Р. А. Сорочкин

Субъект коррупционного преступления:
понятие, виды, характеристика

Монография

Ответственный редактор 
доктор юридических наук, профессор 
А. И. Чучаев

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.35

ББК 67.408

С65

Ответственный редактор доктор юридических наук, профессор А. И. Чучаев.

Монография содержит результаты исследования, целью которого является создание теоретико-правовых основ учения о субъекте коррупционного преступления, определяющих признаки субъекта этого преступления, отражающие общественную опасность и признаки этого преступления. В ней рассматриваются понятие коррупционного преступления и система коррупционных преступлений в уголовном праве России; система норм о коррупционном преступлении в уголовном праве России; понятие субъекта коррупционного преступления и построение системы субъектов коррупционных преступлений в уголовном праве России; международно-правовой и зарубежный опыт определения признаков, понятий и видов субъектов коррупционных преступлений; проблемы законодательного закрепления юридического лица как субъекта ответственности за коррупцию в международном, зарубежном и российском уголовном праве.

Законодательство приведено по состоянию на 1 мая 2021 г.

Для научных работников, аспирантов, преподавателей юридических вузов, практикующих юристов.

УДК 343.35

ББК 67.408

© Сорочкин Р. А., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Конституцией России установлена единая система публичной власти в Российской Федерации. Одна из главных опасностей для этой системы — коррупция, обоснованно упоминаемая в числе основных угроз государственной и общественной безопасности в нормативных правовых документах стратегического планирования. Эта общественно опасная практика характеризуется широкой распространенностью и масштабным негативным влиянием на охраняемые уголовным законом права и интересы граждан и организаций, интересы общества и государства. Противодействие коррупции, включающее в себя в том числе предупреждение и борьбу с коррупционными правонарушениями, ликвидацию их последствий, декларируется как приоритетное направление государственной политики, базирующееся на уникальной правовой основе. Эта правовая основа должна включать научно обоснованную и системную уголовно-правовую составляющую.

Данные обстоятельства обусловливают и актуализируют исследование проблем субъекта коррупционного преступления, определяющего его специальные признаки исходя из характеристики последнего. Это необходимо прежде всего для решения ряда важных теоретических и практических задач.

Разработка правовых основ противодействия коррупции осложняется отсутствием единого подхода к пониманию ее уголовно наказуемой разновидности в уголовно-правовой науке и правоприменительной практике, а также в законотворческой деятельности. Так, нормативные правовые акты различных уровней предусматривают «коррупционное преступление» и «преступление коррупционной направленности». Обязательной задачей теоретико-правового исследования, имеющей значение для формирования в будущем эффективной уголовной политики, является определение понятия коррупционного преступления на основе установления его обязательных признаков и построение системы коррупционных преступлений в уголовном праве России.

В отечественном уголовном праве пока не сформировалась система норм о коррупционном преступлении, между тем потребность в таковой безусловно существует. Учение о субъекте коррупционного преступления может стать важным теоретико-правовым основанием такой системы. При этом следует иметь в виду, что единая система публичной власти должна интегрировать в один эффективный механизм все ее элементы, обеспечивающие интересы публичной власти, отражающие интересы населения страны: органы государственной власти; органы местного самоуправления; юридические лица, осуществляющие полномочия указанных органов; юридические лица, обеспечивающие реальную возможность осуществления этих полномочий путем удовлетворения корреспондирующих им нужд субъектов таких полномочий в товарах, работах и услугах. Обеспечение эффективной уголовно-правовой охраны отношений в рамках подобной системы должно базироваться на современном теоретико-правовом и социально приемлемом подходах к оценке общественной опасности и признаков коррупционного преступления, обеспечивающем отражение в уголовном законе справедливой и обоснованной дифференциации ответственности субъектов коррупционных преступлений в целях эффективного уголовно-правового противодействия коррупции в публичном и частном секторах.

Дифференциация ответственности таких субъектов и эффективное уголовно-правовое воздействие на них представляются возможными путем отражения в уголовном законе теоретико-правовых основ, обосновывающих понятие субъекта коррупционного преступления и систему таковых в уголовном праве России. Наука уголовного права (российская и зарубежная) пока не пришла к единому или доминирующему мнению о подобных основах и испытывает потребность в их осмыслении.

Научная разработка указанных задач в рамках самостоятельного учения о субъекте коррупционного преступления явилась бы научным заделом для дальнейшего исследования международно-правового и зарубежного опыта определения признаков, понятий и видов субъектов коррупционных преступлений, создания на этой основе системы действенных уголовно-правовых норм, органично вписывающихся в международно-правовую основу противодействия коррупции.

Реформирование системы публичной власти, изменения и дополнения гражданского и административного законодательства, обусловившие формирование современной системы управленческих отношений в коммерческих и иных организациях, повлияли на содержание признаков различных видов субъектов коррупционных преступлений. Имеющие уголовно-правовое значение характеристики охраняемых отношений трансформировались и требуют должного уголовно-правового отражения в признаках субъектов различных коррупционных преступлений. В этой связи имеется необходимость соответствующей дифференциации этих субъектов на основе единого теоретического уголовно-правового подхода, классически детерминируемого прежде всего содержанием объекта преступления.

Создание теоретико-правовых основ учения о субъекте коррупционного преступления позволит обеспечить на научной основе совершенствование уголовно-правовой охраны названных выше общественных отношений в том числе от коррупционных преступлений, совершаемых в интересах организаций руководителями и другими физическими лицами, действующими от их имени, и одновременно определить пределы уголовно-правового воздействия государства на экономических субъектов. Решение этих вызывающих широкий общественный резонанс проблем, требующее в первую очередь критического исследования соответствующего международного и зарубежного опыта, представляется возможным на основе выработанных теоретико-правовых основ учения о субъекте коррупционного преступления, необходимых в современных российских социально-экономических условиях.

Глава I.
ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ФОРМИРОВАНИЯ СИСТЕМЫ НОРМ О СУБЪЕКТЕ КОРРУПЦИОННОГО ПРЕСТУПЛЕНИЯ

§ 1. Коррупционное преступление в уголовном праве России: понятие, признаки, виды

В литературе наметились два подхода к определению коррупционного преступления. «При всем многообразии взглядов на понятие коррупции среди российских криминологов нельзя не заметить, что основной «водораздел» проходит между сторонниками «узкой» трактовки коррупции как подкупа, взяточничества и учеными, придерживающимися «широкого» понимания коррупции как корыстного служебного злоупотребления. Между тем все исследователи видят суть коррупции как социального явления в разложении власти»1.

Сторонники «узкой» трактовки (В. В. Астанин2, А. И. Долгова3 и др.), указывают на «подкуп — продажность» лиц, использующих служебное положение, как на отличительный признак коррупционного преступления. Н. Ф. Кузнецова пишет: «Именовать коррупцией всю систему корыстных должностных преступлений, например злоупотребление властью, превышение власти, подлоги, не только нецелесообразно, но и несогласуемо с принципом дифференциации вины, ответственности и … наказания …это весьма осложнило бы законодательную регламентацию хозяйственных и должностных преступлений, внесло бы путаницу в квалификацию преступлений и их наказуемость»4.

Основываясь на указанном подходе, Е. В. Марьина предлагает коррупционным преступлением признавать «деяние, заключающееся в предоставлении и (или) получении денег, ценных бумаг, иного имущества или других выгод имущественного характера за действия (бездействие) в интересах корруптера или лица, представляемого им»5.

А. Г. Корчагин и А. М. Иванов, оценивая «узкую» трактовку коррупции, замечают: «Механизм коррупции в принципе может предусматривать два варианта коррумпированного поведения: в одном случае имеет место взаимодействие двух субъектов, каждый из которых при помощи коррупционной связи стремится удовлетворить свой интерес, в другом — коррупционная деятельность сводится к действиям лишь одного лица (коррупционера), которое самостоятельно (без взаимодействия с иным субъектом) удовлетворяет свой личный интерес или интерес иного лица (лиц) при помощи предоставленной ему власти»6.

Сторонники «узкой» трактовки коррупции, на наш взгляд, необ­основанно отказывают коррупционному преступлению в наличии уникальных отношений, выступающих его объектом; кроме того, распространенность коррупции требует соответствующей дифференциации уголовной ответственности.

Представители «широкой» трактовки коррупции (Б. В. Волженкин7, А. И. Цоколов8, В. Н. Борков, С. В. Максимов, В. Ф. Цепелев и др.) под коррупционным преступлением, например, понимают «деяние участника коррупционных отношений, складывающихся между должностными и иными лицами в целях извлечения незаконной имущественной и иной выгоды в результате использования должностными лицами своих полномочий или положения вопреки интересам личности, общества и государства. К признакам коррупционного преступления, наряду с обязательным участием в нем специального субъекта — должностного лица, использующего свои полномочия или положение, и корыстной направленностью его действий следует отнести необходимое соучастие»9. По мнению С. В. Максимова, коррупционные преступления представляют собой предусмотренные УК РФ умышленные деяния, посягающие прежде всего на авторитет и законные интересы государственной власти, государственной, муниципальной и иной службы и выражающиеся в противоправном получении государственным, муниципальным или иным публичным служащим либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, включая международную, каких-либо преимуществ (имущества, имущественных прав, возмездных услуг или льгот) либо в предоставлении служащим таких преимуществ заинтересованным лицам10. В. Ф. Цепелев трактует коррупционное преступление как «противоправное деяние коррупционной направленности, обладающее такими признаками: а) наличие надлежащих субъектов, к которым относятся должностные лица, указанные в примечаниях к ст. 285 УК РФ, лица, выполняющие управленческие функции в коммерческой или иной организации, действующие от имени юридического лица, а также в некоммерческой организации, не являющейся государственным органом, органом местного самоуправления, государственным или муниципальным учреждением, указанные в примечаниях к ст. 201 УК РФ; б) наличие связи совершенного деяния со служебным положением субъекта, отступлением от предусмотренных законом и иными нормативными правовыми актами прав и обязанностей вопреки интересам службы; в) совершение преступления только с прямым умыслом и обязательным наличием у такого субъекта корыстного мотива, связанного с получением им имущественных прав и выгод для себя или для третьих лиц»11.

Практически все российские ученые считают обязательным признаком коррупционного преступления корыстный мотив. Некоторые специалисты говорят также об «иной личной заинтересованности» как альтернативном мотиве (цели) со ссылкой на международный и зарубежный опыт (так, в приведенном определении В. Н. Боркова указывается на цель «извлечения незаконной имущественной и иной выгоды»). Можно согласиться с доминирующим взглядом по этому вопросу: иная личная заинтересованность, как правило, скрывает в себе мотив (цель) имущественного обогащения выгодоприобретателей от коррупции. Однако надо иметь в виду, что случаи незаконного вознаграждения лица за использование им своего служебного положения путем предоставления неимущественных благ, как и случаи незаконного использования лицом своего служебного положения в целях получения неимущественной выгоды не имеют широкого распространения в России, поэтому отсутствуют соответствующие условия для криминализации подобного рода деяний.

Теоретические подходы к пониманию коррупции (как «узкое», так и «широкое») нашли отражение в Федеральном законе от 25.12.2008 № 273-ФЗ (в ред. от 24.04.2020) «О противодействии коррупции»12. Последний, определяя коррупцию как незаконное деяние физического лица, т.е. правонарушение (коррупционное правонарушение), относит к ней:

«а) злоупотребление служебным положением, дача взятки, получение взятки, злоупотребление полномочиями, коммерческий подкуп либо иное незаконное использование физическим лицом своего должностного положения вопреки законным интересам общества и государства в целях получения выгоды в виде денег, ценностей, иного имущества или услуг имущественного характера, иных имущественных прав для себя или для третьих лиц либо незаконное предоставление такой выгоды указанному лицу другими физическими лицами;

б) совершение деяний, указанных в подпункте «а» настоящего пункта, от имени или в интересах юридического лица» (ст. 1).

Закон устанавливает основные принципы противодействия коррупции, правовых и организационных основ ее предупреждения и борьбы с ней, минимизации и (или) ликвидации последствий коррупционных правонарушений. Следова­тельно, его назначение и содержание дают основание утверждать, что он принимался в том числе с целью формулирования уголовной политики13 Российской Федерации по борьбе с коррупционной преступностью.

Федеральный закон, являющийся специальным правовым актом, использует термин «коррупционное преступление» (пп. 1 п. 1 ст. 4), однако его содержание не раскрывает. Между тем понятие, признаки и виды коррупционного преступления являются обязательными для успешного противодействия коррупции.

Правоприменитель попытался заполнить пробел путем принятия не имеющих уголовно-правового значения нормативных актов14, согласно которым «преступления коррупционной направленности» представляют собой совокупность отвечающих названным в них признакам преступлений, относящихся к разным разделам Особенной части УК РФ и, следовательно, имеющих разные объекты, а также детерминированные последними иные признаки.

В теории15 коррупция определяется в том числе исходя из буквального толкования ее законодательного понятия как правонарушения, характеризующегося следующими признаками: 1) коррупция — незаконное деяние; 2) предполагает наличие специального субъекта правонарушения — физического лица, обладающего должностным положением; 3) характеризуется особым способом совершения деяния — использованием должностного положения; 4) предусматривает специальную цель — получение имущественной выгоды для коррупционера или третьих лиц; 5) противоречит законным интересам общества и государства. В числе этих признаков, как видим, отсутствует указание на социальную направленность коррупции; другими словами, не определен объект посягательства.

В литературе наибольшие споры вызывают два обстоятельства: субъект преступления и способ правонарушения.

Как известно, субъекту коррупции присуще должностное положение. По нашему мнению, содержание последнего отражено, в частности, в Федеральном законе «О противодействии коррупции». Закон воспринял соответствующие положения международного права, которые, как известно, отличаются от понимания должностного положения в российском законодательстве о государственной и муниципальной службе.

Должностное положение возникает лишь в случае, если лицо занимает какую-либо должность — место в организационной иерархии системы, которая характеризуется подчинением одних людей другим на основании норм права. Оно отсутствует там, где на основании норм права имеет место равенство участников соответствующих общественных отношений. Например, должностное положение отсутствует между двумя профессиональными участниками рынка — предпринимателями.

Федеральный закон принимался в том числе в развитие норм международных правовых актов о противодействии коррупции. Конвенция ООН против коррупции16, Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию17, ратифицированные РФ, предусматривают два вида коррупции: в публичном и в частном секторе. К субъектам правонарушения за коррупцию в публичном секторе относятся лица, занимающие какие-либо должности в законодательном, исполнительном, административном или судебном органе государства на безвозмездной основе (ст. 2 Конвенции ООН против коррупции).

Конвенции не предусматривают в качестве обязательного признака физического лица — субъекта коррупционного правонарушения наличие у него полномочий представителя власти, организационно-распорядительных или административно-хозяйственных полномочий (или их аналогов). Так, Конвенция Совета Европы об уголовной ответственности за коррупцию указывает на субъектов пассивного подкупа в частном секторе как на «лиц, которые руководят предприятиями частного сектора или работают в них» (ст. 8).

Следует отметить, что Федеральный закон «О противодействии коррупции» применяется в совокупности с иными нормами российского права. Так, наличие должности — обязательная составляющая трудовой функции (ст. 57 ТК РФ); последняя — обязательный элемент трудового отношения (ст. 15 ТК РФ).

Таким образом, по смыслу норм международного и российского права должностное положение — это правовой статус (совокупность прав и обязанностей; полномочий), который предоставлен лицу по занимаемой должности для выполнения им трудовой функции либо деятельности в интересах общества и (или) государства.

Международные и отечественные законодательные акты о противодействии коррупции дают основание утверждать, что «использование» своего должностного положения субъектом коррупции понимается как любое «злоупотребление служебными полномочиями или служебным положением» (ст. 19 Конвенции ООН). При этом Федеральный закон «О противодействии коррупции» предусматривает открытый перечень видов такого использования. Таким образом, последнее может выражаться в реализации прав, предоставленных лицу; использовании авторитета занимаемой должности или доверия со стороны третьих лиц; состоять в превышении лицом своих должностных полномочий.

Служебное положение в целом понимается одинаково18. Так, Н. В. Бугаевская указывает, что «служебное положение лица, использующего его для совершения преступления, определяется его правовым статусом, устанавливаемым законом или иным правовым актом, исходя из принадлежности к таким категориям лиц, как должностные лица, государственные и муниципальные служащие, а также лица, выполняющие управленческие функции в коммерческих и иных некоммерческих организациях»19.

Вопрос о содержании перечня специальных субъектов преступления, имеющих (занимающих) служебное положение, наиболее тщательно рассматривался применительно к субъекту хищения с использованием служебного положения. Одни ученые включали в этот перечень лиц, предусмотренных в примечании 1 к ст. 201 и примечании 1 к ст. 285 УК РФ, а также не относящихся к ним государственных и муниципальных служащих и работников коммерческих и иных организаций20; другие — исключительно лиц, предусмотренных в указанных примечаниях21. Третьи, с одной стороны, исходят из данных примечаний, но, с другой стороны, относят к ним также государственных и муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами22.

На наш взгляд, можно согласиться с Н. В. Бугаевской в том, что, помимо лиц, предусмотренных в примечании 1 к ст. 201 и примечании 1 к 285 УК РФ, существует круг лиц, которые «способны совершить преступление именно в силу своего служебного положения, если имеют определенные профессиональные возможности и необходимую связь с предметом уголовно-правовой охраны, которая и охватывается понятием “служебное положение”. Таким образом, можно выделить третью категорию лиц, совершающих преступления с использованием служебного положения: частные нотариусы, частные аудиторы, служащие охранных и детективных служб, а также лица, которые используют доступ к предметам и ценностям, защищенным уголовно-правовыми нормами, в ходе непосредственной работы с ними, выполняющие охранно-сторожевые функции данных предметов, обладающие необходимой информацией для совершения преступления в силу того, что они являются служащими определенных организаций»23.

По нашему мнению, «использование должностного положения» в законодательстве о противодействии коррупции понимается так же, как в уголовном праве понимается «использование служебного положения». Например, ст. 170 УК РСФСР 1960 г. трактовала злоупотребление властью и служебным положением как «умышленное использование должностным лицом своего служебного положения вопреки интересам службы». В настоящее время понимание использования служебного положения как «использования наряду со служебными полномочиями преимуществ правового статуса, авторитета занимаемой должности, служебных связей, которые возникли благодаря занимаемой должности, влияния на подчиненных»24, является общепризнанным25.

Действующий уголовный закон (например, ч. 1 ст. 290 УК РФ) и уголовно-правовая наука выделяют также должностное положение, используемое для дифференциации уголовной ответственности. Оно выступает квалифицирующим признаком в некоторых преступлениях, предусмотренных статьями Особенной части УК РФ. «Под должностным положением, способствующим совершению определенных действий в пользу взяткодателя со стороны других должностных лиц, следует, в частности, понимать значимость и авторитет занимаемой должности и наличие иных возможностей занимаемой должности для оказания воздействия на других должностных лиц в целях совершения ими указанных действий (бездействия) по службе»26.

Должностное положение — это разновидность служебного положения лица, обязательной составляющей которой является совокупность полномочий, предоставленных должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации. Только указанные категории лиц могут обладать должностным положением. Они в силу наличия совокупности особых полномочий приобретают имеющие уголовно-правовое значение «значимость и авторитет занимаемой должности и наличие иных возможностей занимаемой должности для оказания воздействия» на других лиц. Наличие в уголовном законе отдельно признака «использование служебного положения» и признака «использование должностного положения» является обоснованным, обеспечивает дифференциацию уголовной ответственности.

Служебное положение включает совокупность прав и обязанностей лица, обусловленных его нахождением на той или иной службе (например, ст. 12 и 13 Федерального закона от 07.02.2011 № 3-ФЗ «О полиции»); должностное положение предполагает совокупность прав и обязанностей лица, обусловленных его нахождением на должности.

Цель, являясь признаком коррупционного правонарушения, заключается в получении для себя или других лиц выгоды имущественного характера, как связанной, так и не связанной с незаконным безвозмездным обращением имущества в свою пользу или пользу других лиц. Она традиционна закреплена в уголовном законе в качестве признака ряда преступлений и тождественна цели коррупции. Наличие цели закономерно предполагает наличие прямого умысла.

Содержание коррупции включает в том числе такой ее вид, отраженный, в частности, в Федеральном законе «О противодействии коррупции», как «незаконное предоставление такой (имущественной. – Р. С.) выгоды указанному лицу другими физическими лицами». В УК РФ он нашел отражение, например, в ст. 204, 290. Такое законодательное решение доктринально вполне обосновано, исходит из понимания взяточничества как сложного двухстороннего единого преступления. С позиций доктрины незаконное предоставление имущества другому лицу за использование им своего служебного положения квалифицируется как соучастие в преступлении27. Подобное соучастие может быть самостоятельно криминализировано в случае высокой степени общественной опасности и фактической распространенности (например, посредничество во взяточничестве)28, «на фоне расширяющейся практики самостоятельной криминализации отдельных соучастных действий»29.

Указанный закон также предусматривает факультативные признаки коррупции, а именно — совершение перечисленных в нем деяний: 1) от имени юридического лица; 2) в интересах юридического лица (некоторые преступления имеют подобные признаки).

Таким образом, некоторые преступления имеют отличительные признаки, совпадающие с признаками коррупционного правонарушения (в том числе отраженными в законодательстве о противодействии коррупции): специальный субъект — лицо, обладающее служебным положением; способ совершения –использование лицом своего служебного положения; корыстная цель (соответственно — прямой умысел). Однако их совокупность не позволяет отличить коррупционные преступления от иных видов преступлений.

Обязательный признак коррупционного правонарушения — противоречие деяния законным интересам общества и государства. Наличие этого противоречия и делает коррупцию общественно опасной.

Характер общественной опасности правонарушения определяются содержанием и значением общественных отношений, на которые оно посягает. Данное обстоятельство естественно требует определения объекта коррупционного преступления.

Надо заметить, что в науке уголовного права не выработано единого мнения о нем. Сторонники одного подхода расценивают коррупционные преступления как разновидность должностных преступлений30, в связи с этим коррупционное преступление трактуют как «умышленное преступление, совершаемое должностным лицом органов государственной власти или местного самоуправления с использованием своего служебного положения или авторитета власти в корыстных целях или из иной личной заинтересованности»31. «Отличительной чертой преступления коррупционной направленности от других категорий преступлений выступает объект посягательства и его мотив32. Объектом называются интересы государственной службы и государственного управления, мотивом — корысть. Подчеркивается, что обязательным признаком преступления коррупционной направленности выступает использование лицом своего должностного положения»33.

Сторонники этого подхода предлагают дополнить Особенную часть УК РФ главой «Коррупционные преступления». Так, по мнению В. Н. Боркова, «участие в совершении коррупционных преступлений лиц, не являющихся должностными и не осуществляющих функции государства, отличает данную группу от общих видов должностных посягательств (ст. 285, 286, 293 УК РФ) и ряда других преступлений, предусмотренных в главе 30 УК РФ. Данное обстоятельство позволяет рассмотреть возможность установления ответственности за коррупционные преступления в рамках отдельной главы. Специфика объединенных в ней норм могла бы состоять в направленности на предупреждение и пресечение коррупционных отношений, которые складываются между должностными лицами и теми, кто извлекает незаконную выгоду из совершаемых ими преступлений. Предполагаемый видовой объект представляет собой предметную и достаточно обособленную сферу деятельности государства, основу которой составляют не только внешнее регулирование, но и реализация нормативных предписаний, обращенных к самим должностным лицам. Требования к их служебному поведению и взаимоотношениям с предпринимателями, запреты, ограничения и обязанности, вытекающие из антикоррупционного законодательства и других нормативных актов, формируют сферу противодействия коррупции»34.

Аналогичную позицию высказывает Е. В. Фролова35.

Другой подход трактует объект коррупционных преступлений как «авторитет органов власти и управления», являющийся дополнительным объектом иных видов умышленных преступлений36.

А. В. Шмонин и О. И. Семыкина выделяют «коррупционные преступления экономической направленности»37.

С приведенными подходами можно согласиться лишь отчасти.

Корыстное преступление, совершенное лицом с использованием своего служебного положения, может посягать на различные общественные отношения, охраняемые уголовным законом. Оно не обязательно свидетельствует о посягательстве на интересы службы как дополнительный объект преступления. В противном случае любое уголовно наказуемое хищение, совершенное с использованием служебного положения, либо корыстное неисполнение и (или) ненадлежащее исполнение работником своей трудовой функции следует трактовать как коррупционное преступление. В этом случае нет главного — объекта коррупционного преступления; он должен соответствовать реальному содержанию уголовно наказуемой коррупции в России.

Коррупционное преступление выражается (в том числе статистически38) в незаконном использовании лицами своих властных и управленческих полномочий (как правило, в принятии незаконных решений) и обусловленного их наличием должностного положения в корыстных целях, как правило, в составе группы лиц по предварительному сговору39. При этом предмет преступного посягательства в большинстве своем составляет имущество, принадлежащее государству, органам местного самоуправления, организациям и физическим лицам40.

Общепризнанно, что широкое распространение таких преступлений влечет не только прямой вред правам конкретных потерпевших. Их сущностное, наиболее негативное, политически значимое последствие — подрыв нормальной деятельности государственных и негосударственных организаций в результате повсеместного намеренного принятия их руководителями незаконных и необоснованных решений (действий и бездействия) в корыстных целях, противоречащих охраняемым законом интересам общества и государства и как следствие причиняющих вред таким интересам. Это последствие отражает общественную опасность коррупции, она ведет к последовательному уничтожению функционирования любой организации. Такая практика давно приобрела общероссийские масштабы (на федеральном, региональном, местном уровне), что свидетельствует о высокой степени ее общественной опасности.

Разрушение урегулированного нормами права процесса функционирования этих организаций влечет системные социально-экономические, политические, военные и иные угрозы для России. Так, нормальная система распределения материальных и нематериальных благ среди населения рискует полностью деградировать (доступ к ним во многих сферах требует выплаты незаконного вознаграждения лицу, их распределяющему). Это повлечет несправедливое социальное расслоение населения, рост бедности, обострение противоречий в обществе.

Известная практика учета в цене поставляемой продукции, выполняемых работ и услуг сумм «откатов» представителям как государственного, так и частного заказчика заведомо влечет удорожание цен либо ухудшение качества продукции, работ, услуг. С одной стороны, расходы на поддержание и совершенствование военной, медицинской, социальной, транспортной и всех остальных видов инфраструктуры возрастают в отсутствие на то действительных экономических оснований. С другой стороны, масштабная некачественная продукция, работы, услуги детерминируют ухудшение состояния этой инфраструктуры.

Таким образом, характер и степень общественной опасности коррупции — главная причина для выделения коррупционных преступлений как самостоятельного вида преступлений в современных исторических условиях.

Объект коррупционного преступления в виде интересов службы в неограниченном перечне организаций, учрежденных как государством, так и иными лицами, требует, на наш взгляд, дополнительного обоснования. Интересы службы в качестве такового предусмотрены уголовным законом, признаны в отечественной теории уголовного права и подробно исследованы многими учеными. Так, по мнению А. Я. Асниса, «общий объект всех служебных преступлений представляется обоснованным определить как общественные отношения, обеспечивающие интересы государственной власти, государственной службы, службы в органах местного самоуправления, коммерческих и иных организациях либо установленный порядок прохождения военной службы, состоящие в осуществлении должностными лицами государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных учреждений, Вооруженных Сил, других войск и воинских формирований РФ, иными государственными служащими, служащими органов местного самоуправления, лицами, занимающими служебное или иное положение в коммерческих и иных организациях и (или) выполняющих в этих организациях служебные или иные функции, предусмотренные в нормах названного УК, своей служебной деятельности в точном соответствии с законами и (или) иными нормативными правовыми актами, а также в соблюдении лицами, перечисленными в ч. 1 и 2 ст. 331 данного УК, порядка прохождения военной службы, установленного и урегулированного законами, воинскими уставами и другими нормативными правовыми актами»41.

Идея о необходимости комплексной уголовно-правовой защиты интересов службы, в том числе от корыстных преступлений должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие полномочия в коммерческих и иных организациях, неоднократно высказывалась российским учеными. Нарушение конституционного принципа равенства перед законом, присутствующее в разграничении ответственности за преступления в гл. 23 и 30 УК РФ, констатировали Н. Ф. Кузнецова42 и В. В. Мальцев43. Эту идею идеи поддерживают Н. А. Егорова44, М. Н. Каплин45 и др.46 Так, А. В. Шнитенков обоснованно отмечает, что «интересы службы, где бы она не осуществлялась, заключаются в обеспечении нормального (соответствующего законодательству) функционирования различных организаций»47. Развивая идеи Б. В. Волженкина, он предлагал «предусмотреть в УК России единую главу о преступлениях против интересов службы, отказавшись от разной уголовно-правовой оценки деяний лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, и должностных лиц»48.

В защиту такой трактовки объекта коррупционного преступления дополнительно можно указать, что, во-первых, реализацию политики делегирования многих сугубо публичных функций (в том числе правосудия, государственного и муниципального контроля) и услуг (образовательных, медицинских, в области безопасности и др.) коммерческим и некоммерческим негосударственным организациям. Во-вторых, создание системы сбора, распределения и освоения публичных (государственных и муниципальных) финансовых ресурсов в интересах общества и государства, участниками которой является неограниченный круг юридических лиц (так, по общему правилу любая организация может являться государственным подрядчиком), детерминирующее одинаковую степень социальной значимости управленческой деятельности в организациях в рамках этой системы.

В-третьих, развитие цифровой экономики49 сделало всеобщими и системными типовые процессы сбора, использования и распоряжения управленцами государственного и частного сектора юридически значимой информации (например, персональных данных большого числа людей). Данные процессы приобрели особую общественную значимость ввиду зависимости от них решений по широкому кругу вопросов, входящих в компетенцию органов власти и управления. Широчайший круг сотрудников различных видов организаций, участвующих в них, в действительности занимают особое служебное положение в органах власти и управления, обусловленное исполнением ими управленческих функций, которые связаны со сбором, обработкой, использованием, предоставлением информации о сведениях, затрагивающих права и свободы человека и гражданина. Реализация такого государственного курса привела к изменению общественных отношений, в том числе наделению сотрудников указанных организаций полномочиями должностных лиц.

В-четвертых, социально-экономическая глобализация повысила политическое, экономическое, социальное и иное общественное и государственное значение решений, принимаемых широким кругом управленцев международных межправительственных организаций, иностранных должностных лиц, руководителей коммерческих и иных организаций, в том числе транснациональных, и являющихся контрагентами российских организаций, для осуществления интересов, охраняемых отечественным уголовным законом.

Все сказанное, на наш взгляд, обусловливает признание объектом коррупционного преступления интересов службы и требует отражения этого обстоятельства в уголовном законе.

Наличие служебного положения, не являющегося должностным, может выступать квалифицирующим признаком преступления, не связанным с объектом преступления. Совершение же деяния путем использования лицом своего должностного положения характерно для коррупционного преступления, выступает посягательством на интересы службы как на объект уголовно-правовой охраны, основной, дополнительный или факультативный объект преступления50.

Лица, обладающие должностным положением, охватывающим совокупность полномочий должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, занимают особое служебное положение в органах власти и управления. Их ответственность обусловлена необходимостью охраны интересов службы, так как такие функции даются только тем, кто обеспечивает интересы какой-либо службы, отражающие интересы организации, и следовательно — интересы публичной власти или частные интересы. Так, деятельность организаций, осуществляющих интересы публичной власти, совершается в целях обеспечения корреспондирующих им основополагающих интересов человека и гражданина, организаций, общества и государства (неопределенного круга лиц). В России такие интересы предусматриваются в качестве основ конституционного строя, конституционных прав человека и гражданина, изложенных в Конституции и детализированных в иных нормативных правовых актах.

Субъект публичной власти обладает исключительными полномочиями, во-первых, обеспечивать интересы человека и гражданина, организаций, общества и государства, во-вторых, требовать соответствующего поведения от неограниченного круга лиц, применять для удовлетворения такого требования меры государственного принуждения. Коррупционные преступления разрушают предусмотренные нормами права основания и порядок применения государственного принуждения (например, обусловленное взяткой принятие уполномоченным должностным лицом заведомо незаконного нормативного правового акта), обеспечения органами публичной власти интересов населения.

Деятельность юридических лиц, не обеспечивающих интересы публичной власти, осуществляется в частных интересах (имущественных и неимущественных)51 одного лица (например, заказчика услуги) или группы лиц (например, соинвесторов в долевом строительстве). Удовлетворение частного интереса выступает целью деятельности коммерческих и иных организаций и, как правило, законных интересов последних (например, получение прибыли в результате оказания услуг). Интерес в удовлетворении потребности неограниченного круга лиц (например, в обеспечении безопасности государства) не может представлять собой частный интерес52.

Совокупность частных интересов отражается в интересах организации. Как подчеркивает Д. А. Кононов, «интересы организации — это не интересы службы, а сложный комплекс частных и общественных интересов, в основе которого преимущественно лежат частные интересы ее инвесторов. При этом организация является самостоятельным субъектом права, наделенным правами и обязанностями, отличными от прав и обязанностей инвесторов, в структуру ее интересов входят общественные интересы (что позволяет организации совершать за свой счет действия в общественных интересах) и интересы ее работников. При этом интересы инвесторов (без какой-либо дискриминации между ними) являются определяющими. Интересы организации в значительной, но не в полной мере определяются целью ее деятельности. Для коммерческой организации это цель извлечения прибыли, цели деятельности некоммерческих организаций определяются их учредительными документами. Под интересами организации правильно понимать баланс интересов ее инвесторов, работников и общественных интересов при превалировании интереса инвесторов или интереса, вытекающего из цели деятельности некоммерческой организации»53.

Организации, обеспечивающие частные интересы, не имеют исключительных полномочий, присущих субъекту публичной власти. Но лицо, выполняющее управленческие функции в такой организации, обладает исключительным полномочием: требовать определенного поведения от определенного круга лиц, находящихся в служебной или иной зависимости от него как лица, реализующего правосубъектность организации, и применять для удовлетворения такого требования предусмотренные правовыми нормами меры принуждения (например, привлекать к дисциплинарной или материальной ответственности согласно нормам ТК РФ, прекращать или изменять правоотношения согласно ст.12 ГК РФ). Коррупционные преступления в указанных организациях разрушают основания и порядок применения принуждения лиц к выполнению определенного поведения. Организации, обеспечивающие частные интересы, выполняют обязанности, корреспондирующие правам иных лиц. В этом случае рассматриваемые деяния посягают на основание и порядок выполнения организациями обязанностей, корреспондирующих указанным правам (например, обусловленная получением коммерческого подкупа незаконная приемка директором магазина для последующей продажи товара, заведомо опасного для жизни или здоровья потребителей).

Согласно ч. 3 ст. 132 Конституции РФ органы местного самоуправления и органы государственной власти входят в единую систему публичной власти в Российской Федерации и осуществляют взаимодействие для наиболее эффективного решения задач в интересах населения, проживающего на соответствующей территории. Исходя из этого можно, на наш взгляд, объектом коррупционного преступления считать общественные отношения по осуществлению интересов публичной власти, государственной службы, службы в органах местного самоуправления, коммерческих и иных организациях, состоящие в выполнении должностными лицами, лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях, своей служебной деятельности в точном соответствии с законами и (или) иными нормативными правовыми актами. Предложенная трактовка данного элемента состава преступления не содержит указания на «установленный порядок прохождения военной службы» и «интересы военной службы» как излишние, поскольку такая служба охватывается «государственной службой»54, а также на участие в совершении преступления иностранных должностных лиц и должностных лиц публичной международной организации (примечание 2 к ст. 290 УК РФ). Буквальное толкование законодательных определений этих субъектов не позволяет сделать однозначный вывод о наличии у них особого служебного положения в органах власти и управления, отражающегося в признаках, присущих должностному лицу либо лицу, выполняющему управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Таким образом, коррупционным преступлениям имманентно присущи следующие признаки:

1) все они нарушают один и тот же видовой объект — интересы службы;

2) способ совершения преступления представляет собой использование должностного положения, предоставленного от имени организации (субъекта права);

3) вред объекту преступления причиняется в результате нарушения интересов этой организации (определяющих интересы службы) и состоит в подрыве надлежащего (соответствующего нормам права) функционирования организации;

4) наличие корыстной цели и прямого умысла.

В своей совокупности эти признаки характеризуют как все коррупционные преступления в целом, так и каждое в отдельности, позволяют отграничивать их от иных преступлений и правонарушений.

На основе выявленных признаков можно сформулировать понятие коррупционного преступления: это общественно опасное, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания умышленное корыстное деяние, совершенное лицом вопреки интересам службы с использованием своего должностного положения от имени организации, подрывающее ее надлежащее (соответствующее нормам права) функционирование.

Предлагаемые признаки и понятие коррупционного преступления могут служить теоретико-правовой основой для создания системы норм о коррупционном преступлении в уголовном законодательстве России, обеспечивающей должную дифференциацию уголовной ответственности и включающей в том числе наиболее эффективные формы уголовно-правового воздействия на лиц, совершивших такие деяния.

В. Ф. Цепелев коррупционные преступления обоснованно характеризует как «противоправное деяние коррупционной направленности»55: «преступления коррупционной направленности» представляют собой криминологически обоснованный перечень преступлений, включающий преступления, связанные как правило с подготовкой совершения коррупционных преступлений, и коррупционные преступления в предлагаемом уголовно-правовом смысле.

В связи с этим не отвечают признакам коррупционного преступления такие деяния, как дача взятки, передача коммерческого подкупа, посредничество во взяточничестве или коммерческом подкупе, различные корыстные преступления, совершенные лицами с использованием служебного (а не должностного) положения; следовательно, они не должны признаваться коррупционными преступлениями. Использование других подходов, в том числе и принятых в международном праве и отечественных бланкетных правовых нормах, нарушит уголовно-правовой принцип справедливости: наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, не будут соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления.

В литературе (Б. В. Волженкин, Р. Р. Галиакбаров, Ю. Е. Пудовочкин и др.) обоснованно отмечается, что названные разновидности уголовно наказуемого подкупа и посредничества в нем, охватывающие действия по незаконному предоставлению имущества другому лицу за использование им своего должностного положения, следует квалифицировать как соучастие в преступлении. Такое соучастие в подкупе, совершаемое лицом без использования какого-либо должностного положения, имеет иные характер и степень общественной опасности, чем преступные корыстные деяния руководителей организаций с использованием указанного положения. Это проявляется, в частности, в иных способе совершения преступления, характеристике причиненного вреда, цели преступления. Во многом по этой причине такое соучастие и было самостоятельно криминализировано.

Признание коррупционными преступлениями любых корыстных преступлений, совершенных лицами с использованием своего служебного (а не должностного положения), в том числе совершенных так называемыми «специалистами высокого уровня» — рядовыми служащими органов публичной власти и работниками организаций, — со ссылкой на международный и зарубежный опыт, в российских уголовно-правовых традициях потребует формулирования надлежащего объекта преступления. При отсутствии последнего само по себе использование лицом своего служебного (а не должностного) положения в корыстных целях еще не образует состава преступления. Введение уголовно-правовой охраны от коррупции отношений по надлежащему исполнению собственно любых служебных или трудовых обязанностей без учета содержания общественных отношений, надлежащее существование которых обеспечивается исполнением этих обязанностей, будет игнорировать общественную опасность как материальный признак преступления. В связи с этим подобный подход обоснованно отвергался еще в советский период и отвергается в настоящее время. Так, ст. 156² УК РСФСР 1960 г. (введена Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 21.09.1981) устанавливала ответственность за получение работником незаконного вознаграждения от граждан за выполнение работы или оказание услуги, входящих в круг служебных обязанностей работника, не в любых, а в строго конкретных общественно значимых сферах: торговли, общественного питания, транспортного обслуживания и др.; ст. 184 УК РФ предусматривает ответственность за подкуп спортсмена.

На наш взгляд, признаки коррупционного преступления должны отражаться в следующих обязательных признаках состава такого преступления: 1) объект преступления — интересы службы; 2) признак объективной стороны преступления — способ совершения преступления, а именно использование служебного положения; 3) признаки субъективной стороны преступления — прямой умысел и корыстная цель; 4) специальный субъект преступления — должностное лицо либо лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации.

Понятие и признаки коррупционного преступления позволяют определить его как разновидность служебных управленческих преступлений. Проблемы ответственности за такие преступления подробно исследованы в науке уголовного права56. Под управленческим преступлением понимается «запрещенное уголовным законом общественно опасное виновное действие либо бездействие, совершенное лицом, наделенным управленческими полномочиями, в правовой связи с реализацией этих полномочий»57. «Система управленческих преступлений представляет собой подсистему служебных преступлений, если последние классифицировать по особенностям правового статуса их субъекта на 1) преступления, совершаемые служащими, выполняющие управленческие функции и 2) преступления, совершаемые служащими, не выполняющими названные функции»58. Группа коррупционных преступлений является частью управленческих преступлений.

На базе классификации служебных преступлений, осуществленной Н. А. Егоровой59, можно предложить следующую систему коррупционных преступлений:

1) общие коррупционные преступления:

а) общие коррупционные должностные преступления (предусмотренные статьями гл. 30 УК РФ);

б) общие коррупционные преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (предусмотренные гл. 23 УК РФ);

2) специальные коррупционные преступления (предусмотренные статьями иных глав УК РФ, помимо гл. 23 и 30), в которых интересы службы не являются основным объектом состава преступления:

а) специальные коррупционные должностные преступления;

в) специальные коррупционные преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях;

3) альтернативно-служебные коррупционные преступления, которые совершаются независимо от вида службы субъекта преступления:

а) альтернативно-должностные коррупционные преступления;

б) альтернативно-служебные коррупционные преступления.

Можно выделить и подгруппу альтернативно-служебных коррупционных преступлений, «в законодательном описании которых отсутствует указание на специальный субъект, т.е. выявляемые путем толкования уголовного закона»60.

Коррупционные преступления можно классифицировать по различным критериям:

– по объекту: 1) посягающие на интересы службы как на основной объект; 2) посягающие на интересы службы как на дополнительный (обязательный или факультативный) объект;

– по способу в зависимости от формы использования служебного положения: 1) общие виды использования служебного положения; 2) специальные виды использования служебного положения;

– по субъекту: 1) совершаемые только должностными лицами; 2) совершаемые лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях; 3) совершаемые обоими видами указанных выше специальных субъектов;

– по особенностям специального субъекта: 1) совершаемые специальным субъектом без дополнительных признаков; 2) совершаемые специальным субъектом с дополнительными признаками;

– по особенностям отражения субъекта в статье Особенной части УК РФ: 1) специальный субъект указан в статье Особенной части УК РФ; 2) специальный субъект не указан в статьи Особенной части УК РФ, но преступление может быть совершено только таким субъектом.

Подведем краткие итоги.

1. Характер общественной опасности коррупции выражается в подрыве нормальной деятельности государственных и негосударственных организаций в результате намеренного принятия их руководителями незаконных и необоснованных решений (действий и бездействия) в корыстных целях, противоречащих охраняемым законом интересам общества и государства и как следствие — причиняющих вред таким интересам. Он обусловлен объектом служебного управленческого преступления (который может быть основным, дополнительным, факультативным), представляющем собой общественные отношения по осуществлению интересов публичной власти, государственной службы, службы в органах местного самоуправления, коммерческих и иных организациях, состоящие в выполнении должностными лицами, лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях, своей служебной деятельности в точном соответствии с законами и (или) иными нормативными правовыми актами.

2. Коррупционное преступление можно определить как общественно опасное, запрещенное уголовным законом под угрозой наказания умышленное корыстное деяние, совершенное лицом вопреки интересам службы с использованием своего должностного положения от имени организации, подрывающее ее надлежащее (соответствующее нормам права) функционирование.

Коррупционным преступлениям имманентно присущи следующие признаки: 1) все они нарушают один и тот же видовой объект — интересы службы; 2) способ совершения преступления представляет собой использование должностного положения, предоставленного от имени организации (субъекта права); 3) вред объекту преступления причиняется в результате нарушения интересов этой организации (определяющих интересы службы) и состоит в подрыве надлежащего (соответствующего нормам права) функционирования организации; 4) наличие корыстной цели и прямого умысла.

Признаки, понятие, система и классификация коррупционных преступлений отражают аналогичные характеристики служебных управленческих преступлений.

§ 2. Система норм о коррупционном преступлении в уголовном праве России

Система коррупционных преступлений выступает одним из элементов бóльшей системы — служебных управленческих преступлений. При этом совокупность норм о последних образует уголовно-правовой институт. «Указанные нормы всегда охраняют управленческие отношения. Последние, рассматриваемые в таком контексте (т.е. в качестве объекта всех управленческих преступлений как уголовно-правового института), с учетом общности данного объекта для всех управленческих преступлений и его неодинаковой роли в этих преступлениях (основной или дополнительный объект) не могут быть отнесены ни в одну классификационную группу при делении объектов «по вертикали». Уместнее всего было бы именовать объект всех управленческих преступлений как института уголовного права специальным, чтобы подчеркнуть его отличие от общего объекта, единого для всех преступлений»61.

Нормы о коррупционном преступлении как виде управленческого преступления представляют собой особую группу в рамках указанного института уголовного права. Они охраняют управленческие отношения по осуществлению интересов публичной власти, государственной службы, службы в органах местного самоуправления, коммерческих и иных организациях. Эти отношения, будучи специфичными, представляют собой принятие и осуществление в точном соответствии с законами и (или) иными нормативными правовыми актами должностными лицами и лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях, от имени соответствующих организаций самостоятельных личных решений, обязательных и влекущих правовые последствия, обеспечивающих интересы государственной власти, государственной службы, службы в органах местного самоуправления, коммерческих и иных организациях.

В рамках указанного процесса совокупность интересов государственной власти, государственной службы, службы в органах местного самоуправления, коммерческих и иных организациях непосредственно обеспечивается не только путем служебной деятельности должностных лиц, но и аналогичной деятельности лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, в том числе в рамках осуществления этими лицами полномочий делегированного публичного контроля62.

Рассматриваемые отношения, как говорилось, являются общим объектом для всех коррупционных преступлений (причем не только основным). Они не могут быть отнесены ни в одну классификационную группу при делении объектов преступления по вертикали, не названы в УК РФ в качестве родового или видового объекта.

Нормы о коррупционных преступлениях, как уже говорилось, предусматривают единые для последних признаки. Невозможность их изменений и дополнений (например, предусматривающих признаки должностного лица) без влияния на содержание остальных норм этой группы является очевидной.

Выделяемая группа уголовно-правовых норм является неотъемлемым элементом более широкой системы правовых норм — межотраслевой системы правовых норм о противодействии коррупции, которая согласно ст. 2 Федерального закона «О противодействии коррупции» охватывает Конституцию РФ, федеральные конституционные законы, общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры РФ, федеральные законы, нормативные правовые акты Президента РФ, Правительства РФ, иных федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов РФ и муниципальные правовые акты. В своей совокупности они составляют правовую основу противодействия коррупции.

Таким образом, система норм о коррупционном преступлении в уголовном праве России — это группа уголовно-правовых норм в составе института служебного управленческого преступления, определяющих преступность, наказуемость и иные уголовно-правовые последствия коррупционных преступлений, являющаяся неотъемлемым элементом межотраслевой системы правовых норм о противодействии коррупции (правовой основы противодействия коррупции). При этом под указанным противодействием понимается деятельность федеральных органов государственной власти и соответствующих органов субъектов РФ, органов местного самоуправления, институтов гражданского общества, организаций и физических лиц в пределах их полномочий по профилактике коррупции, борьбе с коррупцией, минимизации и (или) ликвидации последствий коррупции (п. 2 ст. 1 Федерального закона «О противодействии коррупции»).

К сожалению, в настоящее время отсутствует законодательное определение уголовно наказуемой коррупции (наиболее опасной разновидности коррупции) и ее уголовно-правовых последствий. Между тем ее закрепление в уголовном законе (согласно ч. 1 ст. 1 УК РФ) представляется очень важным. И не только потому, что в этом случае все субъекты этой деятельности будут иметь единое понимание нормативно-правовых признаков явления, которому они противодействуют, но и для обеспечения законности в данной сфере деятельности.

Замена такого законодательного определения путем установления в ведомственном приказе перечня коррупционных преступлений, как уже указывалось, представляется неприемлемым вариантом. Он противоречит Конституции РФ (п. «о» ст. 71). Положения приказа не могут определять преступность, наказуемость и иные уголовно-правовые последствия коррупционных преступлений. Ведомственные перечни коррупционных преступлений не имеют какого-либо единого основания для признания их таковыми, что, в свою очередь, не позволяет выстроить системную уголовную политику противодействия коррупции судебных, прокурорских и правоохранительных органов.

Отсутствие законодательного определения уголовно наказуемой коррупции и ее уголовно-правовых последствий таит в себе еще одну опасность — риск снижения эффективности деятельности ввиду ошибочной расстановки акцентов работы правоохранительной системы (например, подмены борьбы с коррупцией борьбой с экономической либо должностной преступностью из-за неверного понимания признаков состава коррупционных преступлений и общественной опасности последних, а также стремления достижения статических ведомственных показателей).

Общественная опасность рассматриваемых деяний, их распространенность, особенности признаков составов таких преступлений, в том числе субъектов, требуют соответствующей дифференциации ответственности за их совершение. Эта дифференциация должна обеспечить отражение в уголовном законе как отдельных их разновидностей, так и иных обстоятельств, имеющих уголовно-правовое значение. В действующем законодательстве этого нет.

Система уголовно-правовых норм о коррупционном преступлении в уголовном законодательстве России — дискуссионный вопрос, обсуждающийся в рамках более широкой дискуссии о системе уголовно-правовых норм об ответственности за служебные преступления. Спорным является и составляющая этой дискуссии — место норм гл. 23 и 30 УК РФ в Особенной части УК РФ.

Как говорилось, некоторые ученые высказываются за объединение норм глав 23 и 30 УК РФ в одну главу63; подобное объединение предлагалось соединить с переносом в эту новую главу УК РФ массива норм о различных умышленных преступлениях лиц, указанных в примечании 1 к ст. 285 и примечании 1 к ст. 201 УК РФ, из других глав Особенной части УК РФ. Другие ученые настаивали на создании в рамках Особенной части УК РФ раздела, включающего гл. 23 и 30 УК РФ64, или отдельной главы об ответственности за коррупционные преступления65.

Предлагаемые варианты реформы уголовного законодательства повлекут дублирование в новой главе Особенной части УК РФ большого числа составов преступлений, предусмотренных в других главах, имеющих указание на корыстную цель как обязательный признак состава преступления. Особенно наглядно это видно на примере норм об ответственности лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях, за совершение коррупционных преступлений. Так, корыстная цель может проявляться в коррупционных преступлениях лица, выполняющего управленческие функции в организации, содержащих следующие признаки объективной и субъективной сторон состава преступления:

1) получение предмета коммерческого подкупа;

2) преступления, совершенные лицом путем незаконного использования своих управленческих полномочий, вопреки законным интересам указанных организаций, обусловленные коммерческим подкупом этого лица;

3) преступления, совершенные лицом путем незаконного использования своих управленческих полномочий, вопреки законным интересам указанных организаций, обусловленные наличием у этого лица или иных лиц (например, членов его семьи) материальных интересов, вступающих в конфликт с имущественными интересами организации;

4) преступления, совершенные лицом путем незаконного использования своих управленческих полномочий, вопреки законным интересам указанных организаций, обусловленные целью этого лица получить законное вознаграждение за надлежащее (успешное) исполнение его обязанностей, при этом «положительных результатов» его труда для организации это лицо достигает посредством совершения преступлений.

Различные разделы и главы Особенной части УК РФ содержат 49 статей, предусматривающих ответственность за преступления лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях (эти лица либо прямо указываются, либо подразумеваются исходя из содержания объективной стороны состава преступления в качестве субъекта преступления), которые могут быть обусловлены в том числе корыстной целью (она не всегда предусмотрена в качестве признака состава преступления):

1) глава 19 — ст. 136, ч. 2 ст. 137, ч. 2 ст. 138, ст. 145 и 145¹;

2) глава 21 — ч. 3 ст. 159, ч. 3 ст. 160, ст. 165;

3) глава 22 — ст. 170¹, 171², 172, п. «б» ч. 3 ст. 174, п. «б» ч. 3 ст. 174¹, ст. 176, 177, 178, 185, 185¹, 185⁴, 185⁵, 193; 193¹; 194; ч. 2 и 3 ст. 195, 196, 197, 199, 199¹, 199²;

4) глава 23 — ст. 201, ч. 2 ст. 204;

5) глава 24 — ст. 215¹, ч. 2 ст. 217;

6) глава 25 — ч. 1 ст. 237, ст. 238 и 238¹;

7) глава 26 — ст. 246–248, 250–253; 255–257;

8) глава 28 — ст. 273;

9) глава 32 — ст. 330¹.

Составы многих коррупционных преступлений являются специальными видами злоупотреблениями полномочиями (ст. 201 УК РФ) и злоупотребления должностными полномочиями (ст. 285 УК РФ). Такая дифференциация ответственности осуществляется из-за особого характера и (или) высокой степени общественной опасности преступного посягательства на определенный объект уголовно-правовой охраны (не являющийся объектом коррупционного преступления), совершенного особым способом (с использованием лицом своих полномочий).

Предлагаемые реформы могут повлечь ликвидацию указанной дифференциации, привести к ошибкам в правоприменительной деятельности, в частности вследствие оценочного характера понятия корыстной цели и сложности ее установления. Кроме того, высказанные предложения, на наш взгляд, не могут обеспечить справедливость наказания и иных мер уголовно-правового характера в отношении лиц, совершивших коррупционные преступления.

Как нам представляется, система уголовно-правовых норм о коррупционном преступлении в уголовном законодательстве в самом общем виде может быть представлена следующим образом:

– подгруппа норм Общей части УК РФ, определяющих преступность и наказуемость коррупционных преступлений;

– подгруппа норм Общей части УК РФ, определяющих иные уголовно-правовые последствия коррупционных преступлений;

– подгруппа норм Особенной части УК РФ, определяющих особенности ответственности за коррупционные преступления, совершенные должностными лицами;

– подгруппа норм Особенной части УК РФ, определяющих особенности ответственности за коррупционные преступления, совершенные лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях.

Первая подгруппа норм направлена прежде всего на достижение такой цели, как отражение в уголовном законе обязательных признаков состава коррупционного преступления, обеспечивающих последующие дифференциацию ответственности за эти преступления с учетом их разновидностей, разграничение этих и других преступлений. Это можно сделать путем дополнения ч. 1 ст. 63 УК РФ п. «с» следующего содержания:

«Совершение коррупционного преступления, то есть преступления, совершенного должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, с использованием своего служебного положения с корыстной целью».

Предлагаемая новелла намеренно сформулирована как положение, раскрывающее содержание отягчающего наказание обстоятельства, а не как норма — дефиниция, предусматривающая понятие коррупционного преступления. Подобный прием позволяет обеспечить, помимо достижения названной выше цели:

– возможность назначения справедливого наказания, в том числе в случаях, когда объект коррупционного преступления является факультативным;

– последующее дополнение закона нормами об иных, помимо наказания, уголовно-правовых последствиях совершения этих преступлений;

– сохранение системы родовых и видовых объектов, принятой в УК РФ, без ущерба для противодействия уголовно наказуемой коррупции;

– незначительность увеличения объема и доступность восприятия содержания УК РФ.

Эта же подгруппа норм предполагает и иные дополнения ч. 1 ст. 63 УК РФ (их формулировки и обоснование изложены в гл. 2 и 3 настоящего исследования).

Обязательный элемент противодействия коррупции — деятельность по минимизации и (или) ликвидации ее последствий. Поэтому вторая предлагаемая подгруппа норм направлена на формирование уголовно-правовой основы такой деятельности. Она интегрирует нормы: а) о конфискации имущества, полученного в результате совершения коррупционного преступления; б) об уголовно-правовых последствиях коррупционных преступлений для юридических лиц.

Пункт «а» ч. 1 ст. 104¹ УК РФ целесообразно после слов «и 229¹ настоящего Кодекса» дополнить словами: «а также имущества, полученного в результате совершения коррупционного преступления». Предложения о конфискации такого имущества неоднократно высказывались учеными66. Их аргументы заслуживают внимания, а введение конфискации указанного имущества представляется обоснованным при условии отражения в уголовном законе признаков состава коррупционного преступления.

Совершенствование уголовного закона предполагает также расширение сферы действия положений п. «в» ч. 1 ст. 104¹ УК РФ. Третья и четвертая предлагаемые подгруппы норм об ответственности за коррупционные преступления охватывают нормы (изложенные ниже), предусматривающие ответственность за организованные формы уголовно наказуемой коррупции (преступное сообщество). Применение конфискации имущества представляется в этом случае соответствующим характеру и степени общественной опасности совершенного преступления.

Вторая подгруппа норм может также включать положения об уголовно-правовых последствиях коррупционных преступлений для юридических лиц (такие нормы в различных вариантах предусматриваются уголовным законодательством многих государств). Значительная часть коррупционных преступлений совершается в пользу (в интересах) юридических лиц либо с их использованием67 (необходимость и вариант таких норм аргументированы и сформулированы в гл. 4 настоящего исследования).

Третья и четвертая подгруппы норм предусматривают особенности ответственности за коррупционные преступления, совершенные различными видами субъектов этих деяний. Указанные подгруппы содержат, в частности, социально обусловленные изменения и дополнения, отражающие признаки различных видов субъектов коррупционных посягательств; взаимосвязанные изменения и дополнения иных норм отечественного уголовного закона, в том числе предусматривающих составы коррупционных преступлений (см. гл. 2 и 3 настоящего исследования).

В рамках этих же подгрупп предлагаются нормы, предусматривающие ответственность за организованные формы уголовно наказуемой коррупции (преступное сообщество), а именно новая редакция ч. 3 ст. 210 УК РФ (без изменения санкции), следующего содержания:

«Деяния, предусмотренные частями первой, первой-1 или второй настоящей статьи, совершенные:

а) должностным лицом либо лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой или иной организации, либо лицом с использованием своего служебного положения;

б) в целях совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких коррупционных преступлений, –

наказываются…».

Предлагаемый п. «а» ч. 3 ст. 210 УК РФ предусматривает ответственность специальных субъектов за организованную служебную преступность в целом. В настоящее время данный вид преступности является широко распространенным68, но ответственность за совершение соответствующего вида преступлений не предусматривается уголовным законом; п. «б» ч. 3 ст. 210 УК РФ предусматривает ответственность собственно за организованную коррупционную преступность, призван обеспечить эффективность уголовно-правового противодействия рассматриваемой преступности.

Уголовно-правовые нормы, отражающие реально существующие формы организованной коррупционной преступности и общественной опасности этих преступлений, в том числе позволяют дифференцировать ответственность за их совершение, обеспечивают восстановление социальной справедливости.

Сделаем краткие выводы.

Система норм о коррупционном преступлении в уголовном праве России должна формироваться как группа уголовно-правовых норм в составе института служебного управленческого преступления, определяющих преступность, наказуемость и иные уголовно-правовые последствия коррупционных преступлений, являющаяся неотъемлемым элементом межотраслевой системы правовых норм о противодействии коррупции (правовой основы противодействия коррупции). Эта система должна включать:

– нормы Общей части УК РФ, определяющие: 1) преступность и наказуемость коррупционных преступлений; 2) иные уголовно-правовые последствия этих преступлений;

– нормы Особенной части УК РФ, регламентирующие: 1) особенности ответственности за эти преступления, совершенные должностными лицами; 2) особенности ответственности за эти преступления, совершенные лицами, выполняющими управленческие функции в коммерческих и иных организациях.

§ 3. Субъект коррупционного преступления в уголовном праве России: понятие, признаки, виды

Характер общественной опасности и признаки коррупционного преступления, его место в системе служебных преступлений являются факторами, определяющими понятие и признаки субъекта этого преступления. Так, А. Я. Аснис выделяет группу специальных признаков субъекта служебного преступления, характеризующих «ограничение возраста и иные особенности…»69. Возрастной, как и образовательный, профессиональный ценз, ценз отраслевого трудового стажа, гражданства должностных лиц и лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих или иных организациях, определяются нормативными правовыми актами (от Конституции РФ до локальных нормативных правовых актов), устанавливающими необходимые критерии.

Следует заметить, что специальные признаки субъекта служебного преступления — предмет научной дискуссии. Криминалисты соглашаются между собой в том, что к ним относятся: 1) наличие у лица служебного положения; 2) определение содержания служебного положения как правового статуса в правовой норме; 3) формальное юридическое оформление наличия у лица служебного положения; 4) осуществление полномочий служебного положения постоянно, временно или по специальному полномочию70. Однако по всем остальным признакам такого единодушия нет.

Во-первых, речь идет о круге субъектов (организаций, органов, учреждений), наличие правовой связи с которыми является обязательным для признания правового статуса лица служебным положением. Одни считают, что круг таких субъектов составляют юридические лица71; другие проводят различие между юридическими лицами и иными организациями72.

Во-вторых, предмет спора составляет вопрос о возмездности служебной деятельности как обязательном критерии лица, являющегося субъектом служебного преступления73. Различие во мнениях вызвано, на наш взгляд, прежде всего различным пониманием объекта служебного преступления и места последнего в научной системе классификации преступлений.

Наличие у лица служебного положения, определение содержания служебного положения как правового статуса в правовой норме в качестве специальных признаков субъекта коррупционного преступления обусловливаются содержанием объекта и объективной стороны рассматриваемого преступления. Формальное же юридическое оформление наличия у лица служебного положения в качестве специального признака не столь очевидно, как кажется на первый взгляд.

Гражданское и административное законодательство предусматривают возможность признания у лица правового статуса, аналогичного по содержанию полномочиям должностного лица либо лица, выполняющего управленческие функции в коммерческой или иной организации, при отсутствии какого-либо его формального закрепления (контролирующее должника лицо74, бенефициарный владелец75). Лица этой категории (далее — «лица, определяющие действия организации») признаются участниками соответствующих правоотношений, как правило в судебном порядке, прежде всего в целях привлечения их к ответственности за совершение правонарушений, в том числе коррупционных. Так, контролирующее должника лицо осуществляет управление организацией, определяет «действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий», «в силу должностного положения», дающего возможность этого. Бенефициарный владелец также управляет организацией путем использования возможности «контролировать действия» юридического лица, что вытекает из его должностного положения.

Таким образом, отдельные категории лиц, определяющих действия организации, облад

...