А. Н. Мондохонов

Преступные объединения в уголовном праве России:
закон, теория, практика

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.2/.7(470+571)(075.8)

ББК 67.408(2Рос)я73

М77

Автор:
Мондохонов А. Н., кандидат юридических наук, начальник управления Генеральной прокуратуры РФ по Дальневосточному федеральному округу.

Рецензенты:
Клепицкий И. А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА);
Понятовская Т. Г., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовного права Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Предлагаемая монография является комплексным исследованием преступных объединений в уголовном праве России, которым охватываются отечественное и зарубежное уголовное законодательство, теоретические основы и практика применения конкретных уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за создание преступных объединений, руководство ими и участие в них.

Работа содержит концептуальные основы системы преступных объединений в структурной и логической взаимосвязи с формами соучастия в преступлении и в преступной деятельности. Разработаны уголовно-правовое понятие и признаки преступной деятельности; структура форм соучастия в преступлении и в преступной деятельности; понятие, признаки и виды преступных объединений. Обоснована объективная необходимость в минимизации оценочных категорий и в применении числового критерия при разграничении преступления от преступной деятельности, организованной группы от неорганизованной.

Сформулированы предложения по использованию новых подходов к уголовно-правовому регулированию соучастия в преступлении и в преступной деятельности. На основе исследования правоприменительной практики выделены особенности конкретных видов преступных объединений.

Законодательство приведено по состоянию на 1 марта 2021 г.

Для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов, а также судей, прокуроров, следователей и адвокатов.

УДК 343.2/.7(470+571)(075.8)

ББК 67.408(2Рос)я73

© Мондохонов А. Н., 2021

© ООО «Проспект», 2021

ВВЕДЕНИЕ

Уголовно-правовая оценка деяний, совершенных несколькими лицами, в том числе в соучастии, на протяжении всего существования государственности и законодательного регулирования складывающихся общественных отношений оставалась предметом многочисленных дискуссий специалистов как в науке уголовного права, так и в правоприменительной практике.

На современном этапе исторического развития особое место занимают исследования в сфере противодействия организованной преступности, масштабы деятельности которой остаются значительными. Разрушительность, беспринципность и безжалостность преступной деятельности организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций) причиняют непоправимый вред как отдельным потерпевшим, так и государству в целом.

Согласно статистическим сведениям МВД России в 1997−1999 гг. каждый год регистрировалось 28–32 тыс. преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), в первом десятилетии XXI в. динамика регистрации таких преступлений носила волнообразный характер — от 25,6 тыс. в 2003 г. до 36,6 тыс. преступлений в 2008 г. В начале второго десятилетия ежегодно регистрировалось уже 17–22 тыс. преступлений, а в период 2014–2020 гг. 13–17 тыс. преступлений в год.

Более чем за два десятилетия (1997–2020 гг.) количество зарегистрированных преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), сократилось на 37,8% (с 28 497 до 17 727). Соответственно снизилось число лиц, совершивших преступления в их составе, — с 16 100 в 1997 г. до 9764 в 2020 г. (–39,3%)1. Наблюдаемая динамика регистрации указанных преступлений свидетельствует как об изменении правоприменительной практики в связи с совершенствованием уголовного законодательства, так и об упорядочении государственного статистического учета преступлений и лиц, их совершивших. В то же время нельзя не учитывать влияние интенсивного развития информационно-телекоммуникационных технологий на общественные процессы, в том числе на благоприятные изменения в правосознании граждан.

Основным инструментом борьбы с уголовно-правовыми проявлениями организованной преступности продолжает оставаться уголовное законодательство. Высокая общественная опасность организованного способа совершения преступлений вызвала объективную необходимость пресечения организации преступных объединений на ранних стадиях. В связи с этим законодателем в специальных нормах Особенной части УК РФ объявлен преступным сам факт создания различных видов преступных объединений, руководства ими и участия в них.

Вместе с тем законодатель не только не устранил первоначальные пробелы в уголовном законодательстве и противоречия соответствующих уголовно-правовых норм, но и породил новые, в частности конкуренцию специальных норм об ответственности за организацию экстремистского сообщества (ст. 282¹ УК РФ) и организацию деятельности экстремистской организации (ст. 282² УК РФ), организацию террористического сообщества (ст. 205⁴ УК РФ) и организацию деятельности террористической организации (ст. 205⁵ УК РФ).

За период действия УК РФ (1997−2020 гг.) введено 70 составов преступлений, предусматривающих в качестве квалифицирующего признака совершение их организованной группой (например, ст. 110, 110¹, 127¹, 127², 134, 135, 142, 159¹–159⁶, 171¹−171³, 215⁴, 285³, 286¹, 291¹ и др.). Если в 1997 г. УК РФ содержал 71 состав преступления, квалифицированный признаком «организованной группой», то в 2020 г. таких составов стало 137 (+92,9%).

Неоднократно подвергалась изменениям ст. 210 УК РФ, предусмат­ривающая ответственность за организацию преступного сообщества (преступной организации). В последний раз это случилось в апреле 2020 г., когда вступила в действие новая редакция Примечания 1 к ст. 210 УК РФ, которая определила условия привлечения к уголовной ответственности за организацию преступного сообщества (преступной организации) учредителей, участников, руководителей, членов органов управления и работников организации, зарегистрированной в качестве юридического лица, и (или) руководителей, работников ее структурного подразделения.

Тем не менее результаты и эффективность борьбы с организованной преступностью явно неадекватны масштабам деятельности преступных объединений, что обусловливается как недостатками нормативно-правового регулирования, так и противоречивой практикой правоприменения.

Криминализация создания преступного объединения, руководства им и участия в нем позволяет привлекать к уголовной ответственности организаторов, руководителей и участников вне зависимости от факта совершения ими конкретных преступлений. Такая особенность требует максимальной четкости законодательных конструкций и единообразия правоприменительной практики, в противном случае высока вероятность незаконного привлечения лиц к уголовной ответственности.

Разрабатывая теоретические и практические подходы к определению уголовно-правовой категории «преступные объединения», невозможно игнорировать тесную связь последних с формами и видами соучастия в преступлении. Поэтому важное значение в эволюции современных подходов к вопросам ответственности за организацию преступных объединений приобретают теоретические исследования в науке уголовного права, в основу которых заложен институт соучастия в преступлении.

Фундаментальные исследования данного института, получившие свою реализацию в российском уголовном законодательстве, создали условия для восприятия соучастия в преступлении в качестве одного из ортодоксальных институтов, которые не подлежат пересмотру. Однако интенсивное развитие общественных процессов и законодательства, безусловно, требует разработки новых подходов к регулированию вопросов соучастия, в частности соучастия в преступной деятельности.

О назревшей необходимости этого свидетельствует нерешенность принципиальных вопросов о соотношении института соучастия в преступлении и групповых его форм, а также об объективных критериях разграничения организованных и «неорганизованных» преступных групп, сообществ (организаций) и иных объединений. Принятый в 1996 г. УК РФ не содержит определения формы соучастия в преступлении и ограничивается только перечислением разновидностей групп в ст. 35. Поэтому формулирование такого определения продолжает оставаться за рамками уголовного закона и до сих пор является одним из самых дискуссионных вопросов института соучастия в преступлении в теории уголовного права.

Повышение качества законодательной техники и системности уголовно-правовых норм, регулирующих вопросы ответственности за организацию преступных объединений, предопределяет потребность в исследовании уголовно-правового понятия и признаков преступной деятельности, соучастия в ней и ее форм. В свою очередь логика выделения в специальных нормах Особенной части УК РФ видов преступных объединений зависит от закрепленной в нормах Общей части УК РФ структуры форм соучастия в преступлении и преступной деятельности.

Все эти вопросы ранее не подвергались комплексному теоретико-прикладному исследованию с целью формирования концептуальных основ системы преступных объединений, построенной на новых подходах к уголовно-правовому регулированию вопросов соучастия в преступлении в российском уголовном законодательстве.

Опубликованные научные исследования в большинстве своем рассматривают преступные объединения в качестве специальных разновидностей «классических» форм соучастия в преступлении, преду­смотренных ст. 35 УК РФ. Однако за пределами внимания авторов остаются уголовно-правовое значение и взаимосвязь понятий «преступное объединение» и «преступная деятельность».

Посвященные вопросам соучастия в преступлении и противодействия организованной преступности научные труды, написанные в постсоветский период, концентрируясь на криминологической и профилактической составляющих исследований, не рассматривают возможность фундаментальных изменений института соучастия в преступлении и его форм, а также разработки и введения в законодательство уголовно-правовых понятий «преступная деятельность» и «преступное объединение».

Поэтому в настоящей монографии впервые проведено комплексное исследование и разработаны концептуальные основы регламентации системы преступных объединений в уголовном праве России, в рамках которых охватываются отечественное и зарубежное уголовное законодательство, теоретические основы и практика применения конкретных уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за создание преступных объединений, руководство ими и участие в них.

Глава 1.
ОТЕЧЕСТВЕННОЕ И ЗАРУБЕЖНОЕ УГОЛОВНОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО О ПРЕСТУПНЫХ ОБЪЕДИНЕНИЯХ

§ 1. Криминологические аспекты организованной и групповой преступности в Российской Федерации

На рубеже XX–XXI вв. в российской юридической литературе неоднократно исследовались вопросы состояния и динамики преступлений, совершенных в составе организованных групп и иных преступных объединений. Такие исследования носили как криминологический2, уголовно-правовой3, так и криминалистический характер4.

Одним из наблюдений специалистов стало очевидное несоответствие числа зарегистрированных преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), числу их участников, привлеченных к уголовной ответственности, за определенный период времени.

Так, по результатам проведенного анализа статистических сведений МВД России В. Н. Шиханов констатировал, что на одну изобличенную и прекратившую деятельность организованную преступную группу и банду в 2008 г. пришлось примерно 1,13 участника либо большинство участников входило одновременно в состав нескольких таких групп, возможно, «по совместительству». Наряду с особенностями государственной статистической отчетности автор обоснованно отметил, что вопросы уголовной ответственности участников организованных групп и преступных объединений регламентируются в рамках действующего института соучастия, предусматривающего минимальный количественный критерий организованных групп и объединений в составе двух лиц. Поэтому судебная практика знает экстремистские сообщества из двух человек, преступные сообщества из четырех лиц и т. п. В связи с такими законодательной регламентацией и статистическим учетом нет строгих препятствий для того, чтобы за определенный период времени было выявлено четыре организованных преступных группы в виде преступных сообществ и банд с привлечением к уголовной ответственности шести их лидеров и активных участников5.

Как вывод, получаемые статистические отчеты содержат сведения о формах соучастия, которые удалось установить и доказать процессуальными средствами, однако эта информация преподносится не в уголовно-правовом, а в криминологическом значении и выдается за результаты борьбы с организованной преступностью, за конкретное количество ликвидированных организованных преступных групп6.

Безусловно, замечания к порядку ведения статистического учета были, есть и будут предметом критики специалистов. Для объективности следует заметить, что в последующие годы после указанного исследования разрыв между числом зарегистрированных преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), и числом их участников, привлеченных к уголовной ответственности, каждый год увеличивается. В частности, в 2018 г. удельный вес выявленных участников организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций) составил 62%, а в 2016 г., до ликвидации органов ФСКН России, достигал уровня 74%.

По данным МВД России, в период с 1997 по 2020 г. число зарегистрированных преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), сократилось на 37,8% (с 28 497 до 17 727). Количество лиц, совершивших преступления в их составе, соответственно снизилось с 16 100 в 1997 г. до 9764 в 2020 г. (–40,5%) (см. рис. 1).

Рис. 1. Количество зарегистрированных преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), и выявленных лиц, совершивших такие преступления

По итогам 2020 г. группами совершено 92 643 преступлений (в 2019 г. 95 480, −3%), в том числе группой лиц по предварительному сговору — 71 460 (в 2019 г. 75 527 , –5,4%), организованными группами и преступными сообществами — 17 727 (в 2019 г. 16 290, +8,8%). Кроме того, по ст. 205⁴ УК РФ зарегистрировано 30 преступлений (2019 г. 32, −6,3%), по ст. 205⁵ УК РФ — 684 (2019 г. 519, +31,8%), по ст. 208 УК РФ — 656 (2019 г. 370, +77,3%), по ст. 209 УК РФ — 71 (2019 г. 51, +39,2%), по ст.239 УК РФ — 1 (2019 г. 0, +100%), по ст. 282¹ УК РФ — 21 (2019 г. 18, +16,7%), по ст. 282² УК РФ — 218 (2019 г. 161, +35,4%)7.

Анализ динамики регистрации преступлений, совершенных организованными и другими преступными группами, за период действия УК РФ выявил ряд интересных моментов8.

Первое. Регистрация преступлений, совершенных организованными группами и преступными сообществами (преступными организациями), последовательно сокращается: в 1997−1999 гг. регистрировалось от 28,4 тыс. до 32,5 тыс. преступлений в год, за первое десятилетие XXI в., несмотря на волнообразную динамику, наблюдалось сокращение регистрации таких преступлений — с 36 105 в 2000 г. до 31 643 в 2009 г. (−12,3%). За второе десятилетие произошло резкое снижение числа зарегистрированных преступлений практически наполовину — до 17 727 в 2020 г. (−43,9%). При этом в период с 2014 по 2017 г. ежегодно регистрировалось от 12,5 до 13,5 тыс. преступлений, совершенных организованными группами и преступными сообществами (преступными организациями).

Наблюдаемая динамика регистрации свидетельствует как об изменении правоприменительной практики в связи с совершенствованием уголовного законодательства, так и об упорядочении государственного статистического учета преступлений и лиц, их совершивших. В то же время неправильным будет отрицание определенного влияния интенсивного развития информационно-телекоммуникационных технологий на общественные процессы, в том числе на благоприятные изменения в правосознании граждан.

Второе. Если раньше количество зарегистрированных преступлений в среднем превышало число выявленных преступников в два-три раза, т. е. выявлялось около трети (минимум в 2008 г. 28,9%) лиц, участвовавших в совершении преступлений в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), то начиная с 2011 г. наметилась тенденция к увеличению удельного веса выявленных преступников (2011 г. 42,3%, 2012 г. 41,3%, 2013 г. 46,8%), а с 2014 г. наблюдаются резкое сокращение количества зарегистрированных преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), и значительный рост удельного веса выявленных лиц, участвовавших в совершении преступлений в их составе (2014 г. 60,8%, 2015 г. 70%, 2016 г. 74%). Хотя следует заметить, что в последние годы снова наблюдается постепенное снижение указанного удельного веса (2017 г. 69,9%, 2018 г. 62%, 2019 г. 58,7%, 2020 г. – 55%) (см. рис. 2).

Определенное влияние на такую динамику оказали изменения в организации статистического учета, внесенные Федеральным законом от 07.02.2011 № 4-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона “О полиции”»9 в ст. 51 Федерального закона от 17.01.1992 № 2202-I «О прокуратуре»10, в соответствии с которыми на органы прокуратуры возложена обязанность по ведению государственного единого статистического учета заявлений и сообщений о преступлениях, раскрываемости преступлений, состоянии и результатах следственной работы и прокурорского надзора, а также по установлению единого порядка формирования и представления отчетности в органах прокуратуры. Создание в 2011 г. в структуре Генеральной прокуратуры РФ Управления правовой статистики, а в дальнейшем, в 2012–2013 гг., формирование в прокуратурах субъектов РФ подразделений государственной и правовой статистики и принятые меры по обеспечению достоверности учета преступлений объясняют резкое снижение в 2014 г. числа зарегистрированных преступлений с квалифицирующим признаком преступлений «совершение организованной группой» и увеличение удельного веса выявленных лиц, участвовавших в совершении преступлений в их составе.

Рис. 2. Удельный вес выявленных лиц, совершивших преступления в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций)

Например, прокуратурой Республики Хакасия в 2013 г. по результатам проведенного обобщения установлены массовые факты необоснованного вменения обвиняемым по уголовным делам квалифицирующего признака преступления «совершение организованной группой», который в дальнейшем при рассмотрении уголовных дел исключался судами или гособвинителями вследствие неподтверждения. В частности, в 2011 г. такой квалифицирующий признак исключен судами по 60% рассмотренных уголовных дел, в 2012 г. по 58% дел.

Третье. Исследования статистических данных МВД России и Судебного департамента при Верховном Суде РФ показывают существенную разницу между сведениями о привлеченных к уголовной ответственности и сведениями об осужденных участниках организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций).

Так, А. А. Арутюнов, проводя анализ статистических данных о преступлениях, предусмотренных ст. 210 УК РФ, обратил внимание, что, по данным официальных должностных лиц МВД России, в 2001 г. к уголовной ответственности привлечено более 350 участников преступных сообществ (преступных организаций). Вместе с тем согласно статистическим данным в 2001 и 2002 гг. за организацию преступного сообщества (преступной организации) осуждено лишь по 26 человек. В связи с этим автором сделан вывод, что данные дела просто не доходят до суда или «рассыпаются» в суде11.

Иными словами, как категорично высказался В. В. Лунеев, «милиция на местах, не дотягиваясь до настоящей организованной преступности, в целях показа своей значимости может относить к ней любые групповые деяния»12. Возможно, именно этим объясняется резкое снижение практически наполовину числа преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ, — с 325 в 2008 г. до 172 в 2010−2011 гг. (–47%). Когда оценочный признак сплоченности был заменен, по сути, числовым признаком структурированности, квалификация действий лиц, подвергавшихся уголовному преследованию за организацию преступных сообществ (преступных организаций), приобрела более четкий характер.

Четвертое. В последние годы рост числа преступлений с использованием информационно-телекоммуникационных технологий становится настолько интенсивным, что МВД России впервые по итогам 2019 г. выделило отдельным блоком статистические сведения, характеризующие данную категорию преступлений.

Так, если в 2017 г. в России зарегистрировано 90 587 преступлений, совершенных с использованием компьютерных и телекоммуникационных технологий, то в 2018 г. зарегистрировано уже 174 674 (+92,8%) преступления, в 2019 г. 294 409 (+68,5%), а в 2020 г. 510 396 (+73,4%).

В 2020 г. из общего числа рассматриваемых преступлений зарегистрировано 267 613 тяжких и особо тяжких преступлений (+87,5%), в том числе совершенных с использованием компьютерной техники — 28 653 (+56,9%), программных средств — 10 050 (+60%), сети «Интернет» — 300 337 (+91,3%), средств мобильной связи — 218 739 (+88,3%). Наиболее интенсивный рост демонстрируют такие виды преступлений, как кража — 173 416 (+75,5%), мошенничество — 210 493 (+75,6%), незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ — 47 060 (+90,7%). Значительно увеличилось число зарегистрированных преступлений в сфере компьютерной информации — 4498 (+56%), в том числе о неправомерном доступе к компьютерной информации (ст. 272 УК РФ) — 4105 (+69,6%).

Пятое. Показательную динамику демонстрирует регистрация преступлений, предусмотренных ст. 209 и 210 УК РФ.

Несмотря на «всплески» числа зарегистрированных преступлений, связанных с бандитизмом, в отдельные годы, например в 2004 г., когда было зарегистрировано 522 преступления, их сокращение составило 81% (с 374 в 1997 г. до 71 в 2020 г.) (см. рис. 3).

Рис. 3. Количество зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 209 УК РФ

Одновременно число преступлений, связанных с организацией преступного сообщества (преступной организации), увеличилось в 6,7 раза (с 48 в 1997 г. до 322 в 2020 г.) (см. рис. 4).

Рис. 4. Количество зарегистрированных преступлений, предусмотренных ст. 210 УК РФ

В целом это свидетельствует о существенных изменениях характера преступной деятельности, когда организованная преступность в связи с развитием информационно-телекоммуникационных технологий становится более «интеллектуальной» и насильственные способы получения материальных благ уступают место ненасильственным. За прошедший период на качественно другой эволюционный уровень перешла организационная деятельность преступных объединений в сферах незаконного сбыта наркотических средств и психотропных веществ, экономической деятельности, а также при построении мошеннических схем с использованием электронных средств платежей, в области компьютерной информации и т. п. Все более организованной становится коррупционная преступность, связанная с реализацией масштабных схем хищения бюджетных средств.

На этом фоне в последние годы наблюдается последовательный рост числа зарегистрированных преступлений, предусматривающих ответственность за организацию отдельных видов сообществ и организаций. К примеру, в 2020 г. зарегистрировано 218 преступлений, преду­смотренных ст. 282² УК РФ, что в десять раз больше, чем в 2009 г. Если в 2015 г. зарегистрировано 6 преступлений, предусмотренных ст. 205⁴ УК РФ, то в 2020 г. уже 30. По признакам ст. 205⁵ УК РФ в 2015 г. зарегистрировано 137 преступлений, в 2016 г. 544, в 2017 г. 488, в 2018 г. 415, в 2019 г. 519, в 2020 г. 684.

Шестое. Примечательно, что тенденция значительного сокращения числа преступлений, совершенных в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций), характерна также для преступлений, совершенных группой лиц (с 71 454 в 1997 г. до 3456 в 2020 г., или –95,2%) и группой лиц по предварительному сговору (с 259 936 до 71 460, или –72,5%) (см. рис. 5).

Рис. 5. Количество зарегистрированных преступлений,
совершенных группами лиц и группами лиц по предварительному сговору

Даже допуская определенное влияние на статистику отдельных субъективных факторов (укрытие преступлений, изменение уголовного законодательства и правоприменительной практики и т. д.), такое значительное и повсеместное снижение групповой преступности дает основания для вывода об объективных изменениях, происходящих в обществе. Представляется, что на смену «уличной» и «бытовой» групповой преступности, даже с учетом кардинальных изменений в уголовном законодательстве (например, ст. 116¹, 264¹ УК РФ и др.) и в государственном статистическом учете преступлений неизбежно приходит организованная преступность в сети «Интернет» и киберпространстве.

В соответствии с размещенными на официальном портале Судебного департамента при Верховном Суде РФ данными за последнее десятилетие (2009–2020 гг.) судами осуждено за создание незаконных вооруженных формирований и руководство ими (ч. 1 ст. 208 УК РФ) 73 лица, за участие в них (ч. 2 ст. 208 УК РФ) — 1920 лиц. За создание банд и руководство ими (ч. 1 ст. 209 УК РФ) осуждено 310 лиц, а за участие в них (ч. 2 ст. 209 УК РФ) — 1090 лиц. По ч. 1 ст. 210 УК РФ призаны виновными и осуждены 590 лиц, по ч. 2 ст. 210 УК РФ — 1278 лиц. За создание экстремистских сообществ и руководство ими (ч. 1 ст. 282.1 УК РФ) осуждено 34 лица, за участие в них (ч. 2 ст. 282.1 УК РФ) — 33 лица. В то же время за организацию деятельности экстремистских организаций (ч. 1 ст. 282.2 УК РФ) осуждено 111 лиц, за участие в них (ч. 2 ст. 282.2 УК РФ) — 225 лиц. По ч. 1 ст. 205.4 УК РФ признаны виновными и осуждены всего 7 лиц, по ч. 2 ст. 205.4 УК РФ — 12 участников террористических сообществ.

Вместе с тем за организацию деятельности террористических организаций по ч. 1 ст. 205.5 УК РФ осуждено 83 лица, а по ч. 2 ст. 205.5 УК РФ — 375 участников таких организаций.

За создание некоммерческих организаций, посягающих на личность и права граждан, и руководство ими (ч. 1 и 2 ст. 239 УК РФ) в указанный период осуждено лишь 8 лиц, а за участие в них (ч. 3 ст. 239 УК РФ) — 5 лиц13.

Как видно, устойчивая судебная практика сформировалась по уголовным делам в отношении участников «классических» преступных объединений — незаконных вооруженных формирований, банд и преступных сообществ (преступных организаций). Наиболее редко судами выносятся приговоры по уголовным делам в отношении организаторов и участников некоммерческих организаций, посягающих на личность и права граждан, а также террористических сообществ.

При этом наблюдаемые тенденции групповой и организованной преступности происходят на фоне криминализации групповых и организованных деяний в отечественном уголовном законодательстве. В частности, с 1997 по 2020 г. в УК РФ введено 70 составов преступ­лений, предусматривающих в качестве квалифицирующего признака «организованной группой» (например, ст. 110, 110¹, 127¹, 127², 134, 135, 142, 142², 151², 159¹–159⁶, 170¹, 171¹−171³, 185−185⁴, 189, 191¹, 193−193¹, 194, 215⁴, 285³, 286¹, 291¹ и др.).

Анализ изменений и дополнений, внесенных в уголовное законодательство, позволил выделить ряд основных моментов, характеризующих современную уголовную политику в сфере противодействия групповой и организованной преступности.

В первую очередь, как уже было сказано, наблюдается тенденция увеличения в УК РФ составов преступлений с квалифицирующим признаком «организованной группой» — с 71 в 1997 г. до 137 в 2020 г., или +92,9%. При этом из 70 введенных законодателем составов 13 относятся к категории средней тяжести (+47,3%), 38 — к тяжким (+131%), 16 — к особо тяжким (+73,6%)14.

Кроме того, с 55 до 129 (+134,5%) увеличилось число составов с квалифицирующим признаком «группой лиц по предварительному сговору», из 78 введенных составов 5 являются преступлениями небольшой тяжести (+50%), 30 — средней тяжести (+172,2%), 35 — тяжкими (+137,5%), 8 — особо тяжкими (+88,8%).

Квалифицирующий признак преступлений «группой лиц» в меньшей степени привлекал внимание законодателя, в связи с чем число составов с таким признаком увеличилось лишь на 9 преступлений (с 12 до 21, или +75%), из которых 2 небольшой тяжести, 4 — средней тяжес­ти, 2 — тяжких, 1 — особо тяжкое (см. прил. 2, табл. 1–2).

Иными словами, развитие общественных отношений, информационных и телекоммуникационных технологий обусловливает процесс криминализации деяний, в том числе совершенных путем использования организованных и групповых форм соучастия.

Например, стимулом криминализировать конкретные общественные отношения для законодателя послужила растиражированная в средствах массовой информации история с выявлением в социальных сетях группы смерти «Синий кит» (а также «Тихий дом», «Разбуди меня в 4:20», «Море китов», «Млечный путь», «F57», «Красная сова» и другие названия), которая на сайте «ВикипедиЯ: Свободная энциклопедия» описывается как «российская городская легенда, зародившаяся в начале 2016 года. Якобы существующая игра, финальной целью которой является совершение самоубийства»15. Установленные факты доведения до самоубийства и признаки их организованного характера послужили основанием для внесения изменений в ст. 110 УК РФ, а также для введения ст. 110¹ УК РФ с квалифицирующими признаками «группой лиц по предварительному сговору» и «организованной группой»16.

Следующий любопытный момент, характерный для современной уголовной политики, — это понижение законодателем размера установленного наказания (в некоторых случаях с изменением категории тяжести) в отдельных составах преступлений, предусматривающих их совершение группой лиц по предварительному сговору и организованной группой.

Например, наказание за совершение кражи группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 2 ст. 158 УК РФ) законодатель снизил с шести до пяти лет, а за совершение разбоя группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 162 УК РФ) — с 12 до 10 лет, тем самым изменив категорию преступлений с тяжкой на средней тяжести и с особо тяжкой на тяжкую соответственно. Легализация (отмывание) денежных средств или иного имущества, приобретенных другими лицами преступным путем, совершенная группой лиц по предварительному сговору (п. «а» ч. 3 ст. 174 УК РФ), переведена из категории тяжких преступлений в категорию преступлений средней тяжести.

С другой стороны, в этот же период законодатель ужесточил наказание за похищение человека, совершенное группой лиц по предварительному сговору (ч. 2 ст. 126 УК РФ), с 10 до 12 лет лишения свободы. Преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 184 УК РФ, совершенное организованной группой, переведено из категории средней тяжести в категорию тяжких. Ужесточено наказание за совершение в составе организованной группы преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ, а также совершенного в составе группы лиц по предварительному сговору преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 223 УК РФ, по ним увеличен срок наказания с пяти до шести лет лишения свободы и с шести до семи лет соответственно. За совершение преступлений, предусмотренных п. «а» ч. 2 ст. 245, ч. 3 ст. 256 и ч. 2 ст. 258 УК РФ, ужесточено наказание с двух до пяти лет с переводом данного преступления из категории небольшой тяжести в категорию средней тяжести.

Еще один момент связан с тем, что законодатель так и не смог устранить первоначальные пробелы и противоречия в соответствующих уголовно-правовых нормах о формах соучастия в преступлении, при этом продолжив порождать новые, в частности конкуренцию специальных норм об ответственности за организацию террористического сообщества и участие в нем (ст. 205⁴ УК РФ), организацию деятельности террористической организации и участие в деятельности такой организации (ст. 205⁵ УК РФ), организацию преступного сообщества (преступной организации) или участие в нем (ней) (ст. 210 УК РФ), организацию некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан (ст. 239 УК РФ), организацию экстремистского сообщества (ст. 282¹ УК РФ), организацию деятельности экстремистской организации (ст. 282² УК РФ).

Впервые в российское уголовное законодательство введена ответственность за предварительный сговор как за оконченный состав преступления, который ранее в рамках положений ч. 1 ст. 30 УК РФ признавался приготовлением к преступлению. В настоящее время в связи с изданием Федерального закона от 23.07.2013 № 198-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон “О физической культуре и спорте в Российской Федерации” и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях предотвращения противоправного влияния на результаты официальных спортивных соревнований»17 факт предварительного сговора с перечисленными в ч. 1 и 3 ст. 184 УК РФ субъектами в целях оказания противоправного влияния на результат официального спортивного соревнования или зрелищного коммерческого конкурса признается оконченным преступлением.

Таким образом, анализ статистических сведений и тенденций современного уголовного законодательства в сфере противодействия организованной и групповой преступности позволяет сделать вывод, что, с одной стороны, общее снижение регистрируемой преступности в Российской Федерации также оказало влияние на значительное снижение числа зарегистрированных преступлений, совершенных в составе всех групповых форм соучастия — группы лиц, группы лиц по предварительному сговору, организованной группы.

С другой стороны, наблюдаемая криминализация организованных и групповых форм совершения преступлений свидетельствует о целенаправленной политике законодателя своевременно и адекватно реагировать на происходящие общественные процессы, связанные с развитием информационных, коммуникационных и иных технологий, распространением организованных форм нарко-, кибер-, коррупционной и террористической преступности, что требует совершенствования института соучастия в преступлении и уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за организацию преступных объеди­нений.

§ 2. Понятие, признаки и виды преступных объединений

В последние годы в научных публикациях и в практической деятельности в отношении различных видов организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций) авторы и правоприменители нередко используют термин «преступное объединение».

Определение понятия преступного объединения отсутствует в российском уголовном законодательстве и обобщенно используется в судебной практике. Вместе с тем с практической точки зрения проблема единообразного применения уголовного законодательства об ответственности за создание различных видов преступных объединений, руководство ими и участие в них имеет крайне важное значение.

В специальной литературе для обозначения криминальных групп, предусмотренных в Особенной части УК РФ, широко применяются термины «преступные объединения», «преступные формирования», «преступные образования», «преступные группировки» и др., которые преимущественно используются в криминологии либо криминалистике.

Слово «объединение» производно от глагола «объединить» и означает «создать единство, единое целое из чего-нибудь»18, а в переносном смысле — «сплотить, то есть достигнуть полного единодушия среди кого-нибудь»19. Имеются и другие значения слова «объединение» (например, разновидность организации, формирования или применительно к военному делу общее название крупных формирований — фронтa, округа, регионального командования, армии20).

Термин «организация» употребляется преимущественно для обозначения социальной группы, которая распределяет выполнение задач между участниками для достижения определенной коллективной цели, в то время как формирование (воинское формирование) рассматривается как обобщенное наименование подразделений, воинских частей, соединений, объединений и других структурных единиц вооруженных сил, а также других войск, которые имеют специфические особенности предназначения, формирования и комплектования21.

Семантический анализ указанных терминов позволяет сделать следующие выводы. Во-первых, если относительно создания единства и сплочения у правоприменителя не возникает сложностей в толковании, то понимание «объединения» как разновидности организации или формирования носит противоречивый характер. Во-вторых, как уже отмечалось, термин «формирование» в качестве общего родового понятия применяется в военном деле, что предполагает строгое соответствие регламентированному численному составу. Представляется, что в криминальной сфере такая регламентация возможна лишь в незаконном вооруженном формировании, при этом уголовный закон не предусматривает ее обязательности. В-третьих, если соотнести глагол «объединить» с производным от него существительным «объединение», то в качестве последнего в уголовно-правовом смысле возможно признавать общее родовое понятие по отношению ко всем видам «созданных единств», т. е. групп, сообществ, организаций, формирований и т. д.

Одновременно при проведении параллели с понятием соучастия в преступлении можно сделать вывод об их определенной смысловой идентичности. В частности, «единодушие» характеризует «умышленную совместность участия двух или более лиц», а цели «создания единства» могут соответствовать цели объединения соучастников для совершения умышленного преступления. Исходя из изложенного представляется логичным, что соучастие в своей сути содержит понятие «объединение».

В УК РФ термин «объединение» упоминается законодателем в нескольких значениях, а именно: в ч. 4 ст. 35 — «объединение организованных групп», в ст. 141¹, 142 — «избирательное объединение», в ст. 239 — «религиозное или общественное объединение» в качестве «некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан», в ст. 282¹ — «объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества в целях разработки планов и (или) условий для совершения преступлений экстремистской направленности», в ст. 282² — «общественное или религиозное объединение».

В контексте исследования имеют значение такие формы объединений, как объединение организованных групп (ч. 4 ст. 35 УК РФ), религиозное или общественное объединение, посягающее на личность и права граждан (ст. 239 УК РФ), объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества (ст. 282¹ УК РФ), общественное или религиозное объединение (ст. 282² УК РФ).

Анализ положений уголовного закона позволяет сделать вывод, что «объединение организованных групп», закрепленное в ч. 4 ст. 35 УК РФ, характеризует признак структурированности преступного сообщества (преступной организации), в то время как некоммерческая организация, посягающая на личность и права граждан, выступает в качестве родового понятия по отношению к религиозным и общественным объединениям.

Объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества, будучи введенным в уголовный закон по аналогии со структурой ч. 1 ст. 210 УК РФ (в редакции, предшествовавшей принятию Федерального закона от 03.11.2009 № 245-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и в статью 100 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации»22 (далее — Федеральный закон № 245-ФЗ), в большей степени соответствует организованной группе специальных субъектов. При этом нельзя забывать, что регламентированное в ч. 1 ст. 210 УК РФ понятие «объединение организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп» утратило свое уголовно-правовое значение в связи с введением указанным Федеральным законом понятия «собрание организаторов, руководителей (лидеров) или иных представителей организованных групп». Поэтому предусмотренное в ч. 1 ст. 282¹ УК РФ «объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества» выглядит как «забывчивость» законодателя, который не учел при внесении изменений принцип системности уголовного законодательства.

Следовательно, термин «объединение» в УК РФ используется в нескольких значениях, однако в контексте криминальной направленности его организации выделяются «объединение организованных групп» и «объединение организаторов, руководителей или иных представителей частей или структурных подразделений экстремистского сообщества», в то время как деятельность по организации религиозного или общественного объединения, а также избирательного объединения изначально не носит криминального характера.

В основе понятия «преступное объединение» содержится понятие организованной группы, отражающее как форму соучастия в преступлении, так и виды преступных групп и преступных сообществ (преступных организаций), за создание которых, руководство которыми и участие в которых предусматривается уголовная ответственность.

В соответствии с Федеральным законом от 26.04.2004 № 26-ФЗ «О ратификации Конвенции Организованных Объединенных Наций против транснациональной организованной преступности и дополняющих ее протокола против незаконного ввоза мигрантов по суше, морю и воздуху и протокола о предупреждении и пресечении торговли людьми, особенно женщинами и детьми, и наказании за нее»23 Российская Федерация ратифицировала принятую резолюцией 55/25 Генеральной Ассамблеи ООН от 15.11.2000 Конвенцию против транснациональной организованной преступности.

Одной из актуальных проблем выполнения положений названной Конвенции и их применения в Российской Федерации является неоднозначность термина «организованная преступная группа», используемого в тексте Конвенции, и понятия «организованная группа», содержащегося в УК РФ 1996 г.24

Согласно ст. 2 Конвенции организованной преступной группой признается структурно оформленная группа в составе трех или более лиц, существующая в течение определенного периода времени и действующая согласованно с целью совершения одного или нескольких серьезных преступлений или преступлений, признанных таковыми в соответствии с настоящей Конвенцией, с тем чтобы получить прямо или косвенно финансовую или иную материальную выгоду.

Соответственно, основными признаками организованной преступной группы Конвенция называет: 1) структурность; 2) количество соучастников — не менее трех лиц; 3) определенный временной промежуток; 4) цель совершения одного или нескольких серьезных преступлений для получения финансовой или иной материальной выгоды.

Разработчики Конвенции установили универсальный отличительный признак, касающийся количества участников организованной преступной группы, которой не может признаваться объединение лишь двух лиц. Следует заметить, что вопрос о численном составе организованной группы обстоятельно рассматривался в ходе работы Специального комитета по подготовке текста Конвенции, в результате которой было решено, что в контексте Конвенции организованную группу могут образовывать три или более человека. «Делегация Российской Федерации в духе конструктивного компромисса согласилась с таким подходом, полагая, что с учетом других положений Конвенции и законодательства РФ это не будет препятствовать взаимной правовой помощи и полицейскому сотрудничеству»25.

Конвенция не разграничивает организованную преступную группу от преступного сообщества (преступной организации) или иных видов преступных объединений, в связи с чем авторы Конвенции акцентируют внимание на разграничении организованных преступных групп от неорганизованных. Другими словами, перечисленные признаки характерны для организованной группы и преступного сообщества (преступной организации) независимо от разновидности.

В российском уголовном законодательстве предусмотрены две организованные формы соучастия: организованная группа (ч. 3 ст. 35 УК РФ) и преступное сообщество (преступная организация) (ч. 4 ст. 35 УК РФ). При этом организованной группой признается устойчивая группа лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений, а преступным сообществом (преступной организацией) — структурированная организованная группа или объединение организованных групп, действующих под единым руководством, члены которых объединены в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

В Особенной части УК РФ предусмотрены другие виды организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций): террористическое сообщество (ст. 205⁴), террористическая организация (ст. 205⁵), незаконное вооруженное формирование (ст. 208), банда (ст. 209), некоммерческая организация, посягающая на личность и права граждан (ст. 239), экстремистское сообщество (ст. 282¹), экстре­мистская организация (ст. 282²).

В течение нескольких лет уголовное законодательство России не соответствовало положениям Конвенции в части определения понятия организованной преступной группы, поскольку перечисленные в ней признаки не получили своего отражения. Только с принятием Федерального закона № 245-ФЗ в определение понятия преступного сообщества (преступной организации) были внесены изменения и дополнения, в частности были введены признаки структурности и цели совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды.

Однако российский законодатель решил не указывать в УК РФ конкретное количество лиц, необходимое для признания преступной группы или сообщества (организации) организованными, ограничившись количественным показателем понятия соучастия как такового (ст. 32 УК РФ). Более того, согласно отечественному уголовному законодательству организованная группа не обязана обладать признаками структурности и иметь указанную специальную цель. Соответственно, УК РФ рассматривает в качестве «полноценной» организованной преступной группы (по Конвенции) только преступное сообщество (преступную организацию), не наделяя соответствующими признаками организованную группу в рамках ч. 3 ст. 35 УК РФ.

Вместе с тем принципиальным для разграничения организованных преступных групп от неорганизованных является применение такого объективного критерия, как количественный признак26.

С количественным признаком тесно связан признак структурности организованной группы.

С одной стороны, под структурно оформленной группой Конвенция понимает группу, которая не была случайно образована для немедленного совершения преступления и в которой не обязательно формально определены роли ее членов, оговорен непрерывный характер членства или создана развитая структура (п. «с» ст. 2 Конвенции). При этом число участников организованной преступной группы должно составлять три или более лиц. Анализ контекста документа позволяет допустить, что термин «структурно оформленная группа» не предполагает обязательного наличия структурных подразделений в составе организованной преступной группы, а в большей степени отражает четкость внутреннего устройства, специализацию соучастников, сплоченность и т. п.

С другой стороны, структурность подразумевает, что организованная преступная группа должна иметь определенную структуру, т. е. состоять из структурных единиц, которые в совокупности будут сос­тавлять единое целое27.

В частности, Пленум Верховного Суда РФ в п. 3 своего постановления от 10.06.2010 № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)»28 (далее — постановление Пленума Верховного Суда РФ № 12) указывает, что под структурированной организованной группой следует понимать группу лиц, заранее объе­динившихся для совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений, состоящую из подразделений (подгрупп, звеньев и т. п.), характеризующихся стабильностью состава и согласованностью своих действий. В то же время структурным подразделением преступного сообщества (преступной организации) признается функционально и (или) территориально обособленная группа, состоящая из двух или более лиц (включая руководителя этой группы), которая в рамках и в соответствии с целями преступного сообщества (преступной организации) осуществляет преступную деятельность (п. 3, 4).

Исходя из такого разъяснения Пленума Верховного Суда РФ преступное сообщество (преступная организация), будучи структурированной организованной группой, должно иметь в своем составе как минимум два структурных подразделения общим количеством не менее четырех лиц.

С учетом сказанного возникает закономерный вопрос о соотношении количества участников организованной преступной группы, регламентированного в Конвенции против транснациональной организованной преступности, и количества участников организованной группы или преступного сообщества (преступной организации), преду­смотренного в УК РФ.

И если признак определенного временного промежутка существования организованной преступной группы соответствует признаку устойчивости организованной группы, то цель совершения одного или нескольких тяжких либо особо тяжких преступлений для получения прямо или косвенно финансовой или иной материальной выгоды российский законодатель также установил только для преступного сообщества (преступной организации).

Изложенное свидетельствует о том, что в отечественном уголовном законодательстве не воспринят в полном объеме единый критерий организованности, определенный Конвенцией для разграничения организованных преступных групп от неорганизованных («случайно образованных групп для немедленного совершения преступления»).

В научной литературе получило распространение использование термина «преступное объединение» по отношению к разновидностям преступных групп и сообществ, ответственность за организацию которых предусмотрена в конкретных статьях Особенной части УК РФ29. При этом практически все авторы тесно связывают данное понятие с уголовно-правовыми проявлениями организованной преступности, чем объясняется регламентация ответственности за их создание, руководство ими и участие в них.

Так, одни исследователи, констатируя отсутствие системности уголовно-правовых норм, направленных на борьбу с различного рода преступными группами, предлагают понимать под преступным объе­динением, используемым в качестве родового понятия, группу лиц, создание, руководство которой или принятие участия в деятельности которой запрещено УК РФ под угрозой наказания30. Представляется, что определение преступного объединения как «группы лиц» носит неконкретизированный и неоднозначный характер, позволяя правоприменителю признавать таковыми «неорганизованные» группы, в частности «группу лиц» и «группу лиц по предварительному сговору», за создание которых, руководство которыми и участие в которых в статьях Особенной части УК РФ не предусмотрена уголовная ответственность.

Другие авторы рассматривают преступные объединения как разновидности организованной группы, предусмотренные статьями Особенной части УК РФ, предлагая в целях унификации уголовного законодательства установить ответственность за организацию преступного объединения и участие в нем в рамках одной статьи УК РФ, а в качестве квалифицирующих признаков закрепить цели создания (террористическая либо экстремистская деятельность, нападения на граждан или организации), категории совершаемых преступлений, вооруженность, количество участников и др.31

В целом такое предложение, носящее универсальный характер, заслуживает пристального внимания законодателя, потому что позволяет максимально унифицировать правоприменительную практику при квалификации деяний участников различных видов организованных групп. В то же время избыточную детализированность предлагаемых квалифицирующих признаков, в частности категорий преступлений или количества участников, вряд ли можно признать обоснованной с точки зрения относительности подобных критериев.

Например, С. Г. Никитин предлагает закрепить в уголовном законе следующие виды преступных объединений, при увеличении численности которых будет соответственно повышаться ответственность их создателя, руководителя и участника: 1) от 2 до 10 человек; 2) от 11 до 30 человек; 3) от 31 до 120 человек; 4) от 121 человека32.

Думается, данный подход не будет отвечать принципу справедливости, так как ответственность конкретных лиц ставится в зависимость от множественных достаточно условных границ между численным составом объединений. Насколько принципиальной должна быть разница в наказании, назначаемом участникам объединения, численность которого 30 человек или 32 человека, либо участникам объединения, численность которого 120 человек или 122 человека? Все-таки общественная опасность преступных объединений в первую очередь определяется не их численностью, а организованным характером взаимосвязи между соучастниками при осуществлении преступной деятельности.

Будучи сторонниками формализации современных уголовно-правовых критериев, считаем, что введение чрезмерных, не обусловленных объективной необходимостью количественных признаков негативно сказывается на реализации принципа равенства сторон и принципа справедливости. Кроме того, следует учитывать, что при введении критерия, оперирующего десятками и сотнями единиц участников преступных объединений, повышается вероятность квалификационных ошибок, в том числе по причине недобросовестности правоприменителя. К примеру, при осуществлении уголовного преследования 120 участников конкретного преступного объединения такой правоприменитель всегда найдет возможность дополнить численный состав преступного объединения одной единицей, которая объективно не является членом данного преступного объединения, или, наоборот, исключить из состава преступного объединения численностью 32 человека двух участников с целью изменения квалификации в сторону смягчения ответственности конкретных лиц.

По мнению С. В. Розенко, в ст. 35 УК РФ, помимо традиционных форм соучастия, к которым он относит группу лиц, группу лиц по предварительному сговору и организованную группу, необходимо ввести понятие преступного объединения, видами которого являются незаконное вооруженное формирование, банда, преступное сообщество, объединение, посягающее на личность и права граждан33.

Некоторые авторы предлагают узконаправленное использование термина «объединение» (например, при обозначении экстремистского сообщества и экстремистской организации), что объясняют его нейтраль­ностью по отношению к институту соучастия и возможностью именовать любое объединение независимо от его организационной формы и характера деятельности34. Вместе с тем подобное понимание необоснованно сужает перечень преступных объединений, регламентированных в статьях Особенной части УК РФ. Возникает закономерный вопрос: почему такой термин возможно использовать по отношению к экстремистским сообществу и организации и нельзя применить к иным видам организованных групп? В чем исключительность и какие критерии?

С. Д. Белоцерковский для обозначения указанных объединений использует криминологическое понятие «организованное преступное формирование», под которым понимает организованную группу, преступное сообщество (преступную организацию), незаконное вооруженное формирование, банду, объединение, посягающее на личность и права граждан, экстремистское сообщество и экстремистскую организацию35. Термин «формирование» достаточно часто используется в служебной документации правоохранительных органов и публицистике, а также характерен для военного дела, в котором имеет место строгое системное деление на структурные подразделения (взвод, рота, батальон, полк и т. п.). Иными словами, формирование рассматривается в качестве организационной единицы, имеющей свою форму. Верно отражая уголовно-правовое значение незаконного вооруженного формирования, термин «формирование» вряд ли корректен по отношению к другим преступным объединениям, например банде или экстремистскому сообществу.

По мнению П. В. Агапова, создание организованных преступных объединений, руководство ими и совершение их участниками конкретных преступлений определяют сущность организованной преступной деятельности. Автор считает, что положения ч. 5 ст. 35 УК РФ, формулирующие основания ответственности лица, создавшего организованную группу или преступное сообщество (преступную организацию), образуют предпосылку для введения в оборот некоего родового (обобщающего) понятия при обозначении криминальных структур, указанных в ст. 208, 209, 210, 239, 282¹ УК РФ36.

В целом соглашаясь с мнением П. В. Агапова, заметим, что с учетом внесенных Федеральным законом от 02.11.2013 № 302-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»37 (далее — Федеральный закон № 302-ФЗ) изменений и дополнений в ч. 5 ст. 35 УК РФ из числа указанных криминальных структур исключена некоммерческая организация, посягающая на личность и права граждан (ст. 239 УК РФ), в то же время их перечень дополнен террористическим сообществом (ст. 205⁴ УК РФ).

Для решения проблемы, возникающей в связи с необходимостью выполнения положений Конвенции о транснациональной организованной преступности следует признаки, установленные в Конвенции для организованной преступной группы, применять в УК РФ в отношении не только преступного сообщества (преступной организации) (ч. 4 ст. 35), но и организованной группы (ч. 3 ст. 35) и рассматривать преступное сообщество (преступную организацию) не как структурированную организованную группу, а как объединение организованных групп как структурных подразделений.

На основании изложенного выделяются следующие признаки преступного объединения.

Первый признак — организованность. Преступным объединением в уголовно-правовом смысле признаются только те группы, сообщества, организации, преступная деятельность которых носит организованный характер. Таковыми нельзя признать «группу лиц» и «группу лиц по предварительному сговору».

Второй признак — высокая общественная опасность преступной деятельности, что требует криминализации самого факта создания преступных объединений, руководства ими и участия в них вне зависимости от совершения этими объединениями конкретных преступлений.

В соответствии с действующим уголовным законом криминализированы создание террористического сообщества, незаконного вооруженного формирования, банды, преступного сообщества (преступной организации), некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан, экстремистского сообщества, руководство ими и участие в них (ст. 205⁴, 208, 209, 210, 239, 282¹ УК РФ).

Вместе с тем в ч. 5 ст. 35 УК РФ не указана некоммерческая организация, посягающая на личность и права граждан, в перечне преступных объединений, за создание которых, руководство которыми и участие в которых лица подлежат уголовной ответственности. Это значит, что, по мнению законодателя, некоммерческая организация, посягающая на личность и права граждан, по своей правовой природе существенно отличается от остальных видов преступных объединений. Конкретнее об этом будет сказано далее.

Третий признак, характеризующий преступное объединение, — это преступная цель создания. Представляется верным, что целью такого объединения является не совершение единичного преступления, а преступная деятельность. Основным признаком организованной группы должно выступать соглашение между участниками о постоянной преступной деятельности, которую должны составлять не менее трех умышленных преступлений.

В случае с преступным сообществом или бандой это преступная деятельность в целом, с террористическим сообществом — террористическая деятельность, с экстремистским — преступления экстремистской направленности. Целью создания незаконного вооруженного формирования может быть как террористическая или экстремистская деятельность, так и преступная деятельность в целом. В случае непреступной цели создания незаконного вооруженного формирования представляется правильным исключить уголовную ответственность его участников, если ими не было совершено иных преступлений.

Другими словами, преступное объединение в своей основе не может иметь непреступную цель деятельности. Если банда, незаконное вооруженное формирование, преступное, террористическое или экстремистское сообщество изначально создаются для осуществления преступной (противоправной) деятельности и их существование преступно само по себе, то создание религиозного или общественного объе­динения (ст. 205⁵, 239, 282² УК РФ) может носить легальный характер в соответствии с федеральными законами от 19.05.1995 № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»38 и от 26.09.1997 № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях»39. Преступным религиозное или общественное объединение становится только в случае осуществления деятельности, сопряженной с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью, с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний, а также в случаях признания в установленном законом порядке террористической или экстремистской организацией.

Следовательно, общественное или религиозное объединение, а также избирательное объединение, которые указываются в ст. 141¹, 142, 205⁵, 239, 282² УК РФ, нельзя признать преступными объединениями.

Исходя из изложенного преступными объединениями предлагается признавать созданные в целях осуществления преступной деятельности организованные группы, преступные сообщества или преступные организации, за создание которых, руководство которыми и участие в которых предусмотрена ответственность статьями Особенной части УК РФ.

В качестве преступных объединений в действующем уголовном законодательстве возможно рассматривать террористическое сообщество (ст. 205⁴ УК РФ), террористическую организацию (ст. 205⁵ УК РФ), незаконное вооруженное формирование (ст. 208 УК РФ), банду (ст. 209 УК РФ), преступное сообщество (преступную организацию) (ст. 210 УК РФ), некоммерческую организацию, посягающую на личность и права граждан (ст. 239 УК РФ), экстремистское сообщество (ст. 282¹ УК РФ), экстремистскую организацию (ст. 282² УК РФ). За создание этих сообществ, организаций и формирований, руководство ими и участие в них установлена уголовная ответственность, однако не все из них являются преступными объединениями.

При анализе указанных объединений выделяется ряд основных критериев, по которым возможно осуществить классификацию на виды.

Первый критерий — это цель создания преступного объединения. Так, преступное сообщество (преступная организация) создается в целях совместного совершения одного или нескольких тяжких или особо тяжких преступлений (ст. 210 УК РФ), банда — в целях нападения на граждан или организации (ст. 209 УК РФ). Террористическое сообщество создается в целях осуществления террористической деятельности либо для подготовки или совершения одного либо нескольких преступлений, предусмотренных ст. 205¹, 205², 206, 208, 211, 220, 221, 277, 278, 279, 360, 361 УК РФ, либо иных преступлений в целях пропаганды, оправдания и поддержки терроризма (ст. 205⁴ УК РФ). Экстремистское сообщество создается для подготовки или совершения преступлений экстремистской направленности, а также в целях разработки планов и (или) условий для совершения преступлений экстремистской направленности (ст. 282¹ УК РФ). Незаконное вооруженное формирование (ст. 208 УК РФ) — единственное преступное объединение, законодательное определение которого не содержит указания на цель создания.

Экстремистская цель создания также характерна для некоммерческой организации, посягающей на личность и права граждан (ст. 239 УК РФ). Экстремизм (от лат. extremus — крайний, чрезмерный) означает приверженность крайним взглядам, методам действий40. Радикальность мышления заложена в основу религиозных или общественных объединений, члены которых осуществляют деятельность, сопряженную с насилием над гражданами или иным причинением вреда их здоровью, а также с побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний. Такая деятельность связана с идеологией исключительности организаторов, руководства и членов конкретного религиозного или общественного объединения, которые могут позволить себе применять и оправдывать насилие над гражданами или иное причинение вреда их здоровью, а также побуждать граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний. Поэтому деятельность некоммерческих организаций, посягающих на личность и права граждан, содержит признаки экстремизма.

Тогда будет ли такая некоммерческая организация являться видом преступного объединения? Представляется, что нет. Как уже говорилось, одна из характерных особенностей преступных объединений — их создание для осуществления преступной (противоправной) деятельности. Вместе с тем деятельность некоммерческой организации при ее создании соответствует требованиям действующего законодательства, что подтверждается фактом ее регистрации уполномоченными органами, и становится преступной, когда начинает сопровождаться применением насилия над гражданами или иным причинением вреда их здоровью, а также побуждением граждан к отказу от исполнения гражданских обязанностей или к совершению иных противоправных деяний.

Именно поэтому законодатель не указал ст. 239 УК РФ в ч. 5 ст. 35 УК РФ, обосновывающей уголовную ответственность лица за создание организованной группы или преступного сообщества (преступной организации) либо руководство ими в случаях, предусмотренных ст. 205⁴, 208–210 и 282¹ УК РФ, а также за все совершенные организованной группой или преступным сообществом (преступной организацией) преступления, если они охватывались его умыслом.

Кроме этого, в перечне отсутствуют террористическая (ст. 205⁵ УК РФ) и экстремистская (ст. 282² УК РФ) организации, что объясняется аналогичной причиной их создания — для осуществления законной деятельности, которая становится преступной после признания в соответствии с законодательством РФ террористической либо после принятия судом вступившего в законную силу решения о ликвидации организации или запрете ее деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности.

Вторым критерием выступает форма соучастия в преступлении — организованная группа или преступное сообщество (преступная организация), предусмотренные в ч. 3 и 4 ст. 35 УК РФ. В такой классификации к форме соучастия «организованная группа» относятся террористическое сообщество (ст. 205⁴ УК РФ), незаконное вооруженное формирование (ст. 208 УК РФ), банда (ст. 209 УК РФ) и экстремистское сообщество (ст. 282¹ УК РФ).

К форме соучастия «преступное сообщество (преступная организация)» относятся преступное сообщество (преступная организация) (ст. 210 УК РФ), а также террористическое сообщество (ст. 205⁴ УК РФ) и экстремистское сообщество (ст. 282¹ УК РФ) в случае, если они представляют собой структурированные организованные группы, т. е. в их составе имеется два или более структурных подразделения (части).

Несмотря на использование термина «сообщество» при обозначении террористического и экстремистского сообществ, в основу последних заложена не форма соучастия «преступное сообщество (преступная организация)», а форма соучастия «организованная группа». Представляется, что такое решение принято законодателем неслучайно и объясняется криминализацией самого факта создания экстремистского и террористического сообществ, руководства ими и участия в них. В то время как создание организованной группы в случаях, не предусмотренных статьями Особенной части УК РФ, влечет уголовную ответственность лишь за приготовление к тем преступлениям, для совершения которых она создана (ч. 6 ст. 35 УК РФ), руководство организованной группой и участие в ней не влекут уголовной ответственности.

С учетом того, что термин «сообщество» используется как в названии формы соучастия «преступное сообщество (преступная организация)», так и при обозначении преступных объединений в ст. 205⁴, 210, 282¹ УК РФ, в рамках уголовного закона сложилось определенное противоречие между Общей и Особенной частями, что требует соответствующей унификации и систематизации форм соучастия и преступных объединений.

Третий критерий — вооруженность преступного объединения. Вооруженными могут быть любые преступные объединения, однако в качестве обязательного признака вооруженность характерна только для незаконного вооруженного формирования (ст. 208 УК РФ) и банды как устойчивой вооруженной группы (ст. 209 УК РФ).

Исходя из изложенного видами преступных объединений в УК РФ в настоящее время являются террористическое сообщество (ст. 205⁴), незаконное вооруженное формирование (ст. 208), банда (ст. 209), преступное сообщество (преступная организация) (ст. 210) и экстремистское сообщество (ст. 282¹). Кроме того, в случае криминализации создания организованной

...