособие посвящено дискуссионным аспектам проблемы понимания гражданско-правовой ответственности и является вспомогательным материалом для расширения, углубления и лучшего усвоения знаний по теме «Понятие гражданско-правовой ответственности».

Законодательство приведено по состоянию на 1 октября 2017 г.

Предназначено для самостоятельной работы студентов и семинарских занятий.

Может быть полезно студентам, аспирантам и преподавателям юридических вузов и факультетов, а также всем интересующимся теорией гражданского права.

УДК 347.1(075.8)

ББК 67.404я73

© Мильков А. В., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Предисловие

Литература по вопросам ответственности в российской правовой науке к сегодняшнему дню включает в себя столь большое количество статей, монографий и диссертаций, что только простое их перечисление составило бы солидный том. Исследуются и общие проблемы юридической ответственности, и самые разнообразные узкие теоретические и прикладные аспекты темы, и вопросы соотношения юридической ответственности со смежными категориями, в том числе и неправовыми (философскими, социологическими, морально-этическими).

Ознакомление всего лишь с названиями этих работ позволяет, казалось бы, сделать вывод о том, что все вопросы темы детально изучены, проблемные моменты устранены, а теория юридической ответственности основательно проработана. Однако такой вывод будет неверным. В учении о юридической ответственности бесспорным признается, пожалуй, только одно положение — о непреходящей дискуссионности темы.

Несмотря на усилия, затрачиваемые научным сообществом на изучение проблемы юридической ответственности, ее дискуссионность не снижается, а состояние этого учения не позволяет говорить о существовании ее целостной общетеоретической концепции. Отсутствие же такой концепции, в свою очередь, не может не сказываться на отраслевых (в том числе и гражданско-правовых) разработках1.

Дискуссионность рассматриваемой темы обусловлена методологическим расколом в вопросе о подходах к пониманию юридической ответственности, возникшим в 70-е гг. XX в. и достигшим к сегодняшнему дню большой глубины. Правоведы четко разделились на две непримиримые группы, которые условно могут быть названы «традиционалистами» и «модернистами». Первые придерживаются традиционного взгляда на юридическую ответственность, связывая ее исключительно с неправомерным поведением. Вторые предлагают «новаторский» подход, согласно которому ответственность имеет место как в случаях правонарушений, так и в случаях правомерного поведения.

Соглашаясь с высказанным в литературе мнением о том, что «современное состояние исследований гражданско-правовой ответственности требует не столько детальной разработки частных вопросов, сколько выяснения существа проблемы и выработки методологических ориентиров»2, мы посвятили настоящие очерки обзору научных взглядов на методологию изучения ответственности в гражданском праве.

Автор надеется, что очерки окажутся полезными и интересными для студентов, изучающих проблемы гражданско-правовой ответственности, и послужат выработке у них навыков критического мышления.

Очерк первый.
О разработке понятия юридической ответственности

Традиционное юридическое сознание воспринимает как аксиому положение о наступлении отрицательных юридических последствий за совершенное правонарушение и после его совершения3. Эти отрицательные последствия, будучи реакцией на прошлое поведение, характеризуются как ретроспективные и трактуются как юридическая ответственность4.

В силу очевидной связи между правонарушениями и юридической ответственностью проблемы последней долгое время исследовались именно в привязке к соответствующим институтам и не имели ни общего понятийно-категориального аппарата, ни общепризнанной терминологии5.

В отечественной правовой науке, в которой исследование вопросов юридической ответственности ведется с 70-х гг. XIX в.6, внимание правоведов поначалу привлекали главным образом прикладные вопросы. Высказанное в литературе утверждение о том, что дореволюционная доктрина изобилует исследованиями, посвященными как юридической, так и гражданско-правовой ответственности в целом7, подтверждения не находит, поскольку работ дореволюционного периода общетеоретического или цивилистического характера, посвященных общим вопросам ответственности, в частности, определению ее понятия, не имеется8.

В учебной литературе общетеоретического и цивилистического характера этого периода общие вопросы ответственности освещались скупо, о чем свидетельствуют следующие факты. Во-первых, многие учебные издания не содержат раздела, посвященного ответственности9, а само понятие «ответственность» их авторы упоминают вскользь, как нечто само собой разумеющееся, при рассмотрении иных вопросов, но всегда в привязке к правонарушению. Так, Н. М. Коркунов говорил об ответственности, рассматривая вопрос о критериях разделения права на частное и публичное, а именно о таком критерии, как различие последствий правонарушения. «Если нарушение юридической нормы влечет за собой только ответственность правонарушителя (lex minus quam perfecta), такую норму нарушать не смеют, но могут, — писал теоретик. — Если нарушение нормы влечет за собой только юридическую ничтожность несогласного с нею действия (lex perfecta), совершить несогласное с нормой юридическое действие нельзя. Если же, наконец, нарушение нормы влечет за собой и ничтожность действия и ответственность правонарушителя (lex plus quam perfecta), то нарушать такую норму и не могут и не смеют»10.

Во-вторых, в тех изданиях, в которых такой раздел имеется, вопрос о понятии юридической ответственности не ставится, а рассматриваются вопросы об основаниях ответственности, ее объеме, условиях освобождения от ответственности и т. д. Так, у В. И. Синайского параграф «Правонарушения в гражданском праве; гражданская ответственность за недозволенные действия» помещен в общую часть учебника, но к общим положениям об ответственности можно отнести только один абзац: «Лицо, совершившее правонарушение в гражданском праве, естественно и несет только гражданскую ответственность. Эта ответственность выражается в вознаграждении причиненного вреда имущественного или, в соответствующих случаях, вреда нравственного»11. Последующее изложение автор посвящает видам убытков, размеру возмещения вреда и вопросу о вине правонарушителя. Г. Ф. Шершеневич в учебнике по общей теории права рассматривает вопросы ответственности в разделе «Нарушение права», в котором выделяет параграфы об уголовной и гражданской ответственности, но предваряет их не параграфом о понятии ответственности, а параграфом «Понятие, виды и последствия правонарушения»12.

В-третьих, нередко правоведы даже не употребляли термина «ответственность», заменяя его терминами «последствия правонарушения» или «наказание». Так, Ф. В. Тарановский в разделе, посвященном неправомерным действиям, к термину «ответственность» не прибегал, а последствия правонарушения называл реакцией правопорядка против свершившегося правонарушения в виде мер, «которые преследуют цель восстановить действие права в данном случае, и, если это по обстоятельствам дела невозможно, загладить вредные последствия правонарушения»13. Е. Н. Трубецкой, рассматривая вопрос о неправомерных действиях в разделе «Юридические факты», к термину «ответственность» не обращался, заменяя его термином «наказание»: «Неправовые действия, правонарушения — создают ряд новых прав — притязаний со стороны лица, коего право нарушено: лицо это может требовать восстановления нарушенного права, вознаграждение за причиненные убытки, наказание виновного»14.

Таким образом, можно заключить, что мысль о наказании субъекта права за неправомерные действия, т. е. о правовом явлении, имеющем сегодня наименование «юридическая ответственность», присутствовала в доктрине с самого начала ее становления, хотя и не была терминологически оформлена. В этом смысле интерес представляет мнение известного польского правоведа В. Варкалло, который, указывая, что «идея юридической ответственности, понимаемой как санкция за причинение вреда, является одной из первых концепций права и науки права»15, при этом отмечал, что термин «гражданская ответственность» появляется в научных юридических работах достаточно поздно, например, во Франции — только в конце XVIII в., что, по его мнению, является следствием рецепции римского частного права, не имевшего общего понятия гражданской ответственности16.

Исторически институт юридической ответственности связан с общественной потребностью обеспечения защиты владения, а затем и частной собственности. Как писал Ю. А. Денисов, «важнейшей задачей государства была защита частного владения, которая была обеспечена установлением запретов и применением государственного принуждения к их нарушителям. Именно в форме применения государственного принуждения к правонарушителям зародился институт правовой ответственности. <…> С момента возникновения юридическая ответственность была основанным на санкциях правовых норм государственным принуждением, применяемым против правонарушителя»17. Объясняя истоки возникновения понятия с правовых позиций, С. С. Алексеев подчеркивал государственно-властную природу ответственности и указывал: «Исторически понятие “юридическая ответственность” сложилось в связи с необходимостью отразить применение таких юридических санкций, которые выражают общественное осуждение поведения правонарушителя и преследуют цель глубокого воздействия на него, на его волю и сознание, на ценностные ориентиры его поведения, нравственно-психические мотивы поступков. Причем такого рода воздействие находит обоснование в том, что противоправное поведение лица является виновным, выступает в виде правонарушения и как правонарушение осуждено обществом»18.

Право призвано обеспечивать стабильность и упорядоченность общественных отношений, недопущение или сведение к минимуму конфликтов между членами общества19. Правовые нормы запрещают правонарушения, осуждают негативные отклонения от установленных правил и закрепляют соответствующие правовые последствия за их нарушение, которые и оформляются понятием юридической ответственности.

О значении понятия «ответственность» для правовой науки свидетельствует динамика выхода публикаций по теме, выявленная по каталогу юридической научной библиотеки издательства «СПАРК»20, которая показывает, что в первый период советской власти общие проблемы понимания ответственности (в том числе и гражданско-правовой) особого интереса в доктрине не вызывали, в отличие от отдельных практических вопросов. Анализируя основные этапы развития советской цивилистической мысли, О. С. Иоффе отмечал, что в литературе 20–30-х гг. можно встретить суждения о тех или иных аспектах ответственности в гражданском праве (о вине и причинении, договорной дисциплине и т. п.), «но не об ответственности по советскому гражданскому праву, взятой в полном ее объеме»21.

Начало эпохи диссертационных исследований по проблемам ответственности положила работа И. Д. Фондаминского22, а 50-е гг. ознаменовались появлением первых советских монографических трудов по теме23. В целом же период 1950–1960 гг. характеризуется всплеском диссертационной активности, причем появляются диссертации, посвященные общим вопросам гражданско-правовой ответственности24, а также наряду с традиционными для гражданско-правовой литературы вопросами деликтной ответственности активно исследуются вопросы ответственности за неисполнение договорных обязательств25. Научные статьи этого периода можно разделить на четыре группы: посвященные общим вопросам ответственности в гражданском праве26; вопросам гражданской ответственности за причинение вреда27; вопросам ответственности за нарушение договорных обязательств — как в целом28, так и отдельных видов29, и вопросам семейно-правовой ответственности30.

Анализ литературы данного периода показывает, что в числе работ почти отсутствуют исследования, выполненные специалистами по общей теории права31. Таким образом, можно констатировать, что основу для разработки проблемы юридической ответственности составили цивилистические труды32, а общетеоретическая литература по этой теме до начала 70-х гг. XX в. включала в основном журнальные статьи33.

Характеризуя процесс разработки общетеоретического понятия юридической ответственности, Ю. А. Денисов отмечал, что «подход к изучению данного явления в общей теории права проделал… эволюцию… от некритического обобщения выводов отраслевых наук (прежде всего наук уголовного и гражданского права) к собственно теоретико-правовому исследованию, направленному… на раскрытие сущности исследуемого»34.

Между тем формирование общих выводов отраслевого характера, способных послужить материалом для обобщения в науке общей теории права, в свою очередь также прошло довольно длительный путь. Указывая, что меры юридической ответственности не могут не иметь для гражданского права всеобщего значения, так как сопутствуют всем его институтам, О. С. Иоффе писал: «Но проявляются они преимущественно в последствиях нарушения существующего обязательства (договорная ответственность) либо в порождающих новое обязательство последствиях самого правонарушения (деликтная ответственность). Поэтому учение об обязательствах всегда оказывалось в прошлом, а в принципе остается и теперь решающим средоточием учения о гражданской ответственности. Последнее же в своем поступательном движении развертывалось таким образом, что главные усилия были сперва устремлены к выяснению характерных для этой категории основополагающих начал, и лишь значительно позднее научное внимание переключается на определение общего ее понятия»35.

Подчеркнем, что именно О. С. Иоффе, являющийся автором первых монографических работ, посвященных общим проблемам ответственности в гражданском праве, и соавтором широко известного труда «Вопросы теории права», выпущенного в 1961 г.36, стоит у истоков разработки не только понятия гражданско-правовой ответственности, но и общего понятия юридической ответственности. Вопрос о необходимости разработки общего понятия юридической ответственности О. С. Иоффе поставил уже в 1955 г., когда в общей теории права еще не было ни одного монографического труда по этой теме37.

Позднее О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский укажут, что науке общей теории права следует отойти от предположения о том, что исследование общих проблем ответственности составляет задачу отраслевых юридических дисциплин и, используя тот конкретный материал, который накоплен отраслевыми науками, перейти к общетеоретическому анализу этих проблем. «При нынешнем уровне исследования проблемы ответственности в отраслевых дисциплинах можно без всякого преувеличения сказать, что последующие серьезные шаги в ее изучении могут быть сделаны только при условии, если она станет предметом общетеоретического анализа и если относящиеся к ней обобщающие выводы будут сформулированы наукой теории государства и права, — писали правоведы. — Для работы над формулированием таких выводов имеются и необходимые реальные предпосылки, и достаточно серьезные объективные основания»38.

В качестве реальных предпосылок общетеоретического исследования проблемы юридической ответственности О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский называли «богатый научный и фактический материал, накопленный в этой области за истекшие годы отраслевыми юридическими дисциплинами», а объективным основанием, обусловливающим потребность в таком исследовании, признавали наличие правонарушений во всех отраслях права. «С этой точки зрения проблема юридической ответственности приобретает значение для советской правовой науки в целом, — подчеркивали правоведы, — а не только для ее отдельных отраслевых подразделений»39.

Предложение О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородского нашло отклик у правоведов, которые приступили к исследованию общего понятия юридической ответственности и разработке ее общетеоретической концепции40.

Поскольку монографические исследования общетеоретического характера по проблемам ответственности появились позднее, чем отраслевые, доктрина столкнулась с известными трудностями в разработке общей теории юридической ответственности. Такая теория была вынуждена отталкиваться от уже имеющихся отраслевых концепций, но, как отмечал Л. С. Явич, в теории административного, уголовного и гражданского права приняты различные подходы к объяснению ответственности, что делает достаточно проблематичным конструирование ее общего понятия. «В методологическом аспекте, — подчеркивал правовед, — подобный подход неприемлем потому, что общая теория права призвана решать проблемы на достаточно высоком уровне научного поиска, отправляясь от реальной жизни и учитывая достижения отраслевых исследований, но ни в коей мере не ограничиваясь ими»41.

Одной из важнейших функций общей теории права является методологическая функция, в рамках которой данная наука вырабатывает систему категорий и понятий, применяемых отраслевыми юридическими науками в качестве исходных для изучения собственных объектов42. Очевидно, что наука общей теории права не могла бы выполнять данную функцию, если бы занималась механическим суммированием разработок отраслевых наук; она перерабатывает и трансформирует юридические знания, выражаемые всей научной системой правоведения, вследствие чего «правовые категории способствуют объединению правовых знаний, расчлененных в специальных юридических науках, позволяют рассматривать правовую форму общественной жизни с единой, общей позиции, теоретически воссоздать ее общую картину и тем самым содействовать целостности познавательной деятельности во всех отраслях юридической науки»43. Применительно к рассматриваемой нами теме О. Э. Лейст отмечал, что недостаточная разработанность ее методологических проблем приводит к тому, что «в общем понятии ответственности нередко соединяются понятия отраслевых юридических наук без проверки действительной сферы их применимости»44, а О. С. Иоффе и М. Д. Шаргородский указывали: «…в качестве общей юридической дисциплины наука теории государства и права в изучении рассматриваемой проблемы не должна выходить за пределы того, что действительно приобретает общий интерес для… правоведения и не относится к числу вопросов специального характера»45.

В результате общетеоретической разработки правовое понятие, первоначально разработанное в одной из специальных юридических наук, не просто расширяет свою предметную область, но становится «глубже, содержательнее, ибо отражает теперь богатство своих специфических форм»46. Оно включается в понятийный аппарат общей теории права и становится основой соответствующей частной научной теории47, а также в качестве родового понятия становится базовым, исходным для отраслевых исследований.

Родовое понятие призвано отражать общие, родовые признаки изу­чаемого объекта. Соответственно этому родовое понятие юридической ответственности должно отражать ее сущностные свойства и обладать признаками, применимыми к каждому ее виду, независимо от отраслевой принадлежности. При наличии хорошо разработанного родового понятия теоретическая разработка видового понятия существенно упрощается, поскольку уже известны его базовые характеристики. Выработка таких родовых понятий является важнейшей задачей науки общей теории права, а сами эти понятия — свидетельством ее эффективного развития.

В середине XX в. тема юридической ответственности становится все более популярной и вовлекает в свою орбиту большое число исследователей. Однако усилия правоведов по формированию целостной и непротиворечивой общетеоретической концепции юридической ответственности успехом не увенчались, поскольку именно в этот период в учении о ней произошел методологический раскол, и наряду с подходом, согласно которому ответственность есть последствие правонарушения (его стали называть «концепция ретроспективной ответственности»), зародился подход, связывающий ее с правомерным поведением (он получил название «концепция позитивной ответственности»). Наиболее наглядно «методологический скачок» от прежнего к «новому» пониманию выражен в работе Б. Т. Базылева, который утверждал, что «субстанциональная сущность» ответственности есть «обязанность субъекта общественной жизни действовать в соответствии с требованиями правовых норм», а ее содержание составляет «реальное правомерное поведение субъекта права»48.

Такой подход настолько вступает в противоречие со складывавшимися веками взглядами на юридическую ответственность, что вполне может быть назван деструктивным и антиправовым.

На его неприемлемость для правовой науки неоднократно обращали внимание авторитетные правоведы, основательно исследовавшие проблему. Так, С. Н. Братусь в числе проблематичных моментов понимания юридической ответственности называл набирающие силу не только в философской, но и в общетеоретической литературе попытки оторвать юридическую ответственность от правонарушения и свести ее сущность к сознательному и инициативному исполнению обязанностей49. О. Э. Лейст писал: «Тревогу вызывает не столько обилие точек зрения и определений ответственности, сколько умозрительность ряда из них, оторванность от действующего законодательства и практики его применения»50. Н. С. Малеин отмечал: «С недавнего времени некоторыми юристами выдвигается тезис об ответственности без правонарушения, основанный на общесоциологическом понятии термина “ответственность”. Проявляется стремление “обогатить” традиционное понятие юридической ответственности, объединить его с общесоциологическим понятием и создать, таким образом, общую категорию ответственности»51. Однако такой подход является тупиковым; он несет в себе большую методологическую опасность, поскольку основан на смешении в одном понятии противоположных смыслов, что «исключает не только сущностную, но и терминологическую их общность»52.

Между тем предостережения против указанного подхода оказались тщетными, и небольшое поначалу число его сторонников к сегодняшнему дню возросло многократно. Можно констатировать, что в доктрине сложилась ситуация, при которой научное сообщество по вопросу понимания юридической ответственности разделилось надвое: одна часть правоведов считает, что понятие ответственности неразрывно связано с правонарушением, и только с ним, другая — что понятие ответственности охватывает в первую очередь правомерное поведение, а уж затем правонарушение.

Эта ситуация позволяет утверждать, что учение о юридической ответственности находится в плачевном состоянии. Умозрительность ее трактовки, оторванной как от действующего законодательства, так и от сложившегося со времен римского права понимания ответственности в качестве негативных последствий правонарушения, достигла своего логического завершения и привела к отрицанию существования традиционно понимаемой юридической ответственности. Автором такого мнения является А. С. Бондарев, предлагающий заменить традиционно трактуемое понятие юридической ответственности на понятие «юридическая безответственность», поскольку, по его мнению, «продолжающийся более полувека серьезный разнобой во мнениях многих ученых о понятии юридической ответственности за правонарушение и отсутствие даже намека на их сближение в будущем, на наш взгляд, есть серьезное свидетельство того, что такого правового явления — юридическая ответственность в ретроспективном аспекте — не существует в современном обществе»53. Говоря иначе, А. С. Бондарев предлагает «совершить революцию» в правовой науке по вопросу понимания юридической ответственности — признать, что юридическая ответственность «может носить только позитивный характер, являясь ценным (позитивным) правовым свойством субъектов права. Она предстает перед нами своей внешней стороной как социально активное и привычное правомерное поведение субъектов права»54.

Резюмируя изложенное, следует сформулировать задачи юридической науки в области построения теории юридической ответственности. Во-первых, необходимо признать, что расширение рамок юридической ответственности за счет включения в ее понятие позитивной ответственности влечет за собой «утрату ее качественной определенности, растворение в иных общественных явлениях»55, и, во-вторых, необходимо преодолеть явный методологический раскол в правоведении, наблюдаемый сегодня как на общетеоретическом уровне, так и на отраслевом.

Препятствием к созданию единой, внутренне непротиворечивой теории юридической ответственности является внедрение чуждых для рассматрив

...