Д. Н. Сергеев

Проблемы уголовно-правовой изоляции

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.8

ББК 67.409

С32

С послесловием доктора юридических наук, профессора, заслуженного деятеля науки Российской Федерации, заведующего кафедрой уголовного права Уральского государственного юридического университета И. Я. Козаченко.

Автор:
Сергеев Д. Н., кандидат юридических наук, доцент кафедры уголовного права Уральского государственного юридического университета.

Рецензенты:
Детков А. П., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой уголовного права и криминологии Алтайского государственного университета;
Сумачев А. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права и процесса Югорского государственного университета.

В монографии исследуются проблемы уголовно-правовой изоляции (лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы, арест, смертная казнь и содержание в дисциплинарной воинской части) в историческом, сравнительно-правовом, экономическом и других аспектах. Рассматриваются вопросы теории пенитенциарного аболиционизма, организации частных тюрем, отдельные проблемы правового положения осужденных. На обширном практическом материале анализируются существующие проблемы исполнения наказаний, связанных с изоляцией от общества, обсуждаются возможные пути их решения. Значительное внимание уделяется проблемам системы учреждений и органов, исполняющих наказания, связанные с изоляцией от общества.

Законодательство приведено по состоянию на 1 октября 2019 г.

Книга будет полезна научным и практическим работникам, студентам и аспирантам, а также всем интересующимся уголовно-исполнительной политикой.

УДК 343.8

ББК 67.409

© Сергеев Д. Н., 2020

© ООО «Проспект», 2020

Предисловие

Современное общество настолько привыкло к соседству с тюрьмами, что воспринимает этот социальный институт как неотъемлемый атрибут организации человеческой жизни. Сама идея тюрьмы, как кажется, не требует какой-либо аргументации и доказательств ее убедительности. М. Фуко называет это явление «очевидностью тюрьмы»1.

Безусловно, изоляция от общества — ровесница социума. В древнем обществе изоляция предполагала изгнание из рода, племени или поселения, со временем она трансформировалась в пространственную изоляцию, институциональным выражением которой как раз и стала тюрьма. Древняя тюрьма служила местом предварительного заключения и не рассматривалась как наказание ни в одном из государств Европы. В Дигестах Юстиниана (книга XLVIII, титул 19) приводится фраза Ульпиана — «Сarcer enim ad continendos homines, non ad puniendos haberi debet» — тюрьма применяется для сохранения индивида, а не для его наказания. Китайское право не знало тюрьмы вплоть до XIX в., хотя предусматривало несколько форм содержания в неволе, например, каторгу2, ссылку в работу3, а также ношение шейной колодки4. Право Юкатана XV–XVI вв. также обходилось без тюрьмы, хотя предусматривало неволю — рабство на определенный срок, которым наказывались даже за небольшие кражи5.

Тюрьме в ее современном понимании примерно пять столетий. Впервые лишение свободы как наказание появляется в «Каролине» в 1532 г. Русскому праву тюрьма в этой ее функции известна начиная с «Судебника» 1550 г. Общепризнанным наказанием тюрьма в европейской практике стала только на рубеже XVI–XVII вв. При этом доля наказания в виде лишения свободы в структуре всех применявшихся санкций в период с XVI по XVIII век была сравнительно небольшой: значительно чаще применялись смертная казнь, каторга, ссылка, членовредительские и имущественные наказания. Сама тюрьма была преимущественно местом заточения и медленной смерти. «Арестанты внутри стен тюрьмы представлены были сами себе, правительство принимало меры лишь против их “утечки”. Даже тела умерших колодников государство в то время не считало возможным хоронить…»6

Со временем лишение свободы приобрело новый смысл, обрело цель исправления, став основным наказанием в уголовно-правовой политике государства. Такая трансформация стала следствием проникновения в светское право идей канонического (церковного) права, предусматривавшего покаяние путем длительного заточения, соединенным с религиозным наставлением. Лишение свободы заменило собой членовредительские и телесные наказания, а также существенно сократило применение смертной казни. Появление тюрьмы в новой роли, сохраняющейся до настоящего времени, было своеобразной границей между средневековым наказанием и наказанием просвещенного времени.

Статус базового наказания в уголовно-правовых системах сделал лишение свободы одним из главных факторов, влияющих на уголовную политику государств, что, в свою очередь, породило множество правовых, криминологических, экономических, социальных, культурных и иных следствий. В этой связи будет неправильным говорить о проблемах наказания в виде изоляции от общества исключительно в юридическом преломлении, игнорируя другие составляющие этого явления. В пособии приводятся многочисленный случаи, когда культурные, социальные или экономические факторы непосредственно влияли на принятие юридически значимых, в том числе законотворческих решений.

Монография концентрируется на наиболее сложных и проблемных вопросах наказаний, связанных с изоляцией от общества. Насколько многогранна деятельность учреждений изоляции от общества, настолько многогранны и существующие в этой сфере проблемы. Хотя характеристика проблем дается преимущественно на российском практическом материале, собранном автором в ходе длительных мониторинговых исследований7, в книге приведены наиболее острые проблемы, которые проявляются не только в российской системе исполнения наказаний, но и встречаются в зарубежных пенитенциарных практиках.

Ряд освещенных в монографии вопросов являются особенно острыми и болезненными для российской уголовно-исполнительной системы. Нарушения неприкосновенности личности, к сожалению, остаются обыденными в пенитенциарных учреждениях по всему миру. Можно констатировать, что сегодня в условиях изоляции от общества сложилась идеальная среда для нарушения прав человека. Наверное, это и есть главная проблема наказания, связанного с изоляцией от общества, заложенная в самом наказании.

Печальные события, связанные с выявлением случаев насилия в исправительных учреждениях и следственных изоляторах, в очередной раз воскресили дискуссию о реформе пенитенциарного ведомства8. В качестве панацеи предлагается идея разделить функции охраны и исправительного воздействия9. Это должны быть два отдельных ведомства. В погонах — охрана, а в деловых костюмах — гражданский пенитенциарный чиновник.

Ни один из существовавших проектов тюремной реформы не дал значимого результата. Да и тюрьму начали реформировать на следующий день после открытия первой. При этом «веками слово в слово повторяются одни и те же фундаментальные принципы… всякий раз они выдают себя за наконец-то найденную, наконец-то признанную формулировку принципов реформы, которой прежде всегда не доставало»10. Когда российскую систему исполнения наказаний передавали из ведения МВД в Минюст в 1998 г., именно идея — «тюремное ведомство есть гражданское ведомство» — была главенствующей. Но совсем скоро под действием вечных генетических законов системы от Минюста отпочковалось особое пенитенциарное ведомство (ФСИН), обретшее со временем все типичные признаки силового органа власти. У любой пенитенциарной реформы высока вероятность проведения по сценарию Мишеля Фуко. Это значит, что реформа может быть ради реформы.

На самом деле реформировать надо не столько учреждения, сколько профессиональное сознание юриста. Во-первых, нужно признать, что тюрьма — отнюдь не главное средство противодействия преступности, и что тюрьма в системе наказаний может быть в будущем заменена другим наказанием, точно так же, как когда-то тюрьма сместила собой членовредительские санкции. Во-вторых, необходимо помнить цели, ради которых когда-то появилась тюрьма в системе наказаний. На протяжении довольно долгого времени я преподаю магистерскую дисциплину «Проблемы наказания, связанного с изоляцией от общества». Каждый раз я предлагаю студентам простую фабулу на тему реализации одного из прав осужденных. И каждый раз неизменно слышу от кого-нибудь (а иногда и от всех) из студентов: «зачем им такое-то право, они же преступники». Слышу я эту фразу и в профессиональной среде. «Какие могут быть у них права, они же преступники». Если следовать такой логике, то и тюрьма с ее целью исправления, идеалами труда, нравственности и всего другого, записанными в ст. 9 УИК РФ, как мне видится, никому не нужна. А тюремная система, получается, существует для галочки.

По этой причине главной задачей монографии я вижу расширение взгляда на систему исполнения наказаний, связанных с изоляцией от общества, прямую и честную оценку существующих в системе проблем.

Данил Сергеев

27 августа 2019 г.

Глава 1.
Понятие «изоляция от общества».
Виды наказаний, связанных с изоляцией от общества

1.1. Понятие «изоляция от общества» и его законодательное закрепление

Слово «изоляция» имеет итальянские корни — от «isolato» («уединенный, обособленный»), в свою очередь это слово произошло от «isola» («остров»). Вероятно, древнейшей формой изоляции и было поселение на острове. Символично, что многие знаменитые тюрьмы находились и находятся на островах11.

В социологии под изоляцией от общества понимается обособление, уединение индивидов или социальных групп (преступников, а также страдающих заболеваниями и др.), которое характеризуется минимумом социальных контактов и максимумом социальной дистанции по отношению к остальным членам общества12.

В уголовном и уголовно-исполнительном праве России понятие «изоляция» используется, но его содержание не раскрывается. Так, в ст. 54 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее — УК РФ) закреплено, что арест заключается в содержании осужденного в условиях строгой изоляции от общества. В ст. 56 УК РФ говорится, что лишение свободы заключается в изоляции осужденного от общества. В Уголовно-исполнительном кодексе Российской Федерации (далее — УИК РФ) слово изоляция употребляется немногим чаще — в ст. 69 (осужденные к аресту содержатся в условиях строгой изоляции), ст. 103 (привлечение осужденных к труду допускается вне территории исправительного учреждения при условии обеспечения надлежащей охраны и изоляции осужденных), ст. 184 (осужденный к смертной казни должен содержаться в одиночной камере в условиях, обеспечивающих его усиленную охрану и изоляцию). В соответствии со ст. 82 УИК РФ режим в исправительных учреждениях призван обеспечить охрану и изоляцию осужденных. Б. З. Маликов под изоляцией от общества в пенологическом контексте понимает содержательный элемент лишения свободы, представляющий собой комплекс правоограничений, составляющих ее сущность или ею обусловленных13. Действительно, изоляция — комплексное правоограничение, но его применение не ограничивается исключительно наказанием в виде лишения свободы. Именно поэтому мы употребляем собирательное: «наказания, связанные с изоляцией от общества».

1.2. Наказания, связанные с изоляцией от общества

Традиционно уголовные наказания в России подразделяются на две группы: связанные с изоляцией от общества и не связанные с изоляцией от общества. Эта классификация появилась для терминологического обособления второй группы наказаний в качестве альтернативы лишению свободы в разных видах. По этой причине уголовно-исполнительное законодательство, используя термин «наказания, не связанные с изоляцией от общества», его антоним — «наказания, связанные с изоляцией от общества» — не употребляет.

Раздел II УИК РФ «Исполнение наказаний, не связанных с изоляцией от общества» к таким наказаниям относит обязательные, исправительные, принудительные работы, ограничение свободы, штраф, лишение права занимать определенные должности и заниматься определенной деятельностью и лишение специального, воинского или почетного звания, классного чина и государственных наград. Исходя из этого, к наказаниям, связанным с изоляцией от общества, кодекс относит арест, лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы, смертную казнь, а также воинские наказания — ограничение по военной службе, арест в отношении осужденных военно­служащих и содержание в дисциплинарной воинской части. Очевидно, что ограничение по военной службе с изоляцией от общества не связано, что является следствием законодательно-технической ошибки при распределении наказаний по группам в зависимости от той или иной степени присутствия изоляции.

В оставшихся наказаниях (содержание в дисциплинарной воинской части, арест, лишение свободы на определенный срок, пожизненное лишение свободы и смертная казнь) изоляция выполняет разные функции. Изоляция от общества выступает основным содержательным компонентом наказаний в виде содержания в дисциплинарной воинской части, ареста, лишения свободы на определенный срок и пожизненного лишения свободы. В случае смертной казни изоляция от общества непосредственно содержание наказания не составляет, поскольку выступает мерой, обеспечивающей исполнение данного наказания, выполняя вспомогательную функцию.

Таким образом, под уголовно-правовой изоляцией от общества мы будем понимать комплексное правоограничение, составляющее сущность уголовных наказаний в виде лишения свободы на определенный срок, пожизненного лишения свободы, ареста, содержания в дисциплинарной воинской части, а также мерой, обеспечивающей исполнение наказания в виде смертной казни, заключающееся в принудительном помещении лица в специализированное государственное учреждение с предусмотренным законом режимом.

1.3. Содержание правоограничений при изоляции от общества

Комплексное правоограничение при изоляции от общества (вне зависимости от функции такой изоляции) заключается в ряде разных по времени и характеру ограничений прав осужденного. Так или иначе, все наказания в разной степени ограничивают личную свободу индивида. Слово «свобода» имеет много значений, применительно к наказаниям, связанным с изоляцией от общества, личную свободу индивида можно также назвать «вольностью».

Ограничения прав могут быть разделены на прямые и косвенные. Прямые непосредственно указаны в законе и других нормативных правовых актах, а косвенные следуют из прямых (при отсутствии прямого запрета в законе).

Прямые ограничения правового статуса лиц, отбывающих наказания, связанные с изоляцией от общества:

1. Ограничение свободы передвижения, выбора места жительства и пребывания.

Осужденный не вправе самостоятельно определять место своего нахождения и изменять его по своему усмотрению. Законом предусмотрены специальные учреждения для изоляции от общества — арестные дома, гауптвахты, дисциплинарные воинские части, колонии-поселения, лечебно-исправительные учреждения, воспитательные колонии, исправительные колонии общего, строгого и особого режима, тюрьмы и следственные изоляторы. Наказание и вид учреждения определяется судом, а непосредственно место отбывания — ФСИН России или Министерством обороны РФ. Изменение места отбывания наказания осуществляется судом (при вертикальных переводах из учреждения одного вида в другое) либо по решению соответствующего органа (при горизонтальных переводах, то есть перемещениях в равнозначные учреждения).

2. Ограничение свободы определения социального окружения.

Осужденный вынужден находиться в коллективе осужденных (отряде или воинском формировании), его возможность общения с другими лицами ограничена краткосрочными и длительными свиданиями, которые могут быть предоставлены только с оговоренным кругом лиц и лимитированное количество раз.

3. Ограничение права на тайну переписки и переговоров.

Переписка осужденных цензурируется, а переговоры, бандероли, посылки и передачи контролируются администрацией соответствующего учреждения. В учреждениях изоляции запрещен оборот средств связи, в том числе отсутствует интернет в свободном доступе. В учреждениях с камерным содержанием запрещены также межкамерные связи.

4. Ограничение свободы труда.

Осужденные трудятся в местах, определяемых администрацией учреждения. В соответствии с международными стандартами труд осужденных, содержащихся в условиях изоляции, не рассматривается как принудительный. Забастовки осужденных запрещены и оцениваются как отказ от работы, то есть нарушение режима отбывания наказания.

5. Ограничение права избирать и быть избранным (для осужденных к лишению свободы на определенный срок, пожизненному лишению свободы и смертной казни).

В соответствии с ч. 3 ст. 32 Конституции Российской Федерации не имеют права избирать и быть избранными граждане, содержащиеся в местах лишения свободы по приговору суда. Европейский суд по правам человека (далее — ЕСПЧ или Европейский суд) в постановлении по делу «Анчугов и Гладков против России» (11157/04 и 15162/05) от 4 июля 2013 г. указал14, что в ч. 3 ст. 32 Конституции РФ закреплено ограничение избирательных прав, которое носит абсолютный, автоматический и недифференцированный характер. Данная норма лишает права голоса всех лиц, отбывающих наказание в виде лишения свободы по приговору суда, в течение всего срока наказания15. ЕСПЧ указал на необходимость обеспечить в России участие осужденных в выборах, отталкиваясь от положений Европейской конвенции. 19 апреля 2016 г. Конституционный Суд РФ (далее — КС РФ или Конституционный Суд) определил пределы реализации данного постановления16. Суд признал невозможным исполнение постановления ЕСПЧ в части общих мер, предполагающих внесение в российскую правовую систему изменений, которые позволяли бы ограничивать в избирательных правах не всех осужденных, содержащихся в местах лишения свободы. Предписание статьи 32 (часть 3) Конституции РФ носит императивный характер и распространяется на всех таких осужденных. Также КС РФ признал возможным и реализуемым в российском законодательстве и судебной практике исполнение постановления ЕСПЧ в части мер общего характера, направленных на обеспечение справедливости, соразмерности и дифференцированности применения ограничений избирательных прав осужденных. В соответствии со статьей 32 (часть 3) Конституции РФ и конкретизирующими ее положениями УК РФ, по общему правилу, исключается назначение наказания в виде лишения свободы и тем самым ограничение права голоса граждан, совершивших впервые преступления небольшой тяжести, при том что за более серьезные преступления лишение свободы и, следовательно, запрет на участие в выборах в качестве избирателя применяется только в случае, если менее строгий вид наказания не может обеспечить достижение целей уголовной ответственности. КС РФ отметил также, что федеральный законодатель вправе оптимизировать систему уголовных наказаний, в том числе посредством перевода отдельных режимов отбывания лишения свободы (в частности, в колонии-поселении) в альтернативные виды наказаний, хотя и связанные с принудительным ограничением свободы, но не влекущие ограничения избирательных прав. Интересно, что в официальном ответе России об исполнении постановления ЕСПЧ было отмечено фактическое исправление нарушения нормы Конвенции введением принудительных работ в качестве альтернативы лишению свободы, при которой осужденный не теряет избирательных прав.

6. Ограничение права приобретать в собственность и владеть определенными предметами.

Осужденный вправе приобретать только то имущество, оборот которого в условиях изоляции не ограничен. Так, осужденные не могут владеть наличными денежными средствами, приобретать и владеть устройствами мобильной связи, алкогольной продукцией, оружием разных характеристик и т.д. Такие ограничения обусловлены режимом отбывания наказания и нацелены на обеспечение изоляции, являясь вспомогательным ограничением.

Косвенные ограничения правового статуса лиц, отбывающих наказания, связанные с изоляцией от общества, неизбежно возникают вследствие широты прямых ограничений. Косвенным ограничением, например, можно признать ограничение свободы предпринимательства. Данное ограничение является следствием ограничения трудовых прав осужденного и наличием в исправительных учреждениях распорядка дня как части режимных требований. К косвенным относится также всякое ограничение политических прав осужденных. Так, осужденные лишены возможности принимать участие в политических мероприятиях, в том числе митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях.

1.4. Отличие уголовно-правовой изоляции от других видов

Пониманию правовой природы уголовно-правовой изоляции будет способствовать ее отграничение от иных видов изоляции, применяемых в обществе.

1. Домашний арест. В УПК РФ понятие изоляция используется для характеристики домашнего ареста (ст. 107 говорит о домашнем аресте на условиях полной или частичной изоляции от общества). От уголовно-правовой изоляции такая мера отличается природой и содержанием. С точки зрения природы, домашний арест представляет собой меру пресечения, то есть меру, обеспечивающую судопроизводство по уголовному делу. Содержательно домашний арест заключается в меньшем ограничении прав лица, чем уголовно-правовая изоляция.

2. Содержание под стражей представляет собой также меру, связанную с изоляцией от общества. Хотя УПК РФ не использует понятие изоляция при характеристике данной меры, фактически данная мера наиболее близка к уголовной изоляции содержательно. Интересно, что слово «изоляция» при этом присутствует в названии специализированных учреждений — СИЗО и ИВС.

3. Административная изоляция.

3.1. Административно-деликтная изоляция характерна для административного наказания в виде административного ареста. В соответствии с ч. 1 ст. 3.9 КоАП РФ административный арест заключается в содержании правонарушителя в условиях изоляции от общества и устанавливается на срок до 15 суток, а за ряд правонарушений — до 30 суток. Административный арест отбывается в специальных приемниках органов внутренних дел для содержания лиц, подвергнутых административному аресту. Порядок отбывания административного ареста и условия в местах отбывания данного административного наказания урегулированы Федеральным законом «О порядке отбывания административного ареста» от 26 апреля 2013 г. № 67-ФЗ.

3.2. Изоляция (госпитализация) источников инфекции (инфекционных больных) — противоэпидемическое мероприятие, которое может проводиться в двух основных формах: изоляция (госпитализация) в инфекционные отделения или изоляция и лечение на дому. Решение вопроса о форме изоляции в конкретном

...