Актуальные проблемы обеспечения прав участников уголовного судопроизводства

Монография

Под редакцией
доктора юридических наук, профессора
Н. С. Мановой

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.1

ББК 67.441

А98

Рецензенты:

Варыгин А. Н. — профессор кафедры уголовного и уголовно-исполнительного права Саратовской государственной юридической академии, доктор юридических наук, профессор;

Хрусталев В. Н. — заведующий кафедрой уголовного процесса, криминалистики и судебных экспертиз Саратовского государственного университета им. Н. Г. Чернышевского, доктор юридических наук, профессор.

Под редакцией доктора юридических наук, профессора Н. С. Мановой.

В монографии исследуются различные аспекты обеспечения прав участников уголовного судопроизводства в свете действия международных стандартов прав личности и основных принципов осуществления уголовно-процессуальной деятельности. В работе рассмотрены вопросы, связанные с правовым положением как властных участников уголовного процесса (следователя, прокурора, органов дознания), так и заинтересованных участников процессуальной деятельности (потерпевшего, обвиняемого) на различных стадиях досудебного и судебного производства.

Законодательство приводится по состоянию на март 2015 г.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юридических учебных заведений, а также для практических работников органов предварительного расследования, прокуроров и судей.

УДК 343.1

ББК 67.441

© Коллектив авторов, 2015

© ООО «Проспект», 2016

Предисловие

Одной из наиболее значимых идей современности является обеспечение прав и свобод личности как естественного, неотъемлемого и соответствующего человеческой природе свойства каждого индивида. Во всех международных документах, признанных Российской Федерацией, подчеркивается, что правовое государство должно строиться на признании и полном принятии высшей ценности человеческой личности. Данное положение нашло закрепление в Основном законе страны (ст. 2 Конституции РФ).

Такое кардинальное изменение на конституционном уровне взаимоотношений государства и личности не могло не влечь существенного изменения направленности и содержания уголовного судопроизводства как одного из видов государственной деятельности. Развитие уголовно-процессуального законодательства всегда в значительной степени было обусловлено необходимостью обеспечения должного соотношения государственных и личных интересов.

Обеспечение прав участников уголовного судопроизводства представляет собой не только правовую деятельность компетентных субъектов, осуществляющих реализацию прав личности, их охрану и защиту, но и важнейший правовой институт, непосредственно входящий в институт прав человека и гражданина. Исследование норм данного института эффективности их применения является важнейшим направлением научных исследований кафедры уголовного процесса Саратовской государственной юридической академии. Данной проблематике были посвящены несколько сборников научных статей, подготовленных преподавателями кафедры в содружестве с ведущими учеными других вузов.

Данная работа по глубине изучения различных аспектов обеспечения прав участников уголовного судопроизводства является не просто сборником научных статей. Авторы – профессора и доценты кафедры уголовного процесса СГЮА, а также профессора крупнейших юридических вузов г. Москвы, Волгограда, Тамбова – на уровне монографического исследования рассматривают вопросы, связанные с правовым положением как властных участников уголовного процесса (следователя, прокурора, органов дознания), так и заинтересованных участников процессуальной деятельности (потерпевшего, обвиняемого) на различных стадиях досудебного и судебного производства. Эти исследования, по сути, представляют собой главы одной работы – монографии, посвященной различным аспектам обеспечения прав личности, вовлеченной в сферу уголовного судопроизводства.

Права и свободы человека и гражданина в уголовном судопроизводстве – это условия его нормальной жизнедеятельности, положения, которыми он может свободно руководствоваться, поскольку в них определена мера должного, возможного поведения человека и такая мера свободы, которая позволяет совмещать ее со свободой других лиц. Рассмотрение вопросов обеспечения и реализации прав участников уголовно-процессуальной деятельности на ее различных стадиях способствует определению направлений дальнейшего реформирования уголовно-процессуального законодательства в соответствии с принципом состязательности, предоставления личности больших возможностей по отстаиванию и защите своих прав и законных интересов при производстве по уголовным делам.

Предлагаемое монографическое исследование имеет и прикладное значение, так как на практике, при осуществлении досудебной деятельности, производстве в судах первой инстанции и в вышестоящих судах, нередко неоднозначно и противоречиво истолковываются пределы, основания и порядок ограничения прав личности на тайну частной жизни, неприкосновенность жилища, физическую неприкосновенность и иных прав граждан.

Авторы надеются, что научные положения, выводы и рекомендации, сформулированные в работе, могут быть использованы в дальнейших научных исследованиях проблем правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности, связанной с ограничением прав и свобод личности, в правотворческой и правоприменительной деятельности, а также будут интересны студентам, аспирантам, работникам правоохранительных органов, а также широкому кругу чита­телей.

Глава 1.
Общие проблемы обеспечения прав участников уголовного судопроизводства

Ермишина Н. С.
Сущность европейских стандартов в области прав человека и их роль в правовом регулировании уголовно-процессуальной деятельности в Российской Федерации

В современном мире проблема защиты прав человека вышла далеко за пределы каждого отдельного государства, и поэтому возникла необходимость в создании универсальных международно-правовых стандартов прав личности, определяющих ту «планку» их обеспечения, ниже которой демократическое государство не может опускаться. И все это не смотря на те политические и экономические процессы, которые происходят и в Европе и в России, именно устойчивость стандартов в данных условиях позволяет говорить об их универсальности и применимости. Ни политика, ни экономика не должны влиять на краеугольные права человека.

Для достижения общих целей уголовного судопроизводства и решения его конкретных задач необходимо исходить из универсального понимания прав и свобод человека1, которые являются естественными и не зависят ни от воли отдельного государства или даже групп государств (если речь идет о международных стандартах), ни от закономерностей общественного развития. Государство обязано обеспечить каждому индивиду реализацию этих прав. Лишая их этой возможности, государство действует противозаконно, даже если «узаконивает» в своем внутреннем законодательстве подобные положения. Такие деяния государства по отношению к личности соизмеряются не с его национальными законами, а с международными стандартами2. И «именно положение личности в уголовном процессе обоснованно рассматривается как пробный камень гуманности существующего политического режима»3.

Основываясь на данных положениях, В. А. Карташкин небезосновательно констатировал, что «ныне с полным основанием можно утверждать, что права человека являются предметом международно-правового регулирования и не входят уже исключительно во внутреннюю компетенцию государства», и то, что в сфере международного права называется правами человека, становится правами граждан в сфере внутригосударственного права4.

Анализируя научные выводы о сущности международных, в том числе европейских, стандартов прав человека в сфере уголовного судопроизводства можно выделить следующие подходы:

1) сущность стандартов раскрывается через категорию «принцип»;

2) сущностным признаком стандартов рассматриваются субъективные права и свободы человека;

3) европейские стандарты отождествляют с правовой нормой, устанавливающей модель поведения;

4) под стандартом понимают требования к минимальному уровню обеспечения, прав и свобод человека;

5) европейские стандарты рассматривают как совокупность принципов отправления правосудия, требований к судопроизводству и деятельности по исполнению судебных актов, условий действия этих принципов и требований (включая допустимые ограничения и запреты), а также международных обязательств государства по обеспечению их реализации на своей территории.

Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод (далее – ЕКПЧ) устанавливает и гарантирует в общей сложности около 30 прав, включая те, которые предусмотрены непосредственно в Конвенции, и те, которые закреплены в Протоколах к ней. Эти права классифицируются в зависимости от возможности государства вмешиваться в осуществление того или иного права и ограничивать его реализацию.

Традиционно выделяются 4 группы прав: абсолютные права; права, осуществляемые в сфере правосудия; существенно-квалифици­рованные права; права с присущими ограничениями5. Результатом любой стандартизации, в том числе и прав человека, является выработанный «стандарт» выраженный в правовом акте.

К первой группе относятся права, гарантированные ст. 2, 3, 4, 7 ЕКПЧ и ст. 1 Протокола № 6. Термин «абсолютные права» означает, что государство ни при каких условиях не может отступать от соблюдения этих прав. К таким правам относятся: право на жизнь (ст. 2 и ст. 1 Протокола № 6), запрет пыток и бесчеловечного обращения и наказания (ст. 3), запрет рабства (ст. 4), запрет на установление обратной силы уголовного законодательства (ст. 7).

Вторая группа прав – это права, которые определяют положение лица в сфере уголовного и гражданского судопроизводства. Это права, предусмотренные ст. 5 ЕКПЧ (право на свободу и личную неприкосновенность) и ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство). Особенность этой группы заключается в том, что затруднительно установить жесткие единые стандарты их осуществления для всех стран – членов Совета Европы; поэтому Европейская конвенция устанавливает лишь минимальные гарантии для любого лица, вовлеченного в какое-либо судебное разбирательство, как уголовное, так и гражданское (а при определенных обстоятельствах и административное).

Третья группа прав – это права, установленные ст. 8 ЕКПЧ (право на уважение частной и семейной жизни), ст. 9 (свобода мысли, совести и религии), ст. 10 (свобода выражения мнения) и ст. 11 (свобода собраний и ассоциаций). Провозглашая данные права, Конвенция допускает вмешательство государства в их осуществление. Но такое вмешательство может быть осуществлено только в тех законных целях, которые предусмотрены в указанных нормах Европейской конвенции.

Последняя группа прав является самой объемной и включает все остальные права, которые не отнесены к какой-либо из вышеназванных групп. Особенность прав данной группы состоит в том, что ЕКПЧ предусматривает данные права с присущими ограничениями в самых общих формулировках, а конкретное содержание того или иного права определяется самим государством с учетом исторически сложившихся норм, обычаев и особенностей каждого конкретного государства.

Применительно к сфере уголовного процесса нормативное содержание европейских стандартов в области прав человека раскрыто в следующих правовых актах: Конвенция о защите прав человека и основных свобод 1950 года (ст. 2, 3, 5–8, 13); Протоколы к Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года (ст. 1 протокола № 1; ст. 1 протокола № 4; ст. 1 протокола № 6 (не ратифицирован Российской Федерацией); ст. 2–4 протокола № 7; ст. 1 протокола № 13 (Россия не участвует в данном международном договоре); Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания от 26 ноября 1987 г.6; Конвенция о защите физических лиц при автоматизированной обработке персональных данных от 28 января 1981 г.7; Европейская конвенция о выдаче от 13 декабря 1957 г.8; Европейская Конвенция о возмещении ущерба жертвам насильственных преступлений от 24 ноября 1983 г. (Российская Федерация не участвует)9; Европейская конвенция о передаче судопроизводства по уголовным делам от 15 мая 1972 г. (не ратифицирована Россией)10; О международной действительности судебных решений по уголовным делам от 28 мая 1970 г. (Российская Федерация не участвует)11; Хартия Европейского Союза об основных правах от 7 декабря 2000 г. (не действует на территории России)12; Парижская хартия для новой Европы от 11 ноября 1990 г.13; Венская декларация 9 октября 1993 г.14; Итоговая декларация второго саммита Совета Европы 11 октября 1997 г.15; Меморандум комитета министров от 12 февраля 2007 г. СМ/inf/DH(2007)4 «Содержание под стражей в Российской Федерации: меры по исполнению постановлений европейского суда по правам человека»16; Меморандум комитета министров от 29 июня 2006 года СМ/inf/DH(2006)32 «Нарушения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод в Чеченской республике: исполнение Российской Федерацией постановлений европейского Суда по правам человека»17; Меморандум Совета Европы о судопроизводстве в военных судах от 16 июня 2003 г.18

Говоря о европейских стандартах, необходимо отметить также особое значение рекомендаций Комитета министров Совета Европы, которые даны в расширение понимания и исполнения положений Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г., некоторые из которых непосредственно затрагивают вопросы осуществления уголовно-процессуальной деятельности: Рекомендации комитета министров Совета Европы от 19 января 2000 г. NR (2000) по пересмотру дел и возобновлению производства на внутригосударственном уровне в связи с решениями Европейского суда по правам человека19; Рекомендация комитета министров Совета Европы от 8 января 1993 г. NR (93) «Об эффективном доступе к праву и правосудию малообеспеченных»20; Рекомендация комитета министров Совета Европы от 14 мая 1981 г. NR (81) «Комитет министров – государствам-членам относительно путей облегчения доступа к правосудию»21; Рекомендация Комитета министров совета Европы NR (80) «О заключении под стражу до суда»22; Рекомендация Комитета министров совета Европы от 9 апреля 1965 г. 02-10 NR (65) «Заключение под стражу»23.

Такие документы играют роль практического руководства для компетентных органов европейских государств. Даже несмотря на то, что они не имеют в своем большинстве обязательной юридической силы, они рассматриваются как документы, закрепляющие цели, практику и стратегию, пользующиеся широким признанием у европейского сообщества24. В связи с этими документами следует выделить группу норм, которые «…призваны в очередной раз обратить внимание мировой общественности на существующие проблемы в области отправления правосудия, связанные с реализацией общепризнанных международных прав и свобод личности, а также укрепить стремление государств в детальной реализации программ в области прав человека»25.

Для целостного представления о системе международных стандартов прав человека в уголовном судопроизводстве целесообразно провести их классификацию, так как это позволяет более эффективно и целенаправленно использовать данные положения применительно к конкретным правоотношениям. По мнению С. М. Ягофарова, «международная общественность, прежде всего, стремилась выработать стандарты в наиболее уязвимых сферах уголовно-процессуальных отношений»26. Вопросы определения стандартов прав личности в сфере уголовного судопроизводства специально рассматривались в Бангкоке на одиннадцатом Конгрессе ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (18–25 апреля 2005 г.). В соответствии с решениями данного Конгресса были выделены следующие группы стандартов:

1. стандарты и нормы, касающиеся лиц, находящихся под стражей, не связанных с тюремным заключением, а также стандарты правосудия в отношении несовершеннолетних и стандарты реституционного правосудия;

2. стандарты и нормы, касающиеся правовых, институциональных и практических механизмов международного сотрудничества;

3. стандарты и нормы, касающиеся предупреждения преступности и проблем потерпевших;

4. стандарты и нормы, касающиеся независимости судебных органов, а также честности и неподкупности сотрудников органов правосудия27.

По кругу участников соответствующих соглашений стандарты бывают региональными и универсальными. Универсальные стандарты признаны во всем мире. Они содержатся, в частности, в Пакте о гражданских и политических правах28. Региональные стандарты действуют в пределах определенной территории. Так, европейские стандарты в области прав человека выступают в качестве региональной составляющей общей универсальной международной системы гарантий прав и законных интересов участников уголовного процесса.

В специальной литературе международные стандарты в сфере уголовного судопроизводства предлагается классифицировать следующим об­разом:

1. стандарты, обладающие статусом общепризнанных норм;

2. стандарты для лиц, в отношении которых избраны либо могут быть избраны меры уголовно-процессуального принуждения;

3. стандарты для лиц, потерпевших от преступления;

4. стандарты в области ювенальной юстиции;

5. стандарты развития уголовного судопроизводства, включающие в себя меры по созданию благоприятных условий для реализации всего комплекса стандартов;

6. стандарты в области этики и гуманизации уголовного судопроизводства29.

В зависимости от того, на защиту прав каких участников уголовного процесса направлены стандарты, их можно разделить на:

1. стандарты прав лиц, в отношении которых применены либо будут применены меры уголовно-процессуального принуждения (задержанные, подозреваемые, обвиняемые, свидетели, эксперты);

2. стандарты прав лиц, потерпевших от преступления (жертв преступления);

3. стандарты прав несовершеннолетних участников уголовного судопроизводства.

Стандарты в области прав человека в уголовном судопроизводстве по юридической силе можно также разделить на:

1. действующие или применяемые на территории Российской Федерации (то есть, содержащиеся в документах, подписанных Российской Федерацией). Действия по защите прав человека в рамках таких соглашений могут колебаться в диапазоне от пассивной регистрации соблюдения прав человека до активных «профилактических» мер по защите этих прав30.

2. потенциальные стандарты (то есть, содержащиеся в соответствующих международных документах нормы могут послужить важным источником основных стандартов прав человека для российского уголовного процесса в будущем (например, ст. 1 протокола № 6 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод).

В отдельную группу стандартов в специальной литературе выделяют морально-этические принципы, «основные требования морального плана к лицам, вовлеченным в той или иной степени в отправление правосудия»31.

Рассматривая проблему классификации стандартов, следует иметь в виду, что речь идет прежде всего о системе нормативных требований, содержащихся в стандартах прав человека. В данном случае в качестве элементов системы фактически выступают не документы (правовые акты), а положения, требования, которые в них содержатся.

При решении вопроса о системе требований стандартов, в первую очередь, должны учитываться цели и принципы стандартизации, а также использоваться научно обоснованные классификации видов стандартов. Предлагаемые классификации позволяют учесть естественные логические связи между основными элементами рассматриваемой системы стандартов.

Говоря о системе требований и соответствующей ей системе стандартов, необходимо исходить из принципов комплексности и унификации, так как их реализация обеспечивает необходимые условия для эффективной работы системы требований, системы стандартов прав человека и гражданина. Суть принципа комплексности состоит в полноте и всесторонности охвата взаимосвязанных объектов, т.е. прав конкретного человека. Принцип унификации формулируется как «приведение к единообразию, к единой форме или системе»32. В данном случае имеется в виду внешнее выражение положений стандарта в нормативных актах и итоговых решениях ЕСПЧ.

Практика показывает, что периодически возникает потребность в создании новых систем (комплексов) стандартов для решения тех или иных проблем охраны прав и свобод человека и гражданина. Причинами появления такой потребности могут быть появление новых объектов охраны прав (групп объектов); появление новых актуальных видов (подвидов) требований к обеспечению прав (новых видов показателей уровня охраны); необходимость совершенствования существующей системы.

По степени однородности можно выделить системы стандартов в области прав человека, охватывающих один вид объекта (например, права подозреваемого) или несколько видов объектов (право на справедливое судебное разбирательство).

Стандарты, охватывающие несколько видов объектов, можно отнести к группе системообразующих, которые должны устанавливать следующие основные требования к комплексу прав: их определение, назначение, структуру, границы, принципы построения и развития.

При характеристике содержания европейских стандартов в области прав человека важнейшее значение имеет вопрос о том, следует ли включать в данное понятие не только нормативные положения ЕКПЧ и протоколов к ней, но и итоговые решения Европейского суда по конкретным жалобам граждан. Как уже отмечалась, ключевая роль в определении содержания и сущности стандартов прав человека принадлежит Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Однако в тексте данного документа описывается лишь часть прав и свобод человека в сфере уголовного судопроизводства, и как справедливо отмечается в литературе, не все положения, определяющие европейские стандарты прав человека могут быть выведены непосредственно из текста Конвенции33. Кроме того, права и свободы личности, закрепленные в Конвенции, постоянно наполняются новым содержанием и конкретизируются в решениях Европейского Суда по правам человека, имеющих силу прецедента.

Согласно Федеральному закону «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней» постановления Европейского суда, принимаемые в отношении Российской Федерации, являются составной частью правовой системы России. Указанные судебные акты обязательны для всех государственных и муниципальных органов Российской Федерации. Конституционный Суд РФ в одном из своих постановлений также указал, что решения международных органов, включая Европейский суд по правам человека, имеют непосредственное действие на территории России34.

Пленум Верховного Суда Российской Федерации отметил, что Конвенция о защите прав человека и основных свобод обладает собственным механизмом регулирования, который включает обязательную юрисдикцию Европейского Суда по правам человека и систематический контроль за выполнением постановлений Суда со стороны Комитета министров Совета Европы. В силу п. 1 ст. 46 Конвенции такие постановления в отношении Российской Федерации, принятые окончательно, являются обязательными для всех органов государственной власти России, в том числе и для судов35.

Поэтому при применении европейских стандартов российские суды руководствуются не только нормами, которые закреплены в Европейской Конвенции, но и решениями Европейского Суда. Российские правоприменители констатируют, что внедрение прецедентного права Европейского Суда становится неотъемлемым источником судебной системы Российской Федерации36, а знание международных норм и практики Европейского суда стало для российских судей насущной необходимостью37.

Для уголовного судопроизводства особое значение имеют положения ст. 413 Уголовно-процессуального кодекса РФ, в которой отмечается, что установленные Европейским Судом по правам человека нарушения положений Конвенции о защите прав человека и основных свобод являются основанием для пересмотра вступившего в законную силу приговора по новым обстоятельствам. Следовательно, положения отраслевого законодательства подтверждают позицию о том, что решения Европейского Суда входят в содержание европейских стандартов в области прав человека (равно, как и мнение о том, что евростандарты в механизме правового регулирования уголовно-процессуальной деятельности могут выступать не только как юридические нормы, но и как юридические факты, являясь формами обратной связи европейского и национального механизмов правового регулирования).

При этом для решения вопроса о включении в содержание европейских стандартов прав человека решений Европейского Суда по конкретным делам необходимо помнить, что эти решения могут быть постановлены в отношении Российской Федерации и в отношении иных государств — участников Конвенции. Последние формально не являются частью правовой системы России. Однако данные судебные акты не могут не учитываться в российской правоприменительной практике.

Европейский Суд по правам человека рассматривает все ранее вынесенные им постановления как судебные прецеденты. Принимая постановление по конкретному делу, данный суд, как правило, ссылается на ранее принятые им судебные акты по аналогичным делам. Европейским судом в ряде случаев принимаются так называемые «пилотные постановления», влекущие обязанность государства устранить систематически повторяющееся нарушение требований того или иного стандарта в области прав человека под угрозой применения в отношении государства соответствующих санкций. Для России таковым стало, например, постановление Европейского Суда по правам человека от 7 мая 2002 г. по делу «Бурдов против России». По данному делу, учитывая повторяющийся и длящийся характер лежащих в его основе проблем, широкий круг граждан Российской Федерации, интересы которых затрагиваются этими проблемами, и срочную необходимость обеспечить быстрое и надлежащее восстановление нарушенных прав, включая возмещение причиненного им ущерба, на внутригосударственном уровне, Европейский Суд счел уместным применить процедуру пилотного постановления38.

Таким образом, содержание европейских стандартов в области прав человека применительно к уголовному судопроизводству определяется положениями европейских конвенций, к которым присоединилась Россия (то есть, актов, заключенных под эгидой Совета Европы), и итоговыми решениями Европейского Суда по правам человека по жалобам российских граждан. На современном этапе происходит уточнение, расширение содержания принципов отправления правосудия в связи с признанием международным сообществом прав и свобод человека в качестве объекта особой защиты со стороны государства.

Такой «динамизм» содержания европейских стандартов позволяет российскому государству в рамках региональной системы защиты прав человека создавать действенные правовые средства для защиты прав участников уголовного судопроизводства, присоединяясь к новым международным конвенциям, пересматривая отдельные аспекты национальной правоприменительной практики на основании решений ЕСПЧ.

Аширбекова М. Т.
Права и законные интересы потерпевшего: общее и особенное в нормативном обеспечении

Законодательное закрепление процессуальных прав потерпевшего с целью исчерпывающего обеспечения его интересов – давняя проблема, активно обсуждаемая учеными и практиками. «Обеспечение эффективной защиты всего комплекса прав потерпевших от преступлений – насущная задача и конституционная обязанность государства. Неудовлетворительное выполнение государством этой задачи девальвирует саму идею правосудия, что не может не вызывать озабоченности и тревоги у гражданского общества»39. С этим суждением, безусловно, следует согласиться.

Современное нормативное закрепление процессуальных прав и гарантий законных интересов потерпевшего характеризуется тем, что оно происходит, по крайней мере, на двух уровнях, то есть на самом деле варьируется. Речь идет о том, что существуют общий и особенный (специальный или ситуационный) уровни обеспечения прав и законных интересов лиц, признаваемых в качестве потерпевшего.

Общий уровень обеспечения прав и законных интересов устанавливается, прежде всего, назначением уголовного судопроизводства, принципами уголовного процесса и нормами ст. 42 УПК РФ, определяющей понятие потерпевшего и круг его процессуальных прав. Нормативные положения, определенные как назначение уголовного судопроизводства (ст. 6 УПК РФ), а также принципы уголовного процесса в равной мере нацелены на обеспечение прав и законных интересов всех участвующих в деле лиц, выстраивая общую охранительную «площадку» для любого участника уголовного процесса из числа частных лиц, в том числе и потерпевшего.

Однако, как справедливо отмечает Е. А. Зайцева, «несмотря на закрепление назначением уголовного судопроизводства защиты прав и интересов потерпевших от преступлений, законодатель не в полной мере реализовал эту идею в конкретных нормах общей и особенной частей УПК РФ, создав систему нормативного регулирования, весьма «некомфортную» и «травматичную» для потерпевшего»40.

Обоснованность приведенного суждения подтверждается тем, что на протяжении не одного десятка лет не были законодательно решены вопросы: о моменте признания лица потерпевшим; о признании лица потерпевшим при неоконченном преступлении (покушении на преступление); о признании потерпевшим лица, ставшего жертвой общественно опасного деяния, совершенного невменяемым; об обеспечении потерпевшего бесплатной юридической помощью; об обеспечении интересов потерпевшего при отказе прокурора от обвинения; о действенности правовых средств для возмещения ущерба, причиненного потерпевшему преступлением; о компенсации такого ущерба за счет государства, при условии, если преступление оказалось нераскрытым или лицо, виновное в его совершении не понесло уголовной ответственности по приговору суда; о компенсации за нарушение права потерпевшего на разумный срок при этих же условиях.

Нельзя сказать, что приведенные проблемные вопросы, относящиеся к условно выделенному общему «формату» процессуальных прав и гарантий интересов потерпевшего, вовсе не получили разрешение. По некоторым из них была достигнута ясность в Федеральном законе от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях совершенствования прав потерпевших в уголовном судопроизводстве».41 В частности, ст. 42 УПК РФ была дополнена положением, которым был установлен порядок признания лица потерпевшим одновременно с постановлением о возбуждении уголовного дела. Кроме того, было закреплено право ознакомления потерпевшего с постановлением о назначении судебной экспертизы и заключением эксперта, с материалами уголовного дела при прекращении уголовного дела; право получать копии постановлений о направлении уголовного дела по подсудности, о назначении предварительного слушания, судебного заседания, а также и иных процессуальных документов, затрагивающих его интересы.

Безусловно, что реализация этих процессуальных прав позволит потерпевшему следить за движением уголовного дела, иметь представление об эффективности и достаточности действий субъектов, ведущих уголовный процесс, и о состоянии обеспечения его права на разумный срок уголовного судопроизводства. Надо отметить, что законодатель предоставил потерпевшему также право уклоняться от прохождения освидетельствования, от производства в отношении его судебной экспертизы в случаях, когда не требуется его согласие, или от предоставления образцов почерка и иных образцов для сравнительного исследования.

Получил разрешение (не на законодательном уровне) и вопрос о признании лица потерпевшим в случае совершившегося в отношении него покушения на преступление, а также причинения ему вреда общественно опасным деянием, совершенным невменяемым лицом. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 29 июня 2010 г. № 17 «О практике применения судами норм, регламентирующих участие потерпевшего в уголовном судопроизводстве» указывается, что «судам следует иметь в виду, что вред потерпевшему может быть причинен как преступлением, так и запрещенным уголовным законом деянием, совершенным лицом в состоянии невменяемости. Если совершенное преступление являлось неоконченным (приготовление к тяжкому или особо тяжкому преступлению или покушение на преступление), суду при решении вопроса о признании лица потерпевшим следует установить, в чем выразился причиненный ему вред. При этом не исключается возможность причинения такому лицу морального вреда в случаях, когда неоконченное преступление было направлено против конкретного лица»42.

Из числа же нерешенных проблем остался вопрос обеспечения потерпевшего бесплатной юридической помощью. Понятно, что такая помощь может быть оказана посредством участия в деле представителя потерпевшего. Можно предположить, что законодатель стремился решить эту проблему путем расширения возможностей для участия в деле близких родственников потерпевшего в качестве его представителя. Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ была изменена ч. 1 ст. 45 УПК РФ. Теперь в качестве представителя, кроме адвоката, может быть допущен один из близких родственников потерпевшего. Близкий родственник может участвовать по всем делам, а не только по тем, что рассматривает и разрешает мировой судья, как это было в прежней редакции указанной статьи. Ясно, что смысл участия близкого родственника заключается в оказании потерпевшему юридической помощи. Он – именно тот человек, который призывается для помощи потерпевшему. Действенность такой помощи может быть только при условии, что такой близкий родственник – толковый юрист. Понятно, что такие родственники есть не у всех потерпевших. Поэтому проблема бесплатной юридической помощи указанными дополнениями разрешается не в равной степени для всех потерпевших, а для отдельных из них, имеющих близких родственников – юристов. Речь идет даже не о круге родственников (п. 37 ст. 5 УПК РФ) или близких лиц (п. 3 ст. 5 УПК РФ), что шире круга близких родственников (п. 4 ст. 5 УПК РФ). Вероятность того, что в широком кругу родственников или близких лиц найдется юрист, все же выше, чем в кругу близких родственников. Чем продиктована такая сдержанность законодателя? Не понятно. Возможно заботой о гонорарах адвокатов.

Ясно, что в тех уголовных делах, где интересы потерпевших представляют либо адвокаты, либо иные юристы, спор между сторонами происходит на равных, потому что разворачивается юридическое противоборство профессиональных субъектов. Отсутствие же у потерпевшего профессионального представителя – адвоката, наличие которого вовсе признается законом не обязательным, часто сказывается на исходе дела, не всегда в интересах потерпевшего. Существует, например, масса способов затягивания обвиняемыми и их защитниками хода производства по делу, вследствие чего истекают сроки давности, а лицо, подлежащее осуждению, в итоге освобождается от уголовной ответственности. Вполне может возникнуть необходимость в выстраивании потерпевшим как субъектом, выполняющим функцию обвинения, собственной позиции по делу, которой он противостоит обвиняемому в той или иной ситуацией, складывающейся в ходе производства по делу. Но для этого нужна помощь опытного представителя – адвоката. В связи с этим в законе следует предусмотреть возможность для потерпевшего получать юридические услуги за счет федеральных бюджетных средств в одном случае – случае его безденежья, то есть имущественной несостоятельности. Очевидно, что на уровне нормативных актов Правительства РФ должен быть определен минимальный порог доходов, позволяющий потерпевшему обращаться с ходатайством об обеспечении бесплатной для него юридической помощи. Такой порядок выгоден и для адвокатов, так как он существенно расширит сферу их деятельности. Низкая платежеспособность определенной (не малой) части населения – одна из причин невостребованности адвокатских услуг.

Важность решения вопроса о юридической помощи потерпевшему подчеркивается некоторыми авторами применительно к отказу прокурора от обвинения в судебном разбирательстве. Так, Н. А. Жумаканова предлагает дополнить ст. 246 УПК РФ новой ч. 7.1, изложив ее в следующей редакции: «7.1. В случае отказа государственного обвинителя и потерпевшего от обвинения суд своим постановлением (определением) прекращает уголовное дело. Если потерпевший настаивает на обвинении, суд продолжает разбирательство и разрешает дело в общем порядке, при этом государственный обвинитель освобождается от участия в процессе, а обвинение поддерживает потерпевший через адвоката – представителя, который назначается судом в порядке, предусмотренном для назначения защитника обвиняемому. Назначенному адвокату – представителю предоставляется время для ознакомления с материалами уголовного дела»43.

Такой порядок соответствует положениям ч. 1 ст. 48 Конституции Российской Федерации, которыми гарантируется право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе бесплатно в случаях, предусмотренных законом. Нельзя сказать, что конституционное положение о бесплатной юридической помощи не получило развитие в законодательстве. Об этом свидетельствует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 324-ФЗ «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации»44.

Данным законом установлены основные гарантии реализации права граждан Российской Федерации на получение бесплатной квалифицированной юридической помощи, а также организа­ционно-пра­вовые основы формирования государственной и негосударственной систем бесплатной юридической помощи, орга­низа­ционно-правовые основы деятельности по правовому информированию и правовому просвещению населения. Но оказалось, что за пределами действия этого закона остались потерпевшие от преступлений. В указанном законе определяется, что отношения, связанные с оказанием бесплатной юридической помощи в уголовном судопроизводстве, регулируются уголовно-процессуальным законодательством (ч. 2 ст. 3).

Однако на уровне общего нормативного обеспечения прав и интересов потерпевших такие отношения практически никак не регулируются в УПК РФ. Но справедливости ради, можно отметить, что Федеральный закон от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ все-таки ввел в УПК РФ одно положение, связанное с проблемой оплаты юридических услуг представителя потерпевшего. Так, ч. 2 ст. 131 УПК РФ пополнилась новым пунктом 1.1, в котором устанавливается, что к процессуальным издержкам относятся «суммы, выплачиваемые потерпевшему на покрытие расходов, связанных с выплатой вознаграждения представителю потерпевшего». Но и тут нет ясности: за счет каких именно средств будут эти расходы покрываться? Так, закон (ч. 1 ст. 131 УПК РФ) альтернативно предусматривает, что процессуальные издержки возмещаются за счет средств федерального бюджета либо средств участников уголовного судопроизводства.

Однако не так много оснований для однозначного понимания того, что расходы, связанные с участием представителя – адвоката будут во всех случаях возмещаться за счет федерального бюджета. Если бы законодатель допускал эту возможность, то тогда эти суммы выплачивались не потерпевшему, а непосредственно его представителю – адвокату, как это указано в п. 5 ч. 2 ст. 131 УПК РФ применительно к адвокатам, участвующим по назначению.

В то же время, гипотетически, оплата таких расходов из федерального бюджета не исключается. Но и не является безусловной. Верховный Суд РФ указал, что возмещение процессуальных издержек за счет средств федерального бюджета должно производиться в том случае, если в судебном заседании будет установлена имущественная несостоятельность лица, с которого они должны быть взысканы, либо обнаружатся основания освобождения осужденного от их уплаты. Однако отсутствие у лица денежных средств или иного имущества на момент решения данного вопроса само по себе не является достаточным условием признания его имущественно несостоятельным45.

Полагаем, что взятый законодателем курс на укрепление гарантий потерпевшего должен быть последовательно выдержан и в части своевременного получения им бесплатной юридической помощи.

Процессуальные права потерпевшего, перечисленные в ст. 42 УПК РФ, казалось бы, устанавливают единый стандарт для всех потерпевших. Однако это не так. В ряде случаев законодатель в зависимости от категории потерпевших, а также иных факторов, обозначенных в законе, нормативно сжимает или расширяет диапазон процессуальных прав потерпевшего, которые предусмотрены в общем порядке или могли бы быть предусмотрены. Это касается и затронутой выше проблемы обеспечения потерпевшего бесплатной юридической помощью.

Так, наметились определенные подвижки в сторону обеспечения бесплатной юридической помощи потерпевших, но не всех, а определенной их категории – несовершеннолетних. Об этом свидетельствуют положения ч. 2.1, которые были введены в ст. 42 УПК РФ Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ. Они устанавливают: «По ходатайству законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего возраста шестнадцати лет, в отношении которого совершено преступление против половой неприкосновенности несовершеннолетнего, участие адвоката в качестве представителя такого потерпевшего обеспечивается дознавателем, следователем или судом. В этом случае расходы на оплату труда адвоката компенсируются за счет средств федерального бюджета».

Из этого следует, что речь идет о несовершеннолетних потерпевших, притом только о тех, кто не достиг возраста шестнадцати лет. Кроме того, рассматриваемый порядок назначения представителя-адвоката может случиться не по всем уголовным делам, а только по делам о преступлениях против половой неприкосновенности. Более того, закон императивно не обязывает субъектов, ведущих уголовный процесс, обеспечивать указанную категорию потерпевших квалифицированной юридической помощью представителя – адвоката. О получении бесплатной юридической помощи законный представитель несовершеннолетнего должен заявить соответствующее ходатайство. Понятно, что такое ходатайство им будет заявлено, если он будет знать о наличии такого права в законе.

Но положения ст. 45 УПК РФ, посвященной законным представителям, не указывают на это право. Зато эта статья дополнена новой ч. 2.2, которая предусматривает отстранение от участия в деле законного представителя несовершеннолетнего потерпевшего, если будут основания полагать, что его действия наносят ущерб интересам несовершеннолетнего потерпевшего. В таких случаях к участию в уголовном деле допускается другой законный представитель несовершеннолетнего потерпевшего. Конечно, это будет возможно, если у потерпевшего есть второй законный представитель.

Но сам факт указания в законе на «недостойного» законного представителя – значим. Он свидетельствует о том, что законные представители не во всех случаях понимают свою роль в деле; либо вообще не способны, либо не желают что-либо предпринимать для защиты интересов своих детей. Законодатель, предусматривая это положение, исходил, очевидно, из многочисленных случаев такого поведения законных представителей. Асоциальное поведение некоторых родителей, их безразличие к собственным детям, к сожалению, имеют место.

Думается, что для таких случаев нужен не второй законный представитель взамен устраненного, а адвокат, назначаемый в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего.

По положению же новой ч. 2.1 ст. 42 УПК РФ возможность получения несовершеннолетним потерпевшим квалифицированной юридической помощи от адвоката обставлена многими условиями и зависит, в конечном счете, от его законного представителя. Думается, что следовало бы предусмотреть безусловный порядок обеспечения бесплатной юридической помощью несовершеннолетних потерпевших. В связи с этим ч. 2.1 ст. 42 УПК РФ необходимо изложить в следующей редакции: «Дознаватель, следователь и суд обеспечивают участие адвоката в качестве представителя несовершеннолетнего потерпевшего. В этом случае расходы на оплату труда адвоката компенсируются за счет средств федерального бюджета».

Права и законные интересы несовершеннолетнего потерпевшего именно как участника уголовного процесса стали предметом уголовно-правовой охраны. Так, ст. 137 УК РФ («Нарушение неприкосновенности частной жизни») была дополнена Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ новой частью 3: «Незаконное распространение в публичном выступлении, публично демонстрирующемся произведении, средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях информации, указывающей на личность несовершеннолетнего потерпевшего, не достигшего шестнадцатилетнего возраста, по уголовному делу, либо информации, содержащей описание полученных им в связи с преступлением физических или нравственных страданий, повлекшее причинение вреда здоровью несовершеннолетнего, или психическое расстройство несовершеннолетнего, или иные тяжкие последствия».

Можно было бы предположить, что такие нематериальные блага как «честь» и «достоинство» человека, характеризующие морально и социально комфортное самоощущение и самооценку личности, равно защищаются требованиями процессуального принципа уважения чести и достоинства личности (ст. 9 УПК РФ). Однако, эти требования – общие, поскольку являются содержанием принципа как уголовно-процессуальной гарантии прав и интересов любого частного лица, вовлекаемого в уголовный процесс.

Но положения ч. 3 ст. 137 УК РФ являют собой меры уголовно-правовой охраны особой категории лиц – несовершеннолетних потерпевших как участников уголовного процесса. Они ориентированы на обережение таких потерпевших от психологических травм в связи с освещением в средствах массовой информации или информационно-телекоммуникационных сетях подробностей совершенных против них преступлений. В данном случае имеет место специальная регламентация права несовершеннолетнего потерпевшего не просто на неприкосновенность его частной жизни, но и на душевное спокойствие от угрозы тиражирования, то есть описания в источниках информации открытого доступа его физических или нравственных страданий, полученных им в результате совершенного против него преступления. Неслучайно в законе указываются объективные признаки этого состава преступления в виде последствий – психического расстройства потерпевшего и иных тяжких последствий. Поскольку нормативное выражение этого права заключено в уголовном законе – ч. 3 ст. 137 УК РФ, то не лишним было бы закрепление этого права в уголовно-процессуальном законе, например, в отдельной части ст. 42 УПК РФ.

К иным факторам специального нормативного определения прав потерпевшего можно отнести: во-первых, ситуации, проявляющиеся в связи с видом меры пресечения, применяемой к обвиняемому (подозреваемому), с обстоятельствами прохождения испытательного срока условно осужденным лицом за преступление в отношении конкретного потерпевшего, с обстоятельствами отбывания осужденным наказания в виде лишения свободы; во-вторых, особенный (сокращенный или иной) вид процессуального производства, сложившийся наряду с общим порядком в рамках дифференциации досудебного производства и судебного разбирательства.

Применительно к первому случаю специальной регламентации процессуальных прав потерпевшего уместно привести положение п. 13 ч. 2 ст. 41 УПК РФ о том, что потерпевший вправе получать копии об отказе в избрании в отношении обвиняемого меры пресечения в виде заключения под стражу. Это положение было введено в ст. 42 УПК РФ Федеральным законом от 28 декабря 2013 г. № 432-ФЗ. Из него видно, что указанное право потерпевшего «вырастает» из конкретного вида меры пресечения, примененной к подозреваемому, обвиняемому, – заключения под стражу. Отсюда следует, что в остальных случаях, то есть при отказе в применении иных мер пресечения потерпевшему не обязательно знать об основаниях такого отказа.

Таким же образом, то есть ситуационно определяются и уголовно-правовые меры в целях обеспечения имущественных интересов потерпевших. Согласно ч. 2 1 ст. 74 УК РФ уклонение условно осужденного от возмещения вреда, причиненного преступлением, в размере, определенном решением суда, выступает основанием для отмены условного осуждения и, соответственно, основанием для реального отбывания осужденным назначенного наказания.

Ясно, что положение ч. 2.1 ст. 74 УК РФ – средство по своей природе сугубо уголовно-правовое. Оно должно мотивировать условно осужденное лицо как можно быстрее разрешить правомерные имущественные претензии потерпевших. Но нельзя не отметить, что эта мера не обеспечивает равенства среди потерпевших: не все привлекаемые к уголовной ответственности лица осуждаются условно. Кроме того, и среди условно осужденных не все лица могут иметь имущество или доходы, которые могли бы быть использованы для возмещения ущерба и, соответственно, сохранения условного наказания.

Определенным достижением в деле обеспечения интересов потерпевших предстают положения п. 21.1 ч. 2 ст. 42 УПК РФ. Они указывают, что потерпевший вправе получать в обязательном порядке информацию о прибытии осужденного к лишению свободы к месту отбывания наказания, о выездах осужденного за пределы учреждения, исполняющего наказание в виде лишения свободы, о времени освобождения осужденного из мест лишения свободы. Но это право реализуется, если потерпевший или его законный представитель сделают соответствующее заявление до окончания прений сторон в судебном разбирательстве.

Иными словами, это право не обеспечивается императивно вне волеизъявления последнего. Но само волеизъявление, исходя п. 21.1 ч. 2 ст. 42 УПК РФ, доводится до суда через реализацию процессуального права потерпевшего заявлять указанное ходатайство.

Однако нельзя не отметить, что в судебном разбирательстве до окончания судебных прений потерпевший меньше всего думает о том, чтобы в будущем получать такую информацию от учреждений ФСИН РФ. Очевидно, на этом этапе его больше заботят выводы суда о доказанности обвинения, вмененного подсудимому. Не может на этом этапе потерпевший знать, какой приговор или решение постановит суд, какое подсудимому будет назначено наказание. Представляется, что оптимальным было бы установление безусловного порядка, а именно вынесение судом одновременно с приговором определения или постановления об уведомлении потерпевшего или его законного представителя в порядке ст. 17, 47.1, 97, 172.1 УИК РФ.

Вид процессуального производства в рамках сложившейся дифференциации досудебного производства и судебного разбирательства также переводит регламентацию прав потерпевшего из общего «формата» в особенный. В данном случае общие процессуальные права потерпевшего преломляются через определенные условия, диктуемые особенностями процессуальной формы того или иного вида процессуального производства. Например, производства с заключением досудебного соглашения с обвиняемым (подозреваемым) или особого порядка судебного разбирательства при согласии подсудимого с предъявленным обвинением.

Досудебное соглашение о сотрудничестве является «энергосберегающей» технологией расследования многоэпизодных тяжких и особо тяжких преступлений, совершенных группой лиц, группой лиц по предварительному сговору, организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией). Потому при таком виде производства законодатель делает исключение: позиция потерпевшего по поводу заключения или не заключения такого соглашения не должна выясняться, как это предусмотрено для особого судебного разбирательства по правилам норм главы 40 УПК РФ. Налицо – видимое ограничение права потерпевшего. Он, казалось бы, не должен быть ограничен в отстаивании своей позиции, в том числе и о способах разрешения судьбы уголовного дела.

Однако такой порядок диктуется публичным интересом, определяющим главное предназначение этого производства – обеспечение неотвратимости уголовной ответственности за указанные преступления. Думается, что досудебное соглашение о сотрудничестве все – таки обеспечивает интересы потерпевшего в главном: преступления такого рода могут остаться не раскрытыми и не расследованными, если сотрудничество со стороны обвиняемого (подозреваемого) окажется невозможным из-за несогласия потерпевшего.

В то же время, для производства сокращенного дознания, которое проводится по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести (глава 32.1 УПК РФ), согласие потерпевшего – непременное условие (п. 6 ч. 1 ст. 226.2 УПК РФ). Оно обеспечивает формообразующий эффект. Позиция потерпевшего при условии, что он не возражает против сокращенной формы дознания, есть, по сути, его согласие с позицией подозреваемого. Она снимает обостренность ожидаемого для состязательного процесса противоборства сторон.

Однако сокращенное дознание оказалось не востребованным практикой. Это обстоятельство отмечается в пояснительной записке авторами законопроекта о замене сокращенного дознания новым видом процессуального производства – особым порядком досудебного производства46. Предлагаемый порядок напоминает известную советскому уголовному процессу протокольную форму досудебной подготовки материалов дела в суд, которая регламентировалась нормами главы 34 УПК РСФСР. Указанным законопроектом не предполагается получение согласия заявителя (а под ним предполагается лицо, пострадавшее от преступления) на проведение особого порядка досудебного производства. Но надо отметить, что не требуется и согласия лица, в отношении которого предполагается применение этого порядка. Однако и заявитель, и лицо, которое в последующем может быть привлечено в качестве обвиняемого, вправе обжаловать решение начальника органа дознания – его письменное поручение о применении особого порядка досудебного производства в отношении конкретного лица по преступлениям, указанным в п. 1 ч. 3 ст. 150 УПК РФ. Но это обжалование никак не может быть связано с позицией указанных лиц по поводу

...