А. Н. Пономаренко

Референдум о самоопределении в современной конституционно-правовой практике

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342

ББК 67.400.5

П56

Автор:

Пономаренко А. Н., кандидат юридических наук, доцент, руководитель правового сопровождения образовательной деятельности АО «ТБанк», начальник правового управления АНО ВО «Центральный университет».

Рецензенты:

Комарова В. В., доктор юридических наук, профессор кафедры конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА);

Старостина И. А., кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного и муниципального права юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.

В монографии исследовано поступательное развитие права народов на самоопределение, возникшего в форме политического принципа, который имел ограниченное действие в международных отношениях, и преобразование его в принцип международного права универсального характера. Представлено современное состояние доктрины, нормотворчества и практики проведения референдумов о самоопределении народов. Выполнен комплексный сравнительно-правовой анализ референдумов о самоопределении как политико-правового института прямого народовластия, очерчены перспективы его совершенствования, рассмотрено место института референдума в конституционном механизме реализации народовластия в правовом демократическом государстве.

Законодательство приведено по состоянию на 2 октября 2024 г.

Для специалистов в области публичного права, научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов юридических вузов.

УДК 342

ББК 67.400.5

© Пономаренко А. Н., 2024

© ООО «Проспект», 2024

ПРЕДИСЛОВИЕ

В настоящее время неизбежно возникают конфликты, связанные с тем, что различные государства распадаются, а на их бывшей территории формируются новые государственные образования. Подобные конфликты могут носить достаточно острый характер, так как те или иные народы стремятся реализовать свое право на самоопределение путем выхода из суверенного государства для формирования собственного государства или перехода в другое суверенное государство.

В монографии проанализированы функциональные и институциональные подходы, непосредственно связанные с проблематикой референдума как способа определения статуса территориальных автономий, а именно: институт референдума как форма прямого народовластия; институт политико-территориального устройства; институт государственного суверенитета в конституционном и международном праве; институт конституционно-правовой ответственности; основные (фундаментальные) права и свободы граждан; современные вызовы, угрозы и публичные риски в контексте конституционно-правового и международно-правового регулирования этно(национально)-территориальных референдумов.

Конфликты, направленные на оспаривание прав другого народа на территорию, которую он считает своей, и самоопределение, могут и должны разрешаться на основе компромиссов, то есть участники конфликта могут достичь договоренностей, удовлетворяющих все стороны. Однако часто компромисса достичь не удается. В подобных обстоятельствах сецессия могла бы быть легализована при условии, что в ее основании лежит «воля народа», выраженная путем института референдума, в том числе с учетом международной практики признания подобных решений. В этом смысле референдум остается ключевым институтом в механизме конституционного развития государства. На современном этапе расширяется практика использования института референдума для легитимации решения о самоопределении.

Идея права народов на самоопределение получила сегодня широкое распространение. Российская Федерация в Преамбуле действующей Конституции 1993 года провозгласила, что она исходит «из общепризнанных принципов равноправия и самоопределения народов».

В науке конституционного права идет поиск адекватных методологических и теоретических подходов к исследованию способов реализации данного права.

В современных процессах изменения государственных границ Российской Федерации (воссоединение Крыма с Россией в 2014 г.) и Европы (провозглашение независимости Косово в 2008 г., проведение референдумов о самоопределении в Шотландии в 2014 г., в Каталонии в 2017 г., Новой Каледонии в 2018, 2020 и 2021 гг.) вопрос влияния института референдума на процесс самоопределения в том или ином государстве требует дополнительного внимания исследователей.

Актуальность проблем, связанных с реализацией института референдума для решения вопросов о государственной независимости, для определения статуса территориальных автономий в конституционно-правовой практике безусловна. Решение взаимосвязанных задач нормативного и правоприменительного характера обеспечивает эффективность и результативность отношений в сфере политико-территориального устройства, их качественную системную модернизацию. Данная проблематика в России и зарубежных государствах требует аналитических разработок в условиях конфликтов по поводу территорий.

Дискуссионными также остаются вопросы коллизии между правом народов на самоопределение и принципом территориальной целостности государств. Это один из острейших вопросов современности — соотношение коллективного права на самоопределение народов и территориальной целостности государства, он требует и концептуальных, и практических решений.

Таким образом, на современном этапе востребованы новые актуальные теоретико-правовые и нормативные подходы, определяющие оптимальную модель института референдума как формы прямого народовластия при решении вопросов о самоопределении народов, учитывающей российский и зарубежный опыт.

Глава I. ПРАВО НАРОДОВ НА САМООПРЕДЕЛЕНИЕ: ОСНОВНЫЕ КОНСТИТУЦИОННО-ПРАВОВЫЕ ПОДХОДЫ

1.1. Конституционно-правовое содержание права народов на самоопределение

На протяжении длительного периода времени право народов на самоопределение остается одним из наиболее дискуссионных вопросов конституционно-правовой науки и практики.

На современном этапе в российской и зарубежной литературе ведутся дискуссии о статусе идеи самоопределения народов в конституционном и международном праве. Одни авторы считают, что право народов на самоопределение является высшей императивной нормой международного права jus cogens; другие — что право на самоопределение может быть рассмотрено только при определенных обстоятельствах и при согласовании с другими правовыми нормами1. Также распространено мнение, что самоопределение народов является вовсе не правовым, а только политическим или моральным принципом2. Право народа, этнической группы самостоятельно решать вопрос о формах своего бытия, государственного устройства — один из общепризнанных принципов международного и одновременно конституционного права. Принцип самоопределения народов в качестве конституционного принципа более значим для многонациональных государств с федеративным устройством или с использованием национально-территориальной автономии3.

Международно-правовому закреплению права народов на самоопределение предшествовали долгие поиски приемлемых для социально-этнических образований форм организации самостоятельного регулирования своей жизнедеятельности4.

Категория самоопределения как один из главных элементов теории либерализма начала формироваться почти одновременно с образованием классической естественно-правовой парадигмы еще в XVI в. Благодаря трудам Дж. Локка и Ж.-Ж. Руссо5 в дальнейшем эта концепция развивалась именно в контексте теорий либерализма и в XVII–XVIII вв. вылилась в принцип национальности, откуда берет свои корни право народов на самоопределение. Процесс его развития происходил в соответствии с меняющимся мировым порядком, который диктуется уровнем общественного становления.

Формирование права народов на самоопределение, его содержания зачастую зависело от соотношения политических сил в международных отношениях, сопровождаясь новыми теоретическими исследованиями и наработанным опытом. Понимание содержания права народов на самоопределение изменялось, по меньшей мере, трижды (больше всего его понятие и содержание видоизменялось на протяжении ХХ в. — до/после мировых войн.), образуя тем самым этапы формирования содержания права народов на самоопределение.

Первый этап можно очертить временны́ми рамками с конца 20-х гг. XIX в. примерно до 1945 г. В указанный период принцип национального самоопределения носил политический характер: регион, как правило, стремился не отделиться от государства, а получить автономию6.

Теоретическое обоснование идеи права народов на самоопределение в первой половине ХIХ в. сформулировал швейцарский юрист-международник И. Блюнчли как «принцип национального самоопределения»7. Лондонский конгресс II Интернационала в 1896 г. закрепил этот принцип как общедемократическое требование. В начале ХХ в. указанная концепция получила более четкую формулировку и приблизилась к категории права на самоопределение.

В 1917 г. В. Вильсон объявляет, что самоопределение является одной из целей войны (Первой мировой), декларирует эту позицию в своем послании к Лиге Наций8. Концепцию о содержании указанного права он многократно дополнял и совершенствовал. Так, изначально В. Вильсон говорил только о праве «внутреннего самоопределения», полагая, что народы должны иметь право на выбор правительства, которое сможет обеспечить им благосостояние и благополучие, но спустя некоторое время он пришел к выводу о том, что главенствующее положение должен занимать принцип «внешнего самоопределения», предполагающий наличие у народа права на выбор такой формы суверенитета, которая ему подходит. С другой стороны, В. Вильсон, оценивая последствия мировой войны, пытался найти связь между правом на самоопределение и национальным принципом, то есть, по его мнению, самоопределение носило ярко выраженный этнический характер. Кроме того, В. Вильсон высказывал идею недопустимости вмешательства во внутренние дела народов и государств извне — фактически считая, что народ является основным субъектом власти9.

Следующий период наступил после образования Организации Объединенных Наций (1945 г.), которая изначально трактовала право на самоопределение как право государств, а не народов и, вместе с тем, не рассматривала его абсолютным и неотъемлемым10.

После Второй мировой войны некоторые элементы коллективистского подхода социалистических конституций оказали свое влияние на конституции ряда капиталистических государств. На современном этапе в конституциях капиталистических государств регулирование прав человека и гражданина несколько изменилось: хотя прежний индивидуалистический подход везде доминирует, в таких конституциях, как и в международном праве, есть нормы о правах тех или иных общностей, но концепция о коллективных правах различных общностей не создана, их система не определена11.

Окончательное утверждение право народов на самоопределение получило по окончании Второй мировой войны, в тот момент оно упоминалось во многих международно-нормативных актах. Так, в главе I Устава ООН от 26.06.1945 г. закреплена одна из главных целей ООН как «развитие дружественных отношений между нациями на основе принципа равноправия и самоопределения народов» (п. 2 ст. 1). Это положение нашло развитие в дальнейших международных документах, например, в ст. 2 Декларации ООН о предоставлении независимости колониальным странам и народам от 14.12.1960 г. и в Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах от 16.12.1966 г. Согласно указанным документам положение о том, что «все народы имеют право на самоопределение» дублируется. Право народов на самоопределение закреплено, в том числе, в Декларации ООН о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом ООН от 24.10.1970 г., Международном пакте о гражданских и политических правах от 16.12.1966 г. (п. 1, 3 ст. 1).

Характерно, что третий период, продолжающийся и в настоящее время, начался только в 1970-х гг. Так, согласно Заключительному акту Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) от 01.08.1975 г. (Хельсинкский заключительный акт) «государства — участники Совещания обязуются уважать равноправие народов и их право распоряжаться своей судьбой, действуя в соответствии с целями и принципами Устава ООН и нормами международного права, включая те, которые относятся к территориальной целостности государства». Также закреплено, что «исходя из принципа равноправия и права народов распоряжаться своей судьбой, все народы всегда имеют право в условиях полной свободы определять свой внутренний и внешний политический статус, без вмешательства извне осуществлять по своему усмотрению свое политическое, экономическое, социальное и культурное развитие».

К тому же, указанный документ расширил границы возможной реализации права на самоопределение, закрепив положение, согласно которому «внешнее» самоопределение является законным инструментом не только в контексте возможной колонизации. Это означает, что право народов на самоопределение предполагает наличие сразу двух взаимосвязанных условий: народ должен приобрести формальную независимость и, соответственно, обладать фактической самостоятельностью при принятии решений о направлениях своего развития.

Следовательно, закрепление права народов распоряжаться своей судьбой привело к появлению новых форм реализации права на самоопределение.

Такой подход отражен и в Декларации ООН о воспитании народов в духе мира от 15.12.1978 г., а также в Итоговом документе Венской встречи представителей государств — участников СБСЕ 04.11.1986 г.12 Кроме того, оба международных акта устанавливают, что народ, который является субъектом права на самоопределение и определение своей судьбы, обладает правом выбирать приоритеты и направления собственного развития, а также определять собственный политико-правовой и территориальный статус.

В этом смысле именно третий период связан с появлением идеи о том, что все народы обладают правом образовать свои государства. Это связано с тем, что право на самоопределение, следующее из Устава и практики ООН13, обладает характеристиками абсолютного права erga omnes.

В литературе высказывается мнение о том, что с того момента, как идея самоопределения была закреплена в Международном пакте о гражданских и политических правах 1966 г. в форме права на самоопределение, усложнилось определение правовой сущности этой концепции в силу множества декларативных и политических заявлений вокруг нее14.

Все перечисленные международно-правовые документы играют ключевую роль в развитии права народов на самоопределение, поскольку в них закреплены как соотношение с иными общепризнанными принципами международного права, так и условия его применения. При этом, как в теории, так и на практике не удалось достигнуть полного согласия по целому ряду вопросов: о статусе субъекта самоопределения, о требованиях международного и конституционного права, касающихся определения этого статуса, и т. д. Это привело к тому, что международное право не стало эффективным механизмом урегулирования конфликтов, связанных с территориальными спорами.

В правовой доктрине разграничивается внешний и внутренний характер самоопределения. Внешний характер предполагает наличие у народа права и возможности самостоятельно определить собственный политический статус на международной арене. Внутренний характер выражается в свободе народа выбирать направления социально-экономического развития. Единство двух аспектов права народов на самоопределение формирует содержание права народов на самоопределение и суть национального суверенитета.

В конституционно-правовом смысле национальный суверенитет рассматривается как «право нации определять характер своего бытия, решать вопросы своей жизни — как внутренние (язык, письменность и т. п.), так и связанные с отношениями с другими нациями, народностями, созданием своего государства, национально-государственной (автономной) единицы или отказом от их образования, вхождением в состав какого-то государства или существованием в качестве независимого государства»15.

Право народов на самоопределение как высшее правовое основание владения, распоряжения, определения территорией государства закреплено как в многосторонних актах, так и в других международных документах (решения Международного Суда ООН, решения международных организаций), которые сформулировали общую норму.

Нормативная сила права народов на самоопределение отражена и в последующих резолюциях Генеральной Ассамблеи ООН16. Его закрепление в качестве важнейшей нормы — результат последовательного развития международного права.

Одним из этапов развития содержания права народов на самоопределение в конституционном праве стало решение Верховного Суда Канады от 20.08.1998 г. «Ответ, касающийся отделения Квебека»17. На разработку решения ушло более двух лет, что позволило детально рассмотреть проблемы, связанные с правом народа на самоопределение как с точки зрения национального права, так и международного права. Это решение в дальнейшем приобрело статус исследовательского документа, привносящего новизну в трактовку права на самоопределение.

Центральной концепцией судебного решения являлось признание того, что все этносы, которые составляют компактную группу, в соответствии с международно-правовыми нормами обладают правом на самоопределение. При этом в результате детального анализа было определено, что франкоканадцы не могут быть отнесены к числу зависимых наций или к числу колониальных наций Канады. Поэтому было решено, что Квебек не обладает правом на отделение от Канады в одностороннем порядке. Вместе с этим, Суд решил, что Квебек вправе провести референдум о самоопределении. По мнению Суда, если бы подобный референдум состоялся, а большинство его участников проголосовало за отделение, то Квебек мог бы вступить в переговоры с федеральным правительством. Фактически Верховный Суд признал, что право внутреннего самоопределения также подлежит защите.

Характерно, что на современном этапе понимание права на самоопределение не вполне целостно несмотря на то, что это право упоминается и защищается во множестве международных правовых актов. В каждом из этих актов содержатся отдельные положения, которые не способны полностью раскрыть его содержание. Кроме того, эти положения часто дублируют друг друга. Поэтому право на самоопределение достаточно сложно применимо на практике — отсутствует четкое понимание возможных форм самоопределения, нет единого мнения о его содержании, о статусе субъектов этого права. В этой связи эффективность реализации права на самоопределение остается не высокой. Одной из причин такого положения является сложность предмета регулирования — конфликты, связанные с реализацией права на самоопределение, подчеркивающие глубину и непохожесть процессов самоопределения.

Т. Я. Хабриева в этой связи указывает на то, что «концепция, согласно которой все народы являются субъектами права на самоопределение, не отражена ни в одном фундаментальном международно-правовом акте, а также не поддерживается ни одним государством»18.

Противоречивость в доктринальном толковании понятия права народов на самоопределение влечет за собой необходимость уточнения и объективного осмысления его содержания.

Ответ на вопрос, кто субъект права на самоопределение, предполагает, что в качестве субъекта данного права выступают «народы, нации, народности, а также народы, состоящие из нескольких наций, народностей или национальных групп, имеющих общую территорию, одну или несколько других общностей (историческую, культурную, языковую, религиозную и т. п.) и объединенных общностью цели, которую хотят достичь посредством самоопределения»19.

К. Борген утверждает, что дефиниция права на самоопределение соотносится с контекстом: «Факт наличия различных подходов к определению понятия “народ” приводит и к различному пониманию, в каких случаях и при каких обстоятельствах применение права на самоопределение является мотивированным»20.

Ситуация усложняется тем, что общепринятого международным сообществом понятия «народ» до сих пор не существует. Большинство исследователей, в зависимости от вида парадигмы — конституционной или международной, дают разное толкование данного понятия. Поэтому уяснение вопроса о том, что́ в конституционном и международном праве понимается под определением «народ», обладает решающим значением для формирования идеи о том, могут ли меньшинства иметь право на самоопределение.

В теории конституционного права «народ», в широком смысле, это все население государства, которое создает целостную социально-экономическую и политическую общность, в независимости от его разделения на национальные общности. Как субъект конституционно-правовых отношений народ — это граждане государства, обладающие рядом ключевых прав, в том числе на принятие учредительных государственных документов, включая референдумы по новой конституции, голосования о поддержке поправок к конституции, о концепции государственно-политического развития, о формировании органов публичной власти посредством выборов и др. Народ как субъект международно-правовой системы — это «исторически сложившаяся на определенной территории устойчивая общность людей, которая признает свои исторические, этнические или расовые, лингвистические, культурные или идеологические, социально-экономические особенности; является всем населением государства или только его частью и осознает свою потребность самоопределения в международных отношениях»21.

Таким образом, эти характеристики являются достаточно исчерпывающими для определения любой этнической группы или нации-государства, но не слишком широкими для того, чтобы определить субъект права на самоопределение. Народом может считаться и компактно проживающее или дисперсное меньшинство среди чужого населения, то есть речь идет об отдельной общности людей, входящей в состав многонационального государства. Кстати, в ряде стран понятия «народ» и «нация» толкуются как тождественные без какой-либо цели их связи с самоопределением. К примеру, во Франции более употребляемое понятие «французская нация» подразумевает в целом народ государства как совокупность граждан, причем независимо от цвета кожи и этнического происхождения.

«Право народов на самоопределение на национальном уровне закрепляется в конституциях и законах государств. Но в отличие от национального суверенитета, принципа территориальной целостности, право народов на самоопределение в конституциях закрепляется в гораздо меньшей степени»22. В частности, Конституции Словакии 1992 г., Филиппин 1986 г. и Португалии 1976 г. признают право народов на самоопределение, а в Конституции Эфиопии признание этого права дополняется перечнем оснований, при которых может быть использована сецессия. Так, согласно ст. 39 Конституции Эфиопии каждая нация, национальность и народ обладают правом на самоопределение вплоть до сецессии. Это право может быть осуществлено в случае, если:

1) требование сецессии одобрено двумя третями большинства законодательного органа соответствующей нации, национальности или народа;

2) федеральная власть в течение трех лет после принятия решения законодательного органа соответствующей нации, национальности или народа, требующего сецессии, подготовила референдум по вопросу сецессии;

3) требование сецессии поддержано простым большинством голосов по результатам референдума;

4) федеральная власть передала власть парламенту нации, национальности или народу, избравшему сецессию.

Тем не менее, это единичный случай, когда на конституционном уровне закреплены формы и способы реализации права народов на самоопределение. Сам факт того, что практически ни в одной из конституций нет положений, регулирующих процесс сецессии, демонстрирует, что национальная публичная власть опасается самой ее возможности и придерживается принципа «по умолчанию».

Что касается конституционно-правового регулирования вопросов об отчуждении территории и самоопределении народов в Российской Федерации, то согласно Конституции РФ в редакции от 4 июля 2020 г., Российская Федерация обеспечивает целостность и неприкосновенность своей территории (ч. 3 ст. 4), а также «обеспечивает защиту своего суверенитета и территориальной целостности, и действия (за исключением делимитации, демаркации, редемаркации государственной границы Российской Федерации с сопредельными государствами), направленные на отчуждение части территории РФ, а также призывы к таким действиям не допускаются» (ч. 2¹ ст. 67).

В своем Заключении о соответствии положениям главам 1, 2 и 9 Конституции РФ не вступивших в силу положений Закона РФ о поправке к Конституции РФ23 Конституционный Суд РФ подчеркнул, что «установление в ч. 2¹ ст. 67 Конституции РФ данного запрета является ограничением свободы слова», но, тем не менее, «согласуется с конституционно значимыми целями такого рода ограничений, в качестве критерия конституционной приемлемости которых необходимо рассматривать не только положения ч. 2 ст. 29 Конституции РФ, но и положения ее ч. 5 ст. 13, запрещающей создание и деятельность общественных объединений, чьи цели и действия направлены, в частности, на нарушение целостности Российской Федерации. При этом даже безотносительно к данным положениям в силу ч. 3 ст. 4 Конституции РФ, закрепление такого рода ограничений является допустимым».

Таким образом, после трех этапов реформирований Конституции РФ (в 2008 г. и два раза в 2014 г.)24, были внесены изменения в главу 3, касающиеся федеративного устройства государства, в частности, по вопросу суверенитета. Законом РФ о поправке к Конституции РФ 2020 г. определена однозначная позиция по вопросу о территориальных спорах, связанных с Россией25.

Закрепление на уровне Основного Закона вопросов защиты государственной территориальной целостности способствует сохранению конституционной преемственности. Создание правовых механизмов, не допускающих отчуждение территории государства, смене юрисдикции ее части, в полном объеме учитывает интересы граждан государства и ограничивает возможность изменения их правового положения.

Конституционный запрет отчуждения территории государства и призывов к таким действиям касается всех способов отчуждения территории: насильственного захвата (целиком или части) иностранным государством; добровольной передачи ее части иностранному государству; насильственного раскола государства и создание на его территории других независимых государств и т. п.26

Наличие соответствующего конституционного положения создает политическую и юридическую базу для обеспечения независимого развития государства, осуществления его территориального верховенства, снижает риски принятия неконституционных решений любыми политическими силами, находящимися у власти.

Согласно ч. 3 ст. 5 Конституции РФ, федеративное устройство Российской Федерации базируется также на равноправии и самоопределении народов в Российской Федерации.

Конституция РФ обеспечивает самоопределение народов в пределах Российской Федерации, и субъекты РФ не наделены правом выхода из состава Федерации, то есть закрепляется внутренний характер самоопределения.

Схожие позиции сформулировали Конституционный Суд ФРГ и Конституционный Суд Испании. Конституции этих государств относятся «по умолчанию» к допустимости или недопустимости сецессии, они не содержат таких норм. Например, Федеральный Конституционный Суд ФРГ в постановлении27 от 16.12.2016 г. № 2 ВvR 349/16 определил, что земли в составе ФРГ не могут принимать решения о выходе из состава Федерации, так как это затрагивает определенный Основным Законом конституционный порядок, установленный народом всего государства, которому принадлежит суверенитет. Схожую позицию сформулировал в своем постановлении28 от 25.03.2014 г. № 42 Конституционный Суд Испании, который указал на недопустимость отделения Каталонии от Испании, несмотря на результаты референдума в Каталонии.

Европейский конституционно-правовой подход к регулированию вопроса о самоопределении народов разработан Европейской комиссией за демократию через право (Венецианской комиссией) в Докладах «Общие правовые основы содействия урегулированию этнополитических конфликтов в Европе»29 и «Самоопределение и отделение в конституционном праве»30. Венецианская комиссия выражает приверженность идее недопустимости отчуждении территории государства и исходит из того, что право сецессии противоречит конституционному принципу государственной целостности.

Основной миссией Доклада «Общие правовые основы содействия урегулированию этнополитических конфликтов в Европе» стало исследование инструментов урегулирования соответствующих конфликтов. Этот Доклад направлен не только на рассмотрение проблем территориальной целостности государств, но и на вопросы разделения полномочий в сфере разрешения этнополитических конфликтов между органами местной и центральной власти; в нем описываются важнейшие инструменты защиты национальных меньшинств, а также предлагаются разнообразные способы разрешения споров о полномочиях между органами центральной и региональной власти31. В Докладе принцип территориальной целостности определяется в качестве основополагающего в конституционном праве, связанного недопустимостью отделения какой-либо территории государства. Такой подход исключает право сецессии несмотря на то, что есть государства, конституции которых гарантируют право на самоопределение32.

Такие же выводы содержатся в Докладе «Самоопределение и отделение в конституционном праве», в котором утверждается, что практически все государства мира с помощью конституций пытаются защищать принципы целостности и неделимости государства. Это приводит к тому, что за редким исключением нормы национального конституционного законодательства не содержат порядка реализации права на самоопределение. Важным является то, что право на самоопределение на национальном уровне выражается в закреплении отдельных коллективных прав.

Нормативное регулирование33 и сложившаяся практика указывают на то, что право на внешнее самоопределение может быть реализовано только теми народами, которые были оккупированы или находятся в одной из форм иностранной зависимости (в частности, в колониальной зависимости). Так, К. Борген допускал, что колонизированные народы могут использовать сецессию для правовой защиты, однако этот инструмент распространяется исключительно на подобные обстоятельства34. Со временем в результате окончания процессов деколонизации и глобальными процессами, связанными с распадом и воссоединением государств, сформировался более широкий подход к толкованию концепции права народов на самоопределение, построенный на том, что не только колониальные народы обладают подобным правом; акцент самоопределения должен переходить с внешнего на внутренний характер.

На трансформацию конституционного и международного права повлияло резкое увеличение количества суверенных государств на международной арене в 1990 г. Если в начале ХХ в. в Лиге Наций состояли 42 государства, на момент создания в 1945 г. в ООН входило 51 государство, то в начале 1990-х гг. — уже 159. С 2016 г. ООН насчитывает 193 государства-члена. Указанные данные говорят о богатом опыте осуществления права народа на самоопределение.

При этом важно подчеркнуть, что право народов на самоопределение не предполагает автоматического отделения.

В международном праве, как и в конституционном праве многих государств, самоопределение (self-determination) долгое время понималось (и понимается) узко, прежде всего, как самоопределение внешнее, часто отождествляемое с независимостью и предполагающее возможность сецессии35.

Внешнее самоопределение может считаться законным, если власти государства делают невозможным внутреннее самоопределение, а именно не препятствуют массовым нарушениям прав человека36.

Таким образом, общие правила о возможности самоопределения в виде сецессии имеют дифференцированное применение относительно конкретных случаев. Каждый конфликт имеет свои правовые, исторические и политические мотивы.

Среди множества причин сепаратизма выделяют такие как: сформированная идентичность сообщества; позиции региональной элиты; социальные настроения населения; экономическое положение территории.

Как свидетельствует практика, основная причина сецессии заключается в стремлении этнических групп к самоопределению37.

При взаимодействии различных международных принципов на практике могут возникать коллизии. Так, правовые проблемы, связанные с возможностью реализации права на территориальное самоопределение, всегда осложняются действием принципов нерушимости границ и территориальной целостности государств. В этом смысле приоритет часто отдается тому из принципов, который кажется более подходящим исходя из конкретных исторических обстоятельств и интересов политических групп. В международном праве так и не были выработаны четкие критерии признания государства, что приводит к ситуации, когда существующая система не содержит реальных гарантий для реализации права народов на самоопределение и принципа территориальной целостности государств38.

В литературе39рассматриваются концепции соотношения права народов на самоопределение и принципа территориальной целостности государств: концепции о приоритете одного из этих принципов над другим и концепция об обладании этими принципами равной юридической силой.

Либеральный подход к идее самоопределения, то есть приоритет принципа самоопределения народов, предполагает, что ответственное решение может принимать как индивид, так и группа индивидов. В этом смысле группу следует считать своеобразным «коллективным индивидом», являющимся частью основанного на согласии объединения групп — государства. И, если следовать подобной логике, то любой «коллективный индивид», не согласный быть частью объединения, обладает имманентным правом на отделение40.

В этой связи Л. М. Карапетян замечает, что право народа на самоопределение является частью более широкого принципа приоритетности прав человека, поэтому при нарушении права на самоопределение нарушаются и права личности, принадлежащие представителям народа. Согласно этой точке зрения, и, исходя из приоритетности защиты прав личности, именно право народов на самоопределение служит механизмом обеспечения защиты прав личности, в то время как принцип территориальной целостности менее значим. Гарантии защиты прав личности оказываются менее эффективны в тех случаях, когда государство, стремящееся защитить свои интересны, отдает приоритет принципу

...