ИНФОРМАЦИЯ О КНИГЕ

УДК 340

ББК 67

И89

Авторский коллектив:

Валерий Кулиевич Цечоев — д-р юрид. наук, проф.;

Светлана Владимировна Ротко — канд. юрид. наук, доц.;

Вадим Николаевич Цыганаш — д-р филос. наук, проф.

Рецензенты:

Л. П. Рассказов — д-р юрид. наук, д-р ист. наук, проф.;

Г. С. Працко — д-р юрид. наук, д-р филос. наук, проф.;

И. А. Фаргиев — д-р юрид. наук, проф.

Под общей редакцией доктора юридических наук, профессора В. К. Цечоева.

Учебное пособие предназначено для изучения курса по теории и истории правосудия и альтернативных юридических процедур в России. Кратко, в доступной форме авторы излагают основные моменты в зарождении, генезисе и современной эволюции отечественного суда, происхождения и развития альтернативных юридических процедур. Материал, положенный в основу данного издания, соответствует конспекту лекций, согласован с тематическими планами для магистерских программ и факультетов повышения квалификации по теории и истории правосудия и альтернативных юридических процедур и состоит из историко-правового экскурса, теоретических вопросов альтернативных юридических процедур. Авторы уделили внимание теоретико-правовым и практическим аспектам изучения медиации и третейского суда, проблематике их современного состояния и перспективам развития.

Книга адресуется студентам, магистрантам, слушателям курсов повышения квалификации, профессорско-преподавательскому составу, всем интересующимся проблематикой теории и истории правосудия и альтернативных юридических процедур в России.

УДК 340

ББК 67

© Коллектив авторов, 2014

© ООО «Проспект», 2014

ВВЕДЕНИЕ

Книга, предлагаемая читателю, представляет собою учебное пособие, предназначенное для изучения курса по теории и истории правосудия и альтернативных юридических процедур в России. Кратко, в доступной для студентов форме авторы излагают основные моменты в зарождении, генезисе и современной эволюции отечественного суда, происхождения и развития альтернативных юридических процедур. Материал, положенный в основу данного издания, соответствует конспекту лекций, согласно тематическому плану для магистерских программ и факультетов повышения квалификации, названного курса и состоит из историко-правового экскурса, теории альтернативных юридических процедур (медиация, третейский суд), их современного состояния, практических аспектов и перспектив развития. Каждой из обозначенных аспектов книга посвящает одну из трех частей.

Правосудие, реализующееся посредством судебной системы, является действующим элементом властных отношений в правовой культуре российского общества. Ее роль обусловлена необходимостью построения и поддержания отношений, в котором право и закон будут доминирующими регуляторами. В связи с этим большое значение имеет утвержденная Распоряжением Правительства РФ 20 сентября 2012 г. Концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013—2020 гг.» — это конечный итог анализа нескольких составляющих:

во-первых, анализа динамики восприятия отправной точки судебных реформ и конечной цели;

во-вторых, анализа общего вектора эволюции российского общества, характеристик систем его управления и применяемых методов;

в-третьих, анализа общественной потребности в разрешении постоянно возникающих и неизбежных конфликтов, вызванных столкновением противостоящих интересов не только членов общества, но и государства в целом.

Каждый элемент такого анализа, в свою очередь, динамически меняется, приспосабливается наиболее свободным и гуманным образом к современным требованиям справедливости, разума и жизни.

В связи с этим необходимо понимать, что процесс развития судебной системы не абсолютен и подвержен изменениям. В противном случае он достаточно быстро перестает соответствовать реалиям общественной жизни и фактически утрачивает значение. Поэтому наука всегда говорит о том, что любой существующий документ, а в области развития судебной системы на сегодняшний день это, безусловно, Концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013—2020 гг.» требует изучения, но изучения с целью получить представление о том, какова сегодня позиция публичной власти по данному вопросу.

Рассматривая судебную власть как правовой феномен, современные ученые исходят из того, что судебная власть возникает в силу того, что судебные органы — единственный вид государственных органов, у которых возникает обязанность трактовать государственную волю в том случае, когда нормативная трактовка, предложенная законодателем для общего случая и выраженная в норме закона, вступает в противоречие с нормативной трактовкой государственной воли в процессе индивидуального регулирования. Возможность определить, что является правом в случае индивидуального правоприменения, составляет основу судебной власти, определяет роль и место института судебной власти в системе разделения властей.

Развитие судебной власти также обусловлено интересом общества в поддержании правового и социального порядка, а ее государственная природа — обязанностью государства этот порядок поддерживать.

Переменными характеристиками, влияющими на основные пути развития судебной системы, являются понимание судебной власти и соотношение ее с судебной системой (они соотносятся между собой как содержание и форма).

Развитие концепции современных судебной власти и судебной системы имеет предысторию.

В Концепции судебной реформы в РСФСР, приятой Верховным Советом РСФСР 21 октября 1991 г., к ключевым недостаткам советской судебной системы были отнесены следующие:

— неспособность юстиции справиться с возложенными на нее задачами, низкая эффективность ее усилий;

— невысокое качество работы системы правоохранительных органов при их чрезвычайной перегруженности;

— кадровый голод, «бегство» судей и следователей от тягот и лишений юридической службы, непрестижность последней;

— отсутствие сплоченной и независимой судейской корпорации, имеющей вес в государственной деятельности и сознательно реализующей интерес права;

— утрата работниками правоохранительных органов способности оставаться самостоятельной личностью, ориентация их на «функционирование», на исполнение навязанной извне воли;

— низкий уровень материально-технического обеспечения деятельности юстиции и социально-бытовых гарантий для служащих отрасли;

— разлад между обществом и правоохранительными органами, не сумевшими заслужить доверие и авторитет в глазах общественного мнения.

После 1991 г. широко открылись двери науки. В этот период бурно исследуется теория судебной власти.

Исследователи ставят ряд важных вопросов: о пределах судебной власти, об объеме регулирования судебной власти. В рамках темы о пределах возможностей судебной власти, а точнее — в поиске гарантий того, что судебная власть не вернется к положению власти-функции, а будет полноценной участницей процесса выработки властных решений, возникает вопрос о самостоятельности и независимости судебной власти и о соотношении этих понятий. В этой же связи появляется необходимость конституционно-правового объяснения принципа самостоятельности и независимости судебной власти, определения признаков судебной власти. Остро встал вопрос о том, относить ли суд к правоохранительным органам или не относить.

Исследователи видят необходимость в уточнении понятия предназначения судебной власти, предлагая такие формулировки, как охрана общества от любого произвола граждан и от неправильных действий самого государства, его органов, должностных лиц, или как функции социального контроля при наличии конфликта между отдельными членами общества, между ними и государством, или как установление истины, восстановление справедливости, разрешение споров и наказание виновных в форме, установленной законом.

Исследуется вопрос о функциях судебной власти. Отмечается, что в условиях разделения властей суд стал обладать еще двумя полномочиями — полномочиями судебного административного контроля или разрешения административных дел, т. е. дел о незаконности деятельности органов исполнительной власти, и полномочиями судебного конституционного контроля или разрешения конституционных дел, т. е. дел о неконституционности, во-первых, законодателя, а во-вторых — исполнителя. Судебная власть в некоторых исследованиях определяется как консенсуальный институт устранения конфликтов между другими ветвями государственной власти.

Такое внимание к теории обусловило неизбежность практической деятельности в 2000 г. по рассмотрению проблематики судебной реформы, начиная от Концепции 1991 г., в которой говорится о том, что судебная реформа в целом достигла главных целей. «Несмотря на трудности, а иногда и противодействие развитию судебной реформы, можно констатировать, что судебная власть состоялась и что она способна защитить права человека, интересы общества и государства». Этот вывод прозвучал и в выступлении на съезде Председателя Верховного Суда РФ В. М. Лебедева. На Пятом Всероссийском съезде судей было сказано, что «в этих условиях остается лишь планомерно решать вопросы дальнейшего развития и совершенствования судоустройства, судопроизводства и должного организационного, прежде всего кадрового и финансового обеспечения судебной деятельности».

Однако речь не идет о констатации достижений. Дана принципиальная оценка недостаткам реформ.

Как результат развития идеи судебной реформы, предыдущей программы, рассчитанной на 2000-е гг., распоряжением Правительства РФ от 20 сентября 2012 г. принята Концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013—2020 гг.»

В ней преемственно решается вопрос о цели судебной системы. Так, констатируется, что судебная система как механизм государственной защиты имеет большое значение в любом правовом государстве. Исполняя роль общественного арбитра, она защищает одновременно все сферы деятельности, регулируемые правом. Система судебных органов обеспечивает незыблемость основ конституционного строя, охраняя правопорядок, единство экономического пространства, имущественные и неимущественные права граждан и юридических лиц, а также гарантирует свободу экономической деятельности.

В документе указывается, что на современном этапе судебная система функционирует в условиях осуществления в государстве интенсивных социально-экономических процессов и реформ, что ставит новые задачи и определяет необходимость перехода судов на качественно новый уровень деятельности. Это обусловливает необходимость серьезной государственной поддержки и применения программно-целевого подхода для привлечения дополнительных ресурсов в целях повышения эффективности деятельности судов.

Определены перспективы развития судебной системы. Реализация Программы должна обеспечить повышение качества осуществления правосудия, а также способствовать совершенствованию судебной защиты прав и законных интересов граждан и организаций.

Для достижения указанных целей должны быть решены следующие задачи:

— обеспечение открытости и доступности правосудия;

— создание необходимых условий для осуществления правосудия;

— обеспечение независимости судебной власти;

— построение эффективной системы исполнительного производства, повышение открытости и доступности системы принудительного исполнения;

— модернизация судебно-экспертной деятельности, осуществляемой государственными судебно-экспертными учреждениями Министерства юстиции РФ.

В рамках реализации Программы предусматривается выполнение комплекса мероприятий по следующим направлениям:

— информатизация судебной системы и внедрение современных информационных технологий в деятельность судебной системы;

— строительство, реконструкция и приобретение зданий для судов, Федеральной службы судебных приставов и государственных судебноэкспертных учреждений Министерства юстиции РФ;

— оснащение зданий судов техническими средствами и системами обеспечения безопасности, а также обеспечение судей мобильными устройствами тревожной сигнализации, действующей вне зданий судов;

— внедрение современных информационных технологий в сфере судебно-экспертной деятельности, включая укрепление их материально-технической базы и оснащение лабораторий судебной экспертизы современной приборной базой;

— внедрение современных технологий в систему исполнения судебных актов, актов других органов и должностных лиц, включая создание единой автоматизированной информационной системы Федеральной службы судебных приставов и создание электронного архива для хранения электронных документов с целью перехода на принудительное исполнение в электронном виде;

— обеспечение судей жилыми помещениями, предоставление работникам аппаратов судов и Судебного департамента при Верховном Суде РФ субсидий на приобретение жилых помещений.

Итак, развитие судебной системы не является чем-то случайным. Оно основано на двух основных факторах: осмыслении этого явления и осмыслении его существования в правовой жизни страны. Сегодня эту тенденцию результативного взаимодействия и взаимовлияния продолжает Концепция федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013—2020 гг.», основные моменты которой мы рассмотрели в данной главе и которая, безусловно, требует более глубокого самостоятельного изучения.

Вне сомнения, совершенствование судебной системы и системы юстиции получит дальнейшее развитее в ходе реализации государственных реформ.

Достаточно перспективным в сфере развития правосудия представляется Альтернативное урегулирование споров. Как совокупность процедур, способствующих внесудебному разрешению противоречий и конфликтов, — Альтернативное урегулирование споров имеет большие перспективы в развитии, способно значительно разгрузить работу судов, вследствие низкого уровня затрат. Альтернативное урегулирование споров может стать популярной вследствие упрощенной и понятной сторонам процедуры судебного разбирательства, конфиденциальности, возможности участников конфликтов получить контроль над деятельностью лиц, которые будут урегулировать их конфликт, Альтернативное урегулирование споров способствует также минимизации коррупционной составляющей.

Альтернативное урегулирование споров, различные согласительные процедуры получили в ХХ столетии широкое применение в зарубежной, особенно в европейской юридической, а также в психологической и педагогической практике. В Европе, США, Австралии и ряде других стран, «альтернативное правосудие» имеет богатую, уходящую в глубину веков традицию, начиная с римского права и аналогий в корпоративном праве средневековых гильдий и университетов, в каноническом праве, в практике нового и новейшего времени, а его развитие теоретически обосновано Р. Фишером, У. Юри и другими исследователями. В правовых государствах с развитым гражданским обществом альтернативные юридические процедуры достаточно развиты и широко распространены, а возможность получения данного вида услуг известно населению.

В России альтернативные юридические процедуры считаются нововведением, копирующие «западный» правовой опыт. В научной литературе не прослеживается собственного исторического опыта альтернативных юридических процедур. Однако, как и в зарубежной практике, корни согласительных процедур уходят корнями в народные традиции примирения и могут быть прослежены как в крестьянских общинных судах, известных на Руси издревле. В Российской империи третейские суды для гильдейского купечества, особенно в XIX столетии, также широко известны. В научной литературе описаны примеры примирения сторон по адатам кавказских горцев, у народов Поволжья, Урала. В советское время существовала практика «товарищеских» судов, имевших воспитательное значение, а также попытки примирения в ЗАГС супругов, подающих заявления на развод. То есть, примеров, в том числе позитивных, много и они анонсируются автором (В.Ц.) в виде отдельного исследования «Теория и история альтернативных юридических процедур». Исторический опыт, связь истории с современностью, должны способствовать теоретическому обоснованию развитию и широкому применению альтернативных юридических процедур в отечественной юстиции.

В настоящее время как перспективные альтернативные юридические процедуры, которые могут получить применение в России, нужно назвать медиацию, третейский суд, переговоры, фасилитация.

Как одна из технологий альтернативного решения и урегулирования споров с участием третьей нейтральной, беспристрастной, не заинтересованной в данном конфликте стороны, будет реализована медиация. Выработать определенное соглашение по спору помогает медиатор, при этом стороны контролируют весь процесс принятия решения по урегулированию спора и обстоятельства его разрешения с обязательностью соблюдения условий и правил ведения, очередностью действий, фаз. Медиация также основывается на принципах добровольности, конфиденциальности, взаимоуважения, равноправия сторон, нейтральности и беспристрастности медиатора и прозрачности всей медиаторской технологии. Федеральный закон Российской Федерации от 27 июля 2010 г. «Об альтернативной процедуре урегулирования споров с участием посредника (процедуре медиации)» определил предмет регулирования и сферу действия примирения в целях создания правовых условий для применения в Российской Федерации альтернативной процедуры урегулирования споров с участием в качестве посредника независимого лица — медиатора (процедуры медиации), содействия развитию партнерских деловых отношений и формированию этики делового оборота, гармонизации социальных отношений. Федеральным законом регулируются отношения, связанные с применением процедуры медиации к спорам, возникающим из гражданских правоотношений, в том числе в связи с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности, а также спорам, возникающим из трудовых правоотношений и семейных правоотношений. Медиация, как альтернативная юридическая процедура может получить в отечественных условиях хорошие перспективы для развития.

В генезисе медиации на современном этапе нужно отметить начало подготовки профессиональных медиаторов в ряде вузов страны, в том числе по официальной, лицензированной программе в РПА Минюста РФ, в РАП и в других образовательных учреждениях.

В альтернативных юридических процедурах большое значение могут иметь два вида третейских судов. Первый вид третейского суда образуется сторонами для разрешения конкретного спора, для частного случая. Второй вид третейского суда создается и действует на постоянной основе при образовавших его юридических лицах. Субъекты гражданских правоотношений своим соглашением могут передать на его рассмотрение этого суда как впервые возникший спор, так и споры, которые могут возникнуть между этими сторонами в будущем.

Третейское разбирательство может использоваться для разрешения споров между гражданами вообще, а также быть использовано коммерсантами в спорах между собой в пределах их компетенции, в соответствии с законодательством. Государство, в исключительных случаях, может участвовать в третейском споре в качестве участника гражданского правоотношения. Предполагается, что третейский суд может получить в России большие перспективы в формировании и развитии.

К альтернативным юридическим процедурам относятся также Переговоры. Выделяются виды переговоров в рамках конфликтных отношений и в условиях сотрудничества. Психологи акцентируют внимание на возможность развития методики, когда в ходе регулирования конфликта и после него, бывшие соперники начинают сотрудничать. Совместно с профессиональным психологом-переговорщиком, участники переговоров могут достигнуть компромисса, согласиться на асимметричное решение, найти принципиально новое решение путем сотрудничества при взаимных уступках сторон конфликта, отсутствия коррупционной составляющей и предвзятости переговорщика. Также, как и другие альтернативные юридические процедуры, переговоры тоже могут получить дальнейшее развитие.

Фасилитация, то есть, содействие, предполагает правовую, консультационную, организационную, методическую помощь сторонам самостоятельно прийти к соглашению или к примирению и на данный момент еще не получила в России распространение и известности.

Альтернативные юридические процедуры часто называют также «Согласительными процедурами», охватывающими все виды посредничества и содействия в урегулировании и разрешении конфликтов и являются отдельным предметом исследования. В российских реалиях и в отечественных правовых особенностях, альтернативные юридические процедуры, скорее всего, найдут свое место в системе юстиции, в сфере правосудия.

В русле продолжения реформ, анонсированного на последующий период истории страны, в 2012 г. произошли изменения, затронувшие систему юстиции страны, осуществился переезд Конституционного Суда из Москвы в Санкт-Петербург. Президент В. В. Путин не исключил возможности переезда на исходе 2012 г. в северную столицу России также Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ.

Итак, перспективы развития судебной системы и системы развития юстиции в России закономерно связаны с общими тенденциями развития станы на ее сложном переходном историческом этапе Современная эпоха великих исторических преобразований, проблем, с которыми Россия столкнулась впервые, невозможно преодолеть без становления независимой судебной власти и соответствующей правовому государству системы юстиции. В этой связи заключительная глава книги показала, насколько тесно переплетены теория и практика развития судебной системы, которое получило новый импульс с принятием программы развития судебной системы России до 2020 г. Таким образом, продолжение реформ суда и юстиции в России закономерно. Другой альтернативы развития у России нет.

По настоящему независимой судебной власти в истории нашей страны еще не было, она только появляется на коротком историческом промежутке настоящего времени. Что такое десятилетие, в более чем тысячелетней истории? Оно сопоставимо с долей секунды в веке времени человека. Для описания реальной судебной власти в правовом государстве с названием Россия история еще не отвела своего времени. Хочется надеяться, что это станет достойным предметом объективного исследования последующих поколений.

ЧАСТЬ 1.
ИСТОРИЯ ПРАВОСУДИЯ В РОССИИ

Тема 1.
Предмет, метод, цели и задачи, источники и историография истории правосудия в России

Материал, положенный в основу данного издания соответствует конспекту лекций, согласно тематическому плану названного курса для магистерских программ, курсов повышения квалификации и для теоретической подготовки медиаторов и третейских судей.

Объект курса — теория и история правосудия и альтернативных юридических процедур в России, а предмет — комплексное изучение процесса становления и последующей эволюции отечественного правосудия и согласительных процедур.

Задачи курса. Знание этого курса необходимо студентам как будущим специалистам — юристам, так как в процессе обучения развивает способности аналитического мышления и теоретического обобщения, научно-исследовательской работы. Данное учебное пособие подготовлено для более качественного изучения названного курса.

Учебное пособие должно способствовать оказанию помощи студентам, изучающим спецкурс, в освоении нормативного материала, научно-теоретического опыта исследований и уже имеющейся учебной литературы. Освоение данного курса должно способствовать адаптации студентов к более качественному осмыслению позитивного опыта в эволюции правосудия в России, следовательно, к пониманию современной отечественной судебной системы. То есть, комплексное назначение курса состоит в привитии студентам суммы знаний, умений и навыков, необходимых для последующей учебы и профессиональной деятельности.

Изучение названного курса способствует освоению обучающимися необходимыми историко-правовыми знаниями по истории отечественных судебных органов и развитию процессуального права России. Спецкурс способствует формированию гражданской позиции юриста.

Задачами курса является также изучение эволюции структур, институтов и механизмов суда. Изучение взаимодействия и взаимообусловленности судебных структур и правовых институтов тоже является задачей курса. До изучения основных дисциплин, студент знакомится с практикой развития государства и права на конкретных исторических примерах. В связи с этим «История суда России» изучается на начальных курсах обучения.

Периодизация курса. Курс охватывает хронологические рамки с периода древнейших государств (I тыс. до н. э.), образования Древнерусского государства по настоящее время (начало III тыс. н. э.), т. е. исторический опыт более чем двух с половиной тысяч лет. Столь длительный исторический путь развития логично подразделить на периоды, которые прошел суд в процессе своей эволюции и становления. Периодизация в истории суда носит оттенок относительности, исходя из критериев, подходов к ее обоснованию. Поэтому существуют несколько видов периодизаций, имеющих отличия друг от друга.

Периодизация курса по общественно-экономическим формациям, способам производственных отношений (рабовладельческий, феодальный, капиталистический, социалистический) подразумевает формационный подход, свойственный советской науке, и поддерживаемый рядом современных ученых. В этом случае необходимо выделить периоды рабовладельческий (с I тыс. до н. э. и до VI столетия н. э., феодальный с IX в. н. э. до 1861 г., буржуазный с 1861 но 1917 г. и период социалистический (попытки построения коммунизма) до распада СССР в 1991 г. Но в данной схеме много условностей и парадигм, поэтому и вопросов к ней.

Периодизация курса возможна и по политическим периодам. Такой способ периодизации более характерен для цивилизационного подхода и подразумевает следующие ременные отрезки: зарождение суда в древности, возникновение судебной деятельности до Древнерусского государства; эволюция суда от Древней Руси и формирования современной судебной системы в 1990-е гг. Современный период генезиса суда от реформ, начавшихся в 1993 г. и, возможно, имеющих свое продолжение (исходя из программных заявлений о необходимости дальнейшей судебной реформы). Но и эта схема весьма условна, не менее догматична, следовательно, вызывает не меньше вопросов.

Можно также абстрагироваться от исторических периодов и предложить периодизацию, основанную на известных источниках, характеризующих вехи в истории суда, судебных реформ и соответствующих памятниках законодательства, например, от Русской Правды и до Конституции 1993 г. Но такая схема будет достаточно сложной, громоздкой и более подойдет для монографии, но не для учебного пособия.

Как видно из вышеизложенного, логично некое соотношение способов периодизации. Исходя из этого, авторский подход в периодизации заключается в обобщении позитивного опыта трех из множества подходов, уточнения и детализации периодов. Поэтому в истории отечественного суда, исходя из авторского осмысления курса, можно предложить пятнадцать периодов, раскрывающих суть не только формаций, исторических периодов и вех в истории законодательства, но и наличие общепризнанных периодов в истории отечественного государства и права.

1. Суд в первобытном обществе и в древнейших государствах на территории России до образования Древнерусского государства.

2. Суд и процесс в Древнерусском государстве.

3. Суд в Золотой Орде, в русских землям периода ордынского ига и в средневековых государствах на территории России.

4. Суд и процесс в Новгороде и в Пскове, в удельных Русских княжествах до образования единого централизованного государства .

5. Суд и процесс в Русском государстве по Судебникам 1497 и 1550 гг.

6. История суда и процесса в России XVII в. по Соборному Уложению 1649 г. Формирование Церковного суда.

7. Суд в России при Петре I и в первой половине XVIII в. (формирование суда Российской империи).

8. Суд и процесс во второй половине XVIII — первой половине XIX в. от судебно-административной реформы Екатерины II, кодификации права М. М. Сперанского и до буржуазной судебной реформы.

9. Судебные уставы России 20 ноября 1864 г. Суд и процесс по судебной реформе 1864 г.

10. Судебная контрреформа, суд и процесс в России в 1889—1917 гг. Окончание формирования суда в национальных окраинах Российской империи.

11. История Советского Суда 1917—1920-е гг. Становление советской репрессивной судебной системы.

12. История Советского Суда в 1930-е — 1941 гг. Совершенствование советского суда и окончание формирования тоталитарной репрессивной системы.

13. Суд и процесс в СССР в годы Великой Отечественной войны.

14. Суд в СССР в 1945—1950-х гг. Восстановление социалистической законности.

15. Суд в СССР в 1960—1991-х гг. периода кризиса социализма.

16. История становления судебной системы в современной России с начала судебной реформы в 1993 г. до настоящего времени может быть рассмотрена как отдельный период, где история соприкасается с современностью.

Тематика учебного пособия, логика его построения соответствуют обозначенной периодизации.

Источники могут рассматриваться и как составная часть истории отечественного государства и права, и как специальная историко-правовая дисциплина, но в любом случае в рамках общепринятого подхода к источниковедению.

Как известно читателю из изучения предыдущих историко-правовых дисциплин и отечественной истории, существуют общепризнанные юридические и исторические источники различных видов и типов, в зависимости от классификации. Курс основан на сумме таких источников (как признается теорией государства и права), группирующихся по периодам. Среди них выделяются правовые обычаи, договоры нормативного содержания и нормативные правовые акты. В общем, соотношение источников, их общее и особенное, внешняя сторона и внутренняя сторона тождественна понятию форма (источник) права, с соответствующим подразделением на виды. Кратко рассмотрим наиболее знаковые, выделяющиеся памятники законодательства из уже известных видов источников права.

Источников права античности, законодательства о суде и процессе в древнейших государствах не сохранилось или они еще ждут своего исследования, об этом периоде сведения есть лишь в косвенных данных, в различных реконструкциях. Больше известно только о некоторых фрагментах рассмотренных судом дел, исполнения наказаний, как правило, в косвенном изложении.

Памятники законодательства говорят нам о том, что суд и юстиция в Древнерусском государстве уже опирались на законы Русской Правды (известно три редакции, более ста списков), княжьи уставы и материалы раннего канонического права.

Суд и юстиция в Новгороде и в Пскове, в удельных Русских княжествах основаны на Новгородской судной грамоте, Псковской судной грамоте, на пространной и сокращенной редакциях Русской Правды.

Суд и юстиция в Русском государстве изучается по Судебникам Ивана Великого 1497 г. и Ивана Грозного 1550 г., а также по закону Стоглава 1551 г., хотя памятников законодательства этого времени намного больше (книги приказов и т. д.).

История суда и юстиции в России XVII столетия в рамках спецкурса рассматривается по Соборному Уложению 1649 г., по документам, известным как новоуказные статьи и др.

В истории суда и юстиции в России при Петре I и в первой половине XVIII в. выделяются источники, отражающие реформы, связанные с созданием системы юстиции Российской империи, созданием иерархии инстанций, Сената, Синода (1721 г.), Коллегий (1717—1718 гг.), Главного Магистрата (1721 г.).

Круг источников о суде и юстиции второй половины XVIII — первой половины XIX вв. включает в себя акты реформ Екатерины II, среди которых Учреждения для управления губерний (1775 г.), Жалованные грамоты дворянству и городам (1785 г.), Устав благочиния (1783 г.), источники, отражающие становление земского, совестного суда, расправ. Для источниковедения законодательства России большое значение имеет систематизированная публикация актового материала, осуществленная М. М. Сперанским, создание Полного собрания законов Российской империи (ПСЗРИ) и Свода законов Российской империи (СЗРИ), Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, создание министерства юстиции.

Источники о суде и юстиции по судебной реформе 1860-х гг. включают в себя судебные уставы и материалы по реформе юстиции.

Следующая группа источников отражает контрреформы, суд и юстицию в России в 1889—1917 гг. Среди них нужно выделить Положения о земских и губернских учреждениях (1890 г.), Городовое положение (1892 г.), Чрезвычайные меры 14 августа 1881 г. и другие материалы. Дисциплинарное присутствие Сената (1885 г.), судебные акты 1881, 1889 гг., Положение о земских участковых начальниках 12 июня 1889 г., документы об изменении компетенции суда по актам контрреформы, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных (редакция 1885 г.) — вот перечень основных источников данного неоднозначного периода в истории отечественного суда и юстиции. К ним можно добавить редакцию Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, документы Основных законов Российской империи, предложения по судебной реформе в I—IV Государственных Думах и внесенные временным правительством. В общем, законопроекты, тем более нереализованные, — слабо изученная часть историко-правового источниковедения, она также выходит за пределы изучения спецкурса.

История советского суда и юстиции в 1917—1920 гг. — следующая страница в источниковедении России. Здесь знаковые документы о создании Советского суда, о судебной практике местных советов, ВЧК, РККА, НКЮ, советской милиции и о внесудебных расправах. Учреждение советского суда по Декретам о суде № 1 и № 2 происходит в 1918 г., издан Декрет о красном терроре (1918 г.), учреждены Ревкомы (1919 г.), Ревтрибуналы. Судебная реформа 1922 г. и ее акты, унификация суда в 1920-е гг., положения о прокурорском надзоре и судоустройстве, создание институтов народного судьи, народных заседателей, губернского суда, Верховного суда, учреждений юстиции также отражаются в источниках того времени.

Для характеристики периода имеют значение документы, существовавшие тогда как актовый материал, отражающие так называемую «революционную законность»: о рабоче-крестьянской инспекции (РКИ), преобразование ВЧК в ГПУ (1922 г.), военная реформа 1924—1925 гг., источники о советском военном суде, о «красном» и «белом» терроре, о многочисленных внесудебных расправах и как бы судебных решениях правительств, относившихся к «красным», «белым» и иным властям и т. д. Логическим завершением данного этапа являются материалы судебной реформы 1922 г., положение об адвокатуре 1922 г., о прокуратуре 1922 г., учреждение Верховного суда РСФСР по Конституции 1924 г., кодексы 1922—1924 гг. Вместе с тем создание советского права не прекратило беззакония Гражданской войны, о чем говорят судебные процессы 1920-х гг. и оставшиеся документы по существу дел.

История советского суда и юстиции в 1930—1941 гг. показывает эволюцию внесудебного преследования (Особое совещание при НКВД, основанное в 1934 г., «двойки»), ОГПУ, система Главного управления лагерей (ГУЛАГ), НКЮ. В 1930-х гг. вносились изменения в действующее законодательство о суде прокуратуры соответственно Конституции СССР 1936 г. и о нотариальной деятельности, вышло новое положение об адвокатуре (1939 г.).

Суд и юстиция в годы Великой Отечественной войны в отражении источников говорят об изменениях в процессуальном праве в 1941—1945 гг. Приказ НКО СССР № 227 (28 июля 1942 г.), материалы Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников (2 ноября 1942 г.) и деятельность комиссии, отраженная в источниках — весьма важный для изучения аспект в истории. Завершающими документами по истории суда в годы Великой Отечественной войны являются опубликованные стенограммы Нюрнбергского процесса 1945—1946 гг. и Токийского суда 1948 г.

Источники послевоенного периода СССР 1945—1950-х гг. говорят о восстановлении советской судебной системы, отмене чрезвычайных мер, даже о выборах народных судей в 1946 г., об амнистии 1945 г., отмене смертной казни, и это свидетельствует как бы о либерализации права. В действительности, ряд актов иллюстрирует наступление «апогея советского тоталитаризма». Амнистия 1953 г., последующие дела об изобличении Берии, других «врагов народа» и «шпионов», XX съезд КПСС 1956 г., разоблачение культа личности Сталина нашли отражение в явлении, названном «укреплением социалистической законности», что зафиксировано в актах об изменениях в народном суде, повышении роли прокурорского надзора (май 1953 г.), реорганизации МГБ в КГБ, упразднении ГУЛАГ, министерства юстиции в 1956 г. и в материалах о реабилитациях 1953—1960-х гг.

Суд и юстиция в СССР 1960—1991-х гг. и история становления судебной системы в современной России отражены в еще большем количестве источников, особенно после принятия Конституции СССР 1936 г. Система суда и юстиции Советского Союза исследуется по законам о Верховном суде, прокуратуре, государственном арбитраже, адвокатуре 1979—1980 гг.

Процесс становления современной системы юстиции России можно проследить по Конституции 1993 г. и последующим актам о реформах и реорганизациях органов и учреждений юстиции в РФ. Данный период находится уже на стыке истории и современности.

Рассмотренные здесь историко-правовые источники опубликованы как отдельно, так и в различных сборниках документов, хрестоматиях, бюллетенях, в периодических изданиях и т. д. Обобщающая, справочная и учебная литература, как правило, отсылает читателей к наиболее доступным публикациям законов и подзаконных актов по интересующей читателей тематике:

1. Высшие центральные и государственные учреждения в России 1801—1917 гг. В 4 т. / ред., сост. Д. И. Раскин М., 1998—2002.

2. Декреты Советской власти. Т. 1—5. М., 1957—1989.

3. Кутафин О. Е., Лебедев В. М., Семыгин Г. Ю. Судебная власть России: история, документы. В 6 т. / отв. ред. Л. Б. Алексеева. М., 2003.

4. Основные законодательные акты по советскому государственному строительству и праву. М., 1972.

5. Поршнев В. П., Славин М. М. Становление правосудия Советской России 1917—1922 гг. М., 1990.

6. Российское законодательство Х—ХХ вв. В 9 т. / под ред. О. И. Чистякова. М., 1984—1994.

7. Цечоев В. К. История государства и права России с древнейших времен до 1861 г. Ростов н/Д, 2000.

8. Цечоев В. К., Орлова Н. Е. История государства и права России ХIX—ХХ вв. Ростов н/Д., 2000.

9. Чистяков О. И. Отечественное законодательство Х—ХХ вв. Т. 1—2. М., 2000.

10. Чистяков О. И. Советское государство и право в период Гражданской войны и интервенции (1918—1920 гг.). Вып. 2. М., 1994.

11. Чистяков О. И. Создание советского государства и права (октябрь 1917—1918 гг.). Вып. 1. М., 1994.

12. Советская прокуратура: сб. докум. М., 1981.

Стоит также обратиться к законодательству и документам, имеющимся в электронном виде, на дисках или в ином контенте, в интернете, а также к опубликованным материалам из архивов.

Историография истории суда и юстиции в России. В изучении истории суда и юстиции, как и в российской историко-правовой науке можно выделить три больших этапа (досоветский, советский, современный). Первый период развития отечественной историко-правовой науки охватывает время от зарождения исследований до советского времени.

После появления в XVIII столетии исторической, а в XIX столетии историко-правовой науки, история юстиции длительное время не была предметом самостоятельных исследований. Тем не менее элементы исследований В. Н. Татищева, И. Н. Болтина, Н. М. Карамзина раскрывают вехи в истории юстиции нашей страны. С середины XIX столетия появились труды М. Т. Каченовского, Н. В. Калачева, М. П. Погодина, Н. И. Надеждина, дающие больше информации о памятниках права. Поэтому в исследованиях И. Д. Беляева, М. Ф. Владимирского-Буданова, С. М. Соловьева, В. О. Ключевского, Н. И. Костомарова, А. С. Лаппо-Данилевского, С. Ф. Платонова и других классиков из исторической науки выделяются уже самостоятельные отрасли и направления в истории права, и среди этих направлений появляется тематика истории суда и юстиции.

В советское время история суда и юстиции была также представлена в историко-правовой литературе. Например, в работах С. В. Юшкова, Б. Д. Грекова, А. А. Зимина, Л. В. Черепнина представлен исчерпывающий анализ таких памятников права как Русская Правда, Судебники XV—XVI вв., Соборное Уложение, законодательство эпохи абсолютизма. Большой объем информации содержит многотомный труд «Российское законодательство Х—ХХ вв.» под редакцией О. И. Чистякова[1], различная учебная литература по истории государства и права[2]. В названной здесь научной литературе предложены материалы для исследования по тематике органов и учреждений юстиции.

Из современных изданий наиболее подробно история суда отражена в исследовании судебной власти О. Е. Кутафина, В. М. Лебедева, Г. Ю. Семыгина и в истории судебной власти России В. И. Власова. История мировой юстиции рассмотрена в монографиях А. Н. Сачкова[3] и в ряде диссертаций[4]. Репрессии против инакомыслящих в советское время подробно исследованы в трудах Л. П. Рассказова о карательных органах в СССР, о диссидентском движении[5].

Исследования о судебной власти и системе юстиции в современном политико-правовом поле России возникают в 90-х гг. ХХ в.; появившись в Декларации Съезда народных депутатов РСФСР «О государственном суверенитете РСФСР» от 12 июня 1990 г., 21 апреля 1992 г. термин был введен в Конституцию РСФСР. В нынешней Конституции РФ этот термин был воспроизведен.

Из современных исследований правосудия и юстиции через призму судебной власти можно выделить работы о пределах судебной власти Е. Б. Абросимова, о признаках судебной власти — Х. У. Рустамова и А. С. Безнасюка. Рассматривается также вопрос о функциях судебной власти. Судебная власть в некоторых исследованиях определяется как консенсуальный институт устранения конфликтов между другими ветвями государственной власти[6]. З. С. Лусегенова дает определение судебной власти как системы деятельности суда по осуществлению принадлежащих ему публично-правовых полномочий в установленных государством правовых формах и процедурах[7]. Председатель Верховного суда РФ В. М. Лебедев в этой связи отмечал, что процесс построения государства на основе законности не идентичен процессу построения правового государства.

Представляют интерес также работы М. В. Баглая[8], Н. А. Колоколова[9] и других исследователей, затрагивавших исторические аспекты генезиса судебной власти, обобщенные в монографии В. Н. Цыганаша[10]. У Н. А. Колоколова находим: судебная власть — институционализация ожидания обществом того, что возникшим социальным конфликтам, их разрешению в соответствии с законами и на их основе будет уделено достойное внимание. Судебная власть — это принятая определенной человеческой общностью процессуально-правовая парадигма поведения субъектов права при разрешении социальных конфликтов. Судебная власть характеризуется многоаспектностью, сложностью и системностью[11].

В обобщении опыта отечественной историографии о 200-летии министерств России А. С. Сенин обратил внимание на проблематику становления министерской системы управления. Автор справедливо отметил, что министерствам не повезло в отечественной историографии. История министерств подробнее изучалась в дореволюционной России (например, работы А. Д. Градовского и Н. М. Коркунова). В начале XX столетия к вековому юбилею министерств каждое из них (в том числе, Минюст) опубликовало детальное описание своей деятельности. В дореволюционной историографии позитивно выделяется исследование С. П. Покровского «Министерская власть в России. Историко-юридическое исследование» (Ярославль, 1906). Автор скрупулезно рассмотрел и обобщил источники и исследования в аспекте взаимоотношения министров с верховной властью.

В советский период наиболее интенсивно историей министерств занимались ученые Московского государственного историко-архивного института (МГИАИ), где в 1952 г. была создана кафедра истории государственных учреждений и сложилась научная школа, которую возглавил Н. П. Ерошкин. Он стал автором классических исследований «История государственных учреждений дореволюционной России», где подробно было изложено развитие всех российских министерств, и «Министерства России первой половины XIX века»» (М., 1980). Широко известна также книга Н. И. Ефремовой «Министерство юстиции Российской империи. 1802—1917 гг. Историко-правовое исследование», вышедшая в 1983 г. В ней автор отметила, что остаются еще не исследованными вопросы о значении министерства юстиции в политической системе Российской империи и практическая деятельность Минюста.

В общем, тематика истории Минюста не пользовалась в советское время вниманием научной общественности. Лишь на рубеже XX— XXI вв. появились крупные исследования и статьи о министерствах Российской империи, в том числе о Минюсте. Особо следует выделить издание «Высшие и центральные государственные учреждения России». В 2000—2002 гг. вышли монографии А. А. Мироноса, другие работы. В рамках подготовки к 200-летию министерской системы управления первыми опубликовали очерк своей истории Министерство внутренних дел и Министерство юстиции.

История юстиции в настоящее время все чаще становится предметом исследования, что отражено как в учебных, так и в научных изданиях. Из всей гаммы литературы по данному предмету стоит обратить внимание на исследования по истории юстиции в Российской правовой академии министерства юстиции РФ, особенно важны юбилейные сборники, посвященные 200-летию Министерства юстиции России (2002 г.) и 40-летию Российской правовой академии. Более современное издание «Министерская система Российской империи» представляет собой снабженный историческими очерками, биографическими справками, комментариями, указателями (государственных учреждений и именным) сборник документов по истории министерской системы в Российской империи 1802—1917 гг., т. е. есть ограниченный хронологическими рамками[12].

Для более подробного изучения предмета полезно обратиться к монографиям И. М. Железко, Ю. И. Стецовского и др., а также к современным диссертационным работам по истории суда, юстиции, адвокатуры и нотариата, где раскрывается ряд актуальных и наименее исследованных аспектов становления и развития органов и учреждений юстиции в России, рассматриваются наиболее острые вопросы их организации и деятельности (см. список литературы).

Из периодических изданий необходимо назвать ведомственные, такие как «Российская юстиция» — ежемесячный журнал, учредителями которого являются Администрация Президента России, Министерство юстиции РФ и Верховный Суд РФ. Журнал выходит с 1 января 1922 г. (в 1922—1929 гг. издавался под названием «Еженедельник Советской Юстиции», а в 1930—1993 гг. он назывался «Советская юстиция»). Другой ведомственный журнал «Российское правосудие» издается ежемесячно с 2006 г. Российской академией правосудия и тоже является высоко-рейтинговым.

Такие издания адресованы не только адвокатам, нотариусам, судьям, практическим юристам, но не менее интересны студентам, аспирантам и преподавателям юридических и исторических факультетов. Кроме статей по основной тематике они публикуют много полезных работ историко-правовой направленности.

Отдельным блоком в историко-правовой науке рассматривается история адвокатуры, нотариата, системы исполнения наказаний. В настоящее время история нотариата и адвокатуры в России исследуется достаточно подробно, особенно в свете последних демократических преобразований, основываясь на методологических аспектах таких ученых, как Л. Ю. Грудцына, М. П. Шаламов и др., под влиянием публикаций и работ Г. М. Резника, А. Г. Кучерены, С. А. Деханова, С. Н. Исанова. Учебная литература по адвокатуре и нотариату также обращается к историческим корням этих институтов. В качестве примеров можно привести классическую работу по истории адвокатуры в Российской империи И. В. Гессена, а также учебник для вузов по адвокатуре в России Л. А. Демидовой и В. И. Сергеева и учебные пособия А. В. Гриненко, Ю. А. Костанова, С. А. Невского, снабженные добротными библиографическим и вспомогательным аппаратами. Более доступным из современных изданий являются книги по истории адвокатуры Ю. И. Стецовского[13].

Необходимо отметить также многочисленную литературу по истории правоохранительных органов и еще более обширный перечень трудов по истории их конкретных органов и учреждений. К таким работам следует отнести исследование С. А. Воронцова «Правоохранительные органы и спецслужбы Российской Федерации: история и современность», вышедшее под ред. С. В. Степашина, книгу Ю. А. Дмитриева и М. А. Шапкина «Правоохранительные органы: учебное пособие для студентов средних профильных учебных заведений», «В эпоху потрясений и реформ. Российские прокуроры, 1906—1917 гг.» А. Г. Звягинцева, «Правоохранительные органы Российской Федерации: учебник для юридических вузов» под ред. В. П. Божьева и другую литературу учебного и справочного направления, а также аналогичные публикации в Российской юстиции[14]. Достаточно интересна в данном аспекте и доступна для изучения книга В. В. Рыбникова и Г. В. Алексушина по истории правоохранительных органов отечества. В этом учебном пособии представлено развитие русских правоохранительных органов с древности по 2008 г., причем тематика исследования столичных авторов напрямую перекликается с историей юстиции, наконец, книга снабжена отличным библиографическим аппаратом, что в наше время встречается не часто[15].

Историография становления и развития досоветских, советских и современных правоохранительных органов с точки зрения смежной и близкой к истории суда и юстиции тематикой, была хорошо изложена в диссертации А. В. Малихова, который выделил тематику истории полиции в книгах Ю. В. Готье, и в «юбилейных» работах по истории НКВД. Среди обобщающих работ, подробно представляющих становление и генезис полиции в России, назовем исследования по истории внутренней политики царизма Н. П. Еропкина, Р. С. Мулукаева, К. Г. Федорова и др. Концепция формирования полиции в России весьма убедительно изложена в Кратком историческом очерке истории полиции и в сборнике документов В. М. Курицына, В. В. Альхименко, В. П. Корякова, Р. С. Мулукаева, С. Н. Рожкова, А. П. Яцкова.

Тематика истории юстиции перекликается с историей карательных органов России. Здесь можно отметить книги по истории полиции от периода Петровских реформ до рубежа XIX—XX столетий М. И. Сизикова и других авторов.

В сборнике статей «Страницы истории советского общества» (под редакцией А. Т. Кинкулькина) представлены концептуальные разработки таких специалистов, как П. В. Волобуев, Ю. И. Кораблев (по истории государства и права в 1917—1920 гг.); В. П. Наумов, Ю. С. Борисов, Л. А. Гордон, Э. В. Клопов, В. С. Лельчук, В. П. Данилов (по истории государства и права в 1920—1930 гг.); А. С. Якушевский, Н. Г. Павленко, В. М. Кулиш (по истории государства и права в предвоенные и военные годы); Е. Ю. Зубкова, Н. Н. Разуваева (по истории государства и права в послевоенное время). Исследование Э. Карра относится к зарубежной историографии. В книге содержатся материалы по становлению советских государственных институтов, в том числе милиции. Особенно интересным представляется становление и развитие диктатуры пролетариата, развитие госаппарата в СССР.

Кроме перечисленных авторов необходимо обозначить вклад в историографию и других, писавших об истории милиции. В. В. Власенков и А. Я. Малыгин рассмотрели деятельность советской милиции по охране общественного порядка в первые годы Советской власти. Такого же плана работы были изданы под редакцией И. А. Кондаурова (Академия МВД СССР). Они представляют собой краткий обзор становления милиции с 1917г. Юбилейное издание под ред. А. В. Власова, напротив, практически рассматривает становление и развитие милиции в СССР. Книга «Действительно народная» Г. К. Большакова содержит уникальные архивные источники по истории НКВД и МВД СССР. Из региональных исследований уместно упомянуть работы В. В. Макеева.

Советские и современные историки отечественного государства и права в истории правоохранительных органов основное внимание уделяли истории судов, прокуратуры, юстиции. В работах этого плана история адвокатуры, третейских судов менее исследована[16]. В общем же, названные работы по истории таких правоохранительных органов, как Российская полиция и Советская милиция достаточно тесно переплетены с тематикой истории суда, юстиции и уголовно-исполнительной системы.

Некоторые темы (история разведки и контрразведки) по понятным причинам рассмотрены специфично, особенно если речь идет о советском периоде, но они все же присутствуют в современной историографии. Например, трилогия И. Симбирцева «Первая спецслужба России», «Третье отделение», «На страже трона» (М., 2006) последовательно излагает историю политического сыска, в том числе при последних Романовых, показывает не только судебные процессы и уголовные преследования, но и затрагивает тематику внесудебных расправ от провокаций до террора и тайных убийств. В более обобщенном виде, но с хорошим вспомогательным и библиографическим аппаратом монография Ф. М. Лурье описывает историю политического сыска России (М., 2006)[17]. Впрочем, данное издание опирается не только на новые обнаруженные источники, но и на ставшие уже классическими произведения Л. М. Колодкина и А. Д. Костылева о прохождении службы чинами полиции и жандармерии Российской Империи (М., 1996), названные работы Б. В. Виленского, М. Н. Гернет, а также Н. В. Черкасовой о развитии адвокатуры в России в XIX в. (М., 1987) и труд А. З. Звягинцева и Ю. А. Орлова «Око государево» о прокурорах XVIII в. (М., 1994), получивший продолжение в книге А. Г. Звягинцева История Российской прокуратуры (М., 2012), книгу В. Г. Бессарабова, в основу которой положена историческая концепция правозащитной, пересекающейся с правоохранительной и надзорной, деятельности прокуратуры в России[18].

Тематика истории прокуратуры, перекликаясь с темой истории Сената, Юстиц-коллегии и Минюста, здесь может быть представлена книгами С. М. Казанцева о прокурорском надзоре за органами дознания и следствия по политическим делам в России во второй половине XIX в. в сборнике «Государственный строй и политико-правовые идеи России второй половины XIX в.» (Воронеж, 1987) и другими исследованиями по зарождению и развитию отечественной прокуратуры.

Историография специальных исследований по истории нотариата тоже весьма разнообразна. Вопросы становления и развития нотариальной деятельности изучались такими учеными, как А. Н. Боборыкин, С. К. Богоявленский, Н. М. Голиков, Н. М. Коркунов, А. И. Лаппо-Данилевский, Д. И. Мейер, К. П. Победоносцев, В. И. Синайский, Г. Ф. Шершеневич. Некоторые имена известны более, по причине переиздания, например труды Н. П. Ляпидевского «История нотариата», А. М. Фемелиди «Русский нотариат. История и действующее Нотариальное положение 14 апреля 1866 г.», А. Ф. Мациевича «Настоящее, прошедшее и будущее русского нотариата».

В изучении истории исполнительной системы выделяются классические монографические исследования, например Н. Евреинова «История телесных наказаний в России», М. Н. Гернета «История царской тюрьмы», а также переиздание классической литературы из серии «Российские юридические исследования» под редакцией В. А. Томсинова. Не менее полезны и его историографические монографии, где на общем фоне истории государства и права России рассмотрены различные аспекты по истории суда и юстиции. Две его книги посвящены классическим работам о корифеях отечественной юридической науки[19], а ожидающийся анонсированный третий том должен ознакомить с работами современных выдающихся исследователей истории государства и права, где наверняка будет предложена интересующая читающую публику тематика по становлению судебной власти и юстиции в нашей стране. Кроме монографической литературы стоит обратить внимание на публикации Г. А. Аванесова, З. А. Астемирова, А. С. Кузьминой, П. М. Лосева, Г. И. Рагулина, П. Е. Подымова, Е. А. Скрипилева, Б. С. Утевского, Е. Г. Ширвиндта и др., где содержится значимый материал, раскрывающий различные аспекты пенитенциарной политики.

Становление советских исправительно-трудовых учреждений прослежено в диссертации А. С. Кузьминой. Не менее ценными в освещении исполнительной системы являются также диссертации С. М. Оганесяна и А. С. Смыкалина. Важными обобщающими работами по истории исполнительной системы России можно назвать монографии и диссертации И. В. Упорова, А. А. Трачук и др., анализирующие пенитенциарную политику в России с XVII по ХХ столетие. Не меньший интерес представляют работы О. Н. Бортниковой и С. П. Звягина, а также описание исполнительной системы на территории Сибири в диссертации В. Ф. Лелюха. Обобщающая историографическая статья по названной тематике Е. Г. Михеенкова в основном рассматривает сибирский регион, где расположены основные учреждения исполнения наказаний[20]. Из числа современных трудов выделяется коллективное юбилейное издание «Уголовно-исполнительная система. 130 лет» (авторы: С. X. Шамсунов, В. И. Селиверстов, В. В. Кармовский, Ю. К. Александров). В книге последовательно излагаются материалы, обобщающие развитие исполнения наказаний, начиная с того времени, когда в России было создано единое для всей страны Главное тюремное управление. Авторским коллективом собран уникальный исторический материал, относящийся как к периоду Российской империи, так и к советскому времени, а также отражающий становление современной уголовно-исполнительной системы РФ[21].

Из гаммы работ современной зарубежной историографии по истории юстиции России позитивно выделяется монография П. Соломона младшего «Советская юстиция при Сталине». Здесь уместно отметить, что профессор права университета Торонто занимается обозначенной тематикой с 1970-х гг., является автором нескольких крупных работ. Поэтому в труде американского ученого присутствует и серьезный историографический материал, и подробная предметная составляющая, и библиография проблематики истории суда и юстиции. Книга Дж. Кипа и А. Литвина интересна не только как историографическое издание, имеющее отношение к советской юстиции, но и как источниковедческая работа, рассматривающая архивы и документальные материалы[22].

Итак, в историографии проблематики отечественной юстиции в общем, а также ее органов и учреждений можно выделить наиболее доступные, обобщающие работы, снабженные библиографическим аппаратом, выводящим исследователя к другим, более специализированным либо менее доступным трудам. Из списка литературы, размещенного в конце книги, можно предложить десяток публикаций (помимо учебников по Истории отечественного государства и права, где есть соответствующие параграфы), как правило, имеющихся в фондах библиотек юридических факультетов и дающих общее представление об истории органов и учреждений юстиции России (см. № 2, 3, 4, 10, 13, 21, 27, 33, 41, 46).

Подводя итог состояния исследований по истории органов и учреждений юстиции России, уместно напомнить о необозримом количестве публикаций в ресурсах интернета, по объективным причинам не включенных в данный историографический обзор.

Кроме того, существуют библиографические описания, близкие к историографии. Историко-правовая библиография тоже со временем станет специальной историко-правовой дисциплиной. Пока же автор отсылает заинтересованного читателя к обозначенным в историографическом обзоре книгам, в которых имеются как списки литературы, так и богатый вспомогательный аппарат (сноски, указатели, глоссарии и т. д.).

Учебник по разным причинам не может дать подробную информацию по вопросам, поставленным перед автором в названии вводной темы. Тем более литература начального уровня исследования не может восполнить проблемы, связанные с историографией и источниковедением. Для этого стоит обратиться к монографическим изданиям и соответствующим диссертациям. Учебник только нацеливает заинтересованных читателей на самостоятельное, более углубленное изучение аспектов, обозначенных во введении, и проблематики последующих тем, рассматриваемых в данной книге.

Юридическое архивоведение и библиографические указатели дополняют историко-правовую историографию юстиции. Например, в изданном недавно в 4-х томах путеводителе по Российскому государственному историческому архиву[23] есть сведения о составе и содержании фондов данного архива. В путеводитель включены сведения обо всех хранящихся в архиве фондах, в том числе поступивших в архив за последние годы (с 1956 г.) и рассекреченных, а также сведения о фондах центральных государственных органов и учреждений суда юстиции России.

Подобные издания описывают как центральные, столичные архивы, так и местные, региональные архивные данные. Публикации рассчитаны на широкий круг профессиональных исследователей отечественной истории государства и права, занимающихся поиском документов в архивах с научной целью.

Библиографических справочников и указателей историко-правовой направленности тоже имеется в достаточном количестве. Одно из удачных современных переизданий рассматривает классическую досоветскую литературу по истории права Российской империи[24]. В несколько «облегченном» варианте, доступном для читателей, библиографические указатели присутствуют в большинстве приведенных в историографическом обзоре изданий, в том числе и в книге, которую читатель держит в руках.

В общем, существует необозримое количество литературы историкоправовой направленности, немало исследований, содержащих сведения об истории отечественной юстиции и несколько книг непосредственно по данному предмету. Поэтому при изложении историографического материала автор ограничился упоминанием лишь некоторой части источников. В данном учебном пособии уделено большее внимание наиболее доступной литературе, изданной в начале XXI столетия.

Тема 2.
История правосудия в первобытном обществе и в древнейших государствах на территории России

Суд в первобытном обществе и в древнейших государствах на территории России реконструируется на примерах Скифии, Боспора, Xазарии.

Скифские обычаи позволяют выявить состязательный судебный процесс и розыскной суд. Состязательный судебный процесс в «Истории» Геродота проходил следующим образом: «Когда царя скифов поражает недуг, он велит привести к себе троих наиболее уважаемых предсказателей. Они ... изрекают приблизительно в таком роде: такой-то и такой-то из жителей (называя его по имени) принес-де ложную клятву богами царского очага (если скифы желают принести особо священную клятву, то обычно торжественно клянутся богами царского очага). Обвиненного в ложной клятве тотчас хватают и приводят к царю. Предсказатели уличают его в том, что он, как это явствует после вопрошения богов, ложно поклялся богами царского очага, и что из-за этого-де царь занемог. Обвиняемый с негодованием отрицает вину. Если он продолжает отпираться, то царь велит призвать еще предсказателей в двойном числе. Если и они после гадания также признают его вину, то этому человеку сразу же отрубают голову, а его имущество по жребию достается первым прорицателям. Напротив, в случае оправдания обвиняемого вторыми прорицателями вызывают все новых и новых прорицателей. Если же большинство их все-таки вынесет оправдательный приговор, то первых прорицателей самих присуждают к смерти. Царь не щадит даже и детей казненных: всех сыновей казнит, дочерям же не причиняет зла». Применение смертной казни к наследникам казненного говорит о нечеткой грани между преступлениями против протогосударства и личной обидой: подросшие сыновья казненного могли в последующем отомстить царю или его потомкам, поэтому сыновья осужденного подлежали смерти вместе с отцом. Действительно, в Скифии встречаются семейные захоронения — возможные свидетельства древнего, «архаичного» судебного обряда.

Один из таких судебных прецедентов, записанный античным историком, несет много ценной информации. Во-первых, можно говорить о состязательном суде, в котором число судей обязательно нечетное: 3 + 6 = 9; 9 + 18 = 27 и т. д. (нечетное количество судей имело значение при голосовании). Во-вторых, скифский суд состоял из нескольких заседаний, на которых обстоятельно (в понятиях того времени) взвешивались доводы сторон, принимались клятвы. Сам царь, как видно, не участвовал в судебном разбирательстве, полагаясь на объективность судей. Примечательно также, что пересмотра решения судебного поединка не предусматривалось: имущество обвиненного подлежало конфискации, женщины перераспределялись по другим родам и не обладали правом наследования. Наконец, ложная клятва по этому источнику определяется как преступление с отягчающими последствиями (болезнь царя). Возможно также присутствие здесь и архаичной индоевропейской социальной нормы: «клятвопреступление тождественно убийству своих родственников».

Состязательный суд царя проводился для решения споров между общинниками. Проигравший в таком суде подлежал смертной казни, выигравший пользовался почетом и уважением. Споры между общинниками могли рассматриваться в суде жрецов, который проходил в области, свободной от юрисдикции государства. Там же, у жрецов можно было получить убежище от кровников или врагов.

Такими были общие черты скифского и сарматского обычного права, получившие у Николая Дамасского (I в. н. э.) емкое название «Свод странных обычаев». Насколько объективна информация авторов, зафиксировавших перечисленные выше «законы»? Достоверность сведений о «странных обычаях» вполне объяснима, если сопоставить древние обычаи и адаты народов Северного Кавказа. В этнографии и фольклоре кавказских горцев отчасти сохранились анахронизмы, похожие на обычаи кочевников, и дается объяснение пережитков, уходящих в глубину веков. Кроме того, античные историки фиксировали обычаи скифов и сарматов для того, чтобы ознакомить своих соотечественников-эллинов с нравами соседних народов — союзников и торговых партнеров. Тексты Геродота, Страбона и других писателей носят описательный характер, авторы как бы ставили перед собой задачу объективно отобразить «странные обычаи» соседних с греками народов. Наконец, материальные источники во многом подтверждают наличие в скифо-сарматском мире соответствующих общественным отношениям норм обычного права.

Суд и процесс Боспора был такой же, как и в античной Греции, то есть состязательный истца и ответчика. Точно известно о наличии судебных учреждений в Пантикапее, Xерсонесе, такие же судебные учреждения должны были иметь и другие города, обладавшие правами полисов. Субъекты правовых отношений могли быть выходцы как из Греции, так из Пантикапея, а предметом разбирательства в афинском суде иногда служили обязательства, данные в Боспорском государстве. По речам Демосфена видно, что при рассмотрении исков взвешивались такие обстоятельства как неумышленное банкротство вследствие кораблекрушения либо неосторожные действия капитана (перегруз судна). На суде могли фигурировать векселя, залог мог быть денежным или имущественным (товар, судно). Допускалось поручительства и представление в суде интересов третьих лиц. Процесс строился на свидетельских показаниях, в качестве доказательств применялись документы об обязательствах. В своих речах Демосфен широко использовал приемы аналогии права.

Об уголовном праве и уголовном процессе известно меньше. В источниках говорится о преступлениях против государства, царя, должностных лиц, нарушение клятвы. В качестве уголовных наказаний фигурируют смертная казнь и конфискация имущества. Вероятно, по этим видам преступлений существовал инквизиционный суд, решения суда приводились в исполнение специальными чиновниками — судебными исполнителями, что контролировалось пресбевтами. В ряде случаев использовалась экстрадиция преступников. Так при Спартокидах были взаимные обязанности с Афинами по выдаче преступников и подозреваемых. Иногда исторические коллизии позволяют реконструировать и настоящие судебные прецеденты. Например, во времена Траяна епископ Климент, сосланный в Боспор за христианские проповеди, был здесь утоплен. Какую информацию можно почерпнуть из этого сообщения? Во-первых, видно, что по римским законам, за первое преступление полагалась ссылка (Климент был сослан в Боспор), а за рецидив назначалась смертная казнь (т. е. утопление). Во-вторых, Боспор входил в правовое пространство Римской империи (по крайней мере, по уголовным законам во II в. н. э.). В-третьих, на территории Боспорского царства проистекали те же общественные тенденции (распространение христианства, за пропаганду которого следовало уголовное наказание).

Xазарский каганат отличался от предыдущих государственных объединений. О суде и процессе в этом первом феодальном и раннесредневековом государстве Юга России известно немного. Известно, в частности, что внутреннее управление и суд подвластных народов сохранялись в неприкосновенности и соответствующие полномочия возлагались на знать покоренных народов. Отношения между каганом и местными правителями, в том числе и в вопросах подсудности, строились по принципу вассалитета-сюзеренитета. Также известно, что административно территория Xазарского каганата состояла Xазарии, то есть территории заселенной хазарами и находящейся в управлении, собственно кагана и царя и 25 вассальных государств, в каждом из которых была собственная власть. Подвластные правители скрепляли вассальный союз династическим браком, обязались выплачивать ежегодную дань и предоставлять кагану войско. В обмен местные князья и цари получал достаточно широкую автономию, в том числе право суда над соплеменниками.

Во главе Xазарского государства стоял каган, обладавший также правом высшего суда. Известно, что в Xазарии было два судебно-полицейских учреждении: высший дворец в подчинении кагана и низший дворец, в подчинении царя. Некоторые из каганов уделяли достаточное внимание рассмотрению судебных дел, лично принимали судебные решения. Вторым лицом в государстве являлся царь (визирь), которому принадлежала высшая исполнительная власть, он также обладал судебной властью. В подчинении визиря находились высшие государственные служащие, составляющие диван («кабинет министров») государства, — кендеры. Их функции были регламентированы, узкоспециальны. Кендеры назывались иногда помощниками беков. В качестве государственных служащих кендеры курировали деятельность гражданской и военной администрации, видимо, в их подчинении был местный суд.

Дуализм власти кагана и царя проявлялся в наличии двух государственных органов. В ведении кагана находилась администрация, называвшаяся «Двери высшего царя», царь (визирь) имел собственную приемную: «Двери низшего царя». Компетенция обеих структур заключалась в рассмотрении жалоб от населения страны и принятия соответствующих решений.

Во главе гражданской администрации стояли Тудуны, они являлись, своего рода, губернаторами или наместниками, а также комендантами крупных городов (Саркел, Итиль, Тамарха и т. д.). Тудунам подчинялась налоговая, таможенная, финансовая администрация, они также обладали правом суда. Военные, государственно-охранительные функции выполняли в Xазарии тарханы. Тархан — титул феодала, выполнявшего по поручению сюзерена те или иные государственные, правоохранительные функции, исполняли поручения вышестоящего начальства.

Итак, на примерах древнейших государств можно наблюдать различный уровень организации судебной власти и развития процесса. В отличие от боспорского суда, имевшего много общего с метрополией, у скифов и у хазар суд был архаичным, соответствующим родоплеменному устройству общества, характерному для первобытного общества и ранней государственности.

Тема 3.
История правосудия в Древнерусском государстве

В VII—IX вв. у восточнославянских племен наблюдался активизирующийся процесс формирования государственности, а, следовательно, и государственного права. Процесс становления государственного права проявился в конфронтации старого родового и нового государственного права.

Повесть временных лет говорит, что древляне и другие племена «сами творят себе закон» и что их обычаи отличаются от более правильного, с точки зрения летописца, юридического быта полян. Некоторые восточнославянские племена (вятичи и северяне) входили в состав Xазарии, а позднее — в независимое от Киева Чернигово-Тмутараканское княжество Мстислава Великого. Поэтому право у этих племен в некоторых чертах отличалось от права Киевского Древнерусского государства.

Самые древние упоминания о суде славян относятся к периоду хазарского ига, когда в VII—X вв. часть славян оказались подданными этого государства. Первоначально в северной части Xазарского каганата, заселенной славянами, порядок (ряд) регламентировал каган Руси и его судьи. Один из семи судей Xазарии был для славян и других язычников. Сохранившиеся фрагменты правовых обычаев древних славян говорят о том, что имущественные споры и некоторые уголовные дела решал князь. Если мнение князя как судьи оспаривалось, исход дела решал вооруженный поединок. Уголовное наказание было делом жрецов, которым князь отсылал виновного для вынесения ими окончательного решения. Высшей мерой наказания первоначально фигурировала смертная казнь. Известно, что смертная казнь применялась за убийство, грабеж и воровство.

Среди других наказаний отмечается изгнание из рода (изгойство) и штрафы. За нанесение обиды иноземцу определялся штраф в половину имущества.

Семейно-брачные обычаи, основанные на патриархате, допускали многоженство, воровство и выкуп невесты. Имущественные споры в случае развода или смерти главы семьи обычаем не регламентировались.

Конфронтация юридического быта населения юго-восточной окраины Руси с княжеским киевским правом называется дуалистичностью, то есть двойственностью. Дуалистичность права выразилась в казни древлянами князя Игоря. С точки зрения обычного права, Игорь выступал как грабитель, так как нарушал нормы собирать дань единожды в год, а с позиции власти он мог собрать и дополнительную, чрезвычайную дань. Повторное взимание дани вызвало, как известно из летописи, бунт. Игорь был казнен древлянами в соответствии с обычаями, встречавшимися у тюркских народов и славянских племен юго-востока Руси — князь был разорван надвое на деревьях. Последующая борьба Ольги, Святослава и Владимира с древлянами, северянами и вятичами, трансформация полюдья в повоз тоже свидетельствует о дуалистичности права. Князья пытались утвердить государственное право, установить у этих племен свой суд, что вызывало вооруженное противодействие, отмеченное на протяжении X—XII вв.

Дуалистичность права проявлялась также в различии мер наказания по нормам обычного права и государственного законодательства. В 1126 г. арабский путешественник сообщил о применении у славян смертной казни через повешение. Эта мера наказания полагалась за грабеж и воровство. (Здесь нужно отметить, что в XII в. применение казни противоречило ст. 2 Русской правды Ярослава Владимировича).

Договор Олега с греками 912 г. также сообщает о славянском суде. В документе есть сведения об общинном суде у славянских воинов и купцов на территории Византии, что обвинение должно быть признано сообществом славян верным публично, перед свидетелями. То есть славяне были не подсудны суду империи. Четкого разграничения уголовного и гражданского права не прослеживается. Отмечаются только преступления против личности и имущества. За убийство могло взыскиваться имущество виновного. В случае невозможности взыскать имущество, предусматривалось наказание по праву кровной мести — смерть за смерть. Если уголовные преступления, повлекшие за собой смерть, наказывались исходя из византийского законодательства, то преступления против личного достоинства исходили из «Закона русского». За оскорбление полагалось или возмещение морального вреда серебром, или частичная конфискация имущества, в зависимости от платежеспособности виновного. В случае невозможности оплатить фиксированную сумму (5 литров серебра), преследование прекращалось. Договор Олега с греками различает обстоятельства, при которых совершено преступление, и не допускает внесудебную расправу, кроме случаев вынужденной самообороны и защиты своего имущества. Компенсацией за нанесенный имущественный ущерб служил штраф в тройном размере от суммы похищенного. К воровству приравнивалось и насильственное завладение чужим имуществом без причинения физического вреда потерпевшему. В таких случаях также предусматривался штраф, определяемый в тройном размере.

Косвенно законодательство говорит о существовании не только устных, но и письменных договоров и присяги. Обязательственное право не говорит об обращении взыскания с личности должника (независимо от его на

...