А. В. Мильков

Введение в учение об объектах гражданских правоотношений

Учебное пособие

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.122(075.8)

ББК 67.404я73

М60

Рецензенты:

Кулаков В. В., доктор юридических наук, профессор;

Слесарев В. Л., доктор юридических наук, профессор.

Мильков А. В.

Учебное пособие посвящено развитию теории объектов гражданских правоотношений и содержит обзор научных взглядов по проблеме.

Является вспомогательным материалом для расширения, углубления и лучшего усвоения знаний по темам «Гражданское правоотношение» и «Объекты гражданских прав».

Предназначено для самостоятельной работы и семинарских занятий.

Может быть полезно студентам, аспирантам и преподавателям юридических вузов ифакультетов, а также всем интересующимся теорией гражданского права.

УДК 347.122(075.8)

ББК 67.404я73

© Мильков А. В., 2019

© ООО «Проспект», 2019

Введение

В правовой науке проблема объектов правоотношений уже давно получила статус дискуссионной. Ю. К. Толстой писал в 1959 г.: «Проблема объекта правоотношения принадлежит в теории права к одной из наиболее трудных. Здесь все подвергается сомнению, начиная от того, нужна ли вообще такая категория, как объект правоотношения, и кончая вопросом, что же следует понимать под объектом правоотношения»1. Такой статус в научной литературе проблема сохранила до сегодняшнего дня2.

В рамках ведущейся дискуссии ученые до сего времени не пришли к единообразному пониманию главного вопроса, обозначенного Ю. К. Толстым: что же представляет собой объект правоотношения? Этот вопрос распадается на несколько других вопросов, в числе которых следующие: 1) каким методологическим подходом следует руководствоваться, определяя объект правоотношения; 2) в каком соотношении находятся понятия «объект правоотношения» и «объект права»; 3) является ли «объект правоотношения» единым либо таких объектов множество.

При ответе на эти вопросы необходимо знать, что в доктрине дискуссионным является не только понятие объекта правоотношения, но и понятие самого правоотношения, что существенно осложняет проблему определения его объекта. Под правоотношением ученые понимают или общественное отношение, урегулированное нормами права3, или юридическую (идеологическую, надстроечную) форму общественного (фактического, реального) отношения4, или единство материального (фактического) содержания и юридической (идеологической) формы подлежащего правовому регулированию общественного отношения5. Разумеется, подход к пониманию правоотношения оказывает влияние на трактовку объекта правоотношения, что следует учитывать студенту, пытающемуся выработать собственную позицию в понимании объекта правоотношения.

Относительно методологического подхода, которым следует руководствоваться, определяя объект правоотношения, также следует иметь в виду, что, по мнению одних правоведов, объект есть то, на что направлено правоотношение (общефилософский подход), предполагающий философскую трактовку объекта, как нечто противопоставленное субъекту; другие же считают, что объект правоотношения есть то, по поводу чего оно возникает (специально-юридический подход), т. е. исходят из посыла, что объектом может считаться любая субстанция («благо», «имущество», «результат», «интерес» и т. д.). Причем и первый, и второй подход выводят объект за пределы правоотношения, что вступает в противоречие с позицией многих других правоведов, признающих объект элементом состава системы правоотношения. Таким образом, словосочетание «объект правоотношения» объединило в себе два дискуссионных понятия, что удваивает проблемность темы и не способствует ясности в ее понимании. Между тем в учебной литературе дискуссионный аспект темы почти не освещается, а материал об объектах правоотношений (прав) преподносится как проблема решенная. Почти каждый современный учебник по гражданскому праву обычно содержит параграф «Объекты гражданских правоотношений» в теме, посвященной гражданскому правоотношению, а наряду с этим еще специальную главу, называемую либо «Объекты гражданских правоотношений», либо «Объекты гражданских прав». Причем авторы учебников исходят из избранной ими точки зрения на объект правоотношения, как правило, без ее обоснования. В связи с этим у студентов при сравнении материала различных учебников могут возникать достаточно противоречивые представления по указанным вопросам, что, конечно же, не способствует формированию прочных убеждений по поводу одной из важнейших цивилистических категорий, каковой является объект гражданского правоотношения.

Поэтому полагаем, что приступая к изучению теории объектов гражданских правоотношений, студенты должны ознакомиться с доктринальными взглядами по теме, что поможет им выработать собственное мнение об убедительности и обоснованности той или иной научной позиции, и, в конечном счете, позволит сформировать собственный взгляд на проблему.

Особенностью настоящего пособия является то, что в нем в постраничных ссылках приводятся достаточно обширные выдержки из произведений упоминаемых в работе авторов. Такой прием избран нами с целью дать наиболее полное представление о рассматриваемой позиции того или иного ученого с тем, чтобы облегчить студенту усвоение материала.

Глава І.
Зарождение представлений об объектах гражданских правоотношений

Постановка вопроса об объектах правоотношения и первые попытки разработки учения о них связаны с трудами европейских правоведов XIX в.6 Ф. К. Савиньи одним из первых употребляет термин «объект правоотношения» и определяет его как «то, что благодаря ним (правоотношениям – А. М.) становится подчиненным нашей воле»7. Трактуя сущность правоотношения как «область независимого господства индивидуальной воли»8, и считая, что основным свойством правоотношения является «условие господства», правовед задается вопросом: «над чем мы должны господствовать», полагая, по всей видимости, что ответ на этот вопрос и явится в то же время ответом на вопрос, что есть объект правоотношения. Как отмечал Д. Д. Гримм, «Савиньи не останавливается ближе на понятии объекта прав. Лишь вскользь он характеризует объект юридических отношений как “то, что через посредство них (т. е. юридических отношений) собственно подчиняется нашей воле”»9.

Более подробные рассуждения по этому вопросу представлены Г. Ф. Пухтой, который, хотя и назвал соответствующий параграф работы «Различие прав по их объектам», но поместил его в книгу II, озаглавленную «О юридических отношениях». В качестве исходного правовед избрал тезис: «Каждое право имеет свой объект, подчиняемый воле лица и обуславливающий содержание права»10. Выделяя права на вещи, права на действия и права на лиц, Г. Ф. Пухта пришел к выводу, что объекты следует группировать на основании пяти классов прав: 1) право на собственную личность (право личности), в котором объектом является личность управомоченного; 2) вещные права, в которых объектами являются вещи; 3) права на действия, в которых объектом являются действия иных лиц (в обязательствах); 4) «права на лиц вне су бъекта», в которых объектом являются другие лица вне управомоченного (в брачно-семейных отношениях); 5) «права на лиц перешедших в них субъектов», в которых объектом являются лица, соединившиеся с лицом управомоченным» (в наследственных правах)11. Таким образом, Г. Ф. Пухта относил к числу объектов прав личность управомоченного, вещи, действия третьих лиц, а также самих третьих лиц, существующих либо «отдельно от нас», либо «вошедших в нас».

Очевидно, что с позиций современной правовой теории и современного законодательства третье лицо не может рассматриваться как объект правового господства. Однако Г. Ф. Пухта формировал систему объектов на основе римских источников, а римское право допускало господство управомоченного над третьими лицами12. Относительно же выделения в качестве объекта права лиц, «вошедших в нас», т. е. умерших, то позиция Г. Ф. Пухты подверглась критике уже в работе Д. Д. Гримма, считавшего необоснованным выделение в качестве объекта «лиц умерших, выбывших раз и навсегда из числа реальных субъектов и объектов»13.

Обобщая, можно отметить, что в концепции Г. Ф. Пухты понятия «объект правоотношения» и «объект права» не разграничиваются, и признается, что таких объектов множество.

Позиция Й. Унгера, также исследовавшего вопрос об объекте прав, сводится к тому, что, во-первых, наряду с термином «объект права» он употреблял также и термин «предмет права», а во-вторых, пришел к выводу, что «общим предметом всякого права является воля третьих лиц»14. Д. Д. Гримм, хотя и указал, что попытка разграничения понятий «объект права» и «предмет права» Й. Унгеру не удалась по причине зачисления и в группу предметов, и в группу объектов одних и тех же субстанций, в то же время признавал ценность его рассуждений. Он писал, в частности: «Весьма ценно… его замечание, что действие нельзя ставить в один ряд с вещами, так как только последние составляют самостоятельные реальные “субстраты” или точнее элементы отношений, на которые может быть оказано воздействие»15. В. А. Белов также признает заслугу Й. Унгера в деле разработки вопроса об объектах правоотношений, которую видит не только в указании на неустойчивость терминологии, существующей в данном вопросе, но и в том, что работа Й. Унгера есть первый опыт «постановки важнейшего методологического вопроса: об объекте чего мы все-таки рассуждаем?»16. Этот методологический вопрос является одним из существенных в понимании объекта правоотношения, поскольку в различное время различные авторы, оперирующие данным термином, говорили в то же самое время или об объекте субъективного права, или об объекте объективного права (правовой нормы), или об объекте обязанности и т. д.

В последующих работах этого периода многие правоведы только вскользь касаются отдельных аспектов проблемы объекта прав, либо вообще не уделяют ей внимания, в связи с чем Д. Д. Гримм негативно характеризовал состояние немецкой литературы на эту тему. «Обращаясь от критической оценки рассуждений Унгера к вопросу о влиянии, которое они оказали на дальнейшую литературную разработку настоящей проблемы, – писал Д. Д. Гримм, – нельзя не отметить, что на первых порах его анализ повлек за собою довольно неожиданное последствие. А именно большинство пандектистов и цивилистов стали весьма бережно обходить понятие объекта прав, избегая вовсе касаться его или касаясь его лишь вскользь. Достаточно указать в этом отношении хотя бы на Виндшейда и Дернбурга»17 и подвергает критике Б. Виндшейда, который «в своем знаменитом учебнике пандектного права нигде ex professo не упоминает об объектах прав, в его систематике этот отдел совершенно отсутствует: после учения о субъектах прав следует прямо учение о возникновении, прекращении и изменении прав»18 и Г. Дернбурга, о котором пишет: «Весьма характерную постановку интересующего нас вопроса мы встречаем у Дернбурга. Замечательная способность этого ученого обходить неудобные проблемы сказывается и в данном случае. С внешней стороны все обстоит благополучно: после отдела о субъектах прав следует отдел, озаглавленный “von den Rechtsobjecten”. Но напрасно мы бы стали искать под этим заглавием само учение об объектах прав. Дернбург не дает даже простого определения этого понятия, а ограничивается изложением учения о вещах, которые он в данном месте, видимо, отождествляет с объектами прав»19.

В то же время Д. Д. Гримм отмечал заслуги тех немецких правоведов, которые продолжили разработку учения об объектах прав, характеризуя их как «новейших писателей, у кого встречаются серьезные попытки выбраться из всей этой путаницы и прийти к тем или иным определенным положениям»20. В их числе можно отметить Ф. Регельсбергера, А. Гейслера и Е. Р. Бирлинга.

Позиция Ф. Регельсбергера по рассматриваемому вопросу высоко оценивается как в дореволюционной, так и в современной литературе. Так, Д. Д. Гримм указывал, что «сказанное им едва ли не лучшее, что мы встречаем в литературе по вопросу об объектах прав»21, а В. А. Белов отмечает, что Ф. Регельсбергер поставил перед юридической наукой ряд важных и до сих пор нерешенных проблем объекта правоотношения, а именно, о разграничении смыслового значения понятий «объект прав», «объект правоотношения», «объект субъективного права» и «объект правовой нормы», а также сформулировал те концепции объекта правоотношения, которые впоследствии получили статус господствующих и противоборствующих: объект, как то, на что направлено правоотношение, и объект, как то, по поводу чего возникает правоотношение22. Первая концепция получила наименование общефилософской, вторая – специально-юридической.

Описывая положения, разработанные А. Гейслером, Д. Д. Гримм указывал на две категории объектов прав: вещи и чужие действия. «Под понятие вещи, res, подходит все, что допускает длительное состояние господства, которое проявляется или может проявиться в постоянном воздействии или деятельности правообладателя. В германском праве сюда относятся не только видимые, осязаемые предметы природы и искусства, res corparales римлян, но также состояния правового господства, при которых право обладателя обнаруживается в активном воздействии его на внешнюю природу. Второй класс образуют отдельные действия, которые известное лицо обязано исполнить в пользу управомоченного. Здесь господство выражается не в активной деятельности правообладателя, в виде пользования, эксплуатации и т. д. подчиненного господству его предмета, а в простом правомочии требовать от другого лица совершения или несовершения чего-либо. Первый класс, вещи, служит объектом вещных прав, собственности и jura in re aliena, второй класс, чужие действия, служит объектом личных прав»23.

Е. Р. Бирлинг обратил внимание на двойственность в употреблении термина «объект права». Как писал М. М. Агарков, «двойственность эта является искривленным отражением действительно имеющихся в юридическом отношении элементов»24. Поскольку правоотношение требует определенного поведения от обязанного лица, то поведение должника называют объектом права кредитора, которое Е. Р. Бирлинг отнес к объектам «первого рода». В то же время об объекте говорят и в ином смысле, как о том, на что направлено поведение пассивного субъекта, к которому его обязывает правоотношение, и об этих объектах Е. Р. Бирлинг говорил как об объектах «второго рода». Хотя М. М. Агарков и назвал Е. Р. Бирлинга автором «наиболее интересного в буржуазной литературе исследования по вопросу об объектах права», тем не менее подверг его теорию критике25.

Вслед за немецкими правоведами проблема правоотношения и его объекта (объектов) поднимается российскими учеными. На понимание сущности объектов гражданских прав в отечественной юриспруденции оказали влияние как положения римского частного права, так и разработки немецких юристов-классиков. Попутно можно отметить, что блестящую оценку влияния немецкой юридической школы и римского частного права на отечественную гражданско-правовую науку дал выдающийся российский цивилист Н. Л. Дювернуа, который писал: «Заслуги современной немецкой науки в разъяснении историко-юридических задач в римском праве по справедливости можно назвать неоцененными, и в наше время едва ли кто способен стать независимыми от немецких исследований не только в разрешении таких задач, но даже в постановки вопросов»26. Можно заметить также, что и современная цивилистика не избежала этого влияния.

На фоне анализа европейской литературе и зарубежного опыта складывается русская школа цивилистики, которая разрабатывает основные положения о предмете и методе гражданского права, праве собственности, развивает учение о вещах, закладывает основы учения о гражданских правоотношениях, его субъектах и объектах. В дореволюционной литературе монографические исследования объектов гражданских правоотношений отсутствуют, однако многие правоведы обращались к этой теме, хотя, следует подчеркнуть, не всегда их рассуждения были направлены именно на объект правоотношения, а касались либо объектов субъективных прав, либо объектов объективного права27.

В числе первых должен быть назван Д. И. Мейер, курс русского гражданского права которого включал в себя раздел об объектах гражданского права. В русле учения Г. Ф. Пухты28 Д. И. Мейер признавал объектами права все то, «что подлежит господству лица как субъекта права», т. е. «лица, вещи и чужие действия (действия других лиц), так что все права по их объекту представляются или правами на лица, или правами на вещи, или правами на чужие действия»29. Но при этом цивилист обращал внимание на три момента: 1) «…права на лица чужды имущественного характера, гражданское же право имеет дело только с имущественными правами, так что правам на лица нет, собственно, места в гражданском праве. И нам приходится поэтому остановиться на двучленном разделении объекта права, т. е. принять, что объектами гражданского права представляются вещи и чужие действия. Оба эти предмета подходят под понятия имущества, так что, можно сказать, имущество представляется объектом гражданского права»; 2) «…не все вещи, не все физические тела подлежат господству лица, составляют объект права, а только такие вещи, такие тела, которые состоят в гражданском обороте и имеют значение имущества, т. е. представляют собой какую-либо ценность»; 3) «…чужие действия тогда лишь являются объектами гражданского права, когда представляют имущественный интерес, сводятся к оценке на деньги, или когда хотя сами собой и не представляют ценности, но с ними, по крайней мере искусственно, соединяется интерес»30.

К. Д. Кавелин, посвятивший труд правам по имуществам и обязательствам не говорил об объектах юридических отношений, но упоминал о предмете таких отношений, понимая под ним вещи и действия лиц31.

В труде Н. К Ренненкампфа «Юридическая энциклопедия», задачи которой он видел в изложении науки права «в ее общих основаниях и систематическом единстве»32, раздел, посвященный юридическим отношениям отсутствует, но имеется раздел «Учение о предметах или объектах права»33, в котором он указывает, что «предмет или объект права составляет все то, что служит к удовлетворению потребностей жизни и может быть подчинено господству и власти человека»34, и выделяет два вида таких объектов: 1) вещи (res) и 2) действия одних лиц в пользу других»35.

Понятие объекта правоотношения, предложенное Г. Ф. Шершеневичем, тесно связано с пониманием им самого правового (юридического) отношения, которое он рассматривал как некую совокупность (систему), включающую в себя в качестве элементов субъектов, объекты, права и обязанности36. «Каждое юридическое отношение, – писал правовед, – возникает по поводу известного интереса, преследуемого членами общества. Объектом юридического отношения является средство осуществления интереса. Такими средствами являются: а) вещи, как часть внешнего мира, b) действия других лиц37. Полагая, что юридическое понятие об объектах права соответствует экономическому представлению о благах, Г. Ф. Шершеневич отрицал возможность отнесения к объектам гражданских прав «прав на собственную личность» (права на жизнь, здоровье, физическую неприкосновенность, умственную способность, честь)38.

Одна из глав в учебнике гражданского права Е. В. Васьковского названа «Учение об объекте права», однако львиную долю повествования составляет характеристика вещей. Цивилист не использует понятие «объект гражданских правоотношений» но, судя по тексту, отождествляет понятия «юридическое отношение» и «субъективное право». Поэтому можно предположить, что, говоря об объекте субъективного гражданского права, автор имел в виду именно объект гражданских правоотношений. Под объектом же субъективного гражданского права Е. В. Васьковский понимал предмет власти, предоставленной отдельному лицу в его частной жизни39. Таким образом, можно заключить, что к числу объектов гражданских правоотношений правовед относил чужую личность, чужое действие и физическую вещь, но при этом делал оговорку, что человеческая личность бывает предметом частного господства в эпохи, когда существует рабство, поэтому человек может быть только субъектом, но не объектом права. Чужие действия составляют предмет тех прав, которые носят обязательственный характер, а вещи – вещных прав40.

Д. Д. Гримм начинает исследование вопроса указанием методологического характера на существования объектов прав двух уровней: объектов абстрактных типов прав и объектов конкретных прав, характеризующихся известными юридически существенными признаками, благодаря которым они подходят под тот или иной абстрактный тип объекта прав. В русле данного методологического посыла Д. Д. Гримм обстоятельно проанализировал имеющуюся по исследуемому вопросу литературу и подверг критике современную ему доктрину: «До сих пор при построении учения об объектах прав доктрина исходила от абстрактных типов. Прием ненаучный: он приводит к тому, что... техническим оборотам, преследующим чисто практические цели... приписывается неподобающее им значение. От них отправляются в своих рассуждениях представители науки. Вместо того, чтобы обратиться к подлежащим конкретным отношениям и путем анализа их раскрыть истинный смысл технических выражений и оборотов, входящих в состав соответствующих абстрактных типов, начинают с анализа этих выражений и оборотов, надеясь таким путем добиться смысла прикрываемых ими реальных явлений. Это неизбежно должно было привести и действительно привело к самой заправской схоластике»41.

В. А. Белов указывает на ценность методологических положений Д. Д. Гримма, но в то же время пишет: «Увы, результат применения этих положений не стоил затраченных на их обоснование усилий. Собственный вывод ученого – объектами прав являются вещи и лица – не отличается ни оригинальностью, ни достаточной обоснованностью, поскольку представляет собой простое механическое перенесение очевидного опытного знания об объектах конкретных жизненных отношений в правовую сферу. Как материальный предмет (вещь) может “вместиться” в юридическое (идеальное) отношение – этого вопроса Д. Д. Гримм не объяснил. Ну а его рассуждения об объектах авторского и патентного права сегодня не могут претендовать ни на одно другое наименование, кроме антинаучных. Статья Д. Д. Гримма – яркая иллюстрация того, как несколькими неосторожными или банальными замечаниями можно начисто стереть весь положительный эффект научного исследования»42. На наш взгляд работа Д. Д. Гримма не заслуживает столь нелицеприятной оценки уже по той причине, что содержит подробное изложение взглядов целого ряда немецких и русских ученых по вопросу об объектах прав, чем дает наглядное представление о положении дел в разработке данного вопроса. Нельзя не указать, что сам В. А. Белов, давая обзор литературы по проблеме, положения Ф. К. Савиньи, Г. Ф. Пухты, Й. Унгера, Э. И. Беккера, Ф. Регельсбергера, А. Гейслера, О. Гирке и К. Козака приводит именно по работе Д. Д. Гримма43.

В. М. Хвостов об объектах гражданских правоотношений специально не упоминал, а рассматривал объекты субъективных гражданских прав, хотя и помещал свои рассуждения о них в раздел «Юридическое отношение». Понимая под юридическим отношением «жизненное отношение, принятое во внимание объективным правом и снабженное юридическими последствиями»44, правовед подчеркивал, что в этом отношении главное место занимает субъ

...