И. Р. Хроменков, О. В. Качалова

Обеспечение судом правовых интересов в досудебных стадиях российского уголовного судопроизводства

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.1

ББК 67.411

Х94

Авторы:

Хроменков И. Р., кандидат юридических наук, прокурор отдела по обеспечению участия прокуроров в делах по экономическим спорам, административным правонарушениям гражданско-судебного управления прокуратуры г. Москвы;

Качалова О. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовно-процессуального права имени Н. В. Радутной Российского государственного университета правосудия.

Рецензенты:

Андреева О. И., доктор юридических наук, доцент, директор Юридического института Национального исследовательского Томского государственного университета;

Кудрявцева А. В., доктор юридических наук, профессор, судья Санкт-Петербургского городского суда.

Монография посвящена наиболее актуальным проблемам российского уголовно-процессуального права – проблеме соотношения частных и публичных правовых интересов в уголовном судопроизводстве и деятельности суда по обеспечению их баланса в досудебном производстве по уголовным делам. Авторы анализируют правовую природу частных и публичных правовых интересов в уголовном судопроизводстве, их соотношение с назначением уголовного процесса, предлагают собственную классификацию правовых интересов в уголовном процессе, исследуют место суда в системе обеспечения частных и публичных правовых интересов в досудебном производстве по уголовным делам, его процессуальную деятельность в данной сфере. Значительное внимание в работе уделено вопросам обеспечения частных и публичных интересов при применении судом мер уголовно-процессуального принуждения, при рассмотрении судом жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ, а также при даче судом разрешения на проведение процессуальных действий, ограничивающих конституционные права и свободы граждан.

Законодательство приведено по состоянию на 1 ноября 2022 г.

Книга предназначена для преподавателей юридических вузов, научных работников, судей, следователей, дознавателей, прокуроров, адвокатов, студентов и аспирантов.

УДК 343.1

ББК 67.411

© Хроменков И. Р., Качалова О. В., 2023

© ООО «Проспект», 2023

Введение

Принудительный характер уголовно-процессуальной деятельности, возможность принятия органами предварительного расследования процессуальных решений, исключающих дальнейшее производство по материалу проверки или уголовному делу по стадиям, нередко сопровождаются ограничением конституционных прав и свобод личности. Объективная потребность в обеспечении разнонаправленных правовых интересов участников процесса, выполняющих уголовно-процессуальные функции защиты и обвинения, требует безотлагательной проверки независимым и беспристрастным судебным органом законности и обоснованности различных ходатайств, решений и действий государственно-властных субъектов уголовно-процессуальной деятельности. Современная отечественная уголовно-процессуальная политика последовательно направлена на повышение роли суда в досудебных стадиях процесса: обозначилась тенденция к расширению полномочий суда при применении мер пресечения, выделены процессуальные особенности рассмотрения судом отдельных категорий жалоб (ст. 125.1 УПК РФ), нормативное закрепление приобрела процедура судебного порядка получения разрешения отмены постановления о прекращении уголовного дела или уголовного преследования (ст. 214.1 УПК РФ).

Несмотря на расширение полномочий суда в досудебном производстве, правозащитный потенциал подобной судебной деятельности полностью не реализован.

Во-первых, анализ судебной практики судов апелляционной и кассационной инстанций свидетельствует о том, что нередко суды как при рассмотрении жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ, так и при оценке законности различных ходатайств органов предварительного расследования о применении мер принуждения во многом формально подходят к их разрешению, оценивая соблюдение процессуальных условий и оснований для обращения в суд, но фактически уклоняясь от проверки юридической обоснованности обжалуемых действий, решений, а также заявленных органами, осуществляющими расследование, ходатайств. Во-вторых, в ходе рассмотрения жалоб в порядке ст. 125 УПК РФ в случае установления факта формальной отмены обжалуемого действия или решения прокурором либо руководителем следственного органа, судья лишен возможности разрешить уголовно-процессуальный спор по существу. В-третьих, судья по результатам рассмотрения жалобы в рамках ст. 125 УПК РФ, признав обжалуемое решение органа предварительного расследования незаконным, в соответствии с действующим правовым регулированием не вправе его отменить, в отличие от начальника подразделения дознания, начальника органа дознания, руководителя следственного органа и прокурора, в связи с чем реальная исполнимость судебного решения ставится под обоснованное сомнение. В-четвертых, деятельность суда по даче предварительного разрешения органам предварительного расследования на производство следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы граждан, подчинена целям уголовно-процессуального доказывания, которое зачастую осуществляется в условиях охраняемой законом тайны предварительного расследования. Однако действующее правовое регулирование, допуская в качестве общего правила проведение открытого судебного заседания при рассмотрении ходатайства следователя, создает все условия для утраты будущим следственным действием эффекта внезапности и его потенциального доказательственного значения для предварительного расследования. И, самое главное, ошибки, допускаемые судами по результатам разрешения ходатайств органов предварительного расследования и рассмотрения жалоб на действия и решения органов, осуществляющих досудебное производство, не всегда могут быть исправлены вышестоящими судебными инстанциями, в связи с чем в судебной практике нередко возникает необходимость в новом судебном рассмотрении материала, решение по которому ранее было отменено.

Отсутствие теоретических подходов к вопросам обеспечения судом правовых интересов в досудебных стадиях российского уголовного процесса, недостаточное правовое регулирование возникающих при этом уголовно-процессуальных правоотношений, а также отсутствие единообразной судебной практики требуют глубокого теоретического осмысления данного вопроса в целях создания необходимых условий для наиболее эффективной реализации судом процессуальных полномочий при рассмотрении различных материалов в досудебном производстве, установления и поддержания судом оптимального и справедливого соотношения частных и публичных правовых интересов в ходе досудебных стадий уголовно-процессуальной деятельности.

В. В. Ершов обращает внимание на значимую для всей юридической науки, в том числе уголовно-процессуальной, задачу изучения активной роли суда «в процессе индивидуального судебного регулирования правоотношений, например, толкования и преодоления коллизий между принципами и нормами права, применения относительно определенных и диспозитивных норм права, преодоления пробелов в отдельных формах международного и внутригосударственного права»1.

В науке уголовного процесса деятельность по обеспечению прав и свобод личности рассматривается сквозь призму теории уголовно-процессуальных правоотношений2. Разнообразный субъектный состав участников досудебных стадий российского уголовного судопроизводства порождает многообразные уголовно-процессуальные правоотношения, возникающие между ними, что, в свою очередь, обуславливает активное включение в указанные правоотношения суда.

Полистадийный характер отечественного досудебного производства, а также совершение различных по своему содержанию процессуальных действий и принимаемых стороной обвинения процессуальных решений по уголовному делу обуславливают многообразие частных и публичных правовых интересов, которые нуждаются в своевременной и адекватной защите. Под правовыми интересами следует понимать социально детерминированные, возникающие на основе потребностей как отдельных индивидов, социальных групп, так и общества в целом внутренне осознаваемые участниками уголовного процесса ориентиры их уголовно-процессуальной деятельности, направленные на достижение социально значимых результатов, воплощающиеся в целях и задачах уголовного судопроизводства, принципах уголовного процесса, субъективных правах, обязанностях его участников и полномочиях государственно-властных участников процесса.

А. А. Тарасов и А. Р. Шарипова справедливо пишут, что «именно разнонаправленные интересы всех участников уголовного судопроизводства обеспечивают возникновение и движение уголовного дела с момента получения первой выраженной вовне информации о совершенном или готовящемся преступлении до окончания всех уголовно-процессуальных правоотношений»3.

В связи с чем особую значимость приобретает объективная потребность глубокого научного исследования правообеспечительной деятельности суда в ходе реализации правовых интересов участников уголовно-процессуальных правоотношений, возникающих в досудебном производстве по уголовным делам.

Необходимость реальной судебной защиты прав, свобод и правовых интересов личности и государства в досудебном производстве по уголовным делам посредством осуществления процессуальной деятельности суда в ходе индивидуального судебного регулирования обуславливает существенную корректировку подходов к полномочиям суда в досудебных стадиях российского уголовного судопроизводства. Изложенное подтверждает необходимость и актуальность системной теоретической разработки концептуальных основ обеспечения судом правовых интересов в досудебных стадиях российского уголовного судопроизводства, а также конкретных предложений и рекомендаций по внедрению полученных результатов в уголовно-процессуальное законодательство и практику его применения.

Глава 1. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ЧАСТНЫХ И ПУБЛИЧНЫХ ПРАВОВЫХ ИНТЕРЕСОВ В УГОЛОВНОМ ПРОЦЕССЕ

§ 1. Частный и публичный правовой интерес в уголовном судопроизводстве

В различных областях общественной жизни, науки и практики человечество, так или иначе, неизбежно сталкивается с таким понятием, как «интерес»4. На протяжении нескольких столетий умы ученых волнуют вопросы, что же такое интерес, каковы его социальная роль и предназначение? Например, знаменитый немецкий ученый Рудольф фон-Иеринг отмечал, что «права суть защищенные интересы»5. Не является исключением и наука уголовно-процессуального права, представители которой предпринимают попытки выявить сущность этой категории, ее пределы, предлагая различные варианты классификаций интересов и свое содержательное видение этого понятия6.

Как верно заметила Е. В. Марковичева, «достижение назначения современного российского уголовного судопроизводства невозможно без решения важнейшей задачи, связанной с обеспечением прав и законных интересов его участников»7.

В различных аспектах слово «интерес» содержится в Конституции РФ8 (ч. 1 ст. 30, ч. 3 ст. 55) и уголовно-процессуальном законодательстве9.

Понятие «интерес» также активно используется Европейским Судом по правам человека10, Верховным11 и Конституционным12 судами Российской Федерации применительно к различным стадиям уголовного процесса в контексте идеи адекватного и справедливого соотношения частных и публичных элементов при осуществлении правосудия.

В науке уголовного процесса были сформулированы различные определения интереса13. Так, например, И. Г. Смирнова предложила следующую дефиницию: «это форма осознания субъектов потребности в реализации предоставленных законом процессуальных прав, восстановлении правовыми способами нарушенных прав, не противоречащих закону, а также расширении сферы действия таких прав либо увеличения их объема законодательно закрепленными средствами и методами»14. Несомненными достоинствами понятия интереса, сформулированного И. Г. Смирновой, является акцентирование внимания на интеллектуально-волевой составляющей интереса, его осознании тем или иным субъектом права, указание на то, что, помимо законотворческой деятельности, важной гарантией обнаружения и определения уголовно-процессуальных интересов служит судебная практика. Однако в приведенном определении интереса нет никаких указаний на то, что носитель интереса для охраны, защиты и реализации своего интереса должен предпринимать какие-либо действия по самостоятельной защите интереса, либо обращаться с соответствующей просьбой в правоохранительные органы либо вовсе вправе бездействовать, поскольку только осознанием потребности без каких-либо действий, выраженных вовне, реализовать интерес просто невозможно. Также в определении, предложенном И. Г. Смирновой, не содержится и сведений о взаимосвязи интересов с принципами уголовного процесса, которая в науке уголовного процесса является общепризнанной. Так, например, как отмечает Т. А. Дуйшенбиев, «гарантиями обеспечения защиты интересов общества, государства и личности, достижению цели уголовного процесса служат принципы уголовного процесса, права и обязанности участников уголовного судопроизводства»15. В дефиниции интересов, разработанной И. Г. Смирновой, не содержится также сведений о взаимосвязи интересов и морально-нравственных норм. Как справедливо заметила Н. С. Манова, «уголовное судопроизводство не может не опираться и на нормы нравственности, сформировавшиеся в обществе на основе представлений о справедливости, совести, о правовом и неправовом»16.

И. И. Ахматов выдвинул следующее понятие процессуального интереса: это «разновидность правового интереса, представляющего собой совокупность идеологических установок субъекта уголовно-процессуальных правоотношений, обеспечивающих выполнение им процессуальной функции»17. В приведенной дефиниции интереса отсутствует указание на деятельностный аспект, поскольку, как было отмечено выше, даже при осознании желаемого результата тем или иным участником процесса для реализации той или иной уголовно-процессуальной функции необходимы активные конкретные действия, а в некоторых случаях — и бездействие участника процесса (так, например, при временном отсутствии защитника по соглашению подозреваемый до консультаций с адвокатом и до выработки правовой позиции по уголовному делу заинтересован в отказе от дачи показаний во избежание негативных для себя последствий, даже несмотря на то, что ему предоставлен защитник по назначению). Более того, в уголовно-процессуальной литературе справедливо обращается внимание на то, что содержание уголовно-процессуальной функции в некоторых случаях противоречит отнесению того или иного участника процесса в зависимости от отношения к обвинению на сторону обвинения или защиты от предъявленного обвинения18 (что справедливо в одинаковой степени как для следователя, так и для прокурора, поскольку последний, помимо функций уголовного преследования и прокурорского надзора, осуществляет функцию охраны и защиты прав и свобод участников уголовного процесса).

Р. В. Мазюк считает, что процессуальный интерес в уголовно-процессуальном праве можно определить как «нормативно допустимое, обусловленное осуществляемой функцией целеполагающее отношение участника уголовного судопроизводства к производству какого-либо процессуального действия или принятию какого-либо процессуального решения по уголовному делу»19. Недостатком указанного определения интереса является обусловленное авторской трактовкой о непризнании материально-правовой составляющей интересов, реализующихся в ходе уголовно-процессуальной деятельности, и, соответственно, отсутствие указания на связь процессуального интереса с интересом, охраняемым в первую очередь нормами материального права. Кроме того, в процитированном определении интереса присутствует жесткая привязка к официально признанному статусу участников уголовного судопроизводства. Однако, как неоднократно отмечал Конституционный Суд РФ, в ходе уголовного преследования могут быть затронуты интересы и иных лиц, которые официально в каком-либо признанном процессуальном качестве не выступают (речь идет, например, о лицах, являющихся собственниками имущества, на которое наложен арест)20. Также в ходе предварительного расследования могут быть затронуты интересы собственника жилого помещения, в котором производится следственное действие (например, обыск или осмотр) либо исполняется мера пресечения в виде домашнего ареста в отношении обвиняемого. Нельзя отрицать и того обстоятельства, что даже в отсутствие статуса потерпевшего до возбуждения уголовного дела интересы фактически пострадавшего лица могут оказаться нарушенными как вследствие совершения в отношении последнего общественно опасного уголовно наказуемого деяния, так и в случае непринятия своевременного процессуального решения о возбуждении уголовного дела, в том числе при неоднократных отказах в возбуждении уголовного дела, допущенной волоките при неоднократной передаче материала проверки сообщения о преступлении по подследственности, в котором содержатся объективные данные, указывающие на признаки преступления. В более раннем решении высшего органа конституционного контроля было отмечено, что лицу, не получившему в рамках расследования преступления по конкретному уголовному делу статус подозреваемого или обвиняемого, однако фактически допрашиваемого в качестве свидетеля по подозрению в совершении преступления, должны быть предоставлены надлежащие правовые средства, обеспечивающие защиту его прав и законных интересов21.

С. Д. Шестакова полагает что процессуальный интерес есть «выраженная в конкретном поведении участника уголовного судопроизводства его потребность к тому, чтобы итогом уголовно-процессуальной деятельности стал определенный устраивающий его результат»22. Представляется, что и данное определение не лишено недостатка, поскольку у ученых и правоприменителей при обращении к нему может сложиться ложное впечатление, что уголовно-процессуальный интерес участников процесса может быть реализован только в случае принятия итогового процессуального решения по уголовному делу, что отчасти не совсем верно, поскольку в ряде случаев у субъектов уголовно-процессуальной деятельности как со стороны обвинения, так и со стороны защиты возникает обусловленная конкретной следственной ситуацией потребность в принятии того или иного промежуточного процессуального решения (о приостановлении предварительного расследования по уголовному делу, о возвращении уголовного дела прокурору и др.).

Д. О. Мамонтова понимает под процессуальным интересом «законодательно допустимую потребность субъекта уголовно-процессуального правоотношения в достижении социально значимого для него результата, выраженную в совершении конкретных процессуальных действий, принятии процессуальных решений»23.

Во-первых, интерес может быть реализован не только в случае действия, но и бездействия тех или иных участников уголовного процесса. Например, лицо в установленных Конституций РФ случаях может отказаться от дачи показаний против себя и своих близких родственников (Статья 51 Конституции РФ).

Во-вторых, например, добровольное возмещение обвиняемым имущественного вреда, причиненного в результате совершения преступления, фактически происходит за рамками уголовно-процессуальных правоотношений, то есть реализация материального интереса потерпевшего в возмещении причиненного вреда, осуществляется не в результате принятия процессуального решения должностного лица, ведущего производство по уголовному делу, а в результате свободного волеизъявления обвиняемого. Расписка потерпевшего о получении денежных средств от обвиняемого, приобщение чеков и иных документов, подтверждающих возмещение обвиняемым причиненного преступлением ущерба, происходит посредством заявления ходатайств обвиняемым и потерпевшим в адрес лица, осуществляющего расследование, документы попадают в уголовно-процессуальное поле следователя уже после фактического возмещенного причиненного вреда с тем, чтобы в последующем указанное обстоятельство имело юридико-техническое значение, подкреплялось конкретными материалами уголовного дела при оценке доказательств24.

Н. В. Витрук указывал на то, что «законный интерес, как и юридическое право, есть возможность личности пользоваться социальными благами. Это выражается в правомочиях носителя законного интереса действовать определенным образом, требовать соответствующего поведения от обязанных лиц, органов и учреждений, обращаться за защитой к компетентным государственным структурам и общественным организациям»25. В юридической литературе определение законного интереса, предложенное Н. В. Витруком, подверглось критике вследствие отождествления таких категорий, как интерес и субъективное право26.

Как известно, вопрос о взаимоотношении указанных категорий является дискуссионным и противоречивым в силу сходства внутреннего содержания указанных дефиниций, существующих в науке. Так, например, К. Б. Толкачев, субъективное право определяет в качестве меры возможного поведения гражданина, на достижение цели, которая, в свою очередь, связана с удовлетворением его интересов27.

Иными словами, интерес — это некий конечный результат, достичь который стремится участник уголовного судопроизводства, а субъективное право — это обеспеченное правовыми нормами средство реализации уголовно-процессуального интереса.

А. Ю. Котин следующим образом разграничивает указанные правовые категории: «Законные интересы — это дозволение, в меньшей степени гарантированное государством по сравнению с дозволенным поведением в рамках субъективного права»28.

Более того, Л. Н. Масленникова, характеризуя структуру диспозитивного начала, указывает на то, что субъективные права выступают правовым средством защиты частного интереса29.

Между интересом и субъективным правом, по мнению авторов настоящего исследования, существуют следующие различия:

1) субъективное право, как правило, в большинстве случаев прямо отражено в законе, уголовно-процессуальные же интересы, напротив, если и существуют в законе, то чаще всего в завуалированной форме: интересы взаимосвязаны с принципами уголовного правосудия либо выводятся судебной практикой;

2) интерес участника процесса связан с проецированием какого-либо идеального результата в будущем, напротив, субъективное право предоставлено участнику процесса в настоящее время;

3) субъективному праву всегда корреспондирует какая-либо обязанность, что затруднительно сказать применительно к интересам30.

А. В. Спирин определяет интересы как «основанные на потребностях его участников и иных лиц, вовлекаемых в уголовное судопроизводство, или (и) потребностях общества (государства) побудительные мотивы их процессуальной деятельности, а равно и сами названные потребности, нашедшие отражение в Конституции РФ и законодательстве»31. Данное определение интересов не содержит указания на превентивный характер защиты интересов в настоящее время, с тем чтобы не допустить их нарушения в будущем, а также то, что вследствие нарушения интересов тех или иных субъектов уголовно-процессуальной деятельности последними и должностными лицами государства принимаются меры, направленные на их защиту и восстановление.

Т. А. Дуйшенбиев дал следующее определение интереса: «Это осознанное побуждение, направленное на выгодное удовлетворение потребности в пользу носителя (общества, государства, коллектива, личности) посредством деяния, предусмотренного уголовно-процессуальным законом»32. Определение интереса, сформулированное Т. А. Дуйшенбиевым, не учитывает, что нередко частные и публичные правовые интересы могут быть реализовываться на основе деяния, не предусмотренного уголовно-процессуальным законом, но и прямо не запрещенного им. В некоторых случаях публичные интересы в досудебных стадиях процесса реализуются на основе аналогии закона. Так, например, при производстве предварительного следствия в порядке, предусмотренном главой 51 УПК РФ, уголовно-процессуальный закон до вынесения следователем постановления о направлении уголовного дела в суд для применения принудительной меры медицинского характера не предусматривает обязанности следователя предъявить обвинение и допросить лицо в качестве обвиняемого по аналогии с ординарным предъявлением обвинения в порядке ст. 171 УПК РФ, однако в следственных подразделениях МВД России по г. Москве следователями выносятся постановления о привлечении в качестве обвиняемого по обвинению в совершении общественно опасного деяния, подпадающего под признаки конкретного состава преступления33. Примечательно, что Т. А. Дуйшенбиев также дает определение законного интереса: «это объективно обусловленное социально — правовой действительностью, дозволенное в правовой форме либо не нашедшее отражение в законе, но не противоречащее целям и задачам уголовного судопроизводства и общеправовым принципам стремление субъекта уголовного процесса достичь социально значимый и полезный для него результат»34.

Авторы настоящего исследования придерживаются следующей позиции: правовой защите подлежит только интерес, не противоречащий закону, а потому понятия «интерес» и «законный интерес» необходимо считать синонимами. Широкое оперирование понятием «законный интерес» в науке уголовно-процессуального права объясняется в целом большим вниманием ученых-юристов к этому правовому явлению, а его активное использование законодателем и судебной практикой преследует лишь одну цель — подчеркнуть особое важное значение интереса: интерес охраняется и защищается нормативным правовым актом государства либо вытекает из последнего.

Для определения юридической сущности правового интереса необходимо, прежде всего, определить, в чем он проявляется, какова форма его выражения, исходя из этого есть основания для выделения содержательного критерия, в основу которого заложено подразделение интересов на частные и публичные, посредством использования которого представляется возможным определить, где воплощаются правовые интересы исходя из их внутреннего содержания. В результате мы обнаруживаем, что правовые интересы могут быть выражены в целях и задачах уголовного судопроизводства; в принципах уголовного процесса; в субъективных правах и обязанностях участников процесса; в полномочиях государственно-властных участников процесса.

Правовые интересы носят персонифицированный, сознательно-волевой характер, в связи с чем для их правовой реализации необходимо совершить определенные, конкретные действия. С учетом преимущественно публичного характера уголовно-процессуальной деятельности зачастую физические лица не могут реализовать свои правовые интересы самостоятельно. В связи с этим возникает объективная необходимость в классификации интересов на те, которые могут быть реализованы участниками процесса самостоятельно и (или) при помощи иных лиц. Авторами настоящего исследования предлагается для этой цели использовать субъектный критерий, при применении которого правовые интересы могут быть подразделены на те, которые могут быть обеспечены его участниками самостоятельно; при помощи действий их представителей; посредством реализации полномочий должностных лиц правоохранительных органов.

Для реального обеспечения правового интереса необходимо принимать во внимание временной период, на который направлена его фактическая реализация, что предопределяет необходимость в выделении темпорального (временного) критерия, при помощи которого правовые интересы могут быть классифицированы на те, которые направлены либо на превентивную правовую охрану прав и свобод участников процесса в будущем; на беспрепятственную реализацию прав и свобод его участников в настоящее время; на защиту и восстановление нарушенных прав и свобод.

Как известно, в уголовно-процессуальном законе предусмотреть исчерпывающим образом все возможные варианты поведения его участников невозможно, однако это не означает, что интерес, преследующий позитивные социальные результаты, не подлежит правовой защите. В связи с чем возникает потребность в конструировании правового критерия, при помощи которого правовые интересы могут быть подразделены на получившие правовое закрепление и не нашедшие прямого отражения в законе, но также подлежащие правовой охране.

В связи с изложенным, по нашему мнению, под интересами в уголовном процессе необходимо понимать социально детерминированные, обусловленные конкретно историческими условиями жизни общества, возникающие на основе потребностей как отдельных людей, социальных групп, неопределенного круга лиц, так и общества в целом внутренне осознаваемые участниками уголовного процесса морально-нравственные ориентиры их уголовно-процессуальной деятельности, реализуемые ее участниками самостоятельно и (или) при помощи действий их представителей, а также посредством реализации полномочий должностных лиц правоохранительных органов на различных стадиях процесса, направленные на достижение социально значимых результатов, воплощающиеся в целях и задачах уголовного судопроизводства, принципах уголовного процесса, субъективных правах, обязанностях его участников и полномочиях государственно-властных участников процесса с целью превентивной правовой охраны от нарушений прав человека и государства, беспрепятственной реализации прав и свобод его участников в настоящее время и восстановления указанных прав в случаях их нарушения, достижения социальной справедливости, получившие нормативное закрепление, а также хотя и не нашедшие прямого отражения в законе, но подлежащие правовой охране с целью осуществления уголовного правосудия, защиты общества, государства и личности от преступных посягательств35.

Из указанного определения можно сформулировать наиболее существенные признаки правовых интересов при последовательном использовании четырех критериев:

1. Содержательного критерия, в зависимости от внутреннего содержания интересов (частные или публичные), правовые интересы участников уголовно-процессуальной деятельности могут быть закреплены:

• в целях и задачах уголовного судопроизводства;

• в принципах уголовного процесса;

• в субъективных правах и обязанностях участников процесса;

• в полномочиях государственно-властных участников процесса.

2. Субъектного критерия, с учетом классификации правовых интересов на те, которые могут быть реализованы самостоятельно и (или) при помощи иных лиц, в зависимости от того, кто обеспечивает правовые интересы участников уголовного процесса:

• реализуемые участниками процесса самостоятельно;

• при помощи действий их представителей;

• посредством реализации полномочий должностных лиц правоохранительных органов.

3. Темпорального (временного) критерия, в основу выделения которого заложен временной период, на который направлена фактическая реализация правового интереса, в связи с чем уголовно-процессуальная деятельность по обеспечению правовых интересов участников процесса осуществляется в конкретный период времени:

• с целью превентивной правовой охраны прав и свобод участников процесса в будущем;

• для беспрепятственной реализации прав и свобод его участников в настоящее время;

• с целью защиты и восстановления нарушенных прав и свобод участников процесса.

4. Правового критерия, в зависимости от того, закреплены ли правовые интересы в правовом акте государства или нет, последние могут классифицированы на:

• правовые интересы, получившие закрепление в законодательстве;

• правовые интересы, не нашедшие прямого отражения в законе, но подлежащие правовой охране.

Как известно, интересы любого современного нормально функционирующего и развивающегося общества направлены на борьбу с преступностью, обеспечение законности и правопорядка, то есть на охрану и защиту публичных интересов. Искоренения преступных действий и недопущения их впредь можно гипотетически достичь различными способами:

• легальными (посредством деятельности специально созданных органов охраны и правопорядка, таких как полиция, прокуратура, суд и т.д.);

• нелегальными (самосуд, хаос, массовые беспорядки и т.д.).

Но если утверждать, что публичные интересы, в том числе и в сфере уголовного правосудия, — это интересы общества и государства, то это, значит, что ученый не определяет понятие, не раскрывает сущность явления посредством определения его дефиниции, к чему всегда стремится подлинная наука, а перечисляет синонимы указанного понятия36.

Поэтому полагаем, что публичные интересы в уголовном судопроизводстве — это интересы правосудия в целом, которые совпадают с интересами общества и государства37. В ходе стадий, предшествующих направлению уголовного дела в суд, публичные правовые интересы представляют собой интересы правосудия, реализуемые в ходе досудебного производства в силу следующего:

1. В Российской Федерации обеспечение законности и правопорядка в сфере уголовно-процессуального права возложено на специально созданные государственно-властные органы38, то есть уголовный процесс — это преимущественно государственно-властная деятельность.

2. В полной мере публичные интересы (интересы общества и государства) в сфере уголовного процесса могут быть достигнуты при достижении целей правосудия: в случае привлечения к уголовной ответственности и осуждения лица, действительно совершившего инкриминируемое ему деяние; в случае реальной защиты прав и свобод лиц, потерпевших от преступлений; при освобождении от уголовной ответственности в связи с применением альтернативных традиционному уголовному преследованию процедур39.

3. Качественно проведенное предварительное расследование преступления направлено на создание всех необходимых условий для справедливого, объективного и беспристрастного судебного разбирательства с тем, чтобы по возможности по каждому уголовному делу было достигнуто правосудие, поэтому в стадиях процесса, предшествующих направлению уголовного дела в суд, публичные правовые интересы представлены в виде интересов правосудия, реализуемых в ходе досудебного производства40.

При этом под публичными интересами мы понимаем интересы правосудия в широком смысле этого слова, которые совпадают с интересами общества и государства41. Правосудие может быть обеспечено в первую очередь при условии качественно проведенного предварительного расследования преступления42, в ходе осуществления которого с помощью уголовно-процессуального доказывания формируются предмет и пределы предстоящего судебного разбирательства, поэтому применительно к несудебным стадиям процесса публичные правовые интересы представляют собой интересы правосудия, реализуемые в ходе досудебного производства43, которое осуществляется посредством уголовно-процессуальной деятельности уполномоченных должностных лиц с целью достижения справедливого и адекватного разрешения уголовно-правового конфликта по уголовному делу.

Правовую категорию «интересы правосудия» исследует Н. В. Романенко сквозь призму объекта уголовно-правовой охраны общественных отношений от преступных посягательств44. При этом автор рассматривает интересы правосудия в двух значениях. Под интересами правосудия в узком смысле при анализе непосредственного объекта преступлений против правосудия автор понимает соблюдение установленного процессуальными актами порядка вынесения приговоров, решений и иных судебных актов с выполнением требований всех процессуальных форм, утверждающее авторитет суда и судебной власти45. Далее, анализируя дополнительный объект преступных посягательств против правосудия, Н. В. Романенко, ссылаясь на уголовно-правовую характеристику указанных деяний, сформулированных в авторитетных комментариях к российскому уголовному закону46, обоснованно отмечает, что «к интересам правосудия можно отнести все то, что обеспечивает «достоинство участников судебного разбирательства, интересы личности»47, «права и законные интересы физических и юридических лиц, честь и достоинство человека, собственность», «защищаемые соответствующими судебными актами права, свободы и законные интересы граждан, интересы юридических лиц, иных организаций, общества и государства»48.

Авторы настоящего исследования полагают, что характеристика интересов правосудия в широком смысле этого понятия, предложенная Н. В. Романенко, олицетворяет собой публичный интерес. На то, что публичный интерес являет собой интересы правосудия, указывает и Европейский Суд по правам человека49.

Вместе с тем в стадиях процесса, предшествующих направлению уголовного дела в суд (возбуждения уголовного дела, предварительного расследования), публичный правовой интерес представлен интересами правосудия, реализуемыми в ходе досудебного производства государственно-властными участниками уголовного судопроизводства (судом, прокурором, дознавателем, следователем, и т.д.)50.

Частными (личными) же интересами являются интересы участников уголовного судопроизводства, как со стороны обвинения (потерпевшего, гражданского истца, их представителей), так и участников со стороны защиты (подозреваемого, обвиняемого, гражданского ответчика, а также их представителей), не наделенных государственно-властными полномочиями в уголовном судопроизводстве, так и иных лиц, чьи права и законные интересы также могут быть затронуты проводимыми следственными и иными процессуальными действиями и решениями по уголовному делу (свидетеля, лица, задержанного по подозрению в совершении преступления, лица, не являющегося подозреваемым, но на имущество которого судом по ходатайству органов предварительного расследования наложен арест и т.д.)51.

В чем же состоят частные и публичные правовые интересы в досудебном производстве? А. А. Тарасов обоснованно обратил внимание на то, что досудебное производство по уголовным делам нередко сопровождается ситуацией «конфликта между публичным интересом, связанным с необходимостью обеспечить беспрепятственное движение уголовного дела и установление его юридически значимых обстоятельств, и частными интересами конкретных носителей конституционных прав и свобод»52.

Как пишет Э. С. Каминский, «на стадии возбуждения уголовного дела публичный правовой интерес заключается в установлении необходимости (либо ее отсутствия) возбуждения уголовного дела и уголовного преследования конкретного лица, что достигается посредством проведения объективной проверки сообщения о преступлении, охране прав участников этой проверки. В стадии предварительного расследования содержание публичного интереса составляют: своевременное и объективное, осуществляемое по предусмотренным законом правилам установление обстоятельств совершенного общественно опасного деяния, виновность лица, его совершившего, данных о личности виновного, а также иных обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ и входящих в предмет доказывания; обеспечение прав участников предварительного расследования, обоснованное применение мер уголовно-процессуального принуждения при возникновении такой необходимости; обеспечение возмещения вреда, причиненного потерпевшему; своевременное прекращение уголовного преследования (уголовного дела) при выявлении к тому оснований»53.

На наш взгляд, с процитированной точкой зрения можно согласиться лишь отчасти, поскольку обоснованное применение мер уголовно-процессуального принуждения — это средство достижения публичных правовых интересов, реализуемых в ходе досудебного производства, связанных с обеспечением надлежащего порядка предварительного расследования, исполнения участниками процесса своих уголовно-процессуальных обязанностей. Представляется, что основная сложность попытки определения в чистом виде содержания частных интересов, реализуемых в ходе досудебного производства, заключается в том, что в силу преимущественно публичного характера уголовно-процессуальной деятельности частные интересы некоторых ее участников нередко совпадают с публичными интересами, то есть правовая природа правовых интересов в уголовном процессе имеет смешанный характер.

Так, например, Верховный Суд РФ в одном из своих решений со ссылкой на ранее сформулированную позицию Конституционного Суда РФ54 напомнил о том, что прерогатива по возбуждению дел публичного и частно-публичного обвинения, дальнейшее уголовное преследование конкретного лица, признание указанного лица виновным в совершении преступления, назначение ему уголовного наказания детерминированы преимущественно публично-правовыми интересами, а не частными интересами потерпевшего55.

Высший орган конституционного контроля неоднократно указывал на «необходимость обеспечения баланса частных и публичных интересов на основе принципа справедливости, что предполагает защиту как интересов правосудия, прав и свобод потерпевших, так и прав и законных интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности»56.

Вместе с тем правовые интересы потерпевших при возбуждении дел частного обвинения, связанные с уголовным преследованием конкретных лиц без участия органов предварительного расследования, правомочие мирового судьи передать материалы проверки в правоохранительные органы в случае, если данные о лице, предположительно совершившим уголовно наказуемое деяние, не известны, возможность начать ординарный порядок уголовного преследования и по делам частного обвинения (ч. 4 ст. 20 УПК РФ), свидетельствуют о том, что частные правовые интересы совпадают с публичными, поскольку в первую очередь государство заинтересовано в своевременном и справедливом разрешении уголовно-правовых конфликтов, реальной защите нарушенных прав и свобод участников процесса, чем и можно объяснить недавнюю законодательную инициативу Верховного Суда РФ, связанную с ликвидацией дел частного обвинения57.

Еще одним примером сформулированной нами позиции может послужить такой участник процесса со стороны защиты, как адвокат. С одной стороны, защитник во многом ограничен частными интересами своего подзащитного, он в первую очередь представляет частный интерес лица, привлекаемого к уголовной ответственности, связанный с защитой от предъявленного органами предварительного расследования обвинения, доказыванием своей невиновности и др. С другой стороны, реализация гарантированного конституционного права на оказание квалифицированной юридической помощи (ч. 1 ст. 48 Конституции РФ), случаи обязательного участия защитника (ст. 51 УПК РФ), свидетельствуют о том, что достижение целей и задач уголовного правосудия невозможно без надлежащего обеспечения права на защиту. Указанное суждение получило распространение и в юридической литературе58. Более того, Конституционный Суд РФ последовательно придерживается данной позиции59. Поэтому есть все основания утверждать, что деятельность защитника в уголовном процессе связана с защитой публичных правовых интересов.

Более того, реализация частного интереса обвиняемого по уголовному делу, связанного с полным либо частичном возмещением причиненному потерпевшему вреда, совпадает с публичным правовым интересом, заключающемся в устранении или минимизации негативных последствий совершенного преступления. Совпадение частного интереса обвиняемого с публичными правовыми интересами прослеживается и в ситуации, при которой с обвиняемым заключается досудебное соглашение о сотрудничестве, в результате чего раскрываются другие тяжкие преступления, лица их совершившие привлекаются к уголовной ответственности.

В юридической литературе указывается на то, что «субъекты, не представляющие государство и соответственно не наделенные государственно-властными полномочиями априори, руководствуются частным интересом»60. Аналогичную позицию занимает и Ю. Г. Овчинников, отмечая, что «обеспечение прав личности» распространяется лишь на определенную категорию участников уголовного судопроизводства. Поэтому термин «интересы личности» в уголовном процессе не применим к должностным лицам и государственным органам уголовного судопроизводства»61. Однако на примере потерпевшего, защитника и обвиняемого становится ясно, что реализация частных правовых интересов указанных участников процесса затрагивает и публичные правовые интересы, хотя остальным перечисленным критериям они соответствуют.

Представляется, что частные правовые интересы в досудебном производстве обладают следующими признаками:

• они не затрагивают публичные правовые интересы;

• не исключены ситуации, при которых частные и публичные интересы совпадают, когда направленность частного интереса имеет потенциальные позитивные результаты для государства и общества в целом, в связи с чем частные интересы не индифферентны государству;

• их носителями являются лица, не обладающие государственно-властными полномочиями, в том числе по применению мер принуждения, производству следственных действий;

• в большей степени частные интересы характерны для участников процесса со стороны защиты (обвиняемого, подозреваемого), поскольку во многом принудительный характер уголовно-процессуальной деятельности в первую очередь затрагивает именно их интересы;

• носителями частных интересов могут быть не только участники процесса и их представители (например, по доверенности, законные представители, защитники), но и иные лица, в том числе и те, которые не будут являться участниками судебного разбирательства (например, собственники имущества, на которое судом наложен арест, залогодатели).

Являются ли понятия частного и личного интереса синонимами либо между ними существуют принципиальные различия?

Так, например, Л. И. Ильницкая определяет личный интерес в качестве «интереса, обусловленного тем, что совершенное преступление непосредственно, лично затрагивает субъекта, и выражающегося в стремлении потерпевшего, подозреваемого, обвиняемого, гражданского истца, гражданского ответчика к достижению определенного исхода уголовного дела»62. И. С. Дикарев пишет о том, что «интересы общественных организаций не могут именоваться частными, поскольку «частный» означает «личный», не общественный, не государственный»63. По мнению указанного автора, «интересы, отстаиваемые как физическими, так и юридическими лицами (в том числе общественными организациями), следует называть личными, т.е. принадлежащими какому-нибудь лицу (физическому или юридическому)64.

Итак, мы можем выделить две основные имеющиеся в науке уголовного процесса точки зрения по вопросу соотношения частного и личного интересов:

1. Частный и личный интерес — понятия, являющиеся синонимами, поскольку основной акцент при употреблении данных терминов делается на их противопоставлении публичным правовым интересам в уголовном процессе. Однако более предпочтительным все же является употребление прилагательного «частный». Словосочетание «частный интерес» является устоявшимся и широко употребляемым не только в науке уголовно-процессуального права, но и в судебной практике, в том числе Верховного и Конституционного Судов РФ65.

Мы придерживаемся указанной точки зрения, поскольку в сущностном плане носителем (субъектом) указанного интереса остаются частные лица.

2. При конкуренции терминов «частный» и «личный» с целью выражения сущности интереса понятие «личный интерес» имеет определенное преимущество, так как подчеркивает связь с конкретным физическим или юридическим лицом, в отличие от «частного интереса» (Л. И. Ильницкая, И. С. Дикарев).

Прежде чем перейти к вопросу о соотношении частных и публичных начал в уголовном процессе, необходимо отметить, что в научной литературе указанная проблема рассматривается учеными с различных позиций. Для целей настоящего исследования и в силу ограниченности его объема будет последовательно раскрыто обеспечение судом правовых интересов в ходе индивидуального правового регулирования при рассмотрении судом различных материалов досудебного производства, при этом для раскрытия сложности данной проблематики представляется необходимым все же в самом общем виде осветить и иные ракурсы, под которыми также возможно рассмотрение данного сложного вопроса66.

1. В широком и узком смысле. В юридической литературе справедливо отмечается, что вопрос о соотношении частных и публичных интересов в уголовном процессе может быть рассмотрен в двух аспектах: в широком смысле — при таком подходе уголовно-процессуальная деятельность уполномоченных должностных лиц правоохранительных органов рассматривается как гарантия защиты общества от преступности и одновременно как гарантия от незаконного привлечения гражданина

...