Механизмы и модели регулирования цифровых технологий

Монография

Под редакцией 
доктора юридических наук, доцента 
А. В. Минбалеева

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 340:004

ББК 67.0:32.81

М61

Авторы:
Минбалеев А. В., д. ю. н., доц. (предисловие, § 1.1 гл. 1, § 1.2 гл. 1 совм. с И. С. Бойченко, § 1.5 гл. 1 совм. с С. Г. Чубуковой, К. Ю. Никольской, § 2.3 гл. 2); Мартынов А. В., д. ю. н., проф. (§ 1.4 гл. 1, § 2.2 гл. 2 совм. с М. В. Бундиным); Камалова Г. Г., к. ю. н., доц. (§ 3.2 гл. 3); Чубукова С. Г., к. ю. н., доц. (§ 1.3 гл. 1, § 1.5 гл. 1 совм. с А. В. Минбалеевым, К. Ю. Никольской); Сушкова О. В., к. ю. н., доц. (§ 2.1 гл. 2, § 3.1. гл. 3); Бундин М. В., к. ю. н. (§ 2.2 гл. 2 совм. с А. В. Мартыновым, § 2.4 гл. 2); Жернова В. М., к. ю. н., доц. (§ 3.3‒3.5 гл. 3); Бойченко И. С., к. ю. н. (§ 1.2 гл. 1 совм. с А. В. Минбалеевым); Никольская К. Ю. (§ 1.5 гл. 1 совм. с А. В. Минбалеевым, С. Г. Чубуковой).

Рецензенты:
Морозов А. В., доктор юридических наук, профессор, заведующий кафедрой информационного права, информатики и математики Всероссийского государственного университета юстиции (РПА Минюста России);
Чеботарева А. А., доктор юридических наук, доцент, заведующая кафедрой «Административное право, экологическое право, информационное право» Российского университета транспорта (МИИТ).

Монография посвящена исследованию механизмов и моделей регулирования цифровых технологий.

Законодательство приведено по состоянию на 1 сентября 2020 г.

Работа адресована законодательным органам, субъектам правоприменительной деятельности, представителям научного правового сообщества, преподавателям, аспирантам, студентам, а также широкому кругу лиц, интересующихся проблемами правового обеспечения информационной безопасности.

Издание подготовлено и опубликовано при финансовой поддержке РФФИ – научный проект № 18-29-16014 «Место и роль правового регулирования в развитии цифровых технологий, правовое регулирование и саморегулирование, в том числе с учетом особенностей отраслей права».

УДК 340:004

ББК 67.0:32.81

© Коллектив авторов, 2020

© ООО «Проспект», 2020

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

МИНБАЛЕЕВ Алексей Владимирович, главный научный сотрудник сектора информационного права и международной информационной безопасности Института государства и права РАН, заведующий кафедрой информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), доктор юридических наук, доцент (§1.1 главы 1, § 1.2 главы 1 в соавторстве с И. С. Бойченко, §1.5 главы 1 в соавторстве с С. Г. Чубуковой, К. Ю. Никольской, §2.3 главы 2, предисловие);

МАРТЫНОВ Алексей Владимирович, заведующий кафедрой административного и финансового права юридического факультета Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского, доктор юридических наук, профессор (§ 1.4 главы 1, § 2.2 главы 2 в соавторстве с М. В. Бундиным);

КАМАЛОВА Гульфия Гафиятовна, доцент кафедры криминалистики и судебных экспертиз, и.о. заведующего кафедрой информационной безопасности в управлении Института права, социального управления и безопасности) Удмуртского государственного университета, кандидат юридических наук, доцент (§ 3.2 главы 3);

ЧУБУКОВА Светлана Георгиевна, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент (§ 1.3 главы 1, § 1.5 главы 1 в соавторстве с А. В. Минбалеевым, К. Ю. Никольской);

СУШКОВА Ольга Викторовна, доцент кафедры информационного права и цифровых технологий Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), кандидат юридических наук, доцент (§ 2.1 главы 2, §3.1. главы 3);

БУНДИН Михаил Вячеславович, заместитель директора Института открытого образования Национального исследовательского Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского, кандидат юридических наук (§ 2.2 главы 2 в соавторстве с А. В. Мартыновым, § 2.4 главы 2);

ЖЕРНОВА Влада Михайловна, доцент кафедры защиты информации Южно-Уральского государственного университета (национального исследовательского университета), кандидат юридических наук, доцент (§3.3, 3.4, 3.5 главы 3);

БОЙЧЕНКО Игнат Сергеевич, научный сотрудник сектора информационного права и международной информационной безопасности Института государства и права РАН, кандидат юридических наук (§ 1.2 главы 1 в соавторстве с А. В. Минбалеевым);

НИКОЛЬСКАЯ Ксения Юрьевна, старший преподаватель кафедры системного программирования Южно-Уральского государственного университета (национального исследовательского университета). (§ 1.5 главы 1 совместно с А. В. Минбалеевым, С. Г. Чубуковой)

Author’s collective

MINBALEEV Alexey Vladimirovich, Chief Researcher of the Sector of Information Law and International Information Security of the Institute of State and Law of the Russian Academy of Sciences, Head of the Department of Information Law and Digital Technologies, Moscow Kutafin State Law University (MSAL), Doctor of Law Sci., Associate Professor (§ 1.1 of Chapter 1, §1.2 of Chapter 1co-authored I. S.Boichenko, § 1.5 of Chapter 1co-authored S. G. Chubukova, K.Yu. Nikol’skaya, § 2.3 of Chapter 2, Introduction);

MARTYNOV Alexey Vladimirovich, Head of the Department of Administrative and Financial Law of the Law Faculty of the Lobachevsky National Research Nizhny Novgorod State University, Doctor of Law Sci., Professor (§ 1.4 of Chapter 1, § 2.2 of Chapter 2, co-authored M. V.Bundin);

KAMALOVA Gulfiya Gafiyatovna, Associate Professor of the Department of Criminalistics and Forensic Expertise, Acting Head of the Department of Information Security in Management of the Institute of Law, Social Management and Security), Udmurt State University, Candidate in Law Sci., Associate Professor (§ 3.2 of Chapter 3);

CHUBUKOVA Svetlana Georgievna, Associate Professor of the Department of Information Law and Digital Technologies, Kutafin Moscow State Law University (MSAL), Candidate in Law Sci., Associate Professor (§ 1.3 of Chapter 1, § 1.5 of Chapter 1, co-authored A. V. Minbaleev, K.Yu. Nikolskaya);

SUSHKOVA Olga Viktorovna, Associate Professor, Department of Information Law and Digital Technologies, Kutafin Moscow State Law University named after O. E. Kutafina (MSAL), Candidate in Law Sci., Associate Professor (§ 2.1 of Chapter 2, § 3.1. of Chapter 3);

BUNDIN Mikhail Vyacheslavovich, Deputy Director of the Institute of Open Education, Lobachevsky National Research Nizhny Novgorod State University, Candidate in Law Sci. (§ 2.2 of Chapter 2co-authored A. V. Martynov, § 2.4 of Chapter 2);

ZHERNOVA Vlada Mikhailovna, Associate Professor, Department of Information Security, South Ural State University (National Research University), Candidate in Law Sci., Associate Professor (§ 3.3, 3.4, 3.5 of Chapter 3);

BOYCHENKO Ignat Sergeevich, Researcher, Information Law and International Information Security Sector, Institute of State and Law, Russian Academy of Sciences, Candidate in Law Sci. (§ 1.2 of Chapter 1co-authored A. V. Minbaleev);

NIKOLSKAYA Ksenia Yurievna, Senior Lecturer, Department of System Programming, South Ural State University (National Research University). (§ 1.5 of Chapter 1co-authored A. V. Minbaleev, S. G. Chubukova)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Цифровизация всех сфер общественной жизни способствует трансформации современного общества, в том числе трансформации права. Это детерминирует трансформацию сложившихся фундаментальных правовых категорий, институтов и теоретико-методологических основ правового регулирования, которая, в свою очередь, также оказывает значительную роль на развитие цифровых технологий.

Сегодня явно необходима интеграция и диверсификация существующих концептуальных подходов, теорий и методов правового регулирования, саморегулирования общественных отношений в сфере использования цифровых технологий с учетом анализа знаний технических и естественных наук, которая позволила бы сформировать основные подходы к пониманию роли и места правового регулирования, саморегулирования в развитии цифровых технологий в целях эффективного научно-технического прогресса и широкомасштабного внедрения в России прорывных технологий, включая системы искусственного интеллекта, а также преодоления существующих правовых барьеров для построения цифровой экономики в России в условиях прогнозируемых системных угроз технологических изменений глобальной экономики.

В условиях развития цифровых технологий современная правовая система не способна быстро реагировать на развитие цифровых технологий, поскольку они развиваются значительно быстрее. В связи с этим предлагается, выявив закономерности правового регулирования цифровых технологий, особенности их технического регулирования и саморегулирования, обозначить основные механизмы и модели регулирования цифровых технологий. Прежде всего, важно исследовать вопросы правового регулирования, саморегулирования и технического регулирования цифровых технологий, их взаимодействие и взаимовлияние.

Сегодня важно установить основные проблемы, подходы и модели правового и других видов регулирования отношений, возникающих в связи с созданием и использованием цифровых технологий, а также механизмы оказания воздействия правового регулирования и других регуляторов на развитие цифровых технологий, установить закономерности правового регулирования, саморегулирования и других видов регулирования цифровых технологий.

Глава 1.
РОЛЬ И МЕХАНИЗМЫ ВЛИЯНИЯ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ НА РАЗВИТИЕ ОТДЕЛЬНЫХ ЦИФРОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ.
ВЛИЯНИЕ ЦИФРОВЫХ ТЕХНОЛОГИЙ НА ПРАВОВОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ

Развитие цифровых технологий оказывает воздействие на государственные структуры и институты гражданского общества, все сферы общественной жизни, культуру и образ жизни человека, позволив говорить о цифровом императиве современности1. Условия глобального информационного общества и динамика цифровых технологий становятся факторами поступательного развития мировой, региональной и национальной экономики, базирующейся на капитале знаний, и формируют новейшие требования к правовому регулированию общественных отношений. Вопросы влияния цифровых технологий и инноваций на экономику и право вызывают значительный интерес научного сообщества и не единожды анализировались научным сообществом2. Причем сегодня происходит как влияние правового регулирования на развитие отдельных цифровых технологий, так и обратное влияние.

§ 1.1. Основные закономерности цифровой трансформации права и формирование механизмов регулирования цифровых технологий

Активный процесс трансформации современного общества, происходящий под воздействием внедрения новейших цифровых технологий, оказывает серьезное влияние и на трансформацию права3. Прежде чем говорить о трансформации права, необходимо выяснить, что следует понимать под трансформацией в целом. Традиционно под ней рассматривается преобразование, превращение, изменение вида, формы, существенных свойств чего-либо. Часто трансформация оценивается как глубинное, кардинальное изменение свойств, формирование новых характеристик трансформируемого предмета. Естественно, что подобное изменение детерминировано рядом факторов и условий, от которых зависит и направление, особенности трансформации, ее глубина и масштабность. Трансформация может быть направлена как на формальную сторону того или иного предмета, процесса, так и на его содержательную часть, возможно и комплексное преобразование. Она может быть связана как с изменением всех ключевых параметров, характеристик предмета воздействия, так может быть связана и с определенной характеристикой, но ее изменение является тотальным, влияющим на новое видение предмета трансформации. Модель трансформации чаща всего программируема и предполагает методологически выверенную цепочку действий, осуществляемых системой, в рамках которой происходит трансформация. Отсутствие четкого, взвешенного, методологически обоснованного подхода к данному процессу приводит к созданию значительного количества барьеров, препятствующих реализации трансформации.

Цифровая трансформация права отвечает всем указанным характеристикам трансформации в целом. Поскольку процесс цифровой трансформации права протекает уже несколько лет, можно подвести определенные итоги и выделить несколько формирующихся закономерностей данного процесса.

Во-первых, четко проявилась закономерность учета цифровизации при определении предмета отношений, подвергающихся правовому воздействию. Иногда стремление государства в данном направлении весьма безапелляционно и однолинейно направлено на необходимость обеспечения нормативного регулирования ряда процессов цифровизации в той или иной сфере.

К сожалению, не происходит учета и анализа альтернативных механизмов социального и технического воздействия на данные отношения. И это еще одна закономерность, которая четко проявляется в трансформации права. Несмотря на заявляемую необходимость комплексного учета различных регуляторов, на государственном уровне отсутствует комплексная работа по разработке дорожных карт, планов, стратегий развития использования иных регуляторов отношений в сфере использования цифровых технологий кроме нормативного правового. Так, практически не учитывается механизм технического регулирования и его интеграции с механизмом правового регулирования в процессе регулирования использования цифровых технологий. Исключением можно назвать сферу регулирования искусственного интеллекта. В Национальной стратегии развития искусственного интеллекта в Российской Федерации специально предусматривается необходимость учета механизмов этического регулирования при использовании искусственного интеллекта. Однако и в данном случае, к сожалению, до сих пор отсутствуют предложения по реализации поставленной Президентом Российской Федерации задачи.

Во-вторых, современное правовое регулирование отличается бессистемностью и противоречивостью разрабатываемых норм, низким уровнем юридической техники. Построение нормативного материала осуществляется без учета основных положений теории государства и права, правовых аксиом, базового информационного законодательства, а иногда и ключевых общеправовых и отраслевых принципов права. Формирование многих правовых категорий осуществляется без учета заложенных наукой правил и механизмов, понятия формулируются часто путем их «подгонки» под отношения, которые необходимо урегулировать.

Еще одной закономерностью является отсутствие долгосрочного планирования и отсутствие прогнозирования применения и дальнейшего развития законодательства. Фактически разработка правовых норм осуществляется для обеспечения той или задачи, которая поставлена для решения возникающих сегодня проблем, но не учитывает перспективное развитие отношений в данной сфере и возможные проблемы. Прогнозирование развития цифровых отношений на долгосрочный период может и ставится в дорожных картах, но содержание проектов нормативных правовых актов, посвященных цифровым финансовым активам, экспериментальным правовым режимам в сфере цифровых инноваций и ряду других вопросов цифровой экономики, явно свидетельствуют об изначальном планировании регулирования на краткосрочную перспективу.

Явно прослеживается и закономерность в стремлении урегулировать отношения в сфере использования цифровых технологий именно на уровне федеральных законов, а не подзаконных нормативных правовых актов. При этом часто разработка проекта того или иного федерального закона происходит при отсутствии фактически самих отношений. Мировой опыт регулирования цифровых отношений свидетельствует об эффективности подзаконного нормативного правового регулирования данной сферы. В Российской Федерации принципиально ставится задача урегулировать данные отношения на уровне федеральных законов.

Указанные закономерности обусловливают и формирование совершенно нового и неоднозначно оцениваемого современной юридической наукой института цифрового права. Данный институт формируется под воздействием лавинообразного потока разрабатываемых и принимаемых правовых норм, которые хаотично принимаются как в отраслевом законодательстве на федеральном уровне, так и на уровне субъектов Российской Федерации. Цифровое право однозначно сегодня должен рассматриваться как формирующийся институт информационного права, отражающий особенность оборота цифровых данных и использования цифровых технологий4.

В качестве одной из ключевых проблем формирования цифрового права является отсутствие базовых положений, регулирующих сущность внедряемых цифровых технологий, их правовой режим. В отношении далеко не всех цифровых технологий законодатель окончательно определился с их пониманием. В отношении ряда технологий вообще необходимо ставить серьезный вопрос о допустимости их правового определения. Так, представляется, что терминологический аппарат, связанный с такими понятиями как искусственный интеллект, киберфизические системы, виртуальная и дополненная реальность, блокчейн, облачные технологии и т. п., должен формироваться изначально на уровне технического регулирования. Право как механизм правового воздействия не должно ставить перед собой задачу урегулировать технические объекты. Попытки это сделать всегда заканчиваются тем, что внедряемые в правовую систему технические объекты не стабильны с позиции сохранения правовых признаков, всегда неоднозначно интерпретируются, и, самое главное, в с связи со стремительным техническим развитием, такие понятия быстро устаревают, а законодатель не успевает вносить соответствующие изменения. Техническое регулирование в этом плане является более мобильным, постоянно развивается в связи с новыми технологическими изменениями. Правовое регулирование цифровых технологий может быть интегрировано с техническим посредством отсылки в процессе правового регулирования к техническим нормам, определяющим понятия, признаки, виды ряда цифровых технологий. При этом эволюционные процессы развития правового регулирования допускают трансформацию технических норм в правовые. Подобный переход, бесспорно, может быть осуществлен в будущем и в отношении регулирования ряда цифровых технологий. Но на данном периоде развития цифровых отношений есть явная необходимость их экспериментального внедрения на уровне технических норм.

Формирование цифрового права как института информационного права, имеющего комплексный характер, сопряжено и проблемами отсутствия четких границ предметной области данного института. С одной стороны мы говорим о цифровых отношениях, обусловленных особенностями цифровых данных, вернее, цифровым форматом данных, а также особенностью цифровых технологий. С другой стороны, практически все цифровые технологии являются разновидностью информационных технологий, а, значит, регулируются в рамках такого института информационного права как «правовое регулирование информационных технологий». Но цифровые отношения являются не только информационными, многие из них являются отраслевыми цифровыми отношениями — гражданскими цифровыми отношениями, трудовыми цифровыми отношениями, административными цифровыми отношениями и т. п. Такие отношения регулируются отраслевыми нормами, но основываются и должны формироваться на основе норм информационного права, регулирующих правовой режим информационных технологий, а также общих норм, устанавливающих правовой режим цифровых технологий. В этой связи институт цифрового права может существовать как комплексный институт, основанный на институте правового регулирования информационных технологий и отраслевых норм, регулирующих цифровые отношения.

Важной закономерностью является и трансформация правовых ценностей под влиянием цифровизации, которая протекает в нескольких направлениях:

1. Меняется понимание права как механизма социальной регуляции, который в условиях цифровизации все более оказывается зависим от технического регулирования, этического и иных видов социального регулирования общественных отношений. Право в глазах современного человека часто сводится к некой совокупности информации, что утрачивает ценность права как важнейшего общественного регулятора. Часто ценностью становится возможность доступа к нему в процессе реализации обеспечения доступа к правовой информации, в том числе при условии обеспечения технической возможности доступа и использования правовой информации. Происходит изменение и формы права. Это касается трансформации источников права, которые сегодня используются преимущественно в электронном и цифровом формате, появляется необходимость развития электронных нормативных актов, цифрового формата использования нормативных правовых актов. В связи с этим утрачиваются как ценность бумажные формы объективизации и использования нормативных правовых актов. Большинство граждан и юридических лиц, должностные лица используют преимущественно электронную форму нормативных правовых актов, которая становится наиболее ценной, поскольку является более удобной, позволяет сэкономить время и средства на получение и использование правовой информации. Утрачивает ценность, к сожалению, и режим источника официального опубликования нормативных правовых актов. Активное функционирование негосударственных справочных правовых систем привело к размыванию данной правой ценности. В качестве правовой ценности стали рассматриваться сами негосударственные справочные правовые системы. Правовой портал официальной правовой информации не всегда может конкурировать с ними, что связано как с запоздалым введением в эксплуатацию, так и неполнотой информации, несовершенством ряда сервисов, отсутствием дополнительных ресурсов. Трансформация такой правовой ценности как правовая информация может негативно сказаться на дальнейшее восприятие источников официальной правовой информации и правовую культуру граждан и общества.

2. Изменению подвергается и права человека как важнейшая правовая ценность, а также практически все «абсолютные» ценности — свобода, равенство, справедливость, правопорядок, демократия и другие. Под воздействием цифровой трансформации появляется часто иллюзорное представление о расширении возможностей современного человека. Однако цифровые технологии являются и важным средством ограничения и прав человека и абсолютных ценностей. Причем некоторые технологии, например, сильного искусственного интеллекта могут быть серьезной угрозой не только для правовых ценностей, но и для всего общества.

3. Меняется понятийный аппарат права. Как правовая ценность понятийный аппарат всегда оценивался как основа для развития права, отражал его основу, сохраняющуюся на протяжении тысячелетий. Сегодня право, стремясь успеть за технологическим развитием, вынуждено менять понятийный аппарат. Результатом является появление в праве огромного количества понятий из технической сферы, которые нуждаются в постоянной корректировке в связи со стремительным развитием и обновлением используемых информационных технологий, изменением их правового восприятия. К правовому понятийному аппарату утрачивается отношение как к ценности. Во многом этому способствует и крайне низкий уровень подготовки проектов нормативных правовых актов в сфере регулирования цифровых отношений, низкий уровень использования, а, иногда, и игнорирование правил законодательной техники при формулировании понятий объектов, субъектов и процессов, связанных с процессами цифровизации.

4. Важным проявлением трансформации правовых ценностей является трансформация правосознания в процессе законотворчества в условиях цифровизации. При этом изменению больше всего подвергается обыденное и профессиональное правосознание. Граждане в целом очень поверхностно представляют собой процесс законотворчества и когда появляется информация, что современное законодательство может формироваться с использованием технологий искусственного интеллекта, то их это не сильно тревожит и в рамках обыденного правосознания формируется устойчивое представление о возможности внедрения и использования ряда цифровых технологий на тех или иных стадиях законотворческого процесса. Ценным при этом является исключение коррупционной составляющей, дебюрократизация законодательного процесса, что в целом воспринимается как правовая ценность.

В рамках профессионального правосознания оценка тех или иных факторов, влияющих на законотворческий процесс, традиционно связана с профессиональной оценкой и часто критической оценкой. Профессиональное правосознание опирается на действующее законодательство, официальный подход к тому или иному вопросу. Профессиональное юридическое сообщество сегодня явно разделилось относительно роли и значимости использования цифровых технологий в законотворчестве. Большая часть специалистов убеждены в необходимости и использования и возможности внедрения цифровых технологий в законотворческий процесс уже сегодня. Для этой группы специалистов, бесспорно, в рамках профессионального правосознания происходит включение в качестве правовой ценности активного использования цифровых технологий в законотворчестве как важного средства достижения правовых целей, в частности целей законотворчества. Сами технологии, а также положительный результат их использования, экономия ресурсов — все это выступает в качестве ценностей. Для значительного числа юристов-скептиков, считающих недопустимым использование цифровых технологий в законотворческой и правоприменительной деятельности, или допускающих лишь процессы автоматизации отдельных процессов, правовой ценностью являются все те средства и условия, которые создаются в качестве препятствий для внедрения технологий. Во многом такой подход обусловлен консервативным взглядом части профессионального юридического сообщества. Многие опасаются и возможных угроз в сфере информационной безопасности, возможности причинения вреда как государственным, так и общественным интересам, например в случае сбоев и ошибок при использовании технологий. В любом случае аксиологический компонент профессионального правосознания подвергается трансформации в части меняющихся средств, используемых для повышения эффективности законотворческого процесса, внедрения цифровых и иных информационных технологий.

Трансформации подвергается и доктринальное правосознание. Юридическая наука сегодня активно не просто ставит и исследует проблемы трансформации права в условиях цифровизации, но и активно развивает подходы и пути использования цифровых технологий в юридических процессах, в том числе правотворческом5. Цифровизация рассматривается юридической наукой как важный фактор изменения модели социального регулирования и места права в этой модели6. В этой связи доктринальное правосознание сегодня явно оказывается наполнено новыми ценностными ориентирами, направленными восприятие права как уже совершенно иного механизма социальной регуляции, который должен учитывать факторы цифровизации, в том числе в процессе самого правотворчества.

Опыт зарубежных государств и отечественный опыт свидетельствует о лавинообразном процессе принятия огромного массива правовых, технических, этических, организационных норм, направленных на регулирование самых различных цифровых процессов.

Большие вызовы в условиях информационного общества обусловливают необходимость поиска более универсальных, сложноорганизованных механизмов построения системы правового регулирования цифровых отношений, необходимость более тесного развития правовых, технических, моральных и корпоративных норм. В этой связи еще одним важным процессом развития языка правотворчества под влиянием цифровизации является трансформация и адаптация правовых норм с иными социальными регуляторами, техническими нормами, которые используются для регулирования цифровых отношений.

§ 1.2. Правовое регулирование цифровых технологий: современное состояние, тенденции и закономерности, проблемы и перспективы развития

Цифровой тренд развития общественных отношений и трансформации права на современном этапе формируют систему правового регулирования цифровых технологий. Конечно же необходимо учитывать, что данная система гораздо моложе, например, системы правового регулирования обеспечения информационной безопасности, персональных данных, информации ограниченного доступа и т. д.

При этом система правового регулирования цифровых достаточно структурирована, находится в стадии активного развития, обладает широки субъектным составом и множеством объектов правового регулирования, использует смешанный метод правового регулирования, а также методы саморегулирования, основанных на различных формах и методах контроля.

В цифровые технологии традиционно включаются: блокчейн-технологии и иные технологии распределенного реестра; виртуальная и дополнительная реальность; интернет-вещей; большие данные; сервисы и платформенные решения на базе сквозных технологий; цифровые платформы обратной связи; робототехника и искусственный интеллект, сенсорика; нейронные сети; квантовые вычисления.

Цифровые технологии в современном обществе, которые, как показала пандемия COVID-19, проникают все глубже и глубже в общественные отношения, а в определенных ситуациях становятся единственно-возможным способом коммуникации между людьми в меняющемся цифровом мире. Бифуркация и метаморфозы общественных отношений и права являются естественным процессов, происходящим под воздействием технологий на привычные социальные связи и механизмы регулирования в обществе.

Как верно отмечают Т. А. Полякова, А. В. Минбалеев, Н. В. Кроткова «роль и значение цифровых технологий в современном обществе трудно переоценить. Даже в условиях пандемии, вызванной коронавирусом COVID-19, активно используется искусственный интеллект. Современный законодатель в регулировании его использования должен учитывать возможности и опасности таких технологий, поскольку в условиях пандемии расставляются акценты на выживание человечества. С разрешением использования искусственного может быть открыт «ящик Пандоры»7.

Действующие документы стратегического планирования сформировали основу системы правового обеспечения цифровой экономики и цифровых технологий, федеральные законы, Указы Президента Российской Федерации, постановления и распоряжения Правительства РФ закрепили ряд правовых норм, обеспечивающих регуляторное воздействие на отношения, формирующих новые механизмы, нормы и институты.

Трансформация права происходит под влиянием появления новых общественных отношений и необходимости нахождения баланса между степенью внедрения цифровых технологий, возможными рисками, правовыми последствиями применения тех или иных технологий. Но в тоже время представляется актуальным затронуть вопрос о влиянии цифровых технологий на отрасли права, которые тем или иным образом подвергаются изменениям под влиянием робототехники, искусственного интеллекта, больших данных, нейросетей, облачных и туманных вычислений, цифровых платформ обратной связи и др.

Ряд вопросов, связанных с цифровыми технологиями нашли отражение и в поправках в Конституцию Российской Федерации8. Так, пункты «и», «м» ст. 71 Конституции Российской Федерации претерпели изменения, а именно к предметам ведения Российской Федерации в обновленной редакции теперь относится в том числе информация, информационные технологии и связь, а также обеспечение безопасности личности, общества и государства при применении информационных технологий, обороте цифровых данных9. Таким образом Основной закон Российской Федерации подвергся влиянию процессов цифровой трансформации, что казалось ранее практически невозможным. Безусловно, указание в Конституции Российской Федерации на «цифру» только подтверждает происходящие процессы трансформации права в Российской Федерации. При этом серьезной проблемой видится использование понятия «цифровые данные», понятие которым не дано в действующем законодательстве.

Современная система документов стратегического планирования формирует сегодня концептуальные подходы к цифровым технологиям и особенностям их регулирования. Интересно, что в Стратегии развития информационного общества в Российской Федерации на 2017–2030 годы указываются не все цифровые технологии, а только дается понятие некоторым из них:

— «индустриальный интернет — концепция построения информационных и коммуникационных инфраструктур на основе подключения к информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», промышленных устройств, оборудования, датчиков, сенсоров, систем управления технологическими процессами, а также интеграции данных программно-аппаратных средств между собой без участия человека;

— интернет-вещей — концепция вычислительной сети, соединяющей вещи (физические предметы), оснащенные встроенными информационными технологиями для взаимодействия друг с другом или с внешней средой без участия человека;

— облачные вычисления — информационно-технологическая модель обеспечения повсеместного и удобного доступа с использованием сети «Интернет» к общему набору конфигурируемых вычислительных ресурсов («облаку»), устройствам хранения данных, приложениям и сервисам, которые могут быть оперативно предоставлены и освобождены от нагрузки с минимальными эксплуатационными затратами или практически без участия провайдера;

— туманные вычисления — информационно-технологическая модель системного уровня для расширения облачных функций хранения, вычисления и сетевого взаимодействия, в которой обработка данных осуществляется на конечном оборудовании (компьютеры, мобильные устройства, датчики, смарт-узлы и другое) в сети, а не в «облаке» 10.

В 2017 году на момент утверждения данного Указа Президента РФ, основной акцент был сделан больше на цифровую экономику, а уже в процессе развития законодательства и бифуркации правовой системы сформировалась категория «цифровые технологии» и государство стало обозначать приоритетность их развития и регулирования. Так, в июле 2017 г. был сформирована система цифровых технологий, получившая свое закрепление в распоряжении Правительства РФ от 28.07.2017 № 1632-р «Об утверждении программы «Цифровая экономика Российской Федерации», включающая следующие технологии: «большие данные, нейротехнологии и искусственный интеллект, системы распределенного реестра, квантовые технологии. компоненты робототехники и сенсорика, технологии виртуальной и дополненной реальностей, новые производственные технологии, промышленный интернет, технологии беспроводной связи»11.

Еще одним стратегическим документом в области цифровых технологий является Указ Президента Российской Федерации от 07.05.2018 № 204, который определил необходимость «создания системы правового регулирования цифровой экономики, основанного на гибком подходе в каждой сфере, а также внедрение гражданского оборота на базе цифровых технологий»12. Одним из важнейших документов в сфере цифровых технологий является Паспорт национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации», утв. президиумом Совета при Президенте Российской Федерации по стратегическому развитию и национальным проектам 24 декабря 2018 г. № 16), который определил первоочередные задачи по нормативному правовому регулированию цифровой экономики в общем и целом, а также определил первоочередные задачи в области цифровых технологий.

Ретроспективный взгляд на данный документ дает нам понять объем задуманного в 2018 году формирования и выстраивания нормативной правовой базы в совершенно различных аспектах. Одной из основных общих проблем правового регулирования цифровых технологий является сложность и техническая природа цифровых технологий, которые ранее практически не регулировались правом. Как справедливо отмечается в литературе, «следует признать, что право пока не успевает за развитием цифровых технологий…»13 Правовая система России, как и другие правовые системы мира, международное право впервые столкнулись с необходимостью создания такого количества нормативных правовых актов, регулирующих внедряемые в обществе цифровые технологии.

«В современный период картина мира меняется существенным образом. Глобализация и интенсивное развитие научно-технического, экономического и иного сотрудничества и соперничество государств, бизнес-структур, партий и международных организаций меняют отношение к границам. Информация позволяет формировать вертикальное пространство, где почти не видны правовые границы, конфликты обостряются»14. Происходящие процессы социальной трансформации и трансформации права на основе влияния цифровых технологий на общественные отношения, на правовую систему по своей силе являются мощным «толчком» к реформированию отечественного законодательства.

Устойчивость правовой системы как один из признаков ее стабильности должна сочетаться с ее способностями быть гибкой в целях регулирования новейших цифровых отношений. Одним из возможных способов является развитие межотраслевых институтов и связанных между собой норм, которые будут регулировать цифровые технологии. На данном этапе необходимы исследования в первую очередь в области теории права о развитии гибкости правовых средств и инструментов.

Паспорт программы «Цифровая экономика» Российской Федерации предусматривает принятие более 50 различных федеральных законов, которые как раз должны стать основой системы цифровой экономики.

Однако, в настоящее время наблюдается хаотичность в сфере нормативного правового регулирования цифровых технологий. Принятые нормативные акты не всегда содержат необходимые понятия, принципы правового регулирования цифровых технологий, не всегда раскрывают механизмы обеспечения информационной безопасности.

Еще одной проблемой системы правового регулирования цифровых технологий является децентрализация регулирования, выраженная в том, что каждую отдельную сферу регулирует отдельный федеральный закон и иные нормативные правовые акты, а также акты ненормативного характера.

Возможно ли решить данную проблему через принятие отдельного закона о регулировании цифровых технологий в Российской Федерации, - вопрос дискуссионный. С одной стороны в нем можно будет закрепить общие основы регулирования: предмет, объект, методы, принципы, особые механизмы, возможность применения юридических фикций по отношению к цифровым технологиям. В этой связи очень актуальным является вопрос о разработке и принятии Цифрового кодекса Российской Федерации. С 2017 года в России активно ведутся работы по созданию подобного кодекса, однако пока ни одного проекта официально не представлено. Принятие его сегодня является весьма преждевременным, что связано со следующими вопросами. Так, не сформировано цифровое законодательство, причем принятие запланированных актов осуществляется с рядом сложностей. Не сформирован единый понятийный правовой аппарат цифровой среды. Нет однозначного подхода к механизму регулирования цифровых отношений, сочетанию различных регуляторов.

Однако, несмотря на данные сложности, разработка Цифрового кодекса может решить эти проблемы, системно урегулировав новые цифровые отношения. В связи с этим сегодня можно говорить о перспективности разработки модели Цифрового кодекса РФ, которая бы позволила системно регулировать отдельные цифровые отношения на уровне федерального законодательства.

Сегодня трансформация права происходит под влиянием появления новых общественных отношений и необходимости их регулирования, формирование новых объектов и субъектов информационных правоотношений в процессе цифровизации предлагает решения и изменение юридических догм о субъектах, объектах (например, предлагаемая частью юридического сообщества к реализации юридическая фикция по наделение искусственного интеллекта статусом субъекта права).

Одним из серьезных шагов в сфере регулирования цифровых отношений стало закрепление в Гражданском кодексе Российской Федерации цифровых прав в ст. 141.1 Федеральным законом от 18 марта 2019 г. № 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации»15.

В Федеральном законе от 31 июля 2020 г. № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах», цифровой валюте и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее — Закон о цифровых финансовых активах)16 урегулировано нормативное понятие «цифровой валюты» и «цифровых финансовых активов». Прежде всего, данный Закон о цифровых финансовых активах затрагивает отношения, которые складываются в сфере гражданского права, поскольку «с точки зрения гражданского права цифровые финансовые активы представляют собой классический пример (хотя и критикуемый в литературе) так называемого права на право. Они, с одной стороны, являются самостоятельным объектом гражданских прав (будучи разновидностью цифровых прав, в соответствии со ст. 128 ГК РФ являются имущественным правом)»17.

Еще одним важным новшеством являются смарт-контракты, развитие которых происходит и по в настоящее время начиная с 2018–2019 годов. Так, например, ГК РФ были предусмотрены особенности договора об оказании услуг по предоставлению информации, (ст. 783.1 ГК РФ), как некая разновидность условий о неразглашении (NDA), который все более часто встречаются в российских договорных отношениях, причем не только среди крупного и среднего бизнеса, но и среди государственных заказов, малого бизнеса. Что прямо указывает на необходимость дальнейшего развития гражданского и информационного права для различного рода договоров и отношений в меняющемся цифровом мире. Как указывает Е. Е. Богданова «смарт-контракт в самом общем смысле представляет собой написанный при помощи компьютерного кода электронный протокол, основная задача которого заключается в передаче информации и обеспечении выполнения согласованных условий между сторонами»18.

Исходя из того, что внедрение цифровых технологий в общественные отношения происходит при необходимости перестройки существующих норм в различных отраслях права, их дополнения и изменения при чем иногда точечного характера, а как в случае с цифровыми активами, массированного свойства, представляется, что одной из особенностей влияния цифровых технологий на право — является появление быстро формирующихся межотраслевых правовых институтов.

Сложный объектный состав регулирования цифровых технологий позволяет сделать предположение еще об одной особенности влияния цифровых технологий на право, а именно экспоненциальный рост регулирования цифровых технологий, выраженный во взаимозависимости развития регулирования одних технологий, от других путем заполнения пробелов в правовом регулировании в различных областях права.

Еще одной отраслью подверженной изменениям со стороны цифровых технологий является налоговое право, которые пронизано техническими способами взаимодействия между ФНС России и налогоплательщиками. Так, распоряжением Правительства РФ от 21.02.2020 № 381-р «Об утверждении Концепции развития и функционирования в Российской Федерации системы налогового мониторинга» было предусмотрено развитие информационного взаимодействия с налогоплательщиками путем «разработки и утверждений требований по идентификации участников информационного взаимодействия в рамках налогового мониторинга, в том числе с применением методов криптографической аутентификации и иных технологий идентификации, с учетом создания правовых условий цифровой среды доверия в части расширения возможностей и способов идентификации, а также создания платформы идентификации, включая биометрическую идентификацию, облачную квалифицированную электронную подпись, цифровые профили гражданина и юридического лица, а также единое пространство доверия электронной подписи на базе единой системы идентификации и аутентификации…»19

Также данным распоряжением Правительства РФ было предусмотрено создание платформы идентификации, включая биометрическую идентификацию, облачную квалифицированную электронную подпись, цифровые профили гражданина и юридического лица, а также единое пространство доверия электронной подписи на базе единой системы идентификации и аутентификации, создание которой предусмотрено в рамках национальной программы «Цифровая экономика Российской Федерации».

В избирательном праве также произошли значительные изменения, связанные с цифровыми технологиями. Так, Федеральный закон от 29.05.2019 № 102-ФЗ «О проведении эксперимента по голосованию на цифровых избирательных участках, образованных в городе федерального значения Москве, на дополнительных выборах депутатов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации седьмого созыва и выборах высших должностных лиц субъектов Российской Федерации (руководителей высших исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации), проводимых 8 сентября 2019 года»20, ввел новое Цифрового избирательного участка, которым является избирательный участок, определенный Центральной избирательной комиссией Российской Федерации для обеспечения голосования граждан Российской Федерации и оснащенный техническими средствами.

При этом и в избирательном праве произошла определенная революция, выраженная в возможности, электронного выражения воли изъявления гражданами Российской Федерации и при проведении референдума о поправках к Конституции Российской Федерации

Серьезное воздействие цифровые технологии оказывают и на медицинскую сферу. Так, перспективным и, несомненно, одним из ключевых новых направлений в данной области права является обеспечение информационной безопасности в сфере телемедицины, при этом национальным проектом на данном этапе предусмотрены мероприятия, связанные с созданием инфраструктуры передачи данных для медицинских организаций, оказанием типовых цифровых услуг по сервисной модели фельдшерским и фельдшерско-акушерским пунктам и т. д.

При этом требуется закрепление понятия «типовой цифровой услуги по сервисной модели» в сфере телемедицины, а для развития телемедицины, предлагается включить мероприятия, направленные на обеспечение информационной безопасности при оказании телемедицинских услуг, которыми должны быть установлены основы использования цифровых технологий при оказании дистанционной медицинской помощи и диагностики заболеваний.

Кроме того, использование робототехники в медицинской сфере потребует закрепления принципов осуществления такого лечения, а также гарантий информационной безопасности при их применении, которые могут быть выражены через принятие стандартов в этой области и совершенствование нормативного правового обеспечения информационной безопасности в сфере телемедицины.

Как справедливо утверждают О. О. Базина и С. С. Сименюра, «современные интернет-технологии здравоохранения ускоряют возможность получения качественной медицинской помощи пациентами с хроническими заболеваниями, находящимися в другом субъекте Федерации, где нет возможности получить консультацию у узкопрофильного специалиста, улучшают качество обслуживания, облегчают и обеспечивают более безопасный доступ пациентов к их личным медицинским данным. Кроме того, интернет-технологии могут обеспечить непрерывность медицинского обслуживания пациентов.

Глобальная проблема применения телемедицины заключается в том, что правовое поле, в которое попадает предмет нашего исследования, находится в процессе разработки, идет практическим путем, в нормативных актах недостаточно четко прописана роль и значимость данного вида цифровизации»21

Правовое регулирование медицины, как и трудовое право не обладает в силу фундаментальных причин, необходимой гибкостью для быстрого внедрения цифровых технологий в медицинскую сферу, что позволяет говорить еще об одной особенности влияния цифровых технологий на ту или иную отрасль права — разнородность темпов бифуркации правовых норм при воздействии на них цифровых технологий.

Введение в оборот телемедицины на основе цифровых технологий даст в обозримом будущем необходимый импульс развитию системы здравоохранения в Российской Федерации.

Процессуальное право и судопроизводство также находятся в постоянном процессе внедрения цифровых технологий, но при этом сама система также не является гибкой и практически не содержит механизмов саморегуляции применения и использования цифровых технологий, что было продемонстрировано во время пандемии СOVID-19, когда приостановилась работа в судах общей юрисдикции и замедлилась работа в арбитражных судах.

Так, Постановлением Президиума Верховного Суда РФ и Президиума Совета судей РФ от 8 апреля 2020 г. № 821 «О приостановлении личного приема граждан в судах» судам было рекомендовано «при наличии технической возможности с учетом мнений участников судопроизводства проводить судебные заседания по делам (материалам), с использованием системы видеоконференц-связи и (или) системы веб-конференции с учетом опыта Верховного Суда Российской Федерации»22.

Черных И. И. отмечал, что «для работы же суда с информацией, не лишенной субъективного элемента, больше подходит искусственная нейронная сеть (ИНС). ИНС самообучаема. Предикативные возможности нейронной сети обусловлены ее способностью к обобщению и выявлению скрытых зависимостей между исходными данными. После обучения сеть способна предсказать будущее значение некой последовательности на основе изучения прогнозного фона: существовавших в прошлом или существующих в настоящий момент факторов. Проще говоря, на основании косвенных признаков ИНС понимает, что именно лицо собирается совершить. Это может упростить правоприменителю принятие решения относительно предполагаемого юридически значимого поведения субъекта»23.

Несмотря, что процессуальным законодательством уже давно предусмотрена возможность проведения судебных заседаний при помощи видеоконференц-связи, именно пандемия COVID-19, указала на обязательную необходимость развития применения цифровых технологий в судопроизводстве, которая необходима для реализации права граждан на обращение в суд, которые было относительно ограничено во время периода пандемии и самоизоляции.

При этом не вызывает сомнения, что в будущем процессуальное законодательство будет подвержено влиянию цифровых технологий в ближайшей и среднесрочной перспективе.

Административное право также было подвержено цифровому влиянию, например механизмы взаимодействия и развития электронных государственных и муниципальных услуг.

Административное право с позиции не санкций за нарушение норм административного права, а с позиции именно управления, характеризуется наибольшими изменениями. К числу их можно отнести: изменение административных регламентов и административных процедур при оказании государственных и муниципальных услуг; обширные изменения законодательства в области контрольно-надзорной деятельности; «регуляторная гильотина»24; формирование «суперсервисов» оказания государственных и муниципальных услуг25 изменения в структуре административного управления в федеральных органах исполнительной власти относительной процессов координации информатизации26.

Представляется важным отметить, что развитие государственных и муниципальных услуг сейчас лежит в области развития цифровых платформ, платформ обратной связи, которые необходимы в цифровом пространстве и экономике. Цифровые платформы обратной связи это важный элемент управления государством, который заключается в возможности не только высказывать свое мнение, но и влиять на решение вопросов, касающихся повседневной жизни людей в сферах образовании, здравоохранении, ЖКХ, административного управления. Важным фактором при развитии цифровой экономики станет именно налаживание взаимодействия, причем оперативного, между государством и его гражданами.

Возможность ежедневно на основе технологий оперативно менять жизнь людей к лучшему это — как представляется и есть то благо, к которому стремятся государства и граждане в XXI веке.

Именно междисциплинарные исследования в области информационного и административного права, бесспорно, дадут возможность для формирования новых подходов к регулированию использования цифровых технологий в управленческих процессах. В рамках административного и информационного права представляется необходимым проводить междисциплинарные исследования в области цифрового контроля и надзора, цифровых платформ обратной связи, административных сред, предоставляющих гражданам максимальный объем различных услуг и т. д.

Важно также отметить Федеральный закон от 31.07.2020 № 247-ФЗ «Об обязательных требованиях в Российской Федерации», который определяет правовые и организационные основы установления и оценки применения содержащихся в нормативных правовых актах требований, которые связаны с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности и оценка соблюдения которых осуществляется в рамках государственного контроля (надзора), муниципального контроля, привлечения к административной ответственности, предоставления лицензий и иных разрешений, аккредитации, оценки соответствия продукции, иных форм оценки и экспертизы27

Самое главное, что нормативные правовые акты, которые были приняты до 2020 года, и исполнение которых и оценивается во время проведения различных контрольных процедур и проверок утратят силу в 2021. За место них будет установлен новый правовой режим.

Новому этапу развития контрольно-надзорной деятельности будет способствовать новый Федеральный закон от 31 июля 2020 г. № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации»28, в котором появилась глава 4 «Информационное обеспечение государственного контроля (надзора), муниципального контроля». Так, в рамках указанной главы предусмотрен Единый реестр контрольных (надзорных) мероприятий, а также установлены особенности Межведомственного взаимодействия при осуществлении государственного контроля (надзора), муниципального контроля.

Представляется, что развитие данного реестра является логичным продолжением политики, заложенной Федеральным законом от 26 декабря 2008г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля» (далее — Закон № 294-ФЗ)29 Вместе с тем, принятие указанных федеральных законов в 2020 году является прямым доказательством трансформации права в условиях цифровой экономики, поскольку Закон № 294-ФЗ существует уже более 11 лет, в него были внесены 79 изменений, но в силу перегруженности норм, регулирующих общественные отношения в области контроля и надзора, появилась необходимость реформирования административных отношений.

Суперсервисы также являются важной составляющей цифровой экономики, они меняют суть взаимодействия, целью которого является максимальное упрощение административных процедур, их цифровизации, возможности получить как можно больше услуг в рамках одного сервиса, повышают значимость оказания для конкретного человека.

Формирование определенных требований к важнейшей сфере административного права — контролю и надзору в цифровой экономики является необходимым условием, в частности развитие механизмов взаимодействия, риск ориентированного подхода, появление новых субъектов отношений (например, свидетель), говорит о существенном влиянии процессов цифровизации и глобализации экономики и на сферу государственного управления.

Безусловно, одной из основных отраслей права, которая наиболее подвержена влиянию цифровых технологий является информационное право, поскольку задачей информационного права как раз и является правовое регулирование информационных, в том числе цифровых, технологий.

Таким образом «развитие и увеличение роли информационного права происходит в условиях стремительного раз вития информационного общества на пути к обществу знаний трансформации общественных отношений под воздействием цифровизации. Особенности развития информационного права на новом этапе его развития в период происходящей в мире турбулентности обусловлены новыми вызовами человечеству, связанными с пандемией и появлением инфодемии, усилением борьбы с распространением заведомо недостоверной (фейковой) информации, увеличением разнообразия форм и механизмов использования цифровых технологий»30.

Особенностью влияния цифровых технологий на информационное право является тот аспект, что именно информационное право формирует свои механизмы, нормы, институты и подотрасли, которые напрямую регулируют технологии, поскольку это является предметом информационного права. С другой стороны, цифровые технологии порождают для информационного права необходимость регулирования общественных отношений.

Таким образом, информационное право формирует правовые основы для построения системы правового регулирования цифровых технологий , в том числе искусственного интеллекта, больших данных, технологий распределенного реестра, робототехники, сквозных данных, облачных вычислений, цифровых платформ и т. д., а технологии в процессе своего развития во многом определяют необходимость использования технико-юридического (технологического) метода правового регулирования и обусловливают соответствующую направленность регулирования цифровых отношений. Такой сложный симбиоз трансформирует правовую материю, дает основу для регулирования цифровых отношений остальными отраслями права, тем самым формируя систему правового регулирования цифровых отношений в Российской Федерации, в том числе возникающих по поводу цифровых технологий.

Формирование системы регулирования цифровых технологий обусловлена и использованием не только правовых, но и иных регуляторов. Как справедливо отмечается в юридической литературе, «любая современная правовая система не может только за счет правовых средств осуществлять регулирование систем искусственного интеллекта и робототехники. Необходимо комплексное регулирование, учитывающее технические, правовые и этические аспекты, связанные с разработкой и применением систем искусственного интеллекта и робототехники»31

Представляется, что для решения существующих задач государства в условиях цифровизации, система правового регулирования цифровых технологий должна отвечать следующим критериям:

— возможности быстрой адаптации к меняющимся условиям правовой действительности, т. е. быть гибкой;

— должна быть гибридной — содержать в себе не только правовые механизмы регулирования, но и саморегулирования. При чем представляется, дальнейшая эволюция данного процесса будет лежать в области определенного соотношения правового регулирования с неправовыми механизмам регулирования;

— должна основываться на технико-юридическом (технологическом) методе правового регулирования;

— должна быть сформирована система представлений об объектах цифровых отношений, субъектах таких отношений и их прав;

— должна быть гибкой к имплементации международных правовых норм, в том чсиле оперативного реагирования на нормы «мягкого» права;

— в системе должна быть развита роль межотраслевых институтов, которые позволяют на основе междисциплинарной «прививки», обеспечить взаимодействие норм внутри различных отраслей права.

В юридической литературе отмечена проблема негибкости правовой системы и отсутствие возможности создания специальных правовых режимов, действующих на основе принципа специальных правил, а не отступления от действующих норм, как, например, это имеет место в Проекте32 Федерального закона «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации»33

Рисками для развития системы правового регулирования цифровых отношений является: невозможность правовых норм к быстрой адаптации, несоблюдение правил юридической техники при построении системы норм, избыточность правового регулирования, «перегруженность» правовой системы по причине формирования избыточного правового регулирования, невозможность имплементации и трансформации норм международного права и «лучших практик» в российскую правовую систему.

Как мы отмечали ранее в проведенных исследованиях «задача правового регулирования сферы цифровых технологий в России — создание единой системы правового регулирования взаимодействия человека и цифровых технологий, в том числе в указанных направлениях, которое будет способствовать цифровизации общества, уменьшению правовых рисков, развития экономики, роста благосостояния»34. При этом текущий год в связи с пандемией коронавирусной инфекции COVID-19 показал необходимость правового регулирования процессов внедрения цифровых технологий в большинстве сферах общественной жизни. Самая большие сложности были в сферах образования, организации труда, правосудия, медицины. Так называемый переход на удаленный режим работы повлиял на устоявшиеся общественные отношения. Закрытие школ, детских садов и университетов стало серьезным вызовом образовательной системе, который обострил проблемы отсутствия централизованной методологии дистанционного обучения, цифрового неравенства субъектов образовательного процесса, оценки и контроля успеваемости в дистанционном режиме.

Как верно отмечают Т. А. Полякова и А. А. Чеботарева «сегодня в условиях пандемии оказался наиболее важным (даже явился своего рода «лакмусовой бумажкой» для всего информационного общества) и востребованным переход на дистанционную работу, причем это нашло активное применение в наиболее чувствительных областях образовании, культуре, медицине, обнаруживая как никогда потребности в иных формах взаимодействия, на примере телемедицинских услуг»35. Отсутствие централизованной федеральной информационной системы онлайн-образования для всех уровней образовательных учреждений привело к тому, что образовательные учреждения стали пользоваться свободным программным обеспечением (например, Zoom, GetCourse, Moodle и ряд других). При этом вопросы обеспечения информационной безопасности, приватности пользователей и данных, с учетом особенности субъектного состава, таких отношений вызывали большие вопросы.

Еще одним риском развития цифровых технологий в Российской Федерации, что должно быть учтено в процессе развития законодательства, является глобализация и монополизации цифровых технологий другими государствами, как это, например, произошло с коммуникационным оборудованием, в том числе и для сетей связи следующего поколения — 5G.

Невозможность обеспечения права, как системы регулирования, техническими возможностями реализации прав и свобод личности, общества и государства в глобальном информационном обществе ведет к деградации не только самих общественных отношений, но и экономики.

Развитие цифровой экономики безусловно направлено на минимизацию таких рисков, что закреплено в Указе Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642 «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации», которым определен первым из ключевых направлений научно-технологического развития «переход к передовым цифровым, интеллектуальным производственным технологиям, роботизированным системам, новым материалам и способам конструирования, создание систем обработки больших объемов данных, машинного обучения и искусственного интеллекта»36.

Вопросы системы правового регулирования связаны напрямую и с самими сферами общественных отношений, в которых необходимо применение цифровых технологий. Безусловно, первой такой сферой является экономика. И действительно, цифровые технологии наиболее востребованы именно в экономике: криптовалюта, blockchain, смарт-контракты, ICO, технология распределенного реестра, робототехника37.

Одним из знаковых событий 2020 года в области цифровой экономики, стало принятие Федерального закона от 31.07.2020 г. № 258-ФЗ «Об экспериментальных правовых режимах в сфере цифровых инноваций в Российской Федерации», который вступает в силу с 28 января 2021 г.38

Экспериментальный правовой режим с точки зрения системы правового регулирования придает гибкость правовому регулированию, возможности формирования особых правил. Учитывая, что данный законопроект в 2019 году вызвал широкую дискуссию в юридическом сообществе и его принятие было затяжным, проанализируем изменения, которые предлагались профессиональным сообществом.

Так, по мнению А. В. Минбалеева, «анализ законопроекта свидетельствует, что он нуждается в определенной доработке с точки зрения как структуры, так и отдельных положений (явно необходимо поменять главы 2 и 3 местами, выделить специальную главу об экспериментальных правовых режимах в сфере финансовых услуг, определить четче статус субъектов и участников экспериментальных правовых режимов, скорректировать понятийный аппарат, исключить ряд положений, обладающих признаком правовой неопределенности, расширить содержание программы экспериментального правового режима в соответствии с международными стандартами и др.)39.

Вместе с тем принятый федеральный закон претерпел изменения по сравнению с первоначальной редакцией, в том числе расширил сферы применения режима цифровых новаций сельским хозяйством, также иными направлениями разработки, апробации и внедрения цифровых инноваций, установленные Правительством Российской Федерации. Таким образом, перечень сфер может быть дополнен Правительством при необходимости.

Изменилось и само понятие «специального регулирования» — нормативное правовое регулирование, отличающееся от общего регулирования и устанавливаемое в соответствии с настоящим Федеральным законом программой экспериментального правового режима в отношении участников экспериментального правового режима на определенный срок и, если иное не предусмотрено программой экспериментального правового режима, на определенной территории. Если общее регулирование установлено федеральными законами, то специальное регулирование устанавливается в случаях, предусмотренных соответствующими федеральными законами»40.

Также был расширен перечень субъектов, которые могут выступать инициаторами, введена процедура внесения инициативного предложения, были внесены изменения, касающиеся установления экспериментального правового режима, а также приобретения статуса субъекта экспериментального правового режима, определены переход прав и обязанностей субъекта экспериментального правового режима и обязанности субъекта экспериментального правового режима.

Кузнецов П. У. верно отмечает, что «цифровая информация как объект информационных правоотношений становится «маркером» таких общественных отношений. Возникают они в любой области деятельности, связанной с производством и обработкой информации, а также применением информационных технологий при обороте товаров и предоставлении услуг. Интеграционный характер цифровой информации как объекта общественных отношений не может не влиять на правовую систему. Это проявляется не только в цифровизации, но и в наполнении законодательства нормами, регулирующими общественные отношения информационного типа»41.

Еще одним важнейшим вопросом в системе правового регулирования цифровых технологий является вопрос развития системы объектов правового регулирования цифровых технологий.

Как заметила А. И. Семикаленова, «дальнейшее развитие информационно-цифровых технологий привело к появлению новых, нетипичных для компьютерной техники объектов, требующих познаний не только в основах программирования и вычислительной техники, но и ряда других направлений высоких технологий (радиотехники, связи и др.). К таким объектам уже сегодня можно отнести сотовые телефоны, смартфоны, цифровые микропроцессорные блоки бытовой техники: холодильников, пылесосов, стиральных машинок и др.»42.

Но учитывая, что на сегодняшний день уже эта позиция применительно к объектам правового регулирования в области цифровой экономики немного устарела в связи с развитие и технологий, и общественных отношений, представляется, что одним из трендов развития цифровых технологий будет расширение субъектного состава информационных правоотношений.

Учитывая проведенный анализ существующей системы правового регулирования можно о том, что не до полностью решены проблемы, связанные с:

— неэффективностью традиционных механизмов правового регулирования, необходимость более оперативного реагирования на происходящие изменения общественных отношений на основе механизмов саморегуляции, развития межотраслевых институтов цифровых технологий.

— активным развитием не только самого регулирования, но и сфер, в которых происходит применение цифровых технологий.

— нормативной перегруженностью правовых норм, регулирующих общественные отношения в области применения цифровых технологий;

— несоблюдением правил юридической техники на уровне всех элементов системы правового регулирования;

Глобализация и монополизации цифровых технологий другими государствами также несет в себе риск, выраженный в технологической зависимости в цифровом «сырье». Неспособность экономики обеспечить себя технологической базой — это экономическая мина замедленного действия, с большим спектром негативных последствий, главным и которых является невозможность производства высокоинтеллектуальной продукции, диверсификации экономики и средств производства под нужды и цели экономики знаний.

§ 1.3. Современные формы и механизмы влияния цифровых технологий на правовое регулирование: пути, средства, способы, проблемы, тренды, закономерности, перспективы

Происходящие изменения в экономике и социальной сфере, вызванные кардинальными качественными изменениями и количественным ростом современных технологических решений, появление «умных» информационных технологий и систем находят свое отражение в развитии как юридической деятельности, так и правовой науки. «Информационные и коммуникационные технологии стали частью современных управленческих систем во всех отраслях экономики, сферах государственного управления, обороны страны, безопасности государства и обеспечения правопорядка»43.

Рассмотрим основные направления развития права под влиянием цифровых технологий.

Развитие информационного права. Начиная с середины прошлого века, когда информационные технологии в нашей стране начинают активно развиваться, в юридической науке возникла научная дискуссия о теоретических и практических вопросах информатизации правовой сферы.

По мнению И. Л. Бачило, развитие правовой информационной проблематики проделало большой путь от формирования научно-правовых основ обеспечения процессов автоматизации управления, обоснования их применения в системе государственного управления до формирования информационного права как самостоятельной отрасли права44.

Закрепление в Конституции Российской Федерации (1993 г.) гарантий информационных прав и свобод, создали основу развития информационно-правовой науки и информационного законодательства.

Направления развития государственной информационной политики последовательно развивались в таких программных документах как Концепции правовой информатизации45, ФЦП «Электронная Россия (2002–2010 годы)», Стратегия развития информационного общества (2008 г.)46. Начинает складываться информационное законодательства по вопросам использования технологий доступа к информационным ресурсам и создания информационных систем в правотворческой и правореализационной деятельности, правового статуса электронных документов, обеспечения доступа к официальной правовой информации в электронном виде, официального опубликования нормативных правовых актов, предоставления государственных услуг в электронном виде и др.

Информационное отношение как волевое общественное отношение, в котором информация выступает благом, по поводу которого возникают права и обязанности субъектов, появляется не сразу, а на определенном этапе развития общества и технических средств обработки информации47. Однако, несмотря на это, предмет новой отрасли гораздо шире технологической сферы.

Т. А. Полякова среди особенностей информационных правоотношений называет следующие: эти отношения возникают, изменяются и прекращаются в информационной сфере в процессе обращения обособленной информации; они отражают особенности применения публично-правовых и гражданско-правовых методов регулирования при осуществлении прав и свобод граждан с учетом специфических особенностей и юридических свойств информации, информационных и иных объектов информационной среды; информационные отношения определяют государственную политику в области защиты информационных прав и свобод человека и гражданина48.

Конституционное право на информацию, включающие правомочия доступа (поиска и получения), создания (производства) и распространения (предоставления), получило развитие в целом массиве законов информационного законодательства, лишь небольшая часть которых посвящена технологическим аспектам информационных отношений.

Перенос информационные отношений в цифровую среду потребовало адаптации современного информационного законодательства к цифровой реальности.

Так Федеральный закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности государственных органов и органов местного самоуправления»49 и Федеральный закон «Об обеспечении доступа к информации о деятельности судов в Российской Федерации»50 определяют статус электронной официальной информации в сети Интернет и правовые основы обеспечения доступа к ней посредством современных информационных технологий. Соответствующие законы содержат нормы, регулирующие предоставление государственных услуг в электронном форме51, реализацию права на обращение в государственные органы посредством информационных технологий52, право на доступ и распространение информации в сети Интернет53, правовой статус сетевых средств массовой информации54.

Традиционные информационные права и свободы в условиях глобальной цифровизации получают новое содержание, формы, изменяется механизм их реализации, учитывающий технологические особенности цифровой среды.

Например, актуальными проблемами, порожденными виртуальной реальностью, стали проблемы идентификации субъектов информационных отношений в цифровом пространстве и подтверждения подлинности электронных документов. Это привело к развитию технологий идентификации и аутентификации (электронной подписи, биометрической идентификации), и, соответственно, их правового обеспечения.

Потребовали правового решения вопросы обеспечения информационной безопасности, конфиденциальности сведений, составляющих охраняемую законом тайну, реализации право на неприкосновенность частной жизни в цифровой среде55. В информационном праве правовой институт персональных данных дополнился «правом быть забытым» в сети Интернет56. Были приняты закон, направленный на обеспечение безопасного и устойчивого функционирования с

...