Гумеров Л. А.

Правоотношения в научно-технологической сфере: проблемы теории, регулирования, правоприменительной практики

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

Г94

Автор:

Гумеров Л. А., доктор юридических наук, доцент, почетный работник сферы образования Российской Федерации, заведующий кафедрой теории и истории права и государства Казанского филиала Российского государственного университета правосудия.

Рецензенты:

Шагиева Р. В., доктор юридических наук, профессор;

Самович Ю. В., доктор юридических наук, профессор.

Настоящая монография – результат многолетнего исследования правоотношений в научно-технологической сфере. В ответ на современные вызовы научно-технологического развития представлена авторская концепция многоуровневого правового и связанного с ним индивидуального регулирования отношений в указанной области, учитывающая уникальность объекта регулирования и особенности возникновения правоотношений. На основе интегративной концепции понимания права рассмотрены субъекты правоотношений, специфика их прав, обязанностей и ответственности, характерные черты формируемых юридических связей. В работе проанализирована правовая система Российской Федерации, особое внимание уделено исследованию специальных принципов права, много- и одноуровневых взаимосвязей правового регулирования, его пределов и ограничений. Монография подготовлена с учетом перспектив научно-технологического развития и эволюции правоотношений в научно-технологической сфере в условиях постиндустриального общества.

Законодательство приведено по состоянию на 31 июля 2024 г.

Для ученых, практических работников органов государственной власти, преподавателей, аспирантов, студентов юридических и экономических вузов и факультетов.

УДК 347

ББК 67.404

© Гумеров Л. А., 2025

Предисловие

Монография посвящена одной из наиболее актуальных тем современной правовой науки — комплексному и системному исследованию правоотношений в научно-технологической сфере. Провозглашение в Российской Федерации курса на научно-технологическое развитие, закрепление в 2020 г. соответствующих норм права в Конституции Российской Федерации, предпринимаемые попытки построения цифровой наукоемкой экономики, безусловно, требуют своего прежде всего теоретико-правового осмысления и обоснования.

Проведенное исследование имеет, с одной стороны, фундаментальный, а с другой — перспективный, отличающейся новизной характер. При этом его новизна заложена изначально в методологии, сформированной на базе интегративной концепции понимания права, что в итоге, основываясь на теоретических обобщениях и эмпирических данных, позволило обосновать авторскую концепцию многоуровневого правового и связанного с ним индивидуального регулирования отношений в научно-технологической сфере, учитывающую специфику объекта регулирования и особенности возникновения правоотношений, определяющую их субъектный состав, специфику прав и обязанностей, особенности формируемых юридических связей.

Заслуживает внимания представленное решение ряда проблемных вопросов о сущности свободы научного и технического творчества, комплексного (между подсистемами международного и внутригосударственного права и межотраслевого) правового регулирования. Разработанные положения, расширяющие теоретико-правовые представления об особенностях рассматриваемых правоотношений, обогащают понятийно-категориальный аппарат юридической науки. Важно отметить, что сформулированные в монографии выводы и положения имеют значение не только для развития теории права, но и юридической науки в целом. Они дополняют научные достижения и расширяют представление в части понимания права, правового регулирования, системы права, теории реализации прав и свобод человека.

Содержащиеся в работе практические рекомендации создают предпосылки для решения проблемы, имеющей важное социально-экономическое значение для развития государства, связанной с эффективным использованием научно-технологического потенциала. К таковым можно отнести рекомендации по систематизации правовых договоров и правовых актов, регулирующих научно-технологические отношения; внедрению в систему права новых категорий «научно-технологическая деятельность», «научно-технологическое правоотношение»; уточнению правового статуса субъектов правоотношений, возникающих в научно-технологической сфере.

Представленные в монографии результаты могут быть использованы при выдвижении правотворческих инициатив по совершенствованию правоотношений в научно-технологической сфере, об этом свидетельствуют научно обоснованные предложения и рекомендации в целях дальнейшего правотворчества. Выработаны предложения по совершенствованию индивидуального регулирования отношений в научно-технологической сфере, в том числе направленные на формирование единообразного толкования и применения судами и иными правоприменителями принципов и норм права, касающихся ограничения прав и свобод в научно-технологической сфере, объективной новизны научно-технологических результатов, а также преодоления правотворческих ошибок, пробелов в правовых договорах и актах, коллизий между правовыми регуляторами.

Результаты исследования могут служить основой для дальнейших общетеоретических и отраслевых правовых научных разработок проблем регулирования рассматриваемых отношений, касающихся особенностей возникающих юридических связей, правосубъектности их участников, обеспечения осуществления научно-технологической деятельности, ее правового стимулирования, формирования межотраслевого правового института, объединяющего принципы и нормы, регулирующие отношения в научно-технологической сфере.

В. Н. Корнев,
доктор юридических наук, профессор

Семье и учителям посвящаю

Введение

Правоотношения, возникающие и реализующиеся в научно-технологической сфере, представляют особый интерес для исследования, обусловленный фундаментальной ролью данной сферы в жизнедеятельности общества и государства. Указанные правоотношения являются детерминантой не просто развития общества и государства, но и результативности такого развития, его многоплановых эффектов. Происходящие в мире кардинальные технологические перемены, сопоставимые с эпохами промышленных революций и научных открытий, требуют изменения подходов к организации исследований, управлению технологиями и знаниями, формированию из них важнейшего ресурса развития общества, обеспечения и укрепления суверенитета государства.

Правовое регулирование способно как ускорять научно-технологическое развитие, так и сдерживать его. Принятые в последние годы принципы и нормы национального права1, определяющие развитие правоотношений в научно-технологической сфере, носят в целом прогрессивный характер, однако, к сожалению, не в полной мере отвечают современным потребностям, не имеют содержательного единства, отличаются фрагментарностью и недостаточно системны.

Федеральный закон от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике», изначально планируемый в качестве базового, так и не стал основополагающим правовым актом в рассматриваемой сфере, а принятые после многолетнего ожидания правовые акты, регулирующие инновационную деятельность, пока не имеют необходимого эффекта. Изданные в большинстве субъектов Российской Федерации региональные правовые акты отличаются друг от друга по содержанию используемой терминологии, не обеспечивают необходимого регулирования научно-технологической сферы. В то же время отношения, требующие правового и индивидуального регулирования, усложняются качественно и количественно, о чем свидетельствуют Указ Президента Российской Федерации от 28 февраля 2024 г. № 145 «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации», а также Государственная программа Российской Федерации «Научно-технологическое развитие Российской Федерации», утвержденная постановлением Правительства РФ от 29 марта 2019 г. № 377. Актуальность темы исследования подтверждается также тем, что в 2020 г. впервые в Конституцию Российской Федерации включены нормы права, направленные непосредственно на регулирование научно-технологического развития.

Современное состояние регулирования отношений в научно-технологической сфере позволяет утверждать, что теоретически необоснованно ограничивать его только «законодательством», а точнее — внутригосударственными правовыми актами. По нашему мнению, в условиях глобализации и конвергенции правовых систем теоретически более обоснованно, а практически продуктивно применять принципы и нормы права, содержащиеся в единой системе форм как национального, так и международного права. Очевидна необходимость научного исследования уровней правового регулирования и связей между ними, а также выявления связей между отраслевыми правовыми регуляторами (межотраслевых связей). Решение отмеченной проблемы позволит создать условия для дальнейшего совершенствования правового и индивидуального регулирования отношений, обеспечит неколлидирующее применение принципов и норм различных отраслей права. Фактически речь идет о формировании целостного теоретико-правового представления о возникновении и развитии правоотношений в научно-технологической сфере.

В сложившихся условиях обнаруживается острая необходимость в разработке научно обоснованной концепции многоуровневого регулирования отношений в научно-технологической сфере.

Проблемы правового регулирования общественных отношений, так или иначе связанных с научно-технологической сферой, отмечаются в поле зрения ученых с середины XX в. В отечественной правовой науке одним из первых фундаментальных исследований было произведение Г. И. Федькина «Правовые вопросы организации научной работы в СССР» (1958 г.) В конце 1960-х — начале 1970-х гг. опубликована монография В. А. Рассудовского «Государственная организация науки в СССР» (1971 г.), выходят в свет две коллективные монографии «Правовые вопросы научно-технического прогресса в СССР» под общей редакцией М. М. Богуславского (1967 г.) и «Организационно-правовые вопросы руководства наукой» под редакцией М. И. Пискотина, В. А. Рассудовского и М. П. Ринга (1973 г.), опубликованы труды И. А. Зенина (Наука и техника в гражданском праве, 1977 г.), В. А. Дозорцева (Законодательство и научно-технический прогресс, 1978 г.) и других правоведов. В указанных монографиях с общетеоретических и отраслевых позиций излагаются вопросы, связанные с управлением в сфере науки и техники, правовыми аспектами организации научной работы в НИИ, вузах, использованием новых научно-технических результатов и правовыми формами их охраны, индивидуальным договорным регулированием создания и внедрения новой техники и т. д.

Новый импульс исследованиям придала реорганизация экономической системы государства в 80-х гг. XX в. Следует отметить труды А. А. Подопригоры (Проблемы правового регулирования научно-технического прогресса в СССР, 1985 г.), И. Ф. Казьмина (Общие проблемы права в условиях научно-технического прогресса, 1986 г.), Б. И. Минца (Правовое обеспечение научно-технических разработок, 1989 г.), В. М. Ведяхина (Теоретические аспекты правового регулирования общественных отношений в сфере научно-технического прогресса, 1990 г.), коллективную монографию под редакцией Ю. М. Батурина «Влияние научно-технического процесса на юридическую жизнь» (1988 г.) и др. Работы указанных авторов посвящены исследованию диалектики взаимодействия права и научно-технического прогресса, основных правовых категорий, а также иных теоретических и практических вопросов правового регулирования отношений в сфере науки и техники в условиях перестройки социально-экономической системы государства.

Принятие Конституции РФ в 1993 г. повлекло существенное изменение правовой системы общества, определило возникновение новых правоотношений в научно-технологической сфере, что нашло отражение в научных исследованиях. К примеру, труды В. В. Лапаевой посвящены правовым проблемам государственной научно-технической политики, Т. Е. Кузнецовой, Е. Г. Лукьяновой — актуальным проблемам совершенствования законодательства о науке, В. П. Рассохина — положению науки в России и его правовому оформлению, А. Г. Аллахвердяна — правовому обеспечению финансирования науки, К. Г. Борисова — международному правовому регулированию науки и техники. Следует также отметить труды А. П. Бердашкевича, Н. И. Булаева, А. А. Васильева, А. В. Габова, Н. А. Гордеевой, Д. В. Грибанова, Ю. С. Осипова, Е. В. Семенова, С. В. Соловьевой, В. П. Фетисова, М. М. Филь, Т. Я. Хабриевой, В. А. Черешнева и др. Указанные авторы внесли значительный вклад в развитие научных концепций, связанных с исследованием различных аспектов правового регулирования отношений в научно-технологической сфере.

В зарубежной литературе вопросы, связанные с правоотношениями в научно-технологической сфере, рассмотрены в трудах следующих авторов: Ф. Андерсен, Дж. Бартон, И. Бохрингер, К. Глендей, С. Голдберг, Г. Деттенборн, Ш. Джасаноф, Дж. Кайзер, Д. Каудилл, Дж. Пил, С. Раман, Х. Смит, Р. Филдман, М. Хеллер, Э. Шмидт-Ашманн, Р. Эйзенберг и др.

Из диссертаций, защищенных соискателями ученой степени кандидата юридических наук, наиболее близкими к теме исследования можно считать следующие работы:

— по теории государства и права: Ларин А. Ю. «Правовое регулирование социально-технических отношений» (2000 г.); Бушнев В. В. «Правовая политика современной России в сфере инноваций: общетеоретический аспект» (2017 г.);

— по истории государства и права: Берлявский Л. Г. «Правовая политика советского государства в сфере регулирования научной деятельности: 1917 — конец 20-х годов» (2009 г.); Калинов В. В. «Государственная научно-техническая политика СССР и Российской Федерации (1985–2011 гг.)» (2012 г.);

— по административному праву: Камболов М. А. «Административно-правовое регулирование научно-технической и инновационной деятельности в Российской Федерации» (2008 г.); Гордей В. Н. «Государственно-правовое регулирование научной деятельности в условиях становления рыночной экономики в России» (2005 г.);

— по гражданскому праву: Балишина И.Н «Правовое регулирование отношений, связанных с научными открытиями, в Российской Федерации» (2007 г.); Ландин А. В. «Правовое регулирование научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ и охрана их результатов» (2008 г.);

— по международному праву: Борисов К. Г. «Основы международно-правового регулирования многостороннего научно-технического прогресса государств мирового сообщества» (1990 г.); Нечаева Е. К. «Правовое регулирование научных исследований и технологического развития в рамках региональных интеграционных организаций (на примере Европейского союза и Евразийского экономического союза)» (2017 г.).

Отдельно следует указать на диссертации, которые посвящены рассмотрению различных аспектов правового регулирования национальной инновационной системы, в том числе на соискание ученой степени доктора юридических наук: Волынкина М. В. «Гражданско-правовая форма инновационной деятельности» (2007 г.); Ефимцева Т. В. «Место инновационного права в системе отраслей российского права» (2013 г.); Грибанов Д. В. «Правовые основы национальной инновационной системы» (2014 г.); на соискание ученой степени кандидата наук: Звездкина А. С. «Инновационная деятельность в России: проблемы правового регулирования» (2005 г.); Худокормова О. И. «Правовое регулирование инновационной деятельности в Российской Федерации» (2010 г.); Буртовой М. Ю. «Административно-правовое регулирование инновационной деятельности в субъектах Российской Федерации» (2011 г.); Кузьмина Е. О. «Административно-правовое регулирование участия государства в инновационной деятельности в Российской Федерации» (2011 г.); Городов О. А. «Правовое обеспечение инновационной деятельности» (2012 г.); Кардаш И. Н. «Механизм правового регулирования инновационной деятельности в Российской Федерации» (2013 г.); Друева А. А. «Правовое положение участников инновационной деятельности» (2014 г.) и др.

Значительное влияние на подготовку монографического исследования оказали труды ученых, изучавших различные аспекты правового и индивидуального регулирования отношений в научно-технологической сфере, а именно:

— общие вопросы правового регулирования науки и научно-технологической деятельности, принципы права и методы правового регулирования, правовое прогнозирование, государственная научно-техническая политика: К. В. Агамиров, В. А. Рассудовский, В. В. Лапаева, Н. А. Гордеева, Г. А. Дорохова, А. А. Подопригора, М. П. Ринг, Г. И. Федькин, М. М. Филь;

— взаимодействие права и научно-технического прогресса: Н. С. Алексеев, Ю. М. Батурин, В. М. Ведяхин, В. Б. Исаков, И. И. Йорыш, И. А. Зенин, И. Ф. Казьмин, Т. Я. Хабриева, Л. С. Явич;

— организационно-правовые вопросы координации и финансирования науки: А. Г. Аллахвердян, И. Л. Давитнидзе, С. А. Маевский, И. М. Муксинов, М. И. Пискотин;

— правовой режим научно-технической информации: А. Б. Венгеров, С. А. Маевский;

— правовой режим научно-технологических результатов, их создания, практического применения и охраны, в том числе инновационной деятельности: Ч. Н. Азимов, М. В. Волынкина, Д. В. Грибанов, В. А. Дозорцев, Т. В. Ефимцева, И. А. Зенин, Б. И. Минц, А. А. Подопригора, В. А. Рассудовский;

— правовой статус субъектов научно-технологической деятельности: Н. А. Гордеева, И. Л. Давитнидзе, В. И. Игитов, М. М. Филь, А. А. Шохин;

— международное научно-технологическое сотрудничество: Л. П. Ануфриева, А. А. Васильев, К. Г. Борисов, С. Ю. Кашкин, В. Ф. Маслов, Н. А. Соколова, М. В. Шугуров;

— формы права, регулирующие отношения в научно-технологической сфере: В. М. Ведяхин, А. В. Габов, О. В. Гутников, В. А. Дозорцев, Т. Е. Кузнецова, В. В. Лапаева, Е. Г. Лукьянова, Д. Ю. Меликишвили, Н. В. Путило, Д. Г. Хецуриани.

Несмотря на ряд значимых исследований, обращает на себя внимание также и тот факт, что на современном этапе развития отечественной правовой науки комплексные теоретико-правовые исследования в области правового регулирования отношений в научно-технологической сфере отсутствуют. В этой связи в качестве цели настоящего исследования выступает формирование научных знаний, составляющих теоретически обоснованную, целостную концепцию многоуровневого регулирования отношений в научно-технологической сфере, позволяющую теоретически обосновать конкретные рекомендации по совершенствованию правоотношений в научно-технологической сфере.

Полагаем, что практическая реализация полученных результатов позволит сформировать необходимые правоотношения, направленные на решение актуальной социально-экономической проблемы эффективного использования научно-технологического потенциала для развития государства, обеспечения технологического суверенитета и повышения его глобальной конкурентоспособности.

Глава 1. Теоретико-методологическое обоснование возникновения и развития правоотношений в научно-технологической сфере с позиции интегративного правопонимания

1.1. Возникновение и развитие правоотношений в научно-технологической сфере

Современное общество представляет собой сложноорганизованную систему, состоящую из подсистем, именуемых сферами общества. Несмотря на то что все они теснейшим образом взаимосвязаны, имеется объективный критерий их разграничения, в основе которого лежит специфика объекта конкретного вида общественных отношений. Таким образом, можно выделить экономическую, политическую, социальную и иные сферы общества. Значимость результатов научно-технологической деятельности для социального прогресса, специфика общественных отношений, связанных с осуществлением указанной деятельности, позволяют выделить в структуре общества научно-технологическую сферу.

На протяжении длительного времени существовало представление не о научно-технологической сфере, а о научно-технической сфере, изучение которой продолжается и в современный период. В этой связи возникает необходимость в выявлении соотношения понятий «научно-техническая сфера» и «научно-технологическая сфера», а также анализе возникновения и развития правоотношений в научно-технической и научно-технологической сферах.

В настоящее время понятие «научно-техническая сфера», наряду с понятиями «государственная научно-техническая политика», «научно-техническая деятельность», «научно-техническая революция» и «научно-технический прогресс», является прочно устоявшимся в науке и имеет широкое практическое распространение.

Процесс формирования научного понятия «научно-техническая сфера» имеет длительную историю. Понимание общности развития и функционирования науки и техники, основанное на фактических взаимодействиях между ними, происходит не сразу. Как указывают исследователи философии науки и техники, «наука долгое время… существовала практически автономно от техники. Ситуация изменилась в ХIХ в.»2. Так, к примеру, у К. Маркса закономерностям развития науки и техники посвящены отдельные положения «Экономических рукописей 1857–1859 гг.»3.

В 1950-е годы Джон Бернал ввел в научный оборот понятие «научно-техническая революция»4. Одновременно в различных науках активизировалось изучение явления, обозначаемого понятием «научно-технический прогресс»5. Не была исключением юридическая наука, представители которой активно использовали оба понятия. Одним из первых фундаментальных изданий в рамках данной тематики стала коллективная монография «Правовые вопросы научно-технического прогресса в СССР»6. Началась активная публикация статей «Правовые вопросы научно-технического прогресса в промышленности»7, «К методологии правовых исследований научно-технического прогресса»8, «Вопросы науки и научно-технического прогресса в Конституции СССР»9 и др.

Примерно в это же время в правовых исследованиях для характеристики правоотношений, связанных с наукой и техникой, наряду с понятием «область», например «в области науки», все чаще начинает применяться понятие «сфера». В. А. Рассудовский в своей монографии отмечает, что «эта сфера (имеется в виду сфера науки. — прим. Л.Г.) прежде всего включает исследовательскую деятельность…»10. Следует отметить, что в некоторых трудах сфера науки рассматривается взаимосвязано со сферой техники, но все же отдельно от нее: «в сфере науки разворачиваются научные исследования…», «дальше наступает период технических знаний — сфера техники и технологии»11. Однако в этом же исследовании авторы далее указывают на дифференциацию правоотношений уже в объединенной сфере — «в сфере научно-технического прогресса»12. Наряду с указанными также использовалось понятие «сфера научно-технической деятельности»13.

По мере развития научных юридических исследований все чаще наука и техника рассматриваются взаимно, как взаимосвязанные и взаимодействующие явления. В начале 80-х годов прошлого века, по нашему мнению, вполне обоснованно писал А. А. Подопригора: «в нынешний период… научно-технической революции обособленное развитие науки и техники немыслимо», «органическая связь науки и техники является общепризнанным фактом»14. Такой подход в целом соответствовал постулатам философской науки, в том числе «крайних» научных течений, обосновывающих, что «граница между наукой и техникой произвольна»15.

Нельзя не отметить, что правовые научные исследования 1990-х годов помимо понятия «научно-техническая сфера» в качестве аналога также использовали другие понятия. Ярким примером является статья «Проблемы правового регулирования научно-технического прогресса в СССР и ГДР: анализ и обзор литературы», в которой авторы в одном и том же значении используют такие понятия, как «сфера научно-технического прогресса», «сфера развития науки и техники», «сфера науки и техники» и др.16

Полагаем, что наиболее основательно к раскрытию понимания научно-технической сферы с общенаучных позиций подошел Е. В. Семенов. Он отмечает, что маркер «научно-технический» связан с объединенным комплексом «наука-техника». При этом автор, упоминая понятие «научно-техническая сфера», в скобках указывает «сфера науки и техники»17 и пишет, что она «может быть определена как сфера научных (фундаментальных и прикладных) исследований и опытно-конструкторских разработок в части создания новой техники»18.

Следует отметить, что в юридической литературе до сих пор в отношении определения понятия «научно-техническая сфера» не сложилось единого подхода. Сложность также заключается в том, что оно используется правотворческими субъектами, но при этом его содержание не раскрывается, соответствующие дефиниции отсутствуют. К примеру, широкое употребление понятия «научно-техническая сфера» встречается в международных договорах, а также иных документах, которые принимаются органами международных межправительственных организаций. Например, в Соглашении о создании общего научно-технологического пространства государств — участников Содружества Независимых Государств (далее — СНГ) от 3 ноября 1995 г., а также в Решении Совета глав правительств СНГ о создании органа отраслевого сотрудничества СНГ в научно-технической и инновационной сферах от 20 ноября 2009 г. упоминается о сотрудничестве государств в научно-технической и инновационной сферах19. В пункте 6 Декларации о создании Шанхайской организации сотрудничества от 15 июня 2001 г. отмечается, что «сотрудничество между государствами охватывает политическую, торгово-экономическую, культурную, научно-техническую и иные сферы»20.

Кроме этого, понятие «научно-техническая сфера» используется и в национальных формах права. Например, в Гражданском кодексе Российской Федерации устанавливаются объекты патентных прав, которые определяются как результаты интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, отвечающие требованиям к изобретениям и полезным моделям (ст. 1349)21. Данное положение нашло отражение как в последующих статьях Гражданского кодекса Российской Федерации, например в статье 1465 указывается, что секретом производства (ноу-хау) среди прочего признаются сведения о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, так и в иных внутригосударственных правовых актах. В частности, статья 3 Федерального закона от 29 июля 2004 г. № 98-ФЗ «О коммерческой тайне» содержит определение понятия «информация, составляющая коммерческую тайну (секрет производства)», под которой понимаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере22.

Понятие «научно-техническая сфера» использовано и в Федеральном законе от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» (далее также — Федеральный закон «О науке и ГНТП»), пунктом 3 статьи 12 которого установлено, что органы государственной власти субъектов Российской Федерации наделяются правом принятия законов и иных правовых актов об осуществлении деятельности указанных органов в научной и (или) научно-технической сферах23. Федеральный закон от 10 января 1996 г. № 5-ФЗ «О внешней разведке» содержит положения об осуществлении разведывательной деятельности в научно-технической сфере (статья 11)24.

Правительство Российской Федерации, федеральные органы исполнительной власти систематически применяют понятие «научно-техническая сфера» в подзаконных правовых актах. Как правило, оно используется в сочетании с элементами данной сферы, а именно: «объекты научно-технической сферы»25, «организации научно-технической сферы» и «прогнозирование развития научно-технической сферы»26, «субъекты малого и среднего предпринимательства в научно-технической сфере»27, «малые формы предприятий в научно-технической сфере»28 и др.

Рассмотренные примеры свидетельствуют о распространенном использовании в различных формах как международного, так и национального права понятия «научно-техническая сфера», другими словами, речь идет о признании научно-технической сферы составной частью современного общества.

Дальнейшее объективное развитие общества, а также новые глобальные и внутренние вызовы и проблемы привели к тому, что в современных условиях акценты в диаде «наука — техника» начали трансформироваться. Развитие общества требует перехода к новой экономике, так как социум перерос индустриальную стадию развития. Новая экономика получила название «постиндустриальной», соответственно, общество именуется «постиндустриальным»29.

Научно-технический прогресс в целом и развитие коммуникационных систем в частности привели к выходу рассматриваемой сферы за территориальные пределы государств. Многие научные исследования, а также технические разработки осуществляются с участием представителей различных государств. В качестве такого проекта можно назвать строительство Большого адронного коллайдера, а также реализацию мегасайенс-проектов30. Государства в свою очередь объединяют материальные и финансовые ресурсы для достижения поставленных целей в научно-технологической сфере31. Реализация крупных научно-технологических программ в современных условиях не может быть эффективной без взаимодействия нескольких государств. Ярким примером является разработка и осуществление межгосударственных космических проектов.

Вышеотмеченные процессы свидетельствуют об экстерриториальном характере рассматриваемой сферы. В научной литературе данные явления, как указывалось ранее, определяются понятием «глобализация».

Развитие в сфере науки, технологии и техники является одним из факторов глобализационных процессов, связанных с созданием универсальной (всемирной) целостной системы взаимодействия субъектов. В этой связи следует согласиться с мнением исследователей, что экспансия науки, технологии и техники вполне тождественна феномену глобализации как по своим масштабам, так и по характеру унификации и универсализации результатов воздействия32. Как обоснованно отмечает М. Кастельс, научно-техническая сфера (по нашему мнению, в современных условиях точнее — научно-технологическая сфера) наряду с финансовой, торговой, производственной сферами входит в «глобализированное ядро», от которого зависят национальные экономики33. В научной литературе все чаще употребляются понятия «общество всеобщей коммуникации», «глобальное общество», «информационное общество», «открытое общество» и т. п., свидетельствующие об интенсивном обмене материальными и духовными ценностями между субъектами, находящимися в различных государствах34.

В этой связи нельзя не согласиться с утверждением В. Д. Зорькина о том, что «мир переходит в эпоху постчеловеческих по своей направленности технологий или стоит уже на грани такого перехода к новой техногенной цивилизации. А право с этим не справляется — оно само является продуктом прежней техногенной эпохи»35. Также разделяем точку зрения А. Г. Лисицына-Светланова, А. В. Малько, С. Ф. Афанасьева о том, что «право, если оно адекватно не отражает экономические закономерности, выступает сдерживающим развитие фактором»36.

Полагаем, что современный этап научно-технического прогресса можно обозначить научно-технологическим. Вызвано это тем, что технологии начинают играть все большую роль в создании и применении технических средств, осуществлении научных исследований, в развитии общества в целом. В результате указанного процесса грань между наукой и технологией не исчезает полностью, но существенно размывается, что оказывает принципиальное влияние на структуру общества, культуру, быт, мировоззрение, производственные отношения и общественное сознание37. Диада «наука — техника» сменяется триадой «наука — технология — техника», научно-техническая сфера в процессе объективной эволюции социума трансформируется в научно-технологическую сферу.

Продолжая рассмотрение соотношения понятий «научно-техническая сфера» и «научно-технологическая сфера», учитывая современные реалии, отметим, что речь не идет о простой игре с терминами. Главенствующее значение техники характерно для уходящего в прошлое индустриального этапа развития общества. Ранее подчеркивалось, что на смену ему формируется постиндустриальное информационное общество, в развитии которого ключевая роль принадлежит технологиям. Значит, и регулирование отношений в данной сфере следует осуществлять исходя из указанной тенденции, в том числе в части использования терминологического аппарата.

К изучению объекта, представляющего собой часть объективной реальности, связанной с наукой и технологиями, можно подходить различными способами. Согласно мнению Е. В. Семенова, для этого можно использовать ресурсный, организационный или структурно-функциональный подходы38. В зависимости от выбранного подхода можно выделить в объекте исследования следующие составляющие с приставкой «научно-технологический(ая)»:

1) потенциал как совокупность человеческих, информационных и материально-технических ресурсов;

2) комплекс как совокупность организаций или субъектов, осуществляющих научно-технологическую деятельность;

3) сферу как определенное место (часть) в социальной системе (звено в системе разделения труда), связанное с научными исследованиями, техническими и технологическими разработками39.

Как утверждает Е. В. Семенов, научно-технологическую сферу следует рассматривать как «квазиотрасль», охватывающую сферу научных исследований и технологических разработок. Он совершенно правильно обозначает понятие «научно-технологическая сфера» как наиболее общее относительно содержаний иных понятий, определяющих сферы, в частности «научная сфера»40.

В этой связи считаем, что понятие «научно-технологическая сфера» для отечественной юриспруденции является относительно новым и пока по распространенности не может конкурировать с понятием «научно-техническая сфера». Тем не менее в настоящее время оно используется в формах международного и национального права, реализующихся в России41. При этом следует отметить, что в них отсутствует его легальное определение, а также содержатся такие сходные понятия, как «сфера науки и технологий», «сфера науки, технологий и инноваций» и некоторые другие вариации42, что приводит к неопределенности.

Показательно, что в отличие от России за рубежом, наоборот, с середины XX в. широко применяются словосочетания «научно-технологический», «наука и технология». Безусловно, эта тенденция оказывает влияние на право и находит отражение в его текстуальных формах. В качестве примера можно привести названия ключевых законодательных актов: в России — Федеральный закон «О науке и государственной научно-технической политике», в США — закон «О национальной политике в сфере науки и технологии, организации и приоритетах» (National Science and Technology Policy, Organization, and Priorities Act, 1976)43 (курсив наш. — Л.Г.). Аналогично и в технологически развитых государствах Азии, например, в Китае — Закон КНР «О развитии науки и технологий» (Law of the People’s Republic of China on Progress of Science and Technology, 2007)44; в Японии — закон «О науке и технологиях (основной закон)» (The Science and Technology Basic Law, 1995)45.

В современной цивилизации научно-технологическая сфера играет существенную роль. По нашему мнению, она представляет собой особую область и разновидность жизнедеятельности общества, имеющую решающее значение для прогресса современного постиндустриального общества в целом. Исследуемая сфера находится в авангарде общественного развития, ее прогресс приводит к качественно новому уровню жизни и оказывает влияние на все направления человеческой деятельности. В этой связи справедливо утверждение Т. Я. Хабриевой о том, что право и научно-технический прогресс находятся в органической связи, обусловленной тем, что само право является одним из продуктов научного прогресса, отражающих уровень развития науки в целом. Право сопровождает развитие научного прогресса по всем его основным направлениям, не ограничиваясь только научно-технической сферой46.

Установленное соотношение понятий «научно-техническая сфера» и «научно-технологическая сфера» позволяет перейти к анализу возникновения и развития правоотношений в научно-технической и научно-технологической сферах.

Развитие общества влечет за собой изменения в регулировании, которые необходимы для поддержания надлежащего эффекта в упорядочении общественных отношений. В связи с этим вопрос о возникновении и развитии правоотношений в рассматриваемой сфере можно проанализировать с привязкой к внешней по отношению к праву составляющей, оказывающей влияние на содержание принципов и норм права, либо непосредственно исходя из специфики их регулирования. По нашему мнению, такой внешней составляющей применительно к предмету исследования может быть либо технологический уклад общества, либо период развития экономической системы47. Периодизация по технологическим укладам применительно к динамике развития в целом системы отечественного права осуществлена в отдельных юридических исследованиях48. В то же время актуальной представляется периодизация, связанная с индустриальным и постиндустриальным периодом развития экономики, так как именно сейчас мы наблюдаем переход от одного периода к другому, что все более отчетливо находит отражение в правовом регулировании отношений.

Однако, учитывая особенности эволюции отечественного общества, государства и права, представляется, что при рассмотрении вопроса о возникновении и развитии изучаемых правоотношений целесообразно руководствоваться критерием, вытекающим непосредственно из специфики их регулирования, прежде всего из содержания принципов и норм права, которые отражают характерные черты того или иного исторического периода. Придерживаясь общепринятой в историко-правовых исследованиях периодизации, выделим дореволюционный (до 1917 г.), советский (с 1917 по 1991 г.) и постсоветский (с 1991 г. по наше время) периоды.

Целенаправленное становление правоотношений в научно-технической сфере в России берет начало в XVIII в. с периода реформ Петра I. Основы были заложены благодаря формированию системы образовательных учреждений и приглашению иностранных специалистов, а также становлению промышленности49. Существенный вклад в их возникновение внесли правовые акты, направленные на формирование Академии наук в 1724 г., а также на учреждение первых университетов в 1755 и в 1804 гг.50 Особо следует отметить, что развитие правового регулирования стало возможным благодаря прогрессивному отношению к науке, к научной деятельности со стороны правителей России того периода. В частности, в Указе императрицы Елизаветы Петровны об учреждении Московского университета от 24 (12) января 1755 г. отмечается, что «наука везде нужна и полезна, и как способом той просвещенные народы превознесены и прославлены над живущими во тьме неведения людьми»51. Вместе с этим следует подчеркнуть и сугубо утилитарный интерес к науке со стороны государства. По утверждению историографа и ректора Императорского Казанского университета Н. П. Загоскина, «университетский устав 1804 г., формулируя основную задачу университета, заявлял, что в нем приготовляется юношество для вступления в различные звания государственной службы», «да и сами профессора университетов представлялись в глазах правительства не свободными представителями свободной науки, но чиновниками (“чиновник по философии”, “чиновник по словесности”…)»52. В таких условиях вряд ли стоило говорить о полноценной реализации свободы научного творчества, равно как и академической свободы. В дальнейшем, вплоть до октября 1917 г., правовое регулирование отношений, возникающих в научно-технической сфере, формировалось фрагментарно, сосредотачиваясь на отдельных их видах. В частности, относительно подробное регулирование получили вопросы деятельности академий и иных научных учреждений, подготовки научных кадров и предоставления ученых степеней, опубликования изданий и т. д.53 Вместе с этим на практике ни при казенных, ни при частных предприятиях фактически не работало ни одной крупной исследовательской лаборатории. Несмотря на высокий уровень русской инженерной мысли, промышленность в России, к сожалению, оставалась относительно отсталой, слабо оснащенной технически54.

С приходом к власти советов начинается становление нового правопорядка, связанного с дальнейшим формированием и развитием правоотношений в научно-технической сфере. Уже в первый год правления предпринимаются меры, направленные на централизацию управления в научно-технической сфере, консолидацию научных сил, создание специализированных органов управления наукой, оказание содействия исследовательским учреждениям. 9 ноября 1917 г. декретом ВЦИК и СНК «Об учреждении Государственной комиссии по просвещению» в качестве специального органа для руководства наукой был создан Научный отдел55.

В начальный период становление системы правового регулирования отношений в научно-технической сфере во многом предопределялось задачами, стоящими перед наукой и техникой во вновь образованном государстве, в общих чертах изложенными В. И. Лениным в «Наброске плана научно-технических работ»56.

Декретом СНК от 16 августа 1918 г. в составе Высшего Совета Народного Хозяйства был создан Научно-технический отдел, уполномоченный централизовать проведение прикладных исследований, в том числе путем организации новых институтов и лабораторий, координировать их работу исходя из потребностей экономики, а также содействовать сближению науки и техники с производством57. Таким образом, актуальная для современных государств проблема взаимодействия власти (государства), науки (научных учреждений) и производства (предприятий) была совершенно правильно обозначена еще в начале прошлого века.

В 1922 г. создается Главнаука — Главное управление научными, научно-художественными, музейными и по охране природы учреждениями Академического центра, на которое возлагалось координация, развитие и совершенствование сети исследовательских учреждений58. Следует отметить, что всего в период до 1927 г. было создано более 90 научных учреждений, из них в первые два года — 33 учреждения59. По сравнению с дореволюционным периодом количество научных учреждений выросло в четыре раза60. Важно подчеркнуть, что научные учреждения, как правило, создавались для научно-технического обеспечения нужд промышленности, что прямо указывалось в их названиях: керамический, химический, гидрологический и др. Среди важнейших актов последующих лет, направленных на дальнейшее формирование научно-технической сферы, можно назвать постановление СНК СССР от 7 августа 1928 г. «Об организации научно-исследовательской работы для нужд промышленности»61.

Особое значение науки и техники в развитии общества, а также активная правотворческая деятельность Советского государства привела к тому, что уже в первые десятилетия его существования были приняты сотни правовых актов, в той или иной степени регулирующих отношения в научно-технической сфере62. В довоенный период окончательно оформились научные сектора, институализировавшись в трех направлениях: академическом, отраслевом и вузовском. Внимание к научно-технической сфере не ослабевало и в дальнейшем, вплоть до начала Великой Отечественной войны.

По мнению правоведов, качественное развитие правоотношений в научно-технической сфере произошло в послевоенный период с 1950-го по середину 1980-х годов. А. Н. Еремеева отмечает, что наступление научно-технической революции в этот период обусловило многократное увеличение численности научных кадров, бурное развитие новых научных направлений, создание многочисленных НИИ и т. д.63 По утверждению В. А. Дозорцева, в 1960-х годах, когда «существенные новшества были внесены во все формы государственного руководства научно-техническим прогрессом: планирование, экономическое стимулирование, правовое положение научных и технических организаций… в результате научно-технической революции в экономический оборот вошел новый объект — научно-технические знания… Отношения, связанные с этими новыми объектами, не могли оставаться вне правового воздействия»64.

Ключевая особенность правового регулирования научно-технической сферы в советский период была связана с плановой, административно-командной экономикой. В связи с этим целый ряд правовых актов в рассматриваемой сфере отношений был направлен на применение метода планирования65. 3 апреля 1961 г. было принято постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР «О мерах по улучшению координации научно-исследовательских работ в стране и деятельности Академии наук СССР»66, которое предусмотрело разработку перспективных и годовых планов научно-исследовательских работ, в том числе утверждаемых на уровне Совета Министров СССР. Дальнейшее развитие вопросы планирования получили в постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 24 сентября 1968 г. «О мероприятиях по повышению эффективности работы научных организаций и ускорению использования в народном хозяйстве достижений науки и техники»67. В итоге к началу 80-х годов XX в. было принято более 800 правовых актов, регулирующих правоотношения в научно-технической сфере68.

Претерпевает изменение и организационная структура управления в рассматриваемой сфере. На смену созданным ранее государственным органам приходит Государственный комитет Совета Министров СССР по науке и технике, который определял основные направления развития науки и техники в государстве, осуществлял координацию деятельности разноподчиненных учреждений69. Несмотря на незначительные изменения в названии и структуре, указанный комитет просуществовал вплоть до распада СССР.

В последние годы советского периода научно-техническая сфера, как и большинство других сфер жизнедеятельности общества, претерпевает неблагоприятные последствия кризисных явлений в экономике. Существовавшее в это время правовое регулирование фактически не обеспечивало эффективного упорядочения правоотношений в научно-технической сфере. Попытки государства исправить ситуацию путем принятия правовых актов, в частности постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 17 июня 1987 г. «О повышении роли Государственного комитета СССР по науке и технике в управлении научно-техническим прогрессом в стране», от 30 сентября 1987 г. «О переводе научных организаций на полный хозяйственный расчет и самофинансирование» и др., успеха не возымели. Нельзя не отметить, что в СССР пришли к совершенно правильному решению о необходимости принятия отдельного законодательного акта, который регламентировал бы правоотношения в научно-технической сфере70. Более того, проект такого закона был разработан и принят в первом чтении постановлением Верховного Совета СССР71. Однако в связи с фактическим прекращением существования Советского государства в окончательном чтении он не был принят.

В постсоветский период продолжается развитие правоотношений в научно-технической сфере. Для снижения негативного влияния кризисных явлений принимается серия указов Президента России и постановлений Правительства Российской Федерации, направленных на сохранение научно-технического потенциала государства. Среди правовых актов прежде всего следует отметить Указы Президента РФ от 27 апреля 1992 г. № 426 «О неотложных мерах по сохранению научно-технического потенциала Российской Федерации», от 15 апреля 1996 г. № 558 «О мерах по развитию фундаментальной науки в Российской Федерации и статусе Российской академии наук», от 13 июня 1996 г. № 884 «О доктрине развития российской науки», от 27 марта 1996 г. № 424 «О некоторых мерах по усилению государственной поддержки науки и высших учебных заведений Российской Федерации» и др.

Безусловно, значительный вклад в развитие правоотношений в научно-технической сфере внес Федеральный закон от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике». Он обозначил основные направления государственной научно-технической политики, установил правовой статус субъектов, осуществляющих научную и научно-техническую деятельность, определил меры поддержки соответствующих субъектов и т. д.

Переходя к рассмотрению правоотношений в научно-технологической сфере, можно отметить, что первоначальные употребления словосочетания «научно-технологический(ая)» мы встречаем в международных правовых договорах, в частности, в Соглашении о создании общего научно-технологического пространства государств участников СНГ 1995 г., Соглашении о формировании и статусе межгосударственных программ и проектов в научно-технологической сфере 1998 г., Соглашении между Правительством Российской Федерации и Европейским сообществом о сотрудничестве в области науки и технологий 2001 г. и др. Позднее правовое регулирование названных отношений осуществляется посредством форм национального права, например постановлением Правительства России № 613 от 17 октября 2006 г. «О федеральной целевой программе “Исследования и разработки по приоритетным направлениям развития научно-технологического комплекса России на 2001–2013 гг.”».

Как было отмечено выше, в настоящее время в России правовое регулирование отношений в научно-технологической сфере находится в начальной стадии своего развития72. Отправной точкой целенаправленного формирования правоотношений в новой научно-технологической сфере, по нашему мнению, следует считать 2016 г. — год принятия Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации73.

С учетом проведенного анализа можно выделить дореволюционный (до 1917 г.), советский (с 1917 по 1991 г.) и постсоветский (с 1991 г. по настоящее время) периоды возникновения и развития правоотношений в научно-технической и научно-технологической сферах. Каждый из указанных периодов включает в себя менее длительные отрезки времени, также имеющие свои особенности. При этом, учитывая рассмотренный выше и разделяемый в рамках настоящего исследования подход, в соответствии с которым научно-техническая и научно-технологическая сферы находятся в эволюционной взаимосвязи и в то же время разграничиваются, представляется невозможным изучение формирования и развития правоотношений в научно-технологической сфере вне связи с правоотношениями в научно-технической сфере.

Прежде чем перейти к рассмотрению специфики правоотношений в научно-технологической сфере, представляется необходимым обратить внимание на вопросы, связанные с пониманием правоотношений, в рамках научно обоснованной концепции интегративного правопонимания. По мнению В. В. Ершова, право регулирует не все общественные отношения, а только их разновидность — правоотношения74. В своих работах автор обосновывает наличие «фактических правоотношений», которые представляют интерес для исследования в том числе и правоотношений в научно-технологической сфере. Он выявляет их сущность, соотносит с понятием «общественные отношения». Как отмечает В. В. Ершов, на первом этапе исторического развития общества упорядочение всех социальных процессов происходило в результате реализации фактических общесоциальных регуляторов общественных отношений. Однако по мере усложнения общественных отношений и совместных задач, стоящих перед индивидами, начали выделяться их отдельные специфические виды, учитывая особенности различных общественных отношений, в том числе правоотношения75.

Следует отметить, что фактические отраслевые правоотношения в той или иной степени исследуются в трудах ученых, в частности А. Н. Левушкин рассматривает фактические брачные правоотношения76. И. И. Андриановская77, Ю. Ю. Челепенок78, Л. А. Чиканова и А. Ф. Нуртдинова79 исследуют фактические трудовые правоотношения. Первичность фактических правоотношений по сравнению с государственным регулированием подчеркивает А. В. Нестеров. Он указывает, что «правовое поле, представляющее правовые свойства общества, состоит из элементарных фактических правоотношений между лицами, которые возникли значительно раньше теории и практики государственного регулирования правоотношений»80. Большинство приведенных исследований, к сожалению, затрагивают только отраслевые аспекты и не направлены на выявление теоретико-правовой сущности фактических правоотношений, тем не менее дают определенное представление о рассматриваемой проблеме.

Специфика деятельности, связанной с научными исследованиями и техническими, технологическими разработками, предопределяется, с одной стороны, ее творческим характером, с другой — охватом все новых исследований и разработок. В этой связи вполне вероятно возникновение ситуации, когда правоотношения, в рамках которых будет осуществляться указанная деятельность, возникнут фактически, без соответствующего регулирования. Поэтому представляется необходимым обратить внимание на существующую в юридической науке и практике проблему фактических правоотношений и регуляторов фактических правоотношений81. Как обоснованно отмечает В. В. Ершов, «…реально существуют и вновь возникающие фактические правоотношения в развивающихся сферах правового регулирования, еще не имеющих фактических правовых регуляторов»82.

В связи с изложенным нельзя не привести слова К. Маркса, который писал: «Мои исследования привели меня к тому результату, что правовые отношения… не могут быть поняты ни из самих себя, ни из так называемого общего развития человеческого духа… наоборот, они коренятся в материальных жизненных отношениях…»83.

Содержание действующих в Российской Федерации федеральных законов позволяет сделать вывод, что законодатель допускает возможность существования фактических правоотношений. К примеру, соответствующие формулировки мы находим в ст. 16, 19.1 и др. Трудового кодекса РФ, в ст. 29 Семейного кодекса РФ и др. Более того, указанные правоотношения нашли отражение и в судебной практике, в частности, определением СК по гражданским делам Верховного Суда РФ по рассмотренному делу установлено, что «между сторонами сложились фактические жилищные правоотношения»84. Соответственно наличие фактических правоотношений признается правотворческим субъектом, выявляется и устанавливается правоприменителем.

Несмотря на это, классическое понимание правоотношений строится на парадигме юридического позитивизма, определяя правоотношения как урегулированные нормами права общественные отношения85. Очевидно, что такое восприятие правоотношений в современных условиях вызывает дискуссии.

В этой связи В. В. Ершов, руководствуясь положениями теории систем, социального управления, теории информации, делает убедительный вывод о том, что «фактические правоотношения» — это разновидность подчиняющих их «фактических общественных отношений», имеющих как общие, так и специальные существенные признаки. В частности, «фактические правоотношения» отличаются от «фактических общественных отношений» по своей природе, существуют только в определенной сфере общественных отношений, характеризуются большей степенью своей определенности, регулируются правовыми и индивидуальными регуляторами. Он также обосновывает, что диалектическое развитие «фактических правоотношений» происходит как «саморазвитие, самодвижение самой реальности действительности», «фактических правоотношений», регулируемых развивающимися прежде всего принципами и нормами права, содержащимися в формах как национального, так и международного права86.

Таким образом, можно согласиться с В. В. Ершовым, что «фактические правоотношения» — это объективно существующие правоотношения, урегулированные прежде всего принципами и нормами права, содержащимися в единой, развивающейся и многоуровневой системе форм национального и (или) международного права, реализуемыми в государстве, а не только нормами права, установленными в «законодательстве», теоретически точнее — в правовых актах87.

В основе возникновения конкретного правоотношения лежит интерес субъекта. Категория «интерес» (от лат. interest — имеет значение, важно) означает реальную причину социальных действий, событий, свершений, стоящую за непосредственными побуждениями — мотивами, помыслами, идеями и т. д.88 В научно-технологической сфере сосредоточены интересы множества субъектов, а именно физических, юридических лиц, государства, общества в целом. Исходя из этого, правоотношения в научно-технологической сфере можно подразделить на:

— правоотношения, связанные с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности;

— правоотношения, связанные с обеспечением реализации научно-технологической деятельности;

— правоотношения, связанные с регулированием и управлением научно-технологической сферой.

Особое значение имеют правоотношения, связанные с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, в рамках которых осуществляются исследования и разработки, происходит генерация знаний и их опредмечивание. Полагаем, что их изучение необходимо начать с определения понятия «научно-технологическая деятельность», выявления сущности обозначаемого им явления. В этой связи необходимо обратить внимание на следующее. Во-первых, отсутствует легально установленное, имеющее общее значение определение понятия «научно-технологическая деятельность»89. Во-вторых, указанное понятие имеет относительно незначительное распространение в научной литературе и еще реже используется в формах права, что по меньшей мере вызывает удивление, учитывая политику государства, направленную на научно-технологическое развитие и построение национальной инновационной системы. Так, в относительно узком значении оно приведено в Федеральном законе от 29 июля 2017 г. № 216-ФЗ «Об инновационных научно-технологических центрах и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Под ней понимается научная (научно-исследовательская), научно-техническая и инновационная деятельность, выполнение исследований и разработок, реализация научных и (или) научно-технических проектов, использование полученных научных и (или) научно-технических результатов, результатов интеллектуальной деятельности, в том числе их коммерциализация по направлениям, определенным в решении о создании инновационного научно-технологического центра в соответствии с приоритетами научно-технологического развития Российской Федерации90.

Безусловно, следует отметить как положительный фактор действия законодателя по правовому закреплению одного из основных понятий, связанного с ключевым современным направлением развития государства в целом и экономики в частности. Однако нельзя не обратить внимание на следующие особенности приведенного правового закрепления. Первая принципиальная особенность заключается в том, что исследуемое понятие закреплено в законе, имеющем узкую направленность, касающуюся только деятельности в рамках инновационных научно-технологических центров. Примечательно, что в утвержденной указом Президента России Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации91 рассматриваемое понятие вообще не используется, а взаимосвязанная с указанной Стратегией государственная программа «Научно-технологическое развитие Российской Федерации»92, упоминая в ожидаемых результатах утверждение — «…будет обеспечен высокий престиж научно-технологической деятельности…», также не раскрывает его содержания.

Во-вторых, приведенное определение охватывает абсолютно все виды деятельности, реализуемые субъектами инновационных научно-технологических центров, размывая настоящее содержание научно-технологической деятельности, тем самым нивелируя регулирующий эффект нормы права. К примеру, спорным представляется включение в рассматриваемое определение коммерциализации, которая связана с монетизацией, с получением материальной выгоды, а не с научно-технологическим развитием.

В-третьих, с учетом требований юридической техники, представляется, что указанное понятие содержит дублирования, в частности, с одной стороны, указывается научная (научно-исследовательская), научно-техническая деятельность, а с другой — выполнение исследований и разработок, что уже охватывается вышеуказанными видами деятельности. Такое же противоречие касается инновационной деятельности, которая в соответствии со статьей 2 Федерального закона «О науке и ГНТП» охватывает указанные виды деятельности.

На основании вышеизложенного возникает потребность усовершенствовать понятийно-категориальный аппарат, используемый при характеристике правоотношений в научно-технологической сфере, что в последующем будет способствовать исключению дублирующих или пересекающихся определений понятий, приведенных в национальных правовых актах. По нашему мнению, исходя из лексикологии и этимологии, «научно-технологическая деятельность» более общее понятие относительно других, определяющих иные виды деятельности в научно-технологической сфере, например по сравнению с понятиями «научно-исследовательская деятельность» и «экспериментальные разработки». Научно-технологическая деятельность, прежде всего, связана с получением новых знаний, научных результатов и их последующим внедрением, использованием. Достигнутый уровень общественных отношений, характеризующий формирование и развитие современного постиндустриального общества, свидетельствует о том, что наука, техника и технология являются производительной силой. Безусловно, имеется теснейшая связь указанных явлений с экономической (производственной) сферой общества. В итоге научно-технологическая деятельность нацелена на обеспечение функционирования единой, взаимосвязанной системы, включающей науку, технологии, технику, ориентированной на производство.

Учитывая приведенные выше положения в их системно-содержательной связи, сформулируем в порядке обобщения дефиницию научно-технологической деятельности, которая, безусловно, может быть уточнена в процессе развития общества. По меткому выражению Р. Декарта, дефиниции всегда нужны, чтобы «верно направлять свой разум и отыскивать истину в науках»93. Полагаем, что дефиниция научно-технологической деятельности может быть узкой, правовой, подобно тому, как это формулируется правотворческим субъектом, а равно доктринальной, более широкой и универсальной по смыслу.

В доктринальном определении, которое при необходимости также может быть адаптировано и к правовым предписаниям de lege ferenda, представляется необходимым отразить цивилизационную роль технологий и их ценностную составляющую, так как жизнь человечества на протяжении всей его истории была и есть технологически обусловлена. Другое дело, что сами технологические инструменты также развиваются и совершенствуются.

Итак, научно-технологическая деятельность — это активность (система операций), направленная на генерацию новых знаний и их воплощение в продукции, услугах, работах и процессах, предназначенных для дальнейшего производства, обеспечивающая изменение и преобразование мира, влияющая на существование человека и социума.

Для раскрытия особенностей правоотношений, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, которые можно обозначить как научно-технологические правоотношения, необходимо обратиться к теоретико-правовому учению о правоотношении. Следует отметить, что выделение данных правоотношений не претендует на рассмотрение их в качестве предмета самостоятельной отрасли российского права, однако можно вести речь о существовании межотраслевого института права, содержащего принципы и нормы права, регулирующие соответствующие отношения. Цель такого выделения заключается не в излишнем теоретизировании, а в выявлении специфики данных правоотношений для их эффективного регулирования.

Как известно, структуру правоотношения составляют объекты, т. е. материальные и духовные блага, по поводу которых возникает правоотношение; субъекты — участники правоотношения, а именно физические и юридические лица, государство и иные публично-правовые образования; а также взаимосвязанные субъективные права и юридические обязанности, представляющие собой содержание правоотношения.

Объектом правоотношений, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, является научно-технологический результат. В формах права легальное определение понятия «научно-технологический результат» отсутствует, однако имеется понятие «научно-технический результат» как продукт научно-технической деятельности, содержащий новые знания или решения и зафиксированный на любом информационном носителе94. Таким образом, обозначены квалифицирующие научно-технический результат признаки, позволяющие отграничить его от других объектов правового регулирования, а именно: 1) продукт научно-технической деятельности; 2) наличие новых знаний или решений; 3) фиксация на информационном носителе. Полагаем, что указанные признаки можно распространить и на научно-технологический результат с учетом преобладания технологической составляющей. Рассмотрим их подробнее.

Как указывалось выше, научно-технологическая деятельность направлена на генерацию новых знаний и их воплощение в продукции, услугах, работах и процессах, предназначенных для дальнейшего духовного и материального производства, обеспечивает изменение и преобразование мира, влияет на существование человека и социума. В приведенном определении заложена стадийность научно-технологической деятельности, а именно получение новых знаний или решений и их практическое применение (внедрение). Логический итог первой стадии научно-технологической деятельности представлен определенным результатом, который может быть выражен в виде научного знания, концепции, вывода, технического решения, модели и т. п.

Особенностью результата научно-технологической деятельности является то, что он не может быть известен заранее. Например, приступая к исследованиям, ученый имеет лишь самые общие представления об объекте и предмете исследования, не предполагает, какой результат он получит на выходе. Более того, результат данной деятельности может быть отрицательным, т. е. цель в виде получения нового результата окажется недостигнутой по объективным причинам. Однако с точки зрения правового регулирования наличие как положительного, так и отрицательного результата является подтверждением осуществления научно-технологической деятельности и, соответственно, реализации научно-технологического правоотношения, в рамках которого создавалось новое знание или решение.

Результат научно-технологической деятельности является продуктом интеллектуального творчества лица, создавшего его. Созданный результат теснейшим образом связан с его автором, в связи с этим, несмотря на передачу результата другому лицу, он остается и у исполнителя, хотя бы в виде информации. Следовательно, объект правоотношений, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, обладает делимостью, что в свою очередь обусловливает возникновение вопроса о распределении прав на указанный результат.

Одним из ключевых квалифицирующих признаков объекта данного правоотношения является его обладание новизной. Применительно к научным исследованиям это могут быть новые знания, а к экспериментальным разработкам или конструированию — новые решения. К сожалению, в формах права отсутствуют дефиниции понятий «новое знание» и «новое решение», а оценочный характер указанных терминов создает дополнительные трудности в упорядочении правоотношений, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности.

Научно-технологическая деятельность является разновидностью творческой деятельности, которая всегда связана с созданием нового, ранее неизвестного результата95. Однако результат творчества, его существенная новизна может иметь как субъективную, так и объективную природу. В первом случае речь идет о новом результате, ранее неизвестном исследователю, но известном другим. Во-втором — результат имеет объективную неизвестность, т. е. достигнут впервые, и ранее был неизвестен в науке, технологии и технике.

Особый теоретический и практический интерес представляет вопрос о правовых критериях новизны результата. Отдельные аспекты указанного вопроса получили исследование в трудах ученых применительно к авторскому и изобретательскому праву. Еще в середине прошлого века было выработано доктринальное понятие существенной новизны результата творческой деятельности, которая связывалась с изменением сущности принятых взглядов, с новизной существенного элемента результата96. При этом указывалось, что существенные элементы результата связаны с актом творчества и возникают в связи с ним97. Следует отметить, что требование существенной новизны применительно к изобретениям было легально установлено в России еще в дореволюционный период Положением о привилегиях на изобретения и усовершенствования от 20 мая 1896 г.98

Представляется, что существенными элементами научно-технологического результата, свидетельствующими о его новизне, являются объективированные итоги научно-технологической деятельности, в том числе ранее неизвестные науке, технологии и технике итоговые теории, концепции, решения, факты, а также методы, процессы, не применяемые ранее для получения подобных результатов.

В юридической науке, в частности А. М. Гарибяном, высказывались мнения о том, что критерии научного творчества также раскрывают такие элементы, как постановка научной проблемы, систематизация научных результатов, язык науки99. Однако, по нашему мнению, данные элементы вторичны по отношению к ранее указанным или охватываются ими.

Важно отметить, что объективная новизна научно-технологического результата должна устанавливаться исходя из общемирового уровня развития науки и техники. В России аналогичный подход отражен в части IV Гражданского кодекса РФ применительно к условиям патентоспособности результатов научно-технической деятельности, в частности в ст. 1350, 1351 и др.

По нашему мнению, для целей регулирования отношений, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, из положения об объективной новизне, связанной с общемировым уровнем, можно сделать исключение в том случае, если соблюдается три критерия: первый — полученный научно-технологический результат ранее не создавался исполнителем, второй — данный результат получен исполнителем самостоятельно, без заимствования, третий — созданный результат является новым для целей заказчика и соответствует заданию на его создание. Такое исключение из положения об объективной новизне возможно использовать в целях предоставления льгот и преференций исполнителю, например, в рамках поддержки инновационной деятельности, так как для заказчика полученный результат будет являться инновационным. Представляется, что такой подход к правовому регулированию позволит активизировать научно-технологическую деятельность, связанную с технологическим суверенитетом Российской Федерации.

С вышеизложенным связан признак объективности и достоверности научно-технологического результата как объекта правоотношений, в рамках которых непосредственно осуществляется научно-технологическая деятельность. Научное знание обладает свойством рациональности, обеспечивающим его истинность. Поэтому лицо, осуществляющее научно-технологическую деятельность, например проводя научное исследование, обязано придерживаться указанной характеристики объекта правоотношения, в противном случае оно не исполнит возложенную на него юридическую обязанность или исполнит ее ненадлежащим образом.

Учитывая, что правовые критерии новизны, объективности и достоверности научно-технологического результата являются оценочными понятиями, возникают сложности с их квалификацией. Одним из разумных выходов из этой ситуации в юридической практике является проведение научно-технических экспертиз, в процессе которых определяется наличие существенных, объективных новых знаний и решений в научно-технологическом результате, обладающих достоверностью.

Результат научно-технологической деятельности, являясь продуктом творческой интеллектуальной деятельности, может иметь как материальный (техническое решение, вещество и т. д.), так и нематериальный характер (научная теория, концепция и др.). Однако, чтобы стать объектом правоотношения, он в любом случае должен иметь внешнее выражение, например, в виде текста научного произведения, чертежа устройства, описания технологического процесса и т. п. Несмотря на законодательно определенное единство формы и содержания научно-технологического результата, общественную значимость и правовую ценность представляет исключительно его содержание. В этой связи совершенно справедливо отмечал профессор А. Б. Венгеров о свойстве самостоятельности информации относительно своего носителя100.

Научно-технологический результат должен объективироваться во вне, на информационном носителе, что является его специфическим признаком. Юридически требования к информационному носителю не определены, поэтому, по общему правилу, это может быть любой материальный объект, позволяющий записывать, хранить и воспроизводить сведения о научно-технологическом результате. Указанный признак открывает еще одну существенную черту, связанную с информационной природой научно-технологического результата. Научно-технологический результат является определенной информацией об объективной действительности, что еще раз подтверждает его значение в условиях постиндустриального информационного общества.

Рассматривая сущность инновации, Д. В. Грибанов раскрывает ее как поэтапный переход информации в инновацию и указывает на информационно-правовую природу нового знания101. По нашему мнению, именно информация, заложенная в научно-технологическом результате, имеет правовое значение. Соответственно, правовой режим, установленный для получения и движения информации, должен распространяться и на научно-технологические результаты, безусловно, с учетом их специфики. Информация, содержащаяся в научно-технологическом результате, не возникает сама по себе, а создается субъектом, осуществляющим научное и техническое творчество. Данная информация является новым, ранее неизвестным знанием или решением.

Правоотношения, связанные с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, реализуются в соответствии с принципами и нормами конституционного права. Однако в силу общего характера и высокой степени абстрактности последних они конкретизируются в отраслевых принципах и нормах права. Поэтому рассматриваемые правоотношения непосредственно урегулированы принципами и нормами различных отраслей права, прежде всего гражданского, трудового и административного права. Так, например, в рамках гражданского права такие правоотношения возникают в связи с выполнением научно-исследовательских, а также опытно-конструкторских и технологических работ. Принципами и нормами трудового права урегулированы отношения, связанные с созданием научно-технологического результата научным работником на основании служебного задания. В случае подготовки научно-технологического результата бюджетным, автономным или федеральным казенным учреждением за счет средств государственного (муниципального) бюджета посредством выполнения государственного (муниципального) задания правоотношения возникают на основе принципов и норм административного права102.

Во всех указанных выше правоотношениях, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, можно выделить как общие (инвариантные) особенности, сохраняющиеся вне зависимости от отраслевого регулирования, так и индивидуальные характеристики, определяемые отраслевой принадлежностью. Во всех обозначенных правоотношениях инвариантным структурным элементом является объект правоотношения, а именно научно-технологический результат. Требования к такому результату, подробно рассмотренные выше, уникальны и едины для всех отраслевых правоотношений.

Еще одной уникальной чертой рассматриваемых правоотношений, относящейся к их объекту, является потенциальная объективная невозможность достижения научно-технологического результата. Указанная особенность обусловлена сущностью научно-технологического результата как продукта научно-технологического творчества, который, в отличие от результатов другой творческой деятельности (изобразительной, литературной и проч.), подчинен требованиям рациональности и объективности.

Однако с точки зрения правового регулирования недостижение научно-технологического результата по объективным причинам не является нарушением принципов и норм права. В любом случае такие правоотношения признаются реализованными, но с достижением отрицательного результата. Таким образом, рассматриваемые правоотношения связаны с вероятным риском получения отрицательного результата, который, по общему правилу, несет сторона, финансирующая достижение результата.

Учитывая специфику объекта правоотношения, его достижение предваряет задание, выдаваемое исполнителю. В зависимости от отраслевого регулирования реализации это может быть техническое задание, служебное задание или государственное (муниципальное) задание. Однако, несмотря на различные наименования, круг вопросов, определяемых в задании, как правило, одинаков, а именно содержание результата, условия и срок исполнения, форма отчетности. Особое значение выдаваемого задания для возникновения юридической связи субъектов позволяет признать его в качестве юридического факта, т. е. фактического обстоятельства, с которым принципы и нормы права связывают возникновение, изменение или прекращение правоотношения. Одновременно с этим выданное задание определяет содержание правоотношения, конкретизируя права и обязанности его участников.

Продолжая анализ структуры правоотношения, в рамках которого непосредственно осуществляется научно-технологическая деятельность, следует рассмотреть и такие его элементы, как субъекты и юридическое содержание, т. е. субъективные права и юридические обязанности участников правоотношений.

Стремление индивида к познанию окружающей действительности и самореализации является основными побудительными мотивами к осуществлению научно-технологической деятельности. Применительно к научно-технологической сфере общества указанные мотивы находят юридическое выражение через систему взаимосвязанных прав и обязанностей.

Субъектами правоотношений, в рамках которых непосредственно осуществляется научно-технологическая деятельность, являются физические, юридические лица, государства, муниципальные образования и др. Правовой статус этих субъектов определен принципами и нормами различных отраслей права.

Субъекты правоотношений, регулируемых гражданским правом, обладают равенством и диспозитивностью, соответственно, большей степенью свободы. Принципами и нормами гражданского права не устанавливаются какие-либо дополнительные требования к субъектам данных правоотношений. Ими могут быть любые физические и юридические лица, а также государственные и муниципальные органы как заказчики научно-технологического результата.

Субъекты правоотношений, регулируемых трудовым правом, также обладают специальным статусом, но отличным от статуса субъектов гражданского права. Как указывалось ранее, специфика их прав и обязанностей в рамках исследуемого вида правоотношений определена принципами и нормами трудового права. В данном случае речь идет о правоотношении между работодателем, который определяет служебное задание, связанное с подготовкой научно-технологического результата, и работником, непосредственно подготавливающим этот результат.

Правовой статус работника, осуществляющего научно-технологическую деятельность (научный работник), характеризуется зависимостью от работодателя и меньшей диспозитивностью, чем у субъектов в гражданском праве. Работник обязан осуществлять научно-технологическую деятельность, опосредованную трудовой функцией, в соответствии с указаниями работодателя в условиях режима рабочего времени. Кроме этого, в рамках данного правоотношения работник обладает дополнительными правами и обязанностями. В частности, ч. 6 ст. 4 Федерального закона «О науке и ГНТП» предусматривает право работника на мотивированный отказ от участия в научных исследованиях, оказывающих негативное воздействие на человека, общество и окружающую среду. К сожалению, данный вопрос не получил правового регулирования. Правотворческие субъекты молчаливо отнесли его к сфере индивидуального регулирования. Предполагается, что по явно выраженному отказу работника, например изложенному в заявлении, его должны отстранить от выполнения исследования. Прогрессивное по своему значению предписание на практике трудновыполнимо в связи с отсутствием критериев отнесения того или иного научного исследования к «исследованиям, оказывающим негативное воздействие», что, безусловно, может породить конфликты.

На научного работника возлагается дополнительная обязанность, связанная с осуществлением научной, научно-технологической деятельности и экспериментальных разработок, не нарушая права и свободы человека, не причиняя вреда его жизни и здоровью, а также окружающей среде (ч. 7 ст. 4).

Важно отметить, что если лицо занимается научным творчеством профессионально, в рамках правоотношений, то у него возникает субъективное право научного и технического творчества. Это право подчеркивает специфику правового статуса субъекта научно-технологических правоотношений. В отличие от соответствующей свободы право научного и технического творчества получает более подробную регламентацию в формах права. Например, научный работник, находящийся в штате организации, в целях выполнения научных исследований вправе требовать от администрации предоставления необходимого оборудования, условий осуществления, расходных материалов и т. д. для реализации указанного права. Более того, на участника соответствующего правоотношения возлагается необходимость реализации определенной модели поведения, связанной с осуществлением, например, научного исследования, другими словами, такой субъект приобретает обязанность научного и технического творчества. Таким образом, реализация научного творчества участником рассматриваемых правоотношений связана не только со свободой, но и с соответствующим правом и обязанностью, что подчеркивает уникальность его правового статуса.

Субъектный состав правоотношений, связанных с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, регулируемых принципами и нормами административного права, отличается от ранее рассмотренных тем, что, во-первых, в нем отсутствуют физические лица, во-вторых, заказчиком научно-технологического результата выступает государственный (муниципальный) орган, выполняющий функции учредителя исполнителя и (или) распорядителя бюджетных средств, по отношению к исполнителю, а исполнителем может быть бюджетное, автономное или федеральное казенное учреждение. Основанием для возникновения данного правоотношения является утвержденное учредителем (распорядителем бюджетных средств) государственное или муниципальное задание. Такая форма характерна для всех научных учреждений, учреждений высшего образования и иных субъектов, осуществляющих научно-технологическую деятельность за счет субсидий федерального бюджета, бюджета субъекта федерации и муниципального бюджета.

Исследуя правоотношения, связанные с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности, можно сделать вывод о такой их общей особенности, как обязанность личного участия исполнителя в подготовке научно-технологического результата. Подобное предписание представляется вполне обоснованным, так как заказчику принципиально важно получить качественный результат, который в научно-технологической деятельности во многом определяется «личностью» исполнителя, а именно имеющейся материально-технической и научной базой, признанием авторитета исполнителя в соответствующей сфере деятельности, опытом осуществления подобной деятельности и проч. Отдельным исключением из этого правила является установленное в ч. 2 ст. 770 ГК РФ правомочие исполнителя привлекать к выполнению опытно-конструкторских или технологических работ третьих лиц, если соответствующим договором не предусмотрено иное.

Получение научно-технологического результата свидетельствует о реализации правоотношения, связанного с непосредственным осуществлением научно-технологической деятельности. Однако в определенных случаях такие правоотношения связаны с внедрением результата, продукта, содержащего новые знания или решения.

В юридической доктрине на протяжении длительного времени обсуждается вопрос о том, принципы и нормы какой отрасли должны регулировать внедрение. По нашему мнению, следует согласиться с В. П. Рассохиным в том, что проблема внедрения по своей сути есть проблема разрешения объективного противоречия между наукой и производством на основе его саморазвития, пр

...