автордың кітабын онлайн тегін оқу Актуальные проблемы современного права России и Китая в условиях глобальных экономических и социальных изменений. Монография
Актуальные проблемы современного права
России и Китая в условиях глобальных экономических и социальных изменений
Монография
Под общей редакцией
доктора юридических наук, профессора
М. А. Егоровой
Информация о книге
УДК 34(470+571+510)
ББК 67.0(2Рос+5Кит)
А43
Монография серии «Актуальные проблемы зарубежного и российского права».
Редакционная коллегия:
Канашевский В. А., доктор юридических наук, заведующий кафедрой международного частного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА); Михайлов С. М., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА); Трощинский П. В., кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Института Дальнего Востока РАН; Алексеенко А. П., кандидат юридических наук, доцент кафедры коммерческого права Санкт-Петербургского государственного университета; Ван Гуанлун, научный сотрудник Китайско-российского центра сравнительного правоведения Хэнаньского университета.
Рецензенты:
Толстопятенко Г. П., доктор юридических наук, профессор, первый проректор Московского государственного института международных отношений (Университет) МИД России (МГИМО);
Ли Цзюйцянь, профессор Китайского университета политических наук и права, директор отдела международного сотрудничества и обмена, директор управления по делам Гонконга, Макао и Тайваня;
Пан Дунмэй, доктор права, председатель Китайско-российского центра сравнительного правоведения при Хэнаньском университете (Китай).
Монография посвящена вопросам развития современного права в России и Китае. В работе подробно исследованы особенности частного права в России и КНР, в частности проблемы развития законодательства о коммерческих юридических лицах, Legal-Tech в предоставлении правовой охраны объектов промышленной собственности, правовое регулирование иностранных инвестиций. В монографии проанализированы современные направления и инструменты правового регулирования в сфере конституционного экологического и цифрового права, а также особенности гражданского судопроизводства и новые тенденции развития уголовного законодательства в России и КНР.
Законодательство приведено по состоянию на 1 июня 2022 г.
Монография предназначена для юристов, занимающихся законотворческой деятельностью, правоприменителей, судей, адвокатов, а также студентов юридических вузов, интересующихся проблемами регулирования современного права России и Китая.
Исследование выполнено в рамках программы стратегического академического лидерства «Приоритет-2030».
Текст публикуется в авторской редакции.
УДК 34(470+571+510)
ББК 67.0(2Рос+5Кит)
© Синюков В. Н., предисловие, 2022
© Коллектив авторов, 2022
© ООО «Проспект», 2022
АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ
1. Алексеенко Александр Петрович, кандидат юридических наук, магистр юриспруденции, доцент кафедры коммерческого права Санкт-Петербургский государственный университет.
2. Базина Ольга Олеговна, кандидат юридических наук, доцент кафедры конституционного права МГИМО МИД России.
3. Комарова Валентина Викторовна, доктор юридических наук, профессор, Почетный работник высшего образования России, заведующий кафедрой конституционного и муниципального права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).
4. Ван Айсайн, доцент, научный сотрудник Института борьбы с преступностью и уголовной политики Хэнаньского университета.
5. Ван Гуанлун, научный сотрудник Китайско-российского центра сравнительного правоведения Хэнаньского университета.
6. Ван Фань, научный сотрудник Института борьбы с преступностью и уголовной политики Хэнаньского университета.
7. Ван Яли, магистр уголовного права, доцент Хэнаньского полицейского колледжа, приглашенный научный сотрудник Хэнаньского университета.
8. Викторова Наталья Николаевна, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного частного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).
9. Гао Юй, аспирант кафедры коммерческого права Санкт-Петербургского государственного университета.
10. Губин Александр Михайлович, кандидат юридических наук, заведующий кафедрой управления и экономики Московского государственного юридического университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).
11. Егорова Мария Александровна, доктор юридических наук, профессор, эксперт РАН, начальник управления международного сотрудничества, профессор кафедры конкурентного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), со-президент Международного союза юристов и экономистов (Франция), эксперт Центра научной и экспертной аналитики Международного центра компетенций «АйПи» Российской государственной академии интеллектуальной собственности (РГАИС)».
12. Засемкова Олеся Федоровна, кандидат юридических наук, доцент кафедры международного частного права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).
13. Кожевина Ольга Владимировна, доктор экономических наук, профессор МГТУ им. Н. Э. Баумана (национальный исследовательский университет).
14. Лю Чуньгуан, доцент Лоянского педагогического университета.
15. Макарова Ольга Александровна, доктор юридических наук, доцент Санкт-Петербургского государственного университета.
16. Огнева Ксения Олеговна, кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).
17. Петров Дмитрий Анатольевич, доктор юридических наук, доцент, доцент кафедры коммерческого права Санкт-Петербургского государственного университета.
18. Стандзонь Людмила Владимировна, кандидат юридических наук, доцент, доцент кафедры административного права и процесса Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).
19. Синюков Владимир Николаевич, доктор юридических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации, проректор по научно-исследовательской деятельности Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), профессор кафедры теории государства и права.
20. Сунь Ци, кандидат юридических наук, генеральный секретарь Регионального исследовательского центра экономической интеграции и верховенства права Шанхайской академии общественных наук, научный сотрудник (Шанхай, КНР).
21. Сунь Чжэньлэй, Хэнаньский полицейский колледж (Чжэнчжоу, Хэнань, Китай).
22. Трощинский Павел Владимирович, кандидат юридических наук, ведущий научный сотрудник Института Китая и современной Азии Российской академии наук.
23. Фань Цзинчжао, аспирантка юридического факультета Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова, Visiting researcher in Queen Mary University of London, Scholarship exchange Ph.D. of Hague Academy of International Law and Max Planck Institude (Frankfurt), член Русско-Китайского юридического общества, сотрудник исследовательского центра по изучению иностранного права Восточно-Китайского университета политологии и права (Шанхай), исследователь программы «Мировой индекс филантропии» в школе государственного управления Университета Цинхуа (Пекин), специалист в области инвестиционного и корпоративного права.
24. Федоров Александр Вячеславович, кандидат юридических наук, профессор, Заслуженный юрист Российской Федерации, ведущий научный сотрудник Центра уголовного, уголовно-процессуального законодательства и судебной практики Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации.
25. Харитонова Юлия Сергеевна, доктор юридических наук, профессор, руководитель НОЦ «Центр правовых исследований искусственного интеллекта и цифровой экономики», профессор кафедры предпринимательского права Московского государственного университета имени М. В. Ломоносова.
26. Цай Цзюнь, директор Института борьбы с преступностью и уголовной политики Хэнаньского университета.
27. Чжоу Лун, научный сотрудник Института борьбы с преступностью и уголовной политики Хэнаньского университета.
28. Ян Кай, доктор юридических наук, профессор права, декан факультета государственной юридической службы Восточно-китайского университета политики и права.
ПРЕДИСЛОВИЕ
История отношений России и Китая насчитывает четыре столетия, что делает данные отношения фундаментальными для нашей страны. За этот период два государства и народа сближались и отдалялись, переживая периоды дружбы и охлаждения, но живая ткань человеческих связей никогда не рвалась...
Исторически в основе российско-китайского сотрудничества находились взаимные торговые интересы. Согласно летописям, первые попытки русских людей установить контакты с Китаем были в начале XVII века. Первые русские посольства описаны в книге Посольского приказа об установлении дипломатических отношений и обмене грамотами (1–4 сентября 1618 года). К этому же времени относится грамота царя Алексея Михайловича китайскому императору Шунь-чжи (Ши-цзу) о посылке в Китай сына боярского И. Перфильева и тобольского бухарца С. Аблина (10 марта 1658 года).
Постоянные дипломатические и торговые связи относятся к середине XVII века. Этому поспособствовало соседство территориальных владений России и Китая. Как итог, в августе 1689 года в Нерчинске состоялись переговоры между дипломатическими представителями Российского государства и империи Цин. Результатом стало подписание первого в истории договора о мире и добрососедских отношениях между европейской державой и крупнейшим государством Восточной Азии. В дальнейшем отношения двух стран укрепил Кяхтинский договор 1727 года, который узаконил российско-китайскую приграничную торговлю и наметил дальнейшие перспективы культурных, научных и торговых отношений, которые спрогнозировали дальнейшую политику двух стран до XIX века.
В начале ХХ века в обеих странах произошли незавершенные буржуазные революции, что сблизило Россию и Китай в поисках ответов на вызовы современности. Императорская Россия продолжала проводить свою экономическую политику, в результате чего было начато строительство КВЖД и закрепление за Российской империей Маньчжурии как сферы влияния на северо-востоке Китая.
После февральской и октябрьской революций 1917 года отношения двух стран значительно изменились. В советское время они были весьма разными — от очень дружественных до сложных, нестабильных, конфликтных, с периодами как стабилизации, так и резких охлаждений.
В настоящее время Китай — стратегический партнёр России. Обе страны на международной арене стремятся к поддержанию и укреплению многополярного мира. Между Россией и Китаем действует договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве.
В дальнейшем российско-китайские отношения можно описать как близкое сотрудничество в мировых и региональных объединениях и группах. Самые крупные их них — это ШОС и БРИКС.
Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) является крупнейшей региональной организацией, инициированной КНР в 2001 г. с целью создания стратегического регионального союза на территории Центральной Азии. С целью стабилизации региона Центральной Азии и укрепления сотрудничества между государствами в политической, военной, экономической, научно-культурной и других сферах в нее вошли: Россия, Китай, Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан, Узбекистан. Сотрудничество охватывает различные сферы: подписаны договоры о стратегическом партнерстве, проведены совместные военные учения, организованы встречи и кооперация многочисленных экономических, научно-культурных, военных организаций. Одним из проявлений научно-образовательного сотрудничества является реализация образовательных программ университетов ШОС по подготовке специалистов по сотрудничеству в разных сферах.
Ещё одной формой взаимодействия с Китаем стало объединение БРИКС — Россия, Индия, Китай, Бразилия и ЮАР. В рамках БРИКС происходят интеграционные процессы, которые содействуют развитию мировой экономики с учетом интересов большей части населения земли.
Двусторонние связи российских вузов и институтов РАН с научными учреждениями КНР остаются основной формой сотрудничества в области науки и образования. Договорная база этих отношений предполагает поездки ученых, совместные проекты, публикации, проведение совместных конференций и др.
Университет имени О. Е. Кутафина (МГЮА) заинтересован в развитии и расширении контактов с вузами и научными учреждениями Китая. Ежегодно десятки ученых из Китая участвуют в международных конференциях, круглых столах и школах по зарубежному праву, проводимых Управлением международного сотрудничества МГЮА. Основная цель — создание постоянного юридического диалога между учеными-правоведами России и Китая.
Для китайских студентов наш университет проводит дни открытых дверей, на которых они могут узнать все об обучении в МГЮА. Благодаря налаженной академической мобильности российские студенты могут учиться в учебных заведениях Китая. Вуз подписал договоры о сотрудничестве с Хэйлунцзянский университет и Восточно-китайский университет политики и права.
Российско-китайские отношения в области образования и науки обладают значительными возможностями. Разнообразные формы интеграции и кооперации помогают обеим странам развивать своей национальный образовательный и научный потенциал.
Объективные условия быстро изменяющегося мира побуждают Россию и Китай делать все больший акцент на развитие новых моделей сотрудничества. Уже сегодня наметились новые аспекты, требующие серьезного анализа. Так, наступило время для более масштабного сравнительного изучения законодательства КНР и России. Очевидно, что для построения крепких экономических связей важно понимать, в том числе, и право государства-партнера. Данная книга направлена именно на это, она позволяет китайским и российским юристам погрузиться в вопросы законодательства обеих стран.
В монографии освещается широкий круг вопросов конституционного, административного, коммерческого, гражданского, уголовного права КНР и России, что будет способствовать углублению академического и прикладного сотрудничества специалистов двух стран в правовой сфере.
С наилучшими пожеланиями,
В. Н. Синюков
доктор юридических наук, профессор,
Заслуженный деятель науки Российской Федерации,
проректор по научно-исследовательской деятельности
Московского государственного юридического университета
имени О. Е. Кутафина (МГЮА),
профессор кафедры теории государства и права
Глава 1.
АКТУАЛЬНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЧАСТНОГО ПРАВА В РОССИИ И КНР
§ 1. Актуальные проблемы развития законодательства о коммерческих юридических лицах КНР и России
Макарова Ольга Александровна
доктор юридических наук, доцент,
Санкт-Петербургский государственный университет
Российское законодательство о коммерческих юридических лицах сформировалось в середине — конце 90-х годов прошлого века. Основу законодательства и центральное место, безусловно, занимает Гражданский кодекс РФ, регулирующий гражданско-правовое положение юридических лиц, среди которых, наряду с известным делением юридических лиц на коммерческие и некоммерческие, ГК РФ выделил корпоративные юридические лица и унитарные юридические лица.
В соответствии с ГК РФ к коммерческим юридическим лицам относятся: хозяйственные товарищества и общества, крестьянские (фермерские) хозяйства, хозяйственные партнерства, производственные кооперативы, государственные и муниципальные унитарные предприятия.
Как известно, российская модель законодательного регулирования организационно-правовых форм коммерческих организаций следует немецкому варианту регулирования. В соответствии с ним положения о торговых товариществах содержатся в Торговом уложении Германии, а правовое положение ООО, акционерных обществ и производственных кооперативов определяется специальными законами — Законом об обществах с ограниченной ответственностью от 20 апреля 1892 г., Законом об акционерных обществах от 6 сентября 1965 г. и Законом о производственных и хозяйственных кооперативах от 1 мая 1889 г.1
В России правовое положение товариществ (полного и товарищества на вере) определено ГК РФ, а правовое положение ООО, акционерных обществ, производственных кооперативов, хозяйственных партнерств, крестьянских (фермерских) хозяйств и государственных и муниципальных унитарных предприятий — соответствующими специальными законами: ФЗ от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах»; ФЗ от 08.05.1996 № 41-ФЗ «О производственных кооперативах»; ФЗ от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»; ФЗ от 11.06.2003 № 74-ФЗ «О крестьянском (фермерском) хозяйстве»; ФЗ от 03.12.2011 № 380-ФЗ «О хозяйственных партнерствах»; ФЗ от 14.11.2002 № 161-ФЗ «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях».
Законодательство о коммерческих юридических лицах КНР. Первые законодательные акты о коммерческих юридических лицах были приняты в конце 80-х — начале 90-х годов прошлого века. С 1 января 1987 года в силу вступили Общие положения гражданского права (ОПГП). Именно в связи с принятием ОПГП появилось выражение «идти на двух ногах в области разработки гражданского права», т.е. не забывая о Гражданском кодексе, принимать отдельные гражданские законы.
ОПГП содержали общие положения о понятии и условиях, которым должно отвечать юридическое лицо. Специальная Глава касалась понятия предприятия как юридического лица. Под предприятием ОПГП понимали предприятия общенародной собственности и предприятия коллективной собственности (ст. 41).
На практике курс «идти на двух ногах» в области гражданско-правового строительства реализовывался в результате принятия законодательных актов, носящих гражданско-правовой характер. Среди таких актов следует назвать Закон КНР о совместных предприятиях с китайским и иностранным капиталом, Временное положение о КНР о частных предприятиях. В начале 90-х годов был принят Закон КНР о компаниях.2 Многие первые законы о коммерческих организациях (предприятиях) были довольно краткими, содержащими установления общего характера, иногда носящими характер «декларации». Чтобы положения данных законов исполнялись, государственный орган общей компетенции (Госсовет КНР) принимал подзаконные акты, именуемые обычно Положения о порядке применения того или иного закона, в которых уточнялись и конкретизировались нормы закона и порядок их применения. Построение такой системы законодательного регулирования также являлось проявлением курса «идти на двух ногах».
С конца 90-х годов и в начале 2000-х годов в Китае принимается целый ряд новых законов в сфере регулирования хозяйственной деятельности. Их принятие было обусловлено необходимостью регулирования развивающихся экономических отношений и появлением новых рыночных инструментов и институтов. Во многие ранее принятые законы вносятся изменения, некоторые из них заменяются новыми актами. Среди таких законов следует назвать: новый Закон о компаниях 2006 г.; о предприятиях, основанных на иностранном капитале 1986 г. (с поправками 2000 г.); о промышленных предприятиях всенародной собственности 1988 г.; об акционерных предприятиях 1997 г. (с поправками 2006 г.); о ценных бумагах 1998 г. (с поправками 2004, 2005 гг.); об электронной подписи 2004 г.; о банкротстве предприятий 2006 г.; о специальных крестьянских товариществах 2006 г.; о стимулировании средних и мелких предприятий 2002 г.
С момента основания Китайской Народной Республики в 1949 году началась работа по подготовке Гражданского кодекса Китая. Этот документ пытались принять четыре раза: в 1954 году, 1962 году, 1979 и 2001 году. Однако все эти попытки успехом не увенчались из-за разногласий по формулировкам и пониманию тех или иных терминов. И только 28 мая 2020 года на третьей сессии 13-го Всекитайского собрания народных представителей был принят Гражданский Кодекс КНР, вступивший в силу с 1 января 2021 года.3
В связи с вступлением в силу ГК КНР был отменен целый ряд законов, в частности, Общие положения гражданского права КНР.
Под коммерческим юридическим лицом ГК КНР понимает юридическое лицо, созданное в целях получения прибыли и распределения прибыли среди своих акционеров и других инвесторов (ст. 76 ГК КНР). К коммерческим юридическим лицам относятся, в частности, общества с ограниченной ответственностью, акционерные общества и другие предприятия в качестве юридических лиц.
Коммерческое юридическое лицо создается при регистрации в соответствии с законом. Надлежащим образом учрежденное коммерческое юридическое лицо должно получить лицензию коммерческого юридического лица в органе регистрации юридических лиц. Датой выдачи бизнес-лицензии считается дата учреждения коммерческого юридического лица (ст. 78 ГК КНР).
ГК КНР называет органы управления коммерческого юридического лица, определяя компетенцию высшего органа управления (руководящего органа), исполнительного органа и надзорного органа (наблюдательного совета или наблюдателя). ГК использует понятие «инвестор» и вводит понятие контролирующий инвестор. Такой контролирующий инвестор или фактический контролер, либо директор, надзиратель или высшее руководящее лицо коммерческого юридического лица не должны использовать аффилированные отношения для нанесения ущерба интересам юридического лица и несут ответственность за убытки, если это использование аффилированных отношений причинило убытки юридическому лицу (ст. 84 ГК КНР).
Наконец, следует обратить внимание на ст. 86 ГК КНР, в соответствии с которой «коммерческое юридическое лицо во всей своей деятельности должно соблюдать деловую этику, защищать безопасность сделок, принимать государственный и общественный контроль и брать на себя социальную ответственность».
В соответствии с Конституцией КНР 1982 г. основу социалистической экономической системы Китая составляет социалистическая общественная собственность на средства производства, т.е. общенародная собственность и коллективная собственность. На базе общенародной собственности функционируют государственные предприятия, на базе коллективной собственности — хозяйственные организации, находящиеся в коллективной собственности.
Правовое положение предприятия общенародной собственности определяется Законом КНР «О промышленном предприятии общенародной собственности» 1988 года.4 В целом модель предприятия общенародной собственности в КНР соответствует организационно-правовой форме государственных унитарных предприятий в России.5
В соответствии с Законом КНР «О промышленном предприятии общенародной собственности» промышленное предприятие общенародной собственности представляет собой социалистическую организацию, производящую товары и самостоятельно ведущую хозяйственную деятельность согласно закону, самостоятельно отвечающую за прибыли и убытки, использующую самостоятельный хозяйственный расчет.
Предприятия общенародной собственности как юридические лица обязаны заниматься деятельностью в пределах, установленных при получении разрешения и прохождении регистрации. Предприятия как юридические лица несут гражданскую ответственность за действия своих законных представителей и прочего персонала.
Предприятия общенародной собственности как юридические лица несут ответственность по своим обязательствам имуществом, предоставленным им государством в хозяйственное управление Аналогичное положение закреплено и в ГК РФ: унитарное предприятие отвечает по своим обязательствам всем принадлежащим ему имуществом (п. 6 ст.113 ГК).
Как и унитарные предприятия в России, предприятия общенародной собственности в КНР имеют модель управления, базирующуюся на принципе единоначалия.6 Руководство предприятием осуществляет директор. В соответствии с законом при выдвижении на должность директора используется один из следующих методов: 1) назначение или приглашение компетентным правительственным ведомством; 2) избрание собранием представителей рабочих и служащих. Директор несет полную ответственность за «развитие материальной и духовной культуры предприятия»(ст. 45).
Хозяйственные организации, находящиеся в коллективной собственности, руководствуясь государственным планом и соблюдая соответствующие законы, имеют право на самостоятельное ведение хозяйственной деятельности.
Коллективные предприятия существуют в промышленности и в сельском хозяйстве. Они создаются самым широким кругом учредителей, как правило, на основе паевого (долевого) участия.
В течение первого десятилетия реформы китайский законодатель не ставил себе задачу создать надлежащее нормативное регулирование статуса этих субъектов хозяйственной деятельности. Лишь в начале 1990-х гг. появились нормативные акты, благодаря которым были закреплены следующие разновидности предприятий, действующих в сфере экономики коллективной собственности. К таким предприятиям относятся:
– городские предприятия коллективной собственности;
– поселковые предприятия коллективной собственности;
– крестьянские паевые кооперативные предприятия.
Правовое положение городских предприятий коллективной собственности определено Положением о городских предприятиях коллективной собственности 1991 г. Правовое положение поселковых предприятий коллективной собственности определено Законом КНР о поселковых предприятиях, вступившем в силу в 1997 г. Правовое положение волостных и деревенских предприятий коллективной собственности определено соответствующим Положением КНР, принятом в 1990 г. Положение применяется в отношении предприятий, коллективно создаваемых крестьянами волостей (включая поселки и т.д.), деревень (включая группы деревенских жителей).
Правовой статус крестьянских паевых кооперативных предприятий определен Временным положением о крестьянских паевых кооперативных предприятиях 1990 г. По Положению такие предприятия представляют собой кооперативное хозяйство трудящегося крестьянства, экономику социалистической коллективной собственности трудящихся масс (ст. 3).
В ст. 11 Конституции КНР предусмотрено, что «государство позволяет частному сектору экономики существовать и развиваться в определенных законом рамках. Частный сектор экономики является частью социалистической общественной экономики. Государство защищает законные права и интересы частного сектора экономики и осуществляет руководство, наблюдение и контроль над частным сектором экономики»7.
Бурное развитие частного предпринимательства потребовало от законодателя развернутой нормативной регламентации форм предпринимательской деятельности граждан и юридических лиц — собственников своего имущества. В связи с этим в 1993 г. был принят Закон «О компаниях», который вступил в силу с 1 июля 1994 г. В рамках снижения уровня государственного регулирования, улучшения корпоративного управления и повышения прозрачности деятельности компаний в Китае в 2005 г. был принят новый закон КНР «О компаниях», который вступил в силу 1 января 2006 года. Но в этом законе были очевидные недостатки, поэтому в 2013 г. в закон были внесены существенные изменения, которые вступили в силу с 2014 г., и последние поправки были внесены в 2018 г.. В Китае также приняты Разъяснения Верховного Народного суда о применении Закона КНР «О компаниях», которые разъясняют конкретные вопросы, возникающие в процессе применения Закона КНР «О компаниях».
Кроме Закона КНР «О компаниях», следует назвать Закон КНР «О ценных бумагах» 1998 года (с изменениями на 2020 год), который регулирует отношения, связанные с эмиссией акцией и присоединением компаний, акции которых котируются на бирже, а также Положение «О регистрации уставного капитала компаний», принятое Главным государственным управлением торгово-промышленной администрации КНР в 2014 году.
Закон КНР «О компаниях» определяет правовое положение двух видов компаний: акционерной компании с ограниченной ответственностью (Joint Stock Company, JSC) и компании с ограниченной ответственностью (Limited Liability Company, LLC). Кроме того, Закон отдельно регламентирует правовое положение компании одного лица и государственной компании.
В Законе о компаниях отсутствуют легальные определения акционерной компании с ограниченной ответственностью и компании с ограниченной ответственностью: такие определения даются только доктринально.8 Это объясняется тем, что термин «Компания — 公司 (Гун Сы)» — это иноязычное слово, не происходящее из родного китайского языка.9 Но чаще всего в учебниках по предпринимательскому праву даётся следующее определение акционерной компании: «Акционерная компания с ограниченной ответственностью — это компания, созданная соответственно закону, акционеры которой несут ответственность перед компанией в пределах объявленной стоимости акций (в акционерной компании весь капитал разделяется на акции равной стоимости). Компания несет ответственность по своим обязательствам всем своим имуществом».10
Акционерная компания с ограниченной ответственностью– компания с уставным капиталом, разделенным на акции. Численность акционеров компании законом не закреплена. Однако законом установлено требование к числу учредителей: не менее двух и не более 200. Более половины учредителей должны иметь постоянное место жительства в Китае.
Закон о компаниях выделяет две формы создания акционерной компании: инициаторами и путем привлечения средств. В первом случае инициаторы подписываются на все акции, которые должны быть выпущены компанией, и создают компанию. Во втором случае инициаторы подписываются только на часть акций, которая составляет не менее чем 35% всех акций компании, а остальная часть акций распределяется путем открытой подписки.
Учредительным документом акционерной компании является устав, содержание которого определено Законом о компаниях. При объявлении открытой подписки на акции инициаторы должны обратиться в ведомство Государственного совета по контролю за ценными бумагами, а также представить документы, перечисленные Законом. Только получив разрешение соответствующего ведомства, инициаторы могут начинать открытую подписку на акции.
После получения средств от выпуска акций государственный орган проверяет проверку капитала компании и выдает свидетельство. Инициаторы в течение 30 дней проводят учредительное собрание акционеров, которое решает вопросы, перечисленные в ст. 92 Закона, в том числе принимает устав компании и избирает членов совета директоров. Совет директоров направляет в орган, ведающий регистрацией компаний, документы, после проверки которых он осуществляет регистрацию и выдает «Свидетельство о праве хозяйственной деятельности».
Акционерная компания, прошедшая процедуру листинга и имеющая право размещать акции на фондовой бирже, имеет статус публичной компании.
Порядок формирования уставного капитала предусмотрен ст.76 Закона «О компаниях», а также Положением «О регистрации уставного капитала компаний». С 2014 года положения о минимальном уставном капитале отменены, и его размер определяется учредителями. Вместе с тем, для компаний, осуществляющих отдельные виды деятельности (коммерческие банки, туристские организации), сохранено требование о минимальном размере уставного капитала.
Управление акционерной компанией строится как по американскому варианту управления, так и по немецкому. Акционерные компании, акции которых котируются на фондовой бирже, должны иметь независимых директоров. Закон о компаниях 1993 г. установил германскую двухуровневую систему управления с двумя органами управления: советом директоров и правлением. Однако институт правления не оправдал себя в силу низкого профессионального уровня управляющих, а также из-за отсутствия эффективных механизмов осуществления исполнительной власти. В такой ситуации китайский законодатель посчитал необходимым перейти на англо-американскую одноуровневую систему управления через совет директоров, который сочетает в себе функции исполнительного органа и контрольного органа. При этом в совет директоров входят независимые директора (иначе они называются неисполнительными, или аутсайды). Китайский регулятор на рынке ценных бумаг установил требования к независимым директорам публичных компаний11.
В соответствии с Законом 2006 г. акционер, владеющий крупным пакетом акций, директор или старший управляющий компании несут личную ответственность за действия, которые могут привести к конфликту интересов. Директора китайских публичных компаний, прошедших листинг на китайской бирже, не могут принимать участие в голосовании по вопросам, в которых они имеют личный интерес.
Закон 2006 г. налагает на директоров и управляющих компаний более жесткие обязательства по соблюдению «принципа осторожности» (duty of care), под которым прежде всего подразумевается строгое выполнение существующих стандартов и правил.
При выборе директоров и управляющих на общем собрании акционеров может быть использована кумулятивная система выборов, при которой каждый акционер имеет право подать столько голосов, сколько выставлено кандидатов, и распределить голоса по своему желанию. Однако эта система выборов должна быть закреплена уставом компании или принята общим собранием акционеров.
Компания с ограниченной ответственностью (Limited Liability Company, LLC) создается участниками в количестве от двух до 50 на их совместные вклады. Учредительным документом такой компании является устав, содержание которого определено Законом о компаниях. На уставе компании участники ставят свои подписи, если это граждане КНР (за исключением жителей Гонконга, Макао и Тайваня), или печати, если участниками являются юридические лица.
Уставный капитал компании с ограниченной ответственностью разделен на доли. С 2013 года отменено требование о минимальном размере уставного капитала, а в свидетельстве о праве предпринимательской деятельности не указывается размер оплаченного капитала.
Однако законодатель часто требует более высоких размеров начального уставного капитала для организации ООО в отдельных сферах деятельности (в том числе с участием иностранных инвесторов).
Участники могут оплачивать доли в уставном капитале денежными средствами, а также другими материальными средствами, правами на результаты интеллектуальной деятельности, правами пользования землей и другим имуществом в неденежной форме (ст.27).К нематериальным активам предъявляются два основных требования: они должны иметь денежное выражение стоимости и их можно передавать в соответствии с законодательством.
Новый закон разрешает производить оплату зарегистрированного капитала частями. При этом первый взнос должен составлять не менее 20% общей суммы, а оставшуюся часть необходимо оплатить в течение двух лет с момента учреждения компании.
Внесение неденежных вкладов и их оценка проверяются установленным законом контрольным органом, о чем компании выдается свидетельство.
Права участников компании с ограниченной ответственностью удостоверяются свидетельством об оплате долей в уставном капитале, которое содержит сведения, предусмотренные Законом о компаниях.
Компания ведет реестр участников. Участники имеют право на ознакомление и изготовление копий устава компании, протоколов собрания участников, решений заседания совета директоров (наблюдательного совета), ревизионной комиссии и финансовой бухгалтерской отчетности. Участники получают дивиденды в соответствии с размерами их долей; пользуются преимущественным правом приобретения долей при увеличении уставного капитала компании. В предусмотренных законом случаях участники имеют право требовать от компании выкупить принадлежащие им доли.
Участники могут передать свои доли (часть доли) другим участникам. При передаче доли (части доли) третьему лицу требуется получить согласие большинства участников. При этом другие участники имеют преимущественное право покупки доли (части доли) (ст. 71 Закона).
Система управления компании с ограниченной ответственностью достаточно традиционная, характерная для управления ООО большинства европейских стран.
Высший орган управления — собрание участников компании, действующее в соответствии с компетенцией, определенной Законом о компаниях и уставом компании (ст. 37). На собрании участники обладают количеством голосов пропорционально размерам их долей в уставном капитале, если иное не предусмотрено уставом компании. Собрания участников могут быть очередными и внеочередными.
Повседневное управление деятельностью компании осуществляет директор (управляющий), который принимается на должность и освобождается от должности решением совета директоров (наблюдательного совета). В компаниях с небольшой численностью участников или небольшими масштабами деятельности может быть один исполнительный директор, который вправе занимать должность директора (управляющего).
Устав LLC может предусматривать формирование совета директоров (наблюдательного совета) в количестве от трех до 13 членов. Один из членов совета директоров назначается председателем, кроме того, возможно назначение одного или нескольких заместитетей председателя Совета. Контрольно-ревизионные функции осуществляет ревизионная комиссия, в небольших по численности участников и масштабам деятельности компаниях создается должность ревизора.
Компания одного лица. Во многих юрисдикциях, в том числе в Гонконге, отменено требование о наличии как минимум двух учредителей компании. Новый закон КНР о компаниях (ст. 57) разрешает создание компании с одним акционером, в роли которого может выступать физическое или юридическое лицо, в том числе иностранное. Физическое лицо вправе создать только одну компанию с одним участником, которая не вправе создавать новые компании с одним участником. В компании одного лица не создается совет директоров и не проводится собрание участников. Решение единственного участника оформляется в письменной форме и скрепляется подписью участника. Компания одного лица подлежит обязательной аудиторской проверке. Участник компании одного лица несет солидарную ответственность по обязательствам компании в случае, если он не сможет доказать, что его личное имущество отделено от имущества компании.
Государственная компания — созданная единолично государством компания с ограниченной ответственностью, в которой 100 % долей принадлежит государству, а права и обязанности участника выполняет Комитет по контролю и управлению государственным имуществом.
Некоторые проблемы развития законодательства о коммерческих юридических лицах. Общей проблемой для развития законодательства о коммерческих юридических лицах КНР и РФ является вопрос об определении дальнейшей судьбы государственных предприятий (предприятий общенародной собственности в КНР). В отличие от России, где с начала 90-х годов прошлого века начался активный процесс приватизации и преобразования государственных предприятий, в результате чего произошло резкое сокращение государственного сектора, Китай не пошел по пути приватизации государственного имущества и сохранил государственный сектор как основополагающий. Вместе с тем, как и государственные унитарные предприятия в России, государственные предприятия общенародной собственности КНР в соответствии с целями своей деятельности владеют, пользуются и распоряжаются государственным имуществом, но не являются собственниками имущества. Имущество предприятия относится к общенародной собственности. Государство в соответствии с принципом отделения права собственности от права хозяйствования предоставляет предприятию имущество в хозяйственное управление (ст. 2). Однако закон не раскрывает содержание хозяйственного управления, а лишь перечисляет права и обязанности предприятия (глава 3).
В условиях формирующейся рыночной экономики многие из государственных предприятий КНР оказались нерентабельными и неконкурентноспособными. Но из-за того, что они обеспечивали рабочие места и выполняли важные социальные функции, власти долгое время откладывали реформу государственного сектора, представляя госпредприятиям различные субсидии, льготы и кредиты.12
После 3-го Пленума КЦ КПК 14–го созыва, состоявшегося в 1993 г., государственным предприятиям было разрешено преобразовываться в акционерные компании.13 В результате акционирования контрольный пакет акций и права управления остались за государством, а частный инвестор получил в основном право на прибыль пропорционально своему миноритарному пакету.14
В настоящее время государство стремится к созданию крупных транснациональных корпораций, конкурентноспособных как на внутреннем, так и на внешнем рынке.15
В РФ продолжается процесс приватизации государственных предприятий. Кроме того, Федеральный законом от 27 декабря 2019 № 485-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О государственных и муниципальных унитарных предприятиях» и Федеральный закон «О защите конкуренции»16 установлен запрет на создание унитарных предприятий и осуществление их деятельности на конкурентных рынках. Данный закон уже получил название как «закон о ликвидации унитарных предприятий».17
В отличие от законодательства КНР о хозяйственных обществах, представленного Законом «О компаниях», в РФ правовое положение хозяйственных обществ определено двумя отдельными федеральными законами: Законом об АО и Законом об ООО. В связи с этим для российского законодателя актуальным остается вопрос об унификации законодательных актов о хозяйственных обществах. В частности, при разработке одного из проектов ГК РФ ставился вопрос о принятии единого закона о хозяйственных обществах. Примером унифицированного законодательства о коммерческих обществах может служить и Коммерческий кодекс Франции 2000 г., соответствующие статьи которого содержат общие для всех коммерческих товариществ (обществ) положения, а другие статьи — особенности товарищества с ограниченной ответственностью и акционерного товарищества (общества), определяя их отдельные разновидности.18
Наряду с вопросом об унификации актуальность имеет и вопрос о систематизации законодательных актов, как непосредственно регулирующих деятельность коммерческих организаций, так и связанных с ними косвенно. Законы РФ о коммерческих корпорациях оставляют вне сферы своего регулирования многие вопросы, находящиеся в сфере действия как корпоративного законодательства, так и семейного, наследственного, банкротного законодательства.
ГК КНР 2020 года определяет лишь общие положения о коммерческих юридических лицах, оставляя регламентацию таких юридических лиц специальными законами. В РФ правовое положение коммерческих юридических лиц определено специальными федеральными законами, принимаемыми в соответствии с ГК РФ. В связи с этим любые изменения и реформирования положений ГК РФ влекут необходимость внесения изменений в специальные федеральные законы. В противном случае возникает коллизия между нормами ГК РФ и нормами специальных федеральных законов.
Представляется, что российскому законодателю следует пересмотреть подход к установлению в законах о хозяйственных обществах требований к минимальному уставному капиталу. Законодательство о компаниях КНР, равно как и законодательство ряда европейских государств, отказалось от обязательных требований к минимальному уставному капиталу для ООО и непубличных АО. Роль его сводится к определению доли участия (акций), распределенных между учредителями ООО или АО. Такое распределение указывается при учреждении ООО /АО, отражается в учредительном договоре и фиксируется затем в ЕГРЮЛ или у держателя реестра. В дальнейшем для кредиторов значение имеют чистые активы, а также возможность привлечения к ответственности контролирующих лиц, в частности при банкротстве организации.
Список использованной литературы
1. Болдырев В. А. Модели управления юридическими лицами, учрежденными государством: опыт России, Китая и Норвегии // Право и экономика. 2012. № 11. С. 11–17;
2. Гражданское законодательство КНР// Ред. Пащенко Е. Г. М., 1997;
3. Гань Пэйчжун (Gan Peizhong), Предпринимательское право: учеб. пособие / Гань Пэйчжун. — М. : Пекин., 2018;
4. Законы КНР и право Китая. URL: http://law.uglc.ru/constitution
5. Коммерческое (торговое) право зарубежных государств. учебник и практикум для бакалавриата и магистратуры / отв. ред. В. Ф. Попондопуло, О. А. Макарова. — 4-е изд., перераб. и доп. — М. : Издательство Юрайт, 2021, // https://urait.ru/book/kommercheskoe-torgovoe-pravo-zarubezhnyh-stran-487119.
6. Кучук О. В. Экономика Китая- Владивосток, Изд-во Дальневосточного ун-та, 2010;
7. Коммерческий кодекс Франции / пер. с фр., предисл., доп., коммент. и словарь-справ. В. Н. Захватаева. М. : Волтерс Клувер, 2008//URL: http://www.legifrance.gouv.fr/ Code de commerce
8. Макарова О. А. ФАС уполномочен заявить… (алгоритм ликвидации унитарных предприятий). // Конкурентное право, 2020, № 1, С.23–27.
9. Правовые основы бизнеса в Китае /Отв. Ред. А. Е. Молотников, В.Шань. — М.: Издательство РКЮО, 2018;
10. Туманова Л. К. Китайский феномен, или кое — что о государственном регулировании предпринимательства // Закон. 2006. № 3. С.110 (всего 109–113).
11. Торговое уложение Германии. Закон об акционерных обществах. Закон об ществах с ограниченной ответственностью. Закон о производственных и хозяйственных кооперативах / пер. с нем. Е. А. Дубовицкой. М. : Волтерс Клувер, 2005. С. 263, 467, 513 и др.
12. Ши Тяньтао (Shi Tiantao). Теория законодательства о компаниях: учеб. пособие / Ши Тяньтао. — М. : Пекин., 2018;
13. Yuanshi, B. Chinese Business Law. — Oxford : Hart Publishing, 2010;
14. Хуан Яшэн. Капитализм по-китайски: Государство и бизнес. — М.:Альбина Паблишер, 2012.
§ 2. Исследование коммерческого права КНР в России
Алексеенко Александр Петрович
кандидат юридических наук, магистр юриспруденции,
доцент кафедры коммерческого права,
Санкт-Петербургский государственный университет
В силу геополитических причин КНР стала основным партнером России по многим направлениям деятельности. Вместе с тем, несмотря на высокий уровень взаимодействия, российская юридическая наука не уделяет достаточного внимания праву КНР, в том числе и коммерческому праву. В настоящей статье рассматривается то, как в России ведется подготовка юристов со знанием права КНР и китайского языка. Дается описание развития российских исследований коммерческого права Китая. Сделан вывод, что для развития более тесного и взаимовыгодного сотрудничества с КНР необходимо налаживать и поддерживать научные и образовательные контакты в юридической сфере.
Китайская Народная Республика уже стала для России основным внешнеторговым партнером, о чем свидетельствуют данные статистики.19 В условиях новых геополитических реалий, а также рестрикции со стороны ряда государств такое сотрудничество будет только возрастать. Вероятно, что западных инвесторов, которые массово прекращают свое присутствие в России и избавляются от долей участия в совместных проектах в различных сферах, заменят либо отечественные организации, либо инвесторы из стран Азии (Китай, Индия, ОАЭ и др.). При этом, учитывая уровень сотрудничества России и КНР,20 а также экономический и политический вес Китая, скорее всего, большую часть из освободившихся на рынке секторов21, будут стремиться заполучить именно китайские инвесторы. Будет возрастать и объем двусторонней торговли.
Кроме того, с повышением уровня торгово-экономического взаимодействия между РФ и КНР, будет возрастать необходимость для реализации совместных интеграционных проектов, в различных областях: добыча полезных ископаемых, автомобилестроение, освоение Северного морского пути, трансграничная электронная торговля, межгосударственные расчеты на основе рубля и юаня (возможно, цифрового юаня). Соответственно придется встраиваться в китайскую концепцию «Один пояс, один путь».
Это подчеркивает важность и необходимость исследования права КНР, в том числе, регулирующего коммерческий оборот, ведь в противном случае российские юристы столкнутся с тем, что может сложиться такая ситуация, когда они не будут в состоянии обеспечить правовую поддержку отечественных организаций, взаимодействующих с китайскими партнерами. Маловероятно, что широко использовавшийся ранее уход российского бизнеса в зарубежные юрисдикции (Остров Мэн, Кипр, и т.д.) теперь и дальше получит развитие в России. То же самое можно говорить и об арбитражных оговорках, переводящих споры, в том числе нередко российских юридических лиц между собой, в суды стран Европы. Санкционная политика, например, Великобритании, а также бойкот со стороны зарубежных юридических фирм, сделали практически невозможным использование Европы (Лондон, Стокгольм и т.д.) в качестве основной площадки для судебных (арбитражных) разбирательств.
В нынешних реалиях следует внимательнее изучить арбитражные институты КНР, тем более, что именно Китай является и будет основным торговым партнером РФ, а значит велик риск споров именно с предпринимателями этой страны. При этом заслуживают внимания не только ведущие учреждения по разрешению международных коммерческих споров (Китайская международная торгово-экономическая арбитражная комиссия, Морская Арбитражная Комиссия), но и региональные арбитражные центры, которые можно было бы использовать в связи с решением вопросов приграничной торговли (например, Харбинская арбитражная комиссия).
В данной связи, отечественному законодателю, правоприменителю и предпринимателю важно понимать хотя бы базовые основы права КНР и то, как выстраивать отношения с китайскими партнерами на различных уровнях. Поэтому, подлежит изучению широкий спектр вопросов, начиная от особенностей регистрации компании в материковом Китае, заканчивая тем, каковые особенности разрешения коммерческих споров с китайскими организациями в судах этой страны. Следовательно, необходимо развивать научные исследования права Китая и, что немаловажно, внедрять в учебные планы вузов РФ, дисциплины связанные с правом КНР. Для этого нужны специалисты, которые будут знать право КНР и России, иметь представления о китайском менталитете и особенностях ведения дел китайцами. Ведь в противном случае, без соответствующих специалистов, вряд ли удастся реализовать эффективное и взаимовыгодное партнерство.
Можно констатировать, что объявленный в 2014 г. «поворот на Восток», за исключением ряда нефтегазовых проектов, во многом не состоялся.22 Одной из причин этого стало отсутствие у российской стороны достаточных знаний о своих азиатских соседях, обусловленное нехваткой экспертов-востоковедов, понимающих социальные, политические и экономические процессы в КНР, а не ретранслирующих различного рода мифы и стереотипы.
В настоящее время в Российской Федерации исследованию и преподаванию права КНР, в особенности коммерческого права, отводится достаточно скоромное место. А ведь это необходимо для обеспечения эффективного взаимодействия с восточными партнерами. Российские студены, за редким исключением, право КНР не изучают вообще. Не изучают его ни студенты юридических, ни востоковедческих факультетов. Это нельзя оценить положительно, особенно, если говорить про востоковедов, ведь вряд ли можно быть специалистом, не зная хотя бы основ права изучаемой страны. Конечно, в рамках вузовской подготовки студенты обозначенных специальностей изучают гражданское и торговое право зарубежных стран, в том числе и азиатских. Однако, тот материал, который содержится в учебниках, в отношении КНР, за редким исключением,23 или является устаревшим и неактуальным, или изложен настолько кратко, что невозможно даже сформировать какое-то представление об источниковой базе, не говоря уже о том, чтобы на базовом уровне разбираться в коммерческом праве КНР. Также можно констатировать, что встречаются и учебные издания, которые вообще не уделяют внимания КНР, а концентрируются лишь на странах Европы и США.24 Понятно, что при таком подходе наращивание взаимовыгодного сотрудничества с Китаем может столкнуться с нехваткой отечественных квалифицированных кадров.
КНР, в отличие от России, уже давно ведет подготовку специалистов по российскому праву. Так, для сравнения, в Китае не только есть университеты, где на постоянной основе изучают и преподают российское право и русский язык (Политико-юридический университет Китая, Хэйлунцзянский университет, и др.), но и существуют научные центры при вузах, которые исследуют право России (такие центры созданы в Политико-юридическом университете Китая, Юго-западном университете политики и права, Хэнаньском университете, и др.). Отдельно есть исследовательские центры, где изучается не только право России, но и право постсоветских стран участвующих в ШОС (Шанхайский университет права и политики). Более того, в КНР переводятся на китайский язык и издаются труды российских юристов, например, учебник по гражданскому праву под редакцией Е. А. Суханова. В России потенциал вузов в данном ключе практически не используется. Если РФ хочет выстраивать продуктивное сотрудничество с Китаем данную ситуацию необходимо менять.
Несмотря на приведенные выше трудности, работа по изучению права КНР, в том числе и коммерческого права, в России ведется. По состоянию на 2021 г. в России юристов со знанием права КНР и китайского языка на основании соответствующего учебного плана готовят в Санкт-Петербургском государственном университете, юридический факультет которого в указанном вопросе выступил первопроходцем. В текущих обстоятельствах, выпускники данного направления имеют неплохие перспективы стать основой кадрового потенциала, для выстраивания более тесных отношений с Китаем.
Юридические дисциплины студентам преподают как российские, так и китайские преподаватели. Освоение программы построено на изучении дисциплин, сконструированных на параллельном сравнительно-правовом освещении российского и китайского права. С одной стороны этот подход можно назвать, безусловно, удачным. Он дает возможность понять сходства и отличия в правовом регулировании тех или иных общественных отношений в России и КНР, но с другой стороны очевидны и минусы, связанные с тем, что дисциплины и темы актуальные для РФ, могут не быть таковыми для Китая. Кроме того, в России и Китае есть и расхождения между понятиями и даже институтами права. Так, например, в КНР есть отрасль «экономическое право», а в РФ она отсутствует, для китайских юристов абсолютно безынтересно деление сделок на оспоримые и ничтожные, ведь такого деления недействительных сделок в КНР просто нет, а для российских специалистов эта конструкция имеет не только теоретический, но и практический характер. Примеров подобного рода несостыковок достаточно. Все это демонстрирует сложность преподавания права КНР без изучения российскими преподавателями и студентами китайских учебников, предварительной языковой подготовки и стажировок в КНР.
В других вузах, нет специальных образовательных программ по праву КНР, однако отдельные дисциплины изучаются. Так, в Дальневосточном федеральном университете (ДВФУ) в 2020 г. в план программы магистратуры «Правовое регулирование и управление контрактной деятельностью» были включены дисциплины, касающиеся гражданского и договорного права КНР. Правда, представляется маловероятным, что данный эксперимент будет успешным так как, слушателем может быть, в том числе, не имеющий юридическое образование и не знающий китайский язык студент. Несмотря на тесные и длительные связи ДВФУ с китайскими вузами о каких-либо иных успехах в подготовке юристов, или востоковедов со знанием права КНР говорить не приходится.
В некоторых высших учебных заведениях право современного Китая также преподается, но на дополнительных программах. Например, программа «Основы права КНР» в 2009–2012 гг. реализовывалась во Владивостокском государственном университете экономики и сервиса. Авторами дополнительной программы был даже подготовлен уникальный в своем роде конспект лекций, в котором освещались вопросы коммерческого, семейного и конституционного права КНР.25 Однако, успеха дополнительная программа не имела. Это можно объяснить несколькими обстоятельствами. Во-первых, для малого бизнеса ведущего дела с китайскими контрагентами, стремящегося минимизировать расходы, право КНР, вероятно, оказалось неинтересным в виду надежды на то, что нет необходимости нести лишние затраты, в том числе и на юристов. Во-вторых, слушателей можно заинтересовать исключительно тем, что полученные ими сведения будут иметь практикоориентированный характер, при таком подходе, конституционное право КНР для данной категории обучающихся не интересно. В-третьих, сотрудничающий с китайскими предприятиями российский крупный бизнес предпочитает обращаться в международные консалтинговые фирмы, а не обучать своих юристов на таких экзотических программах. В-четвертых, отсутствие узнаваемого бренда у вуза. Учитывая произошедшие изменения во внешнеполитическом векторе РФ, ненадежности и политической ангажированности западных международных юридических фирм, можно надеяться, что часть изложенных выше обстоятельств будет нивелирована.
Если говорить об учебно-методическом обеспечении изучения коммерческого права КНР в России, то, к сожалению, переводов на русский язык современной китайской учебной юридической литературы нет. За рядом нескольких исключений, отсутствуют также и отечественные учебники по праву КНР. То же самое можно сказать и о переводах нормативных правовых актов.
Одним из немногих учебных изданий по праву Китая, изданных в России является учебник «Основы коммерческого права Китайской Народной Республики».26 Примечательно, что он подготовлен преподавателями СПбГУ. Данное издание является пока первым и единственным на данный момент в России. Учебник затрагивает такие темы как: понятие и источники коммерческого права КНР; правовое положение предпринимателей; банкротство; правовой режим имущества; правовой режим объектов интеллектуальной собственности; договоры в сфере предпринимательства; государственная регистрация в сфере предпринимательства; защита конкуренции; развитие малого и среднего предпринимательства; коммерческий арбитраж. Выбор данных тем авторами учебника обусловлен необходимостью построить гармоничную структуру с связанную с изучением российского предпринимательского права. Между тем, все же нельзя не подвергнуть такой подход критике. Российским специалистам важно понимать основы проведения Due diligence в отношении КНР, базовые принципы выхода на китайские площадки электронной коммерции, товарные и фондовые рынки. Поэтому, маловероятно, что студентам понадобятся такие специфичные знания как особенности регулирования малого и среднего предпринимательства в КНР. В этой связи необходима доработка учебника, в том числе, с учетом изменений в законодательстве Китая, обусловленных вступлением в силу Гражданского кодекса КНР.
Также с участием преподавателей СПбГУ издан учебник по инвестиционному праву России и КНР27. Он состоит из 18 глав, в которых излагается материал, касающийся иностранных инвестиций, инвестиций на рынке ценных бумаг, лизинга и т.п. в сравнительно-правовом ключе. Несмотря на большое количество преимуществ, данный учебник все же требует доработки именно в той его части, которая посвящена Китаю, так как авторами не учтен массив подзаконных актов, а также нормативных правовых актов провинциального и муниципального уровней, касающихся сферы инвестиций, а ведь, именно развитое подзаконное регулирование и широкое местное нормотворчество является одними из ключевых особенностей права КНР.
Наличие учебника «Основы коммерческого права Китайской Народной Республики» наглядно демонстрирует, что в рамках СПбГУ образовывается фундамент по учебно-методическому обеспечению преподавания коммерческого права КНР, который надо расширять, чтобы набранные темпы не были потеряны, а за университетом закрепился статус ведущего центра по преподаванию и изучению коммерческого права КНР. Этот потенциал, однако, сдерживается отсутствием у профессорско-преподавательского состава, знания китайского языка, что усложняет данную работу, не позволяет проводить полноценную подготовку для студентов заданий на основе судебной практики КНР. Правда, учитывая большое количество материалов по данной тематике размещенных в специализированных базах на английском языке, приведенную выше проблему удается сглаживать.
Важно развивать китайское направление в российской юридической вузовской науке. Конечно, в предыдущих геополитических реалиях право КНР было экзотикой, и весь упор делался именно на его изучении и подстройке России под европейские стандарты. Можно утверждать, что интерес российских исследователей, к изучению права современного Китая невелик. В России также практически отсутствуют специализированные научные издания, посвященные именно праву КНР. Исключением является выпускаемый Московским государственным университетом им. О. Е. Кутафина ежегодник «Юридическая наука в Китае и России». Примечательно, что вузы российского Дальнего Востока, хотя и начали уделять внимание праву КНР достаточно давно, сегодня они, несмотря на свою географическую близость к Китаю и изменившиеся геополитические реалии, катастрофически отстают от университетов центральной России в плане исследований права КНР. Так, в учебных заведениях Владивостока и Хабаровска отсутствуют даже студенческие научные общества, интересующиеся правом КНР. Фактически единственным центром в данном макрорегионе, где регулярно проводятся исследования по праву КНР, является г. Улан-Удэ (в частности, на базе Бурятского государственного университета проводится ежегодная молодежная конференция «Сравнительное правоведение в странах Азиатско-тихоокеанского региона», а в Восточно-Сибирском технологическом университете функционирует центр по изучению трудов российской эмиграции 1920–1930 гг. о праве империи Цин и Китайской Республики).28
Сейчас право КНР исследуется организованно лишь в специализированных организациях (ИЗИСП,29 Институт Дальнего Востока РАН30). В тех немногих работах по праву КНР, что выходят в свет, приоритет отдавался и отдается публично-правовым отраслям.31 Ту же ситуацию можно обозначить и в сфере диссертационных исследований.32
В основном диссертации, затрагивающие частноправовые аспекты права КНР, выполнены китайскими аспирантами, обучающимися в России, которые готовят и успешно защищают свои работы на русском языке33. Тем самым они обогащают российскую науку концепциями, присущими праву КНР. Однако, несмотря на то, что это является, безусловно, положительным моментом, все же хотелось бы увидеть исследования именно российских авторов. Важно сформировать прослойку именно российских юристов, погруженных в тематику коммерческого права КНР, способных подготовить специалистов, которые могли бы в дальнейшем стать профессионалами, ориентирующимися в праве России и КНР, владеющими языком и способствующих взаимодействию организаций и правительств Китая и России.
Вместе с тем, нельзя отрицать и тот факт, что уже начала складываться база, для осуществления исследований гражданского и коммерческого права КНР,34 которую надо развивать и далее. Преимущественно можно встретить отдельные публикации в научных журналах,35 однако есть и диссертации посвященные изучению правового регулирования предпринимательской деятельности в КНР.36 Кроме того, в российской юридической науке присутствуют монографии по коммерческому праву КНР, правда, в незначительном числе.37
Существенным вкладом в изучение коммерческого права КНР можно назвать перевод первого Гражданского кодекса КНР,38 осуществленный коллективом российских авторов.39 Благодаря данной работе у отечественных студентов, преподавателей и ученых появилась возможность исследовать вопросы, связанные с коммерческими договорами в КНР, правовым статусом юридических лиц, правовым режимом имущества, и т.д. Можно утверждать, что перевод ГК КНР, несет в себе не только теоретическую ценность в виде приращения знаний, но и позволит практикующим юристам понять то, как регулируются те или иные общественные отношения в Китае, что немаловажно при ведении работы с контрагентами.
Значительным успехом российской юридической науки является издание совместно с ведущими китайскими авторами фундаментального труда «Правовые основы бизнеса в Китае».40 Книга состоит из 20 глав. Она охватывает различные аспекты коммерческого права КНР, начиная от системы законодательства в Китае, заканчивая коммерческим арбитражем. По некоторым затронутым в книге темам (например, регулирование рынка облигаций в КНР) в России исследования ранее не публиковались вообще. Данная работа также выгодно отличается тем, что содержит глоссарий китайских юридических понятий, составленный компетентными юристами-востоковедами, что, безусловно, будет способствовать, во-первых, унификации переводов, а во-вторых, лучшему пониманию значений китайских терминов.
Таким образом, в настоящее время в России только начало складываться развитие исследований коммерческого права КНР. Это направление отечественной юридической науки уже имеет значительные достижения, однако развитие идет медленно, осуществляется силами немногочисленных коллективов энтузиастов. В этой связи, важно наращивать сотрудничество между российскими и китайскими юристами, проводить взаимный обмен. Это позволит внедрить достижения юристов-китаеведов в образовательный процесс, а также в сферу консалтинга. Азиатское направление в российской юриспруденции (в особенности вопросы коммерческого права) было недооценено, в текущее ситуации данное положение вещей должно измениться.
§ 3. Legal-Tech в предоставлении правовой охраны объектов промышленной собственности: опыт России и Китая
Кожевина Ольга Владимировна
доктор экономических наук,
профессор МГТУ им. Н. Э. Баумана
Информационные технологии становятся все более ценным ресурсом в эффективном управлении интеллектуальной собственностью. Цифровизация меняет сферу интеллектуальной собственности. Цифровизация в обеспечении охраны объектов интеллектуальной собственности как на национальном, так и корпоративном уровнях обеспечивают прозрачность и технологическую возможность регистрации интеллектуальных прав и распоряжения ими.
Цифровизация патентных ведомств становится распространенной практикой в мире: ЕС, России, Азии, странах Арабского мира 41 42. В Федеральном институте промышленной собственности (ФИПС) и Роспатенте отмечают, что упрощение процедур предоставления охраны интеллектуальной собственности возможно на основе цифровой трансформации, что в постковидном мире вполне обосновано и объяснимо 43. Всемирная организация интеллектуальной собственности (ВОИС) в апреле 2020 года запустила новый механизм поиска в рамках базы данных PATENTSCOPE 44.
Наиболее детализированная и полная информация о всех созданных и разрабатываемых технологиях содержится в патентах. Именно в патентных документах подробно описывается конструктивное выполнение созданного устройства и принцип его работы; последовательность выполняемых процедур, направленных на лечение заболевания; совокупность диагностических факторов, позволяющих выявить заболевание на ранних стадиях его развития. Патентные документы являются четко структурированными текстами, содержащими определенные разделы. Все патентные документы классифицируются согласно международной классификации. Благодаря классификации каждого патента, наличию единообразной для большинства патентных ведомств мира структуры текста патента, поиск именно в патентных документах позволяет быстро и точно найти требуемую информацию.
На сайте ФИПС можно подать заявления по шести услугам Роспатента: регистрация изобретений; регистрация полезных моделей; регистрация промышленных образцов; регистрация товарных знаков; регистрация НМПТ и ПНМПТ 45; регистрация программ для ЭВМ и баз данных 46.
Создаваемая Роспатентом электронная система представляет собой открытую цифровую платформу поиска патентной информации. Она в перспективе позволит участникам инновационного процесса, изобретателям и инвесторам определять тенденции рынка интеллектуальной собственности, ориентироваться в приоритетах научно-технологического развития в части ИС, трансфера технологий и коммерциализации РИД на внутреннем и внешнем рынках.
Очень перспективно использование цифровых технологий в патентной аналитике посредством предоставления доступа к качественным сервисам, позволяющим исследовать патентный ландшафт и портфель патентов47. По мнению Ивлиева Г. П., «Патентные исследования и патентные ландшафты должны стать эффективными инструментами для определения тенденций научно-технологического развития и стратегий охраны РИД» 48.
Цифровизации патентных ведомств включает два блока проблемных вопросов: во-первых, внедрение ИКТ для целей регистрации и охраны объектов интеллектуальных прав (электронная подача заявок, срок рассмотрения заявок, экспертиза и новизна РИД и пр., в том числе, Legal-Tech); во-вторых, внедрение ИКТ для оптимизации операционной деятельности патентных ведомств, развитие рабочей среды пользователей (не относится к Legal-Tech, в основном, это электронный документооборот, цифровое межведомственное взаимодействие, использование удаленных сервисов, ВКС и пр., что не носит отраслевой специфики и универсально). Это две совершенно разные задачи, но которые в условиях цифровой трансформации общества решать необходимо параллельно, чтобы оставаться в тренде современных преобразований и минимизировать угрозы от вызовов внешней среды.
Задачи традиционной ИТ-поддержки на месте (on-site, intranet) следующие:
– управление устройствами и программное обеспечение;
– распространение через внутреннюю сеть и возможно VPN;
– большие или официальные встречи, ключевые события F2F (Friend-to-Friend)49;
– решение проблем со стабильностью и совместимостью.
Задачи ИТ-поддержки в новых условиях (on-line):
– удаленное рабочее место — это норма;
– ИТ-поддержка удаленно и на дому у пользователя;
– управление устройствами и приложениями полностью переносится
– облако;
– инструменты для совместной работы (например, MS Teams, Zoom) — перенос в облако);
– онлайн-встречи, прямые трансляции, вебинары.
Таким образом, элементы цифрового рабочего места (Digital Workplace Toolbox): ПО — операционная система (Microsoft 365, MacOS, Linux); платформы управления документами; видео конференции; чаты; телефоны и телефаксы; скайп; электронная почта. WhatsApp — не является в рамках деловой этики инструментом корпоративного (рабочего) общения.
Под Legal-Tech понимается сфера предпринимательства, которая специализируется на информационно-коммуникационном сопровождении юридической деятельности, включая разработку и адаптацию цифровых сервисов под специфику юридической практики. Распространение Legal-Tech способствует пересмотру традиционных взглядов на разрешение юридических вопросов путём внедрения современных информационных технологий в сфере правовых услуг, а также возможностью получения базовых юридических услуг без непосредственного обращения к юристам-профессионалам) юристам-практикам) или повышение правовой грамотности.
Направления дальнейшего развития Legal-Tech: повышение эффективности юридической практики, правосудия, альтернативные способы разрешения юридических споров, разрешение конфликтов и медиация (смарт-контракт).
Технология блокчейн применяется в разных сферах, востребована она в контексте права и практики в области интеллектуальной собственности 50. В частности. Блокчейн — инновационная, прорывная технология, имеющая огромный потенциал к изменению условий ведения бизнеса почти во всех отраслях современной экономики.
Так, швейцарские вузы ввели новую профессию — токенизатор. Любую физическую деятельность человека можно измерить с точки зрения ценностного результата, «нарубить» на цифровые эквиваленты (токены), перенести в начало процесса и распределить между заинтересованными участниками. Это может быть связано с материальными ценностями, например полезными ископаемыми, которые надо сначала разведать, разработать, а потом поставить на рынок. Это применимо и к интеллектуальной собственности, токенизация которой решает многие проблемы защиты авторских прав 51.
Возможности применения блокчейна в области регистрации прав интеллектуальной собственности:
– фиксация времени (TimeStamp) регистрации патентного приоритета в распределенном реестре при подаче предварительной заявки на патент;
– защита идеи или изобретения обеспечивается тем, что в блокчейн записывается только хэш документа, описывающего изобретение, а сама идея остается у автора.
– распределенный реестр гарантирует прозрачность передачи прав на изобретение и возможность накопления истории перехода права;
– токенизация интеллектуальной собственности дает возможность разрешения споров по фактам обладания правом или величине доли.
– использование распределенных реестров при регистрации патентных поверенных и ведении их рейтинга.
Также, в цифровой среде инициатор может подавать заявку на права собственности через портал госуслуг, откуда она далее поступает в Роспатент и в приватный блокчейн, узлами (нодами) которого выступают Роспатент, Роснано, РНИИИС, Ростех, РАН и другие заинтересованные государственные учреждения в сфере НИОКР, РИД и инновационно-исследовательской деятельности. В блокчейн записываются все транзакции, связанные с заявкой. Нода-аудитор представляет данные за пределы закрытого контура. Через веб-интерфейс заявители могут скачать данные о своей заявке (объекту интеллектуальной собственности, товарному знаку), а копии ноды-аудитора — предоставить любому желающему данные о зарегистрированной интеллектуальной собственности.
Юридические информационные технологии в Китае активно создаются, следуя тренду «Internet-Law to Law-Tech». Развитие юридических технологий в Китае можно разделить на три этапа: «Интернет + право» (Internet+Law), «Юридическая электронная коммерция» (Legal e-commerce) и «Юридические технологии» (Legal Tech). Юридическая технология изначально известна как Интернет+Право, в первую очередь, это касалось инноваций в управлении проектами, выставлении счетов и юридических исследованиях. Что отличает Китай от западных стран, так это то, что развитие китайских юридических технологий в значительной степени поддерживается государством, о чем свидетельствует создание интернет-судов и постепенная интеграция юридических технологий в судебные процессы. Активная поддержка правительством юридических технологий объясняется необходимостью повышения качества и прозрачности принятия судебных решений 52.
Китай — одна из крупнейших экономик мира, но и ставит приоритетом формирование глобальной сверхдержавы в сфере ИКТ, делая упор на системы искусственного интеллекта. Одна из причин технологического успеха Китая — активная государственная поддержка внедрения передовых информационных технологий, технологических R&D и инноваций. В 2017 году Верховный народный суд Китая запустил Китайскую судебную сеть обслуживания больших данных, платформу, целью которой является повышение эффективности принятия судебных решений и судебных процессов за счет использования судебных больших данных и технологий искусственного интеллекта. Таким образом осуществляется интеграция передовых технологий в систему правосудия Китая. В Китае появились надежные региональные модели интеллектуальных судебных систем наряду с некоторыми распространенными приложениями, которые включают однотипные ссылки на дела, автоматизированное вынесение приговора, единые стандарты доказывания и системы профилирования данных судей53.
Рынок юридических услуг Китая достаточно молод, и испытывает нехватку юристов-профессионалов. В Китае на каждые 4500 граждан приходится только один юрист, например в России — на 2000, во Франции — на 1500, в США — на 300 граждан, соответственно. Согласно проведенному опросу, многие юридические фирмы — респонденты отмечали, что они инвестируют в технологическое программное обеспечение, которое экономит рабочую силу, повышает эффективность работы и оптимизирует управление юридической фирмой. Простого применения программного обеспечения и систем недостаточно, чтобы квалифицировать юридические технологии (Legal-Tech), которые более точно можно назвать юридическими инструментами. «Основная ценность юридической фирмы заключается в карте знаний (когнитивной карты), которая представляет собой знания в сознании всех юристов» 54. Legal-Tech может связать эти карты (когнитивные карты) с помощью ИКТ. Это относится к категории промышленного интернета, которым обладают интернет-компании, а не юридические фирмы. Юридическая фирма обладает уникальными преимуществами в интеграции права (законодательства) и современных информационных технологий, что вносят вклад в профессиональное развитие рынка юридических услуг, юридического консалтинга.
В Китае основным применением LawTech является использование технологий, для обеспечения доступности гражданам общества юридических консультаций и судебных разбирательств. Для этих целей в Китае внедрены программы ИКТ Fagougou и Weisu на основе WeChat. Программы и приложения позволяют пользователям посещать судебные процессы из дома с помощью видеозвонка, отправлять судебные файлы и давать показания, которые расшифровываются с помощью технологии преобразования голоса в текст Wechat. Weisu впервые была использована в Пекинском суде по интеллектуальным правам в 2017 году и часто используется в судебных процессах по интеллектуальной собственности.
Китай рассматривает институт интеллектуальной собственности очень важным для обеспечения стратегического технологического лидерства страны. Доля Китае в рынке ИС ежегодно возрастает 55. Главное ведомство Китая по интеллектуальной собственности отвечает за повседневную работу CNIPA и занимается вопросами безопасности, конфиденциальности, жалоб общественности, открытого правительства, информатизации и т. д. Оно также проводит политические исследования, организует и проводит работу, связанную с рекламой интеллектуальной собственности, и выпускает важные правительственная информация.
Департамент договоров и права CNIPA координирует и выдвигает планы по составлению и изменению международных договоров об интеллектуальной собственности, а также по переговорам, касающимся интеллектуальной собственности за рубежом; разрабатывает соответствующие законы, постановления и кодексы; проводит проверку законности нормативных документов, административное рассмотрение, административное судопроизводство и т.д.; формулирует политику экспертизы и критерии для оценки подтверждения прав авторизации товарных знаков, патентов, наименований мест происхождения и географических указаний, а также топологий интегральных схем, а также организует выполнение заявок, организует правовые просветительские кампании по развитию института интеллектуальной собственности.
Департамент стратегического планирования CNIPA разрабатывает национальные стратегии и политику в области интеллектуальной собственности, а также меры по укреплению национального потенциала интеллектуальной собственности; организует и осуществляет прогнозирование и раннее предупреждение рисков интеллектуальной собственности; формулирует национальные планы развития интеллектуальной собственности и планы экспертизы, регистрации и документирования товарных знаков, патентов, наименований мест происхождения и географических указаний; осуществляет составление бюджета и окончательный учет CNIPA, а также финансовое планирование, планирование активов и инфраструктуры подразделений, непосредственно подчиняющихся CNIPA; проводит статистическое исследование, анализ регистрации прав на ИС.
Департамент охраны интеллектуальной собственности CNIPA осуществляет работу по построению системы защиты интеллектуальной собственности; организует разработку стандартов для рассмотрения нарушений прав на товарные знаки и патенты, а также проверки, оценки и других соответствующих стандартов для защиты и обеспечения соблюдения законов; принимает административные решения, такие как проверка товарных знаков, повторная экспертиза патентов и признание их недействительными; защищает наименования мест происхождения и географические указания, топологии интегральных схем, отличительные знаки, олимпийские знаки, знаки Всемирной выставки и другие официальные знаки, а также руководит рассмотрением местных споров об интеллектуальной собственности, оказывает помощь в защите прав и посредничество в спорах.
Департамент содействия использованию интеллектуальной собственности CNIPA формулирует и реализует политику и системы управления, направленные на усиление создания и использования интеллектуальной собственности; направляет и стандартизирует оценку нематериальных активов интеллектуальной собственности; осуществляет работу, связанную с принудительным лицензированием патентов, регистрацией залога товарных знаков и патентов, ведением делопроизводства по передаче лицензий; формулирует политику регулирования сделок с интеллектуальной собственностью; и формулирует политику и меры для развития и надзора за посредническими услугами в области интеллектуальной собственности56.
Департамент государственной службы CNIPA организует внедрение национальной системы государственной службы информации об интеллектуальной собственности и разработку ИТ-приложений, проводит работу, связанную с формулировкой стандартов обработки информации об интеллектуальной собственности, а также способствует упрощению, интенсификации и эффективности информационных услуг; проводит распространение и использование товарных знаков, патентов и другой информации об интеллектуальной собственности, исследование, анализ и выпуск заявок на интеллектуальную собственность, авторизацию, регистрацию, регистрацию и другую работу, связанную с информацией.
Департамент международного сотрудничества (Управление по делам Гонконга, Макао и Тайваня) CNIPA координирует вопросы, связанные с интеллектуальной собственностью за рубежом; изучает зарубежные тенденции развития интеллектуальной собственности; формулирует политику в отношении зарубежной деятельности в области интеллектуальной собственности; ведет переговоры, связанные с иностранными делами; организует международные связи, сотрудничество и обмен по работе, связанной с интеллектуальной собственностью; занимается смежными вопросами, касающимися Гонконга, Макао и Тайваня.
Правовое регулирование ИС в Китае носит комплексный характер. Основной нормативный акт — Патентный закон Китайской Народной Республики (2002 год с существенными дополнениями 2010 и 2017 годов). В декабре 2002 года разработаны правила применения патентного законодательства КНР, обнародованы Постановлением Государственного Совета Китайской Народной Республики № 368 от 28 декабря 2002 г. и введены в действие с 1 февраля 2003 г. 57 58.
Китай инвестирует в создание культуры ИС, концепция культуры ИС принята Управлением по ИС КНР: «Уважать знания, проповедовать инновации, быть честным и подчиняться закону, конкурировать честно — эти принципы концепции культуры ИС» положены в основе создания Китая как страны-лидера в области ИС. Охрана ИС, согласно обозначенным принципам, должна быть справедливой и разумной, эффективно пресекать неправомерные действия, связанные со злоупотреблением правом ИС, поддерживать честную конкурентную среду, стимулировать инновации, и обеспечивать защиту общественных интересов для устойчивого экономического развития Китая.
Центральный комитет Коммунистической партии Китая, так и Государственный совет в ряде своих документов уделяют особое внимание формированию культуры ИС. В опубликованном в сентябре 2021 года Плане формирования страны-державы в сфере интеллектуальной собственности на период 2021–2035 годов отмечается: «Формирование гуманистической и культурной среды, благоприятной для качественного развития ИС» является одной из шести ключевых задач с четко определенной целью «формирование осведомленность всего общества о культуре ИС к 2035 году».
CNIPA применяет широкий спектр мер развития института ИС в Китае: продвижение культуры брендинга ИС, регулярные пресс-конференции и интервью, официальные аккаунты в социальных сетях, выпуск документальных фильмов на китайском и английском языках, публикация соответствующих книг, создание экспертно-консультативного комитета, продвижение образования в области ИС в начальных/средних школах, организация международных семинаров, обмен опытом использования ИС для преодоления бедности, все это, очевидно, привело к изменениям: постоянное совершенствование ИС культурной среды, растущее влияние брендов культуры ИС, постоянное расширение каналов распространения культуры ИС, увеличение добавления продуктов культуры ИС, всестороннее совершенствование образования в области ИС, обмен опытом в развитии культуры ИС в мировом контексте. Таланты в области ИС являются наиболее фундаментальным, существенным и ключевым элементом для развития работы в области ИС и создания мощной страны в области ИС. На начало 2022 года в Китае в более чем 50 китайских университетов созданы специализированные школы ИС, а более 100 университетов предлагают дисциплины в области ИС, действуют 26 национальных учебных баз по ИС. Сунь Вэй, генеральный директор Китайского учебного центра интеллектуальной собственности сказал: «Будущее образование в области ИС для молодежи будет использовать новые модели, способы и методы: новые нормы
...
