Интеллектуальные права на результаты научно-исследовательской деятельности в современную эпоху

Регулирование НИР в вузах

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.77

ББК 67.404.3

И73

Рецензенты:

Гонгало Б. М., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, заведующий кафедрой гражданского права Уральского государственного юридического университета имени В. Ф. Яковлева;

Рузанова В. Д., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой гражданского и предпринимательского права Самарского национального исследовательского университета имени академика С. П. Королева.

В современных условиях практически все общественные и государственные институты нуждаются в активном использовании научного и научно-технического знания для успешного развития и функционирования. Таким образом, повышается значимость научных и образовательных организаций, которые осуществляют научно-исследовательскую деятельность и обеспечивают переход знания в конкретные научно-технические результаты. Очевидно, что возросла актуальность выработки эффективного механизма управления интеллектуальными правами в указанной области, устранения барьеров в сфере трансфера знаний и формирования развитой инновационной системы.

В данной монографии освещены вопросы правового статуса организаций, осуществляющих научно-исследовательскую деятельность, рассмотрены особенности осуществления прав на результаты интеллектуальной деятельности, создаваемые такими организациями. Большое внимание в работе уделяется новым технологиям, перспективам их развития и внедрения, а также сотрудничеству по вопросам интеллектуальной собственности как на национальном, так и на международном уровнях.

Законодательство приведено по состоянию на 1 января 2024 г.

Для научных работников, преподавателей, студентов и аспирантов юридических вузов и факультетов, практикующих юристов и всех, кто интересуется научно-исследовательской деятельностью.

УДК 347.77

ББК 67.404.3

© Коллектив авторов, 2024

© ООО «Проспект», 2024

АВТОРСКИЙ КОЛЛЕКТИВ

Новоселова Л. А., доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), председатель Суда по интеллектуальным правам — гл. 2.

Гюльбасарова Е. В., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 1 (параграф 1.1, 1.3).

Королева А. Г., кандидат юридических наук, преподаватель кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 1 (параграф 1.4).

Куропацкая Е. Г., кандидат юридических наук, доцент кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 1 (параграф 1.2).

Полежаев О. А., кандидат юридических наук, доцент кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 2.

Сидоркина М. С., кандидат юридических наук, преподаватель кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 3 (параграф 3.1).

Шахназаров Б. А., доктор юридических наук, профессор кафедры интеллектуальных прав и кафедры международного частного права Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 3 (параграф 3.3).

Шахназарова Э. А., кандидат юридических наук, старший преподаватель кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 3 (параграф 3.2).

Шебанова Н. А., доктор юридических наук, профессор кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — гл. 1 (параграф 1.5).

ПРИНЯТЫЕ СОКРАЩЕНИЯ

Нормативные документы

Конституция РФ — Конституция Российской Федерации, принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 г.

Бернская конвенция — Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений. Заключена в г. Берне 9 сентября 1886 г.

Соглашение ТРИПС — Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС/TRIPS). Заключено в г. Марракеш 15 апреля 1994 г.

Парижская конвенция — Конвенция по охране промышленной собственности. Заключена в г. Париж 20 марта 1883 г.

ГК РФ — Гражданский кодекс Российской Федерации: часть первая от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ; часть вторая от 26 января 1996 г. № 14-ФЗ; часть третья от 26 ноября 2001 г. № 146-ФЗ; часть четвертая от 18 декабря 2006 г. № 230-ФЗ.

Закон о науке — Федеральный закон от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике».

Закон об образовании — Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ «Об образовании в Российской Федерации».

Закон о РАН — Федеральный закон от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

Закон об НКО — Федеральный закон от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях».

Закон об АУ — Федеральный закон от 3 ноября 2006 г. № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях».

Доктрина развития российской науки — Доктрина развития российской науки, утв. указом Президента РФ от 13 июня 1996 г. № 884 «О доктрине развития российской науки».

Стратегия технологического развития — Стратегия технологического развития, утв. указом Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642 (ред. от 15 марта 2021 г.) «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации».

Концепция технологического развития — Концепция технологического развития на период до 2030 г., утв. распоряжением Правительства РФ от 20 декабря 2023 г. № 1315-р.

Прогноз научно-технологического развития РФ — Прогноз научно-технологического развития Российской Федерации на период до 2030 г., утв. Председателем Правительства от 3 января 2013 г. № ДМ-П8-5.

Концепция МНТС — Концепция международного научно-технического сотрудничества Российской Федерации, утв. решением Правительства РФ от 8 февраля 2019 г. № ТГ-П8-952.

Прочие сокращения

РФ — Российская Федерация

ВТО — Всемирная торговая организация

ЕАЭС — Евразийский экономический союз

БРИКС — межгосударственное объединение, союз пяти государств: Бразилии, России, Индии, КНР, Южной Африки

РАН — Российская академия наук

ВОИС — Всемирная организация интеллектуальной собственности

НИР — научно-исследовательские работы

НИОКР — научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы

МНТС — международное научно-техническое сотрудничество

РИД — результат интеллектуальной деятельности

ОИП — объект интеллектуальных прав

Глава 1. НАУКА — ДВИГАТЕЛЬНАЯ СИЛА СОВРЕМЕННОГО ОБЩЕСТВА

§ 1.1. Правовой статус организаций, осуществляющих научно-исследовательскую деятельность, и их роль в научно-техническом развитии государства

Все значимые общественные и государственные институты современности нуждаются в применении научно-технического знания для успешного функционирования и развития. Как писал В. О. Ключевский: «Науку часто смешивают с знанием. Это грубое недоразумение. Наука есть не только знание, но и сознание, то есть уменье пользоваться знанием как следует». По этой причине чрезвычайно высока социальная и экономическая роль организаций, осуществляющих научно-исследовательскую деятельность и обеспечивающих переход обычного знания в конкретные научно-технические результаты.

В Типовом положении Всемирной организации интеллектуальной собственности «Политика в области интеллектуальной собственности для университетов и научных организаций»1 отмечается, что на сегодняшний день «роль университетов и научно-исследовательских организаций, в которых концентрируется интеллектуальный потенциал, сложно переоценить — в них формируется пласт разработчиков инновационных решений — исследователей, инженеров и будущих технологических и социальных предпринимателей, более того, там же закладывается общество будущих “квалифицированных потребителей”». Однако роль научных организаций не сводится лишь к формированию корпуса ученых и исследователей. Как справедливо указывает Е. А. Войниканис, «переход от эпохи индустриальной к эпохе информационной кардинальным образом изменил экономику. Ее основу сегодня составляют уже не природные ресурсы и производственные мощности, а знание как источник инноваций. Университеты, которые ориентированы на долгосрочные фундаментальные и стратегические исследования, рассматриваются сегодня как важный фактор экономики, основанной на знании»2.

В научных организациях и в высших учебных заведениях концентрируются также результаты интеллектуальной деятельности, которые и выступают фундаментом современной экономики знаний. Работниками научных организаций могут создаваться произведения науки (отчеты в рамках научных исследований, учебники, монографии, статьи, иные публикации), программы для ЭВМ и базы данных, изобретения, полезные модели и промышленные образцы, а также нетипичные результаты интеллектуальной деятельности. Аналогичные объекты могут быть получены и в рамках научной деятельности, проводимой в высших учебных заведениях. В зависимости от специализации образовательной организации ее работниками могут создаваться и другие охраняемые объекты — произведения литературы и искусства, дизайна и графики, аудиовизуальные и мультимедийные произведения, исполнения и фонограммы. Объекты интеллектуальных прав могут являться результатом исполнения контрактов на выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ для государственных нужд или собственной инициативы организаций, их работников и студентов.

Результаты интеллектуальной деятельности, создаваемые в научных и образовательных организациях, в большинстве случаев могут быть положены в основу новых продуктов, могут применяться для совершенствования процессов и способов производства, могут быть использованы для создания новых способов применения известных продуктов и технологий.

Особая актуальность внедрения результатов интеллектуальной деятельности объясняется также необходимостью адаптации предприятий реального сектора экономики к существующей геополитической обстановке.

В современных условиях именно результаты интеллектуальной деятельности научных организаций и высших учебных заведений способны послужить основой для замещения выбывающих с отечественного рынка товаров, услуг и технологий. Совершенствование механизмов вовлечения в оборот прав на РИД, созданных за счет или с привлечением средств федерального бюджета, создание системы трансфера результатов интеллектуальной деятельности, включая формирование центров трансфера технологий, являются одними из основных направлений деятельности Правительства РФ на период до 2024 г. в рамках развития институтов интеллектуальной собственности3.

В Концепции технологического развития на период до 2030 г., утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 20 мая 2023 г., отмечается, что развитие и внедрение новых технологий становится ключевым фактором роста экономики и повышения уровня жизни населения; использование новых технологий направлено как на повышение эффективности существующих процессов и бизнес-моделей, так и на создание новых рынков и моделей деятельности компаний на них.

Для эффективного внедрения создаваемых в научных организациях результатов интеллектуальной деятельности в коммерческий оборот важно установить такой правовой статус научных организаций, который бы способствовал коммерциализации создаваемых в этих организациях нематериальных результатов интеллектуальной деятельности.

В отечественном законодательстве базовым законом, регулирующим отношения между субъектами научной и (или) научно-технической деятельности, органами государственной власти и потребителями научной и (или) научно-технической продукции (работ и услуг), является Федеральный закон от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике».

Правовой статус организаций, осуществляющих научную деятельность, определен в п. 1 ст. 5 Закона о науке: научной организацией является юридическое лицо независимо от организационно-правовой формы и формы собственности (1) или общественное объединение научных работников (2) при условии, что такие лица осуществляют в качестве основной деятельности научную и (или) научно-техническую деятельность. При этом под научно-технической деятельностью понимается деятельность, направленная на получение, применение новых знаний для решения технологических, инженерных, экономических, социальных, гуманитарных и иных проблем, обеспечения функционирования науки, техники и производства как единой системы.

Законом о науке также закрепляются основные права и обязанности научных организаций, составляющие основу их правового статуса. К основным обязанностям научных организаций относятся осуществление научной и (или) научно-технической деятельности в качестве основной, а также поддержание и развитие своей научно-исследовательской и опытно-экспериментальной баз, обновление производственных фондов. За научными организациями закрепляется и ряд прав, к числу которых, например, относятся право осуществления образовательной деятельности по программам магистратуры, программам подготовки научных и научно-педагогических кадров в аспирантуре (адъюнктуре), программам ординатуры, а также по дополнительным профессиональным программам и программам профессионального обучения; право осуществлять сотрудничество с образовательными организациями высшего образования и координацию своей деятельности и деятельности таких образовательных организаций; право создавать центры коллективного пользования научным оборудованием, уникальные научные установки. Приведенный перечень прав научной организации не является исчерпывающим.

В свете исследования особенностей внедрения в гражданский оборот результатов интеллектуальной деятельности, создаваемых в научных организациях, особый интерес представляют правомочия научных организаций, связанные с распоряжением исключительным правом (и иными имущественными интеллектуальными правами) на результаты интеллектуальной деятельности.

По общему правилу научная организация владеет, пользуется и распоряжается имуществом, передаваемым ей учредителями для осуществления деятельности, определенной учредительными документами. При этом порядок владения, пользования и распоряжения имуществом научной организации определяется в соответствии с законодательством Российской Федерации (в первую очередь с гражданским законодательством). Поскольку гражданским законодательством (в частности, ч. 4 ГК РФ) не установлено каких-либо прямых ограничений на распоряжение имущественными интеллектуальными правами, принадлежащими научным организациям, следует констатировать, что с позиции частноправового регулирования научные организации являются ординарными правообладателями, осуществляющими свои права наравне с другими субъектами интеллектуальных прав.

Тезис о полноте правомочий научной организации при осуществлении принадлежащих ей интеллектуальных прав в первую очередь относится к тем научным организациям, которые созданы в форме коммерческих или некоммерческих юридических лиц и учредителями которых не являются государственные или муниципальные образования, а также к общественным объединениям научных работников. Как было указано ранее, Закон о науке не устанавливает специальных требований к организационно-правовой форме или к форме собственности научных организаций, поэтому в тех случаях, когда научная организация создана не государством (его субъектом) или муниципальным образованием, каких-либо ограничений при осуществлении такой организацией интеллектуальных прав не предусмотрено.

Однако современное положение дел в сфере научных исследований в России демонстрирует, что превалирующее число организаций, осуществляющих научно-исследовательскую деятельность в качестве основного вида деятельности, созданы публичными образованиями. Согласно данным Института статистических исследований и экономики знаний НИУ ВШЭ по состоянию на 2014 г. «подавляющее большинство исследовательских проектов выполняют государственные организации»4. Согласно аналитическим данным 2021 г. «организации предпринимательского сектора выполняют преимущественно конструкторские, проектные, технологические и опытно-экспериментальные разработки, т. е. работы, которые имеют очевидный потенциал генерации прибыли. На долю сектора приходится значительная часть (81,6% в 2019 г.) всех затрат на разработки в России и более трети (38,2%) — на прикладные исследования. Его вклад в развитие фундаментальной науки ожидаемо гораздо ниже — 10%, причем эта величина за последнее десятилетие заметно снизилась»5. Аналогичная тенденция отмечена и в Концепции технологического развития: «…закрепилось по сути параллельное развертывание 2 системных процессов (метапроцессов), каждый из которых обладает своей внутренней логикой, мотивациями субъектов, языком описания проблем и результатов.

Первый процесс — развитие науки. Основной целью его субъектов (образовательные организации высшего образования, научные организации) является расширенный оборот новых научных знаний в рамках исследований и разработок. Технологические инновации являются скорее побочным продуктом этого метапроцесса, чем его результатом.

Второй процесс — развитие производственной системы, в рамках которого существует технологическая составляющая. Целью субъектов (компании, корпорации, технологические стартапы) является обновление продуктов (услуг), способов производства, распределения и потребления ресурсов, что в конечном счете приводит к созданию добавленной стоимости, капитализации компаний, корпораций и технологических стартапов и повышения экономической устойчивости»6.

Как правило, государственные научные организации создаются в форме некоммерческих организаций — бюджетных или автономных учреждений. Специальное правовое положение бюджетных и автономных учреждений, безусловно, предопределяет и особенности правового статуса научных организаций, созданных в соответствующей организационно-правовой форме.

Во-первых, являясь некоммерческой организацией, бюджетное или автономное учреждение не может иметь в качестве основной цели своей деятельности извлечение прибыли. Доходы, полученные от такой деятельности, и приобретенное за счет этих доходов имущество поступают в самостоятельное распоряжение учреждения.

Как отмечается в доктрине, «специфика регулирования статуса некоммерческих организаций (НКО) обусловлена содержательно-целевыми особенностями их деятельности и функций в социальной, политической и духовной сферах современного общества, из чего видно, что гражданско-правовой статус некоммерческих организаций не является определяющим для всего спектра их возможной деятельности»7. Соответствующее ограничение установлено в том числе и в гражданском законодательстве: так, в соответствии с п. 2–3 ст. 298 ГК РФ автономные и бюджетные учреждения вправе осуществлять приносящую доходы деятельность лишь постольку, поскольку это служит достижению целей, ради которых оно создано, и соответствует этим целям, при условии, что такая деятельность указана в его учредительных документах.

С учетом изложенного распоряжение имущественными интеллектуальными правами научными организациями, созданными в формах бюджетного или автономного учреждения, не может осуществляться исключительно в целях извлечения прибыли. Распоряжение такими правами возможно только в рамках осуществления видов деятельности, установленных уставом организации. Например, прибыль от распоряжения может направляться на последующие научные исследования организаций или использоваться для выплаты дополнительных вознаграждений авторам результатов интеллектуальной деятельности в целях стимулирования их научно-технической активности.

Во-вторых, на объем правоспособности научных организаций, созданных в форме учреждений, непосредственное влияние оказывают ограничения, которые установлены в отношении правового режима имущества.

Как известно, собственником закрепляемого за учреждениями имущества выступает их учредитель, в то время как у учреждений в отношении имущества возникает только право оперативного управления8. Согласно ст. 296 ГК РФ содержание права оперативного управления имуществом составляют правомочия владения и пользования имуществом в пределах, установленных законом, и в соответствии с целями деятельности учреждения и назначением имущества. Распоряжение имуществом, закрепленным за учреждением, по общему правилу может осуществляться только с согласия собственника этого имущества (то есть учредителя), если иное не установлено законом. Кроме того, собственник имущества вправе изъять излишнее, неиспользуемое или используемое не по назначению имущество, закрепленное им за учреждением либо приобретенное учреждением или казенным предприятием за счет средств, выделенных ему собственником на приобретение этого имущества.

Пунктом 10 ст. 9.2 Федерального закона от 12 января 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях» и п. 2 ст. 3 Федерального закона от 3 ноября 2006 г. № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях» установлены следующие специальные правила в отношении возможности распоряжения бюджетными и автономными учреждениями закрепленным за ними имуществом:

• бюджетное учреждение без согласия собственника не вправе распоряжаться особо ценным движимым имуществом, закрепленным за ним собственником или приобретенным бюджетным учреждением за счет средств, выделенных ему собственником на приобретение такого имущества, а также недвижимым имуществом. Остальным находящимся на праве оперативного управления имуществом бюджетное учреждение вправе распоряжаться самостоятельно9;

• автономное учреждение вправе самостоятельно без согласия собственника распоряжаться имуществом (в том числе недвижимым), закрепленным за ним на праве оперативного управления, за исключением недвижимого имущества и особо ценного движимого имущества, закрепленного за ним учредителем или приобретенного автономным учреждением за счет средств, выделенных ему учредителем на приобретение этого имущества10.

Таким образом, правовой статус научных организаций, созданных в форме бюджетных и автономных учреждений, определяется также с учетом специальных ограничений в отношении распоряжения имуществом, закрепленным за ними на праве оперативного управления. Как указал Конституционный Суд Российской Федерации, «бюджетные учреждения, имея специальную правоспособность, обладают имущественными правами для решения задач, которые ставит перед ними учредитель — публичный собственник, участвуют в гражданском обороте в очерченных законом границах и сообразно целям своей деятельности»11.

В контексте изучения правового статуса научных организаций — государственных (муниципальных) учреждений особо важным видится вопрос, связанный с определением правового режима интеллектуальных прав, принадлежащих или закрепляемых за такими организациями.

В доктрине отмечается, что до 2014 г., несмотря на серьезные концептуальные противоречия, «объекты интеллектуальной собственности зачастую признавались принадлежащими учреждению на основании права оперативного управления. <…> Так, например, в соответствии с распоряжением Правительства РФ от 25 декабря 2013 г. № 2536-р к особо ценному движимому имуществу ФГБОУ ВО “Санкт-Петербургский государственный университет” относятся в том числе патенты (п. 358–365 и др.) и исключительные права (п. 419)»12. Данная ситуация изменилась с октября 2014 г.: в силу вступили изменения четвертой части ГК РФ, в соответствии с которыми к интеллектуальным правам было запрещено применять положения раздела II ГК РФ13. Поскольку нормы, определяющие режим имущества, закрепляемого за учреждениями на праве оперативного управления, входят в раздел II ГК РФ, а право оперативного управления является вещным правом, представляется, что на данный момент к правовому режиму интеллектуальных прав, принадлежащих научным организациям — государственным учреждениям, не могут применяться ограничения, вытекающие из права оперативного управления. При этом в отношении режима интеллектуальных прав, закрепленных за государственными учреждениями до 1 октября 2014 г. (вступление в силу изменений ГК РФ в части запрета применения к отношениям по поводу интеллектуальных прав норм вещного права), необходимо отметить, что к таким правам должен применяться режим оперативного управления, поскольку введенная п. 3 ст. 1227 ГК РФ норма не имеет обратной силы.

После принятия названных изменений 2014 г. в ч. 4 ГК РФ не появилось каких-либо механизмов, позволяющих ограничить правоспособность государственных и муниципальных учреждений и предприятий в части распоряжения имущественными интеллектуальными правами. ГК РФ не предусматривает специальных конструкций «ограниченного» (или «неполного») правообладания в отношении объектов интеллектуальных прав. Таким образом, с позиции ч. 4 ГК РФ все государственные и муниципальные организации, обладающие исключительными правами (например, получившие на свое имя охранные документы), должны рассматриваться как обычные правообладатели, которые вправе со всей полнотой реализовывать входящие в состав интеллектуальных прав правомочия. Однако, как обоснованно отмечает Л. А. Новоселова, «ни государство, ни иные собственники имущества учреждений в настоящее время не стремятся отказываться от существующих правовых моделей организации взаимодействия учредителя и учреждения, в том числе и в отношении результатов интеллектуальной деятельности»14. Иными словами, за пределами сферы правового регулирования ч. 4 ГК РФ научные организации, созданные в формах бюджетных и автономных учреждений, остаются ограниченными в своей правоспособности в отношении распоряжения имуществом.

Данная коллизия, безусловно, оказывает негативное влияние на процессы коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности научных организаций. С одной стороны, в отношении интеллектуальных прав научных организаций, учрежденных публичными образованиями, отсутствует специальный правовой режим: такие организации выступают в гражданском обороте в качестве обычных правообладателей, на которых не наложены какие-либо ограничения. С другой стороны, специальными законами (Законом об НКО, Законом об АУ) установлены общие ограничения в отношении возможности распоряжения имуществом бюджетных и автономных учреждений; однако каких-либо правил по поводу распоряжения именно оборотоспособными интеллектуальными правами в названных законах не закреплено. Подобное положение дел на данный момент является одним из основных барьеров для коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности научных организаций.

Для устранения рассмотренной коллизии необходимо скорректировать правовой статус научных организаций, созданных в форме государственных и муниципальных учреждений (или предприятий), в отношении правомочий, связанных с реализаций имущественных интеллектуальных прав. В частности, требуется закрепить в гражданском законодательстве положения о том, что использование результатов интеллектуальной деятельности и распоряжение интеллектуальными правами на них осуществляется организациями самостоятельно, но с учетом специальных требований, определенных для них учредителем (собственником имущества). Такие требования для научных организаций могут быть дополнительно сформулированы в отдельном законе либо в ином правовом акте.

§ 1.2. Государственное управление научно-исследовательскими процессами

Государственное управление научной и исследовательской деятельностью характеризуется формированием особых программ развития и функционированием специальной структуры управления.

Программы развития содержат конкретные механизмы управления научно-исследовательскими процессами и представляют собой проекты, разрабатываемые органами власти самостоятельно или с участием предпринимательского сектора.

В Послании Федеральному Собранию Российской Федерации Президентом были озвучены основные направления развития страны, в числе которых: существенное расширение технологических возможностей российской экономики, обеспечение роста мощностей отечественной индустрии, новые источники финансирования инвестиций, деофшоризация, концентрация капиталов в стране и вложение их в отечественную экономику, государственная поддержка всех форм творческого поиска в культуре и науке15.

В свете новых, масштабных задач, стоящих перед страной, должны быть изменены подходы в научно-технологической политике государства и в системе образования, отвечающей за подготовку кадров. Президент РФ подчеркнул необходимость «четко расставить приоритеты, сконцентрировать ресурсы на получении конкретных, принципиально значимых научных результатов» в тех сферах народного хозяйства, которые «имеют критическое значение для жизни страны»: в транспорте, энергетике, жилищно-коммунальной сфере, медицине, сельском хозяйстве, промышленности. Вместе с тем необходимо предоставить ученым и исследователям бо́льшую свободу для творчества, учитывая важность фундаментальной науки для новых технологий.

Сфера образования также нуждается в изменениях: в частности, анонсирован возврат к традиционной базовой подготовке специалистов с высшим образованием, срок обучения которых может составлять от четырех до шести лет, в зависимости от конкретной профессии и запросов рынка труда. Дополнительная подготовка и узкая специализация обеспечиваются магистратурой или ординатурой.

Под обозначенные векторы развития страны формируется нормативно-правовая база — в первую очередь стратегические документы: стратегии национальной безопасности16, научно-технического17 и экономического развития. Также в числе документов стратегического планирования следует отметить Доктрину развития российской науки, Закон о науке, а также принимаемые в соответствии с ним законы и иные нормативные правовые акты Российской Федерации.

Совокупность указанных документов в соответствии с ежегодными посланиями Президента РФ Федеральному Собранию и его поручениями Правительству РФ определяют сферу науки как один из важнейших стратегических национальных приоритетов, необходимых для развития страны. В числе стратегических целей государственной политики заявлено создание условий для устойчивого научно-технологического и социально-экономического развития страны, позволяющих обеспечить ее независимость, как технологическую, так и геополитическую, что в свою очередь определяет национальную безопасность и благополучие граждан России.

Указ Президента Российской Федерации от 21 июля 2020 г. № 474 «О национальных целях развития Российской Федерации на период до 2030 г.» в качестве таких целей закрепляет:

• сохранение населения, здоровье и благополучие людей;

• возможности для самореализации и развития талантов;

• комфортную и безопасную среду для жизни;

• достойный, эффективный труд и успешное предпринимательство;

• цифровую трансформацию.

Показателями, характеризующими достижение национальных целей к 2030 г., в частности, являются:

• формирование эффективной системы выявления и поддержки талантливой молодежи, вместе с тем направленной на профессиональную ориентацию всех обучающихся;

• обеспечение присутствия Российской Федерации в первой десятке ведущих стран мира по объему научных исследований и разработок, в том числе за счет создания эффективной системы высшего образования;

• достижение высокого уровня цифровизации в ключевых отраслях экономики и социальной сферы, включая здравоохранение, образование и государственное управление;

• увеличение объема инвестиций в отечественные решения в сфере информационных технологий в 4 раза по сравнению с показателем 2019 г.

Таким образом, стратегическим направлением развития страны является ликвидация имеющегося в данный период технологического отставания, технологическая модернизация экономики и обеспечение технологической независимости в тех секторах экономики, что отвечают за национальную безопасность, выход на передовые позиции по приоритетным направлениям научно-технического развития. Заявленная стратегия требует тщательного анализа функционирования сложившейся системы управления в науке и образовании, достигнутых результатов и формирования целей, задач и методов государственной политики научно-технологического развития, ориентированной на достижение стратегической цели.

Одним из основополагающих документов, определяющих государственную научно-технологическую политику, является Доктрина развития российской науки. Данная доктрина констатирует вклад российской науки в развитие страны и мирового сообщества. Также в ней установлено, что «государство рассматривает науку и ее научный потенциал как национальное достояние, определяющее будущее нашей страны, в связи с чем поддержка развития науки становится приоритетной государственной задачей». Научная политика государства строится на следующих принципах:

• опора на отечественный научный потенциал;

• свобода научного творчества;

• открытость и гласность при формировании и реализации научной политики;

• стимулирование развития фундаментальных научных исследований;

• сохранение и развитие ведущих отечественных научных школ;

• создание условий для здоровой конкуренции и предпринимательства в сфере науки и техники;

• стимулирование и поддержка инновационной деятельности;

• создание условий для организации научных исследований и разработок в целях обеспечения необходимой обороноспособности и национальной безопасности страны;

• интеграция науки и образования, развитие целостной системы подготовки квалифицированных научных кадров всех уровней;

• защита прав интеллектуальной собственности исследователей, организаций и государства;

• обеспечение беспрепятственного доступа к открытой информации и права свободного обмена ею;

• развитие научно-исследовательских и опытно-конструкторских организаций различных форм собственности, поддержка малого инновационного предпринимательства;

• формирование экономических условий для широкого использования достижений науки, содействие распространению ключевых для российской экономики научно-технических нововведений;

• повышение престижности научного труда;

• создание достойных условий жизни и работы ученых и специалистов;

• пропаганда современных достижений науки, их значимости для будущего России.

В Доктрине развития российской науки отмечается необходимость формирования механизмов государственного регулирования научной деятельности, обеспечивающей сохранение и развитие научного потенциала страны. Приоритетные направления научной политики определяются экономическим и геополитическим положением страны, наличием природных ресурсов, потребностями духовного развития общества, традициями российской науки. Подчеркивается важность развития науки в регионах в целях будущего прогресса с учетом экономических, ресурсных, экологических и культурных особенностей.

Закон о науке регулирует отношения между субъектами научной и (или) научно-технической деятельности, органами государственной власти и потребителями научной и (или) научно-технической продукции (работ и услуг), в том числе по предоставлению государственной поддержки инновационной деятельности. Указанный закон и принимаемые в соответствии с ним законы и иные нормативно-правовые акты Российской Федерации и ее субъектов, а также нормативные правовые акты органов публичной власти федеральной территории «Сириус»18 образуют законодательство Российской Федерации о науке и государственной научно-технической политике. В отношении организаций, расположенных на территории инновационного центра «Сколково»19, и на территориях других инновационных научно-технологических центров законодательство о науке и государственной научно-технической политике применяется с учетом особенностей, установленных специальными федеральными законами, как и в отношении новых субъектов Российской Федерации: Донецкой и Луганской народных республик, Запорожской и Херсонской областей20.

Долгосрочные стратегии научно-технологического развития, целевые программы и документы среднесрочного характера разрабатываются на основе долгосрочного Прогноза научно-технологического развития Российской Федерации, утвержденного Правительством РФ. Прогноз научно-технологического развития РФ — один из основных документов системы стратегического планирования развития страны, определяет наиболее перспективные области развития науки и технологий на период до 2030 г. и основан на аналитических данных исследований более двухсот организаций, свыше двух тысяч ведущих российских и зарубежных экспертов, в том числе научных центров, вузов, бизнеса, технологических платформ, инновационных территориальных кластеров21. Прогноз научно-технологического развития РФ позволяет непосредственно научному сообществу формировать приоритетные направления фундаментальных исследований. Прогноз научно-технологического развития РФ согласуется с Министерством финансов РФ, Министерством связи и массовых коммуникаций РФ, Министерством здравоохранения РФ, Министерством транспорта РФ, Минэкономразвития РФ, Министерством промышленности и торговли РФ, Министерством природных ресурсов и экологии РФ, Министерством энергетики РФ, Федеральным космическим агентством, Российской академией наук.

На основе Прогноза научно-технологического развития РФ принята Государственная программа научно-технологического развития Российской Федерации, утвержденная Постановлением Правительства РФ от 29 марта 2019 г. № 37722, а также программы развития инновационных территориальных кластеров, стратегических программ исследований технологических платформ, программ инновационного развития российских компаний.

Стратегия научно-технологического развития РФ является базовым документом в долгосрочной перспективе (до 2035 г.), на основе которого разрабатываются отраслевые документы стратегического планирования в области научно-технологического развития страны, государственных программ федерального и регионального уровня, плановых и программно-целевых документов государственных корпораций, государственных компаний и акционерных обществ с государственным участием. Правительство РФ по согласованию с президиумом Совета при Президенте РФ по науке и образования формирует план мероприятий по ее реализации и осуществляет дальнейший контроль за ее исполнением.

В Стратегии научно-технологического развития РФ заявлена цель научно-технологического развития страны: обеспечение независимости и конкурентоспособности России за счет создания эффективной системы наращивания и наиболее полного использования интеллектуального потенциала нации. В числе задач, обеспечивающих достижение указанной цели, следует отметить:

• создание условий для проведения исследований и разработок, соответствующих требованиям времени;

• выявление талантливой молодежи и помощь ей, тем самым обеспечение развития интеллектуального потенциала страны;

• формирование эффективной системы коммуникации в научной и научно-технической сфере, создание условий для развития наукоемкого бизнеса;

• повышение эффективности системы управления в научно-исследовательской сфере для привлечения инвестиций и востребованности исследований и разработок;

• формирование новой модели международного научно-технического сотрудничества и международной интеграции в сфере исследований и технологического развития, которая позволяла бы защитить идентичность российской научной сферы и государственные интересы в условиях интернационализации науки и повысить эффективность российской науки за счет взаимовыгодного международного взаимодействия.

Принципами государственной политики в сфере научно-технологического развития Российской Федерации являются:

• свобода научного и технического творчества, гарантируемая Конституцией РФ, но вместе с ответственностью за результат интеллектуальной деятельности, который должен иметь значимость для развития национальной экономики и общества;

• системность государственной поддержки, которая выражается в обеспечении полного цикла получения новых знаний, разработки качественно новых технологий, создания инновационных продуктов и услуг, формирования новых рынков и занятия устойчивого положения на них;

• сосредоточение ресурсов — интеллектуальных, финансовых, организационных и инфраструктурных — на поддержке исследований и разработок, создании продуктов и услуг, необходимых для решения стоящих перед Российской Федерацией проблем, устранения угроз и использования возможностей, объективно требующих реакции со стороны государства;

• рациональный баланс государства в поддержке исследований и разработок, направленных на решение как значимых задач в рамках приоритетов научно-технологического развития страны, так и задач, инициированных исследователями по логике развития науки;

• государственная и общественная поддержка фундаментальных исследований как инструмент долгосрочного развития страны;

• взаимодействие ученых с представителями бизнес-сообщества, общества, государства, исходя из национальных интересов — с международным сообществом;

• адресность государственной поддержки, выражающейся в использовании публичных механизмов для обеспечения доступа к государственным ресурсам наиболее результативных субъектов научной, научно-технической и инновационной деятельности.

В ближайшее десятилетие в число приоритетов научно-технологического развития Российской Федерации войдут направления, позволяющие получить результаты, которые станут основой инновационного развития внутреннего рынка продуктов и услуг, устойчивого положения России на внешнем рынке и обеспечат:

• переход к передовым цифровым, интеллектуальным производственным технологиям, роботизированным системам, новым материалам и способам конструирования, создание систем обработки больших объемов данных, машинного обучения и искусственного интеллекта;

• переход к экологически чистой и ресурсосберегающей энергетике, повышение эффективности добычи и глубокой переработки углеводородного сырья, формирование новых источников, способов транспортировки и хранения энергии;

• переход к персонализированной медицине, высокотехнологичному здравоохранению и технологиям здоровьесбережения, в том числе за счет рационального применения лекарственных препаратов (прежде всего антибактериальных);

• переход к высокопродуктивному и экологически чистому агро- и аквахозяйству, разработку и внедрение систем рационального применения средств химической и биологической защиты сельскохозяйственных растений и животных, хранение и эффективную переработку сельскохозяйственной продукции, создание безопасных и качественных, в том числе функциональных, продуктов питания;

• противодействие техногенным, биогенным, социокультурным угрозам, терроризму и идеологическому экстремизму, а также киберугрозам и иным источникам опасности для общества, экономики и государства;

• связанность территории Российской Федерации за счет создания интеллектуальных транспортных и телекоммуникационных систем, а также занятия и удержания лидерских позиций в создании международных транспортно-логистических систем, освоении и использовании космического и воздушного пространства, Мирового океана, Арктики и Антарктики;

• возможность эффективного ответа российского общества на большие вызовы с учетом взаимодействия человека и природы, человека и технологий, социальных институтов на современном этапе глобального развития, в том числе с применением методов гуманитарных и социальных наук.

В числе основных направлений и мер по реализации государственной политики следует назвать:

• кадры и человеческий капитал, обеспечивающие развитие интеллектуального потенциала страны;

• создание благоприятной инфраструктуры и среды для научно-исследовательской деятельности;

• формирование коммуникационных связей в сфере науки, технологий и инноваций, развитие наукоемкого бизнеса;

• формирование эффективной системы управления и повышение инвестиционной привлекательности научно-исследовательской сферы;

• международное взаимовыгодное научно-техническое сотрудничество наряду с обеспечением идентичности российской науки.

Первый этап реализации Стратегии научно-технологического развития РФ закончился в 2019 г., на полученных результатах сформированы планы, позволяющие реализовать второй этап — до 2025 г. и далее. В качестве ожидаемых результатов второго этапа заявлены: получение новых научно-технических решений в интересах национальной экономики, активная коммерциализация результатов интеллектуальной деятельности, увеличение экспорта технологий для мирового рынка.

Стратегия научно-технологического развития РФ является одним из документов — правовых оснований Концепции технологического развития, которая была разработана в рамках реализации перечня поручений Президента Российской Федерации по итогам заседания Совета при Президенте РФ по стратегическому развитию и национальным проектам, состоявшегося 18 июля 2022 г. (№ Пр-1553 от 1 сентября 2022 г.). Концепция технологического развития определяет разработку и реализацию программ, подпрограмм федерального и регионального уровня, схем территориального планирования страны, плановых и программно-целевых документов государственных корпораций, государственных компаний и акционерных обществ с государственным участием в высокотехнологичных отраслях экономики.

Концепция технологического развития вводит ряд новых понятий, используемых в дальнейшем в нормативно-правовой документации, в частности «инновационные проекты государственного значения», «вызовы технологического развития», «высокотехнологичная продукция», «инновационная продукция», «инновационный научно-технологический центр», «инновационный проект», «институты инновационного развития», «компания-лидер», «сквозные технологии», «стартап (технологический)» и др. Под интеллектуальной собственностью понимаются охраняемые результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации (товарные знаки и др.), которым предоставляется правовая охрана. Раскрывается понятие результата интеллектуальной деятельности: нематериальные объекты, содержащие знания или решения, созданные в результате творческой (креативной) деятельности, в том числе проведения научных исследований и разработок.

Особо отмечено, что после распада СССР с 1990-х и до середины 2000-х гг. в научной и технологической сферах превалировали деструктивные процессы, вследствие которых функция научного сектора стала исключительно социальной: предоставление рабочих мест и оплата труда научным сотрудникам. Научный сектор практически утратил способность быть источником инноваций.

С середины двухтысячных государство предпринимало усилия по остановке деградации науки с целью встраивания российского научного сообщества в глобальное научное пространство и глобальные производственно-технологические цепочки путем заимствования сложившихся зарубежных институтов и практик. Вследствие такого способа реформирования научной и инновационной сфер принципиальных улучшений в развитии технологий не произошло: в структуре мирового разделения труда лишь закрепился сырьевой характер российской экономики по формуле «импорт технологий в обмен на сырье».

Таким образом, сложились два параллельных вектора развития. Первый состоит в развитии науки, которое обеспечивалось оборотом научных знаний в рамках исследований и разработок, при этом технологические инновации становились побочным продуктом вместо ожидаемого результата. Второй — развитие производственной системы с технологической составляющей.

В настоящее время начался следующий этап технологического развития отечественной экономики, направленный на достижение технологического суверенитета страны. Предполагается, что новая технологическая политика государства будет самостоятельной по отношению к научно-технической и промышленной политике.

Необходимо формирование новых субъектов технологического развития:

• объединений, включающих образовательную, исследовательскую, конструкторскую и производственную базу, опытные производства;

• научно-образовательных структур (исследовательских консорциумов), способных реализовывать крупномасштабные технологические проекты;

• малых технологических компаний, ориентированных как на встраивание в производственно-технологические цепочки крупного бизнеса, так и на самостоятельное развертывание серийного производства;

• профессиональных технологических посредников (брокеров), обеспечивающих развитие сервисов инжиниринга, трансфера технологий и интеллектуальных прав, организации международного взаимодействия.

В Концепции технологического развития подчеркивается, что роль государства в обеспечении технологического развития страны на текущем этапе многократно возрастает. Основными функциями государственных институтов становятся:

• стратегическое планирование и целеполагание, управление перечнями критических и сквозных технологий, установление технологических приоритетов и таксономии проектов технологического суверенитета;

• установление и обеспечение прозрачных и стабильных регуляторных правил поведения и взаимодействия субъектов технологического развития, мотивирующих их к технологическим инновациям;

• финансовая поддержка частных инновационных проектов;

• государственный заказ на фундаментальные и прикладные исследования и разработки, приоритетные технологические решения;

• принятие рисков и части затрат при реализации отдельных долгосрочных неокупаемых инновационных проектов;

• поддержка развития малых технологических компаний;

• обеспечение взаимодействия с дружественными странами в научной и технологической областях;

• развитие системы образования с целью кадрового обеспечения технологического развития;

• развитие инфраструктуры фундаментальных и прикладных исследований, включая базу для проведения испытаний опытных образцов.

К 2030 г. Российская Федерация должна обладать собственной научной, кадровой и технологической базой критических и сквозных технологий; компаниями, корпорациями и предпринимателями, проявляющими высокоинтенсивную инновационную активность; устойчивой быстроразвивающейся производственной базой национальной экономики, обеспечивающей производство необходимой номенклатуры высокотехнологичной продукции (в том числе микроэлектроники, робототехники, авиакосмической техники, беспилотников, фармацевтической продукции, медицинского, телекоммуникационного оборудования, программного обеспечения, ускорителей и детекторов заряженных частиц).

Концепция технологического развития содержит конкретный перечень правовых механизмов, позволяющих достигнуть заявленных целей. В частности, указано на необходимость создания инструментов коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности через повышение их рыночной ликвидности: получат развитие механизмы оценки прав на объекты интеллектуальной собственности, в том числе для целей залога прав на них и последующей реализации. Будет создан институт кредитования под залог интеллектуальной собственности. В отдельных случаях должны быть задействованы механизмы принудительного лицензирования в отношении неиспользуемых результатов интеллектуальной деятельности, исключительные права на которые принадлежат правообладателям из недружественных стран. Ожидаются изменения налогового законодательства с целью получения льготного режима для увеличения оборота прав на объекты интеллектуальной собственности и стимулирования НИОКР. Необходимо упрощать порядок и повышать прозрачность сделок с правами на результаты интеллектуальной деятельности путем развития межведомственного обмена данными государственных реестров с данными об интеллектуальных правах, а также упрощать порядок трансфера результатов интеллектуальной деятельности между оборонной и гражданской сферами в обоих направлениях. Следует обязать работодателя научных и образовательных организаций высшего образования разработать положения об условиях, позволяющих авторам изобретений распоряжаться созданными ими объектами интеллектуальной собственности.

Государственная программа «Научно-технологическое развитие Российской Федерации» на 2019–2030 гг. (далее в настоящем параграфе — Государственная программа) направлена на развитие интеллектуального потенциала нации, научно-техническое и интеллектуальное обеспечение структурных изменений в экономике, эффективную организацию и технологическое обновление научной, научно-технической и инновационной (высокотехнологичной) деятельности. Ответственным исполнителем является Министерство науки и высшего образования Российской Федерации. Структурно Государственная программа состоит из следующих подпрограмм:

1) «Развитие национального интеллектуального капитала»;

2) «Обеспечение глобальной конкурентоспособности российского высшего образования»;

3) «Фундаментальные научные исследования для долгосрочного развития и обеспечения конкурентоспособности общества и государства»;

4) «Формирование и реализация комплексных научно-технических программ по приоритетам Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации, а также научное, технологическое и инновационное развитие по широкому спектру направлений»;

5) «Инфраструктура научной, научно-технической и инновационной деятельности».

Задачи, стоящие в ходе реализации Государственной программы, фактически дублируют задачи, заявленные в Стратегии научно-технологического развития РФ: создание условий для выявления и развития кадрового потенциала научных работников, повышение уровня капитализации образованного потенциала населения, получение новых знаний за счет развития и поддержки фундаментальных исследований, создание условий для развития наукоемкого бизнеса, опережающее развитие инфраструктуры научной, научно-технической и инновационной деятельности и др.

Целевые индикаторы и показатели реализации Государственной программы включают: место Российской Федерации в международных рейтингах (конкурентоспособности талантов; численности исследователей; университетов; количества статей в изданиях, индексируемых в международных базах данных), количество полученных патентов и поданных заявок на них, индекс доступности и востребованности научной инфраструктуры и информации, затраты на научные исследования, количество научных и научно-образовательных центров.

Распоряжением Правительства утверждена Программа фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на период 2021–2030 гг.23 (далее — Программа фундаментальных исследований). Большое значение фундаментальной науки для государства особо подчеркивается во всех документах стратегического планирования научно-технологического и социально-экономического развития России. Фундаментальная наука обеспечивает не только устойчивое развитие, но, как следствие, технологическую независимость страны, ее геополитическое преимущество, национальную безопасность и благополучие граждан.

Программа фундаментальных исследований позволяет сконцентрировать средства федерального бюджета в рамках всех структурных элементов Государственной программы, обеспечивая работу единой системы управления всеми фундаментальными и поисковыми научными исследованиями в стране; ориентирована на поддержку конкурентоспособности России в стратегических важных сферах (научно-технологической, социально-экономической и оборонной), развитие независимости от импорта, национальной безопасности и суверенитета страны; формирует научную базу для долгосрочного прогнозирования и планирования.

Общее управление Программой фундаментальных исследований возложено на координационный совет24 — постоянно действующий орган, состав которого утвержден распоряжением Правительства РФ25. Совет состоит из представителей федеральных органов власти, финансирующих фундаментальные и поисковые научные исследования, а также представителей государственных академий наук, советов по приоритетным направлениям научно-технологического развития Российской Федерации, научно-технического совета Военно-промышленной комиссии РФ и ведущих ученых страны. В число сопредседателей координационного совета входят президент РАН и министр науки и образования РФ, сформирован также президиум для оперативного решения текущих вопросов. РАН осуществляет научно-методическое и информационно-аналитическое обеспечение реализации Программы фундаментальных исследований, межведомственную координацию действий ее исполнителей и участников, организационно-техническое и методическое сопровождение работы координационного совета.

Для реализации поставленных государством целей и задач необходима согласованность действий федеральных и региональных органов государственной власти, органов местного самоуправления, государственных академий наук26, научных и образовательных организаций, фондов поддержки научной, научно-технической и инновационной деятельности, общественных организаций, предпринимательского сообщества, государственных корпораций, государственных компаний и акционерных обществ с государственным участием.

В Концепции технологического развития отмечено, что система государственного управления должна обеспечивать интеграцию управления научно-исследовательской и производственной деятельности. Выделяются три главные функции системы управления: стратегическое управление; операционное управление (исполнение); мониторинг и контроль.

Стратегическое управление основано на взаимосвязи долгосрочного прогноза научно-технологического развития страны с прогнозом социально-экономического развития, учитывает общее целеполагание научно-технологического развития в рамках Стратегии научо-технологического развития, технологических приоритетов и основных направлений международного научно-технического взаимодействия.

Операционное управление предусматривает механизмы и инструменты технологического развития, зафиксированные в планах национальных целей развития Российской Федерации27, утвержденные государственные программы научно-технологического, экономического развития и инновационной экономики, отраслевых государственных программ и корпоративных программ и т. п.

Мониторинг и контроль осуществляются в рамках государственной автоматизированной системы управления, в том числе посредством научно-технической экспертизы и оценки результатов в сфере исследований и разработок с привлечением Российской академии наук, статического обеспечения мониторинга технологического развития и инновационной деятельности.

В 2021 г. в целях обеспечения координации и взаимодействия органов государственной власти страны при проведении государственной научно-технической политики Президентом РФ был принят ряд указов, которые определили новый вектор развития страны.

Указ Президента РФ от 15 марта 2021 г. № 143 «О мерах по повышению эффективности государственной научно-технической политики» возлагает на Совет при Президенте Российской Федерации по науке и образованию функции по определению стратегических целей, задач и приоритетов научно-технологического развития Российской Федерации, а также по принятию решений о разработке и реализации Правительством Российской Федерации важнейших инновационных проектов государственного значения. Закрепляется создание постоянно действующего органа при Правительстве РФ — Комиссии по научно-техническому развитию Российской Федерации (далее — Комиссия), состав которой утверждается Президентом по представлению Председателя Правительства РФ.

В состав Комиссии входят председатель Комиссии, заместитель председателя, ответственный секретарь и члены28. По должности в обязательном порядке входят представитель аппарата Совета Безопасности РФ и министры (заместители) следующих министерств: науки и высшего образования, финансов, промышленности и торговли, здравоохранения, сельского хозяйства, цифрового развития, связи и массовых коммуникаций.

Комиссия выполняет функции по координации деятельности федеральных органов исполнительной власти и организаций по вопросам, связанным с формированием и реализацией государственной научно-технической политики, разработкой и реализацией государственной программы в области научно-технологического развития, важнейших инновационных проектов государственного значения; вопросам, связанным с планированием при формировании проекта федерального бюджета на очередной финансовый год и на плановый период расходов на осуществление научных исследований и разработок гражданского назначения. Комиссия ответственна за подготовку предложений Председателю Правительства РФ об установлении персональной ответственности должностных лиц за неисполнение или ненадлежащее исполнение возложенных на них обязанностей, связанных с реализацией важнейших инновационных проектов государственного значения.

С 2022 г. ежегодно в срок до 1 сентября Комиссия должна представлять в Совет при Президенте РФ по науке и образованию информацию о реализации основных направлений государственной научно-технической политики, государственной программы в области научно-технологического развития, важнейших инновационных проектов государственного значения. Также Комиссия уполномочена:

• давать поручения федеральным органам исполнительной власти и организациям, участвующим в реализации важнейших инновационных проектов государственного значения;

• запрашивать необходимые для работы материалы и информацию у федеральных и региональных органов исполнительной власти, государственных академий наук, фондов поддержки научной, научно-технической, инновационной деятельности, общественных объединений, научных, образовательных и иных организаций, осуществляющих научную, научно-техническую и (или) инновационную деятельность;

• взаимодействовать по вопросам, связанным с решением возложенных на Комиссию задач, с иными координационными и совещательными органами Правительства РФ, запрашивать и получать от них в установленном порядке необходимые материалы и информацию;

• привлекать к работе Комиссии и заслушивать на своих заседаниях представителей федеральных органов исполнительной власти, органов исполнительной власти субъектов РФ, государственных академий наук, фондов поддержки научной, научно-технической, инновационной деятельности, общественных объединений, научных, образовательных и иных организаций, осуществляющих научную, научно-техническую и (или) инновационную деятельность, не являющихся членами Комиссии;

• создавать межведомственные рабочие группы и иные рабочие органы для рассмотрения отдельных вопросов, отнесенных к компетенции Комиссии29.

Указ Президента РФ от 15 марта 2021 г. № 144 «О некоторых вопросах Совета при Президенте Российской Федерации по науке и образованию»30 утверждает Положение о Совете при Президенте Российской Федерации по науке и образованию (далее — Совет), его состав и состав президиума.

Совет — совещательный и координационный орган при Президенте РФ, образованный для определения стратегических целей и задач развития научно-технической сферы и образования, приоритетов научно-технологического развития Российской Федерации, а также для принятия решений о разработке и реализации Правительством РФ важнейших инновационных проектов государственного значения, федеральных научно-технических программ по вопросам, требующим отдельного решения Президента РФ.

Кроме формирования основных направлений государственной научно-технической политики и координации деятельности по ее реализации, в том числе обеспечения взаимодействия органов исполнительной власти с научными и общественными объединениями и организациями, в число задач Совета входит подготовка Президенту предложений о совершенствовании механизмов развития науки и образования в стране: совершенствовании системы подготовки кадров; реформировании существующих или образовании новых государственных органов, осуществляющих функции в научно-технической сфере; корректировке Стратегии технологического развития; оценке эффективности реализации государственной научно-технической политики и т. п. Совет также рассматривает вопросы, касающиеся присуждения Государственных премий и премий Президента РФ в области науки и технологий молодым ученым, и подготавливает соответствующие предложения Президенту.

В состав Совета входят председатель, которым является Президент РФ, заместитель председателя, которым по должности является Заместитель Председателя Совета Безопасности РФ, секретарь, которым по должности является помощник Президента РФ, и члены. Члены Совета включаются в его состав и исключаются из него Президентом РФ по представлению заместителя председателя Совета.

Для экспертного и аналитического обеспечения разработки концепций важнейших инновационных проектов государственного значения, а также для оценки предложений о разработке федеральных научно-технических программ по вопросам, требующим отдельного решения Президента РФ, создается консультативная группа по научно-технологическому развитию из числа ведущих российских ученых и высококвалифицированных специалистов, не являющихся членами Совета31. Общее число членов консультативной группы составляет не более 15 человек. Ротация состава консультативной группы осуществляется не реже одного раза в два года. Возглавляет консультативную группу по научно-технологическому развитию секретарь Совета.

В соответствии с п. 46 Стратегии научо-технологического развития для формирования наиболее перспективных проектов и программ создаются советы по приоритетным направлениям научно-технологического развития Российской Федерации. Порядок их создания и функционирования определяется Правительством РФ32. Указанные советы формируются с целью выявления, отбора, формирования и мониторинга реализации комплексных научно-технических программ полного инновационного цикла и комплексных научно-технических проектов полного инновационного цикла, а также экспертного и аналитического обеспечения реализации приоритетов научно-технологического развития. Решение о создании советов принимается Министерством науки и высшего образования РФ, и по его предложениям согласовываются направления их деятельности с Комиссией по научно-технологическому развитию.

В настоящее время при Совете при Президенте РФ по науке и образованию созданы семь советов по следующим приоритетным направлениям научно-технического развития:

• переход к передовым цифровым, интеллектуальным производственным технологиям, роботизированным системам, новым материалам и способам конструирования, создание систем обработки больших объемов данных, машинного обучения и искусственного интеллекта;

• переход к экологически чистой и ресурсосберегающей энергетике, повышение эффективности добычи и глубокой переработки углеводородного сырья, формирование новых источников, способов транспортировки и хранения энергии;

• переход к персонализированной медицине, высокотехнологичному здравоохранению и технологиям здоровьесбережения, в том числе за счет рационального применения лекарственных препаратов (прежде всего антибактериальных);

• переход к высокопродуктивному и экологически чистому агро- и аквахозяйству, разработка и внедрение систем рационального применения средств химической и биологической защиты сельскохозяйственных растений и животных, хранение и эффективная переработка сельскохозяйственной продукции, создание безопасных и качественных, в том числе функциональных, продуктов питания;

• противодействие техногенным, биогенным, социокультурным угрозам, терроризму и идеологическому экстремизму, а также киберугрозам и иным источникам опасности для общества, экономики и государства;

• связанность территории Российской Федерации за счет создания интеллектуальных транспортных и телекоммуникационных систем, а также занятия и удержания лидерских позиций в создании международных транспортно-логистических систем, освоении и использовании космического и воздушного пространства, Мирового океана, Арктики и Антарктики;

• возможность эффективного ответа российского общества на большие вызовы с учетом взаимодействия человека и природы человека и технологий, социальных институтов на современном этапе глобального развития, в том числе с применением методов гуманитарных и социальных наук.

Составы советов по приоритетным направлениям научно-технического развития формируются из числа ведущих ученых, имеющих значимые научные или научно-технические результаты; представителей организаций реального сектора экономики, заинтересованных в использовании научных, научно-технических результатов; представителей федеральных органов исполнительной власти и (или) государственных корпораций, установленные сферы ведения которых полностью или частично соответствуют приоритетам научно-технологического развития.

В состав каждого совета входят не более 25 членов, включая председателя совета и его заместителя, члены советов осуществляют свою деятельность на безвозмездной основе. Состав подлежит обновлению один раз каждые два года не менее чем на одну треть.

Советы заседают по мере необходимости, но не реже двух раз в год. В заседаниях должны участвовать не менее половины членов.

Следует обратить внимание на изменения региональной научно-технологической политики, которые стали набирать силу с 2022 г. В 2013 г. была ликвидирована региональная структура РАН, вследствие чего программы научно-технологического развития субъектов остались без системной государственной поддержки. В новой парадигме развития страны задачи обеспечения единства научного пространства и координации научных исследований чрезвычайно актуальны. Президент РФ утвердил перечень поручений (от 10 февраля 2022 г. № Пр-290) по итогам совместного заседания Госсовета и Совета по науке и образованию, в их числе вопросы развития научно-технического потенциала регионов:

• учет информации о расходах на исследования и разработки, финансируемые за счет средств бюджетов субъектов РФ, государственных корпораций и иных организаций с государственным участием, федеральных и региональных инновационных институтов развития и других источников, а также проведение сравнительных сопоставлений таких показателей с соответствующими международными показателями;

• вопросы поддержки в рамках национального проекта «Наука и университеты» осуществлению программ развития научных организаций, предусматривающих реализацию приоритетов научно-технологического развития Российской Федерации, в целях обеспечения сбалансированного пространственного развития и сокращения уровня межрегиональной дифференциации в научно-технологическом развитии;

• совершенствование нормативно-правовой базы, позволяющей регионам страны, получающим дотации из федерального бюджета, устанавливать и исполнять расходные обязательства по финансовому обеспечению научных мероприятий, исследований и программ в федеральных государственных научных и образовательных организациях;

• создание правовых механизмов, стимулирующих внедрение результатов научных исследований в экономику и социальную сферу регионов России;

• создание национального рейтинга научно-технологического развития субъектов РФ;

• подготовка и утверждение государственных программ субъектов РФ в области научно-технологического развития, обеспечение взаимосвязи целевых показателей этих программ, отражающих развитие научно-технологического потенциала в субъекте РФ, с аналогичными целевыми показателями государственной программы «Научно-технологическое развитие Российской Федерации».

Вследствие необходимости развития научно-технического потенциала регионов РАН были приняты усилия по восстановлению системы координации и управления научной сферой на всем российском пространстве33. С этой целью решения задач региональной деятельности РАН был создан Совет по региональной политике РАН — научно-консультативный орган34, возглавляемый президентом РАН. В его состав вошли руководители профильных комитетов Совета Федерации и Государственной Думы, руководители региональных отделений и представительств РАН, президенты национальных академий наук, представители федеральных и региональных органов государственной власти, представители научных и образовательных организаций, а также бизнеса из субъектов Российской Федерации35.

Значимая роль регионов особо подчеркивается в Концепции технологического развития. В регионах должны быть сформированы инновационные научно-технологические центры и иные формы преференциальных режимов для технологического развития, научно-производственные кластеры вокруг ведущих инженерных вузов, создана необходимая для исследований инфраструктура (индустриальные парки, опытные полигоны, центры трансфера технологий и инжиниринговых услуг), оказана всесторонняя поддержка малым и средним технологическим компаниям, различным формам объединений научно-технологической и производственной деятельности. В регионах необходимо формировать и реализовывать собственные научно-технологические программы, в том числе на основе гарантированного регионального государственного заказа — субъекты могут выполнять также функцию заказчика в сфере исследований и разработок. Особое внимание регионы должны уделять подготовке инженерных и рабочих кадров, в том числе в рамках среднего профессионального образования. Таким образом, научно-техническая региональная политика станет неотъемлемой частью государственной научно-технической политики.

§ 1.3. Система управления правами на результаты интеллектуальной деятельности научно-исследовательских организаций

Эффективность достижения целей коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности в современном мире оказывает прямое влияние на состояние экономики государства и на формирование экономики знаний, а также на организацию конкурентоспособного производства. Усиливают значение коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности и изменения, происходящие в общемировых геополитической и экономической сферах, климатические и эпидемиологические события последних лет. Необходимость модернизации экономической системы и механизмов поставок и производства продукции с учетом изменяющейся ситуации обусловливает актуальность ускоренного трансфера результатов интеллектуальной деятельности отечественных правообладателей в производящий сектор посредством использования различных механизмов.

Управление правами на результаты интеллектуальной деятельности имеет ключевое значение для коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности и внедрения этих результатов в форме овеществленных экземпляров (материальных носителей) в промышленное производство и в гражданский оборот. Именно с использованием механизмов управления правами на результаты интеллектуальной деятельности может быть преодолен «разрыв» между правообладателями — организациями, проводящими только научные исследования и разработки или реализующими опытно-конструкторские работы (в первую очередь высшими учебными и научными организациями), и предприятиями, которые имеют финансовую и материально-техническую базу для использования соответствующих результатов интеллектуальной деятельности при производстве продукции, которая может быть введена в гражданский оборот.

Следует отметить, что подход к содержанию термина «управление правами на результаты интеллектуальной деятельности» в литературе однозначно не сформирован. Так, некоторые исследователи отмечают, что правомочия, входящие в состав исключительного права, «представляют собой наиболее полное управление своим правом, которым изначально обладают исключительно автор либо соавторы произведения при наличии таковых»36, другие предлагают рассматривать управление правами на объекты интеллектуальной собственности «как часть деятельности в области инновационного и технологического развития в целях диверсификации и обеспечения эффективного трансфера технологий, осуществления бизнес-стратегий на внутреннем и мировом рынках, в том числе как часть программ инновационного развития, импортозамещения»37. С нашей точки зрения, с учетом экономического содержания термина «управление» наиболее приемлемой является дефиниция, согласно которой «под управлением интеллектуальной собственностью понимается область управленческой деятельности, ориентированная на эффективное управление исключительными и иными имущественными правами на объекты интеллектуальной собственности и возникающими отношениями при их распределении между субъектами и использовании в экономической деятельности предприятия/организации»38. При подобном подходе в содержание термина «управление правами» входят не правомочия исключительного права, а действия, направленные на:

1) выявление потенциально охраноспособных результатов интеллектуальной деятельности, имущественные интеллектуальные права на которые (право на получение патента, исключительное право) принадлежат организации;

2) осуществление мероприятий по оформлению прав на результаты интеллектуальной деятельности, имущественные интеллектуальные права на которые принадлежат организации;

3) осуществление учета результатов интеллектуальной деятельности, имущественные интеллектуальные права на которые принадлежат организации, а также обеспечение учета сроков действия исключительных прав на такие результаты;

4) определение стоимости имущественных интеллектуальных прав организации на результаты интеллектуальной деятельности и их постановку на бухгалтерский учет в качестве нематериальных активов;

5) коммерциализацию результатов интеллектуальной деятельности, то есть введение результатов интеллектуальной деятельности в коммерческий оборот (обеспечение использования результатов интеллектуальной деятельности и (или) распоряжение имущественными интеллектуальными правами на указанные результаты);

6) выявление нарушений исключительных прав организации третьими лицами и пресечение подобных нарушений.

Кроме того, с помощью механизмов системы управления правами на результаты интеллектуальной деятельности должно осуществляться стратегическое планирование создания потенциально коммерциализируемых результатов интеллектуальной деятельности, а также содействие созданию таких объектов и определению форм их правовой охраны.

Определение эффективных форм и способов обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности научных и образовательных организаций является важнейшей задачей, решение которой необходимо для успешного вовлечения в гражданский оборот соответствующих объектов. Так, например, техническое решение может охраняться в рамках патентного права либо путем распространения на него правового режима секрета производства (ноу-хау). Как справедливо отмечается в доктрине, «правильный выбор первоначального способа охраны может предотвратить преждевременное разглашение потенциально ценной в технологическом и коммерческом плане информации, уменьшить или предотвратить финансовые потери, а также, при изменении производственной, технологической, правовой, маркетинговой, научно-технической ситуации, обеспечить возможность использования другого способа защиты результатов интеллектуальной деятельности»39. Во многих научных и образовательных организациях порядок определения формы правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности и процедуры обеспечения такой охраны закрепляются на уровне внутренних локальных актов.

С учетом изложенного управление правами на результаты интеллектуальной деятельности необходимо считать частью юридического менеджмента организации, представляющего собой «гибрид права и управления <…> позволяющий осуществлять профессиональное правовое управление фирмами»40.

Перечисленные выше мероприятия, будучи урегулированными локальными актами организаций, являются отдельными механизмами (элементами) системы управления интеллектуальной собственностью. Для эффективного функционирования системы в целом все механизмы, во-первых, должны быть соответствующим образом закреплены во взаимосвязанных локальных актах организации, а во-вторых, должны фактически применяться, что возможно лишь при условии учета при закреплении этих механизмов особенностей деятельности конкретной организации. Например, в организации, не осуществляющей распоряжение исключительными правами на результаты интеллектуальной деятельности, очевидно, не будут применяться и механизмы по распоряжению правами (даже если они закреплены в локальных актах). В отношении необходимости закрепления всех перечисленных механизмов в локальных актах следует отметить, что отсутствие в системе управления какого-либо из механизмов неизбежно приведет к снижению эффективности функционирования такой системы в целом. Так, в ситуации, когда в организации не урегулированы вопросы определения стоимости имущественных прав на результаты интеллектуальной деятельности или учета таких результатов, действия по коммерциализации таких прав и результатов будут или невозможны, или существенно затруднены.

Таким образом, построение эффективной системы управления интеллектуальной собственностью невозможно без должного урегулирования на уровне локальных актов всех механизмов, входящих в такую систему, и без учета специфики деятельности конкретной организации, что подтверждается в том числе опытом ряда зарубежных университетов41.

Однако на данный момент механизмы управления интеллектуальной собственностью научными и образовательными организациями развиты недостаточно. Прежде всего это обусловлено неполнотой правового регулирования данной сферы, а также недостаточной научной проработкой вопросов, связанных с управлением научными и образовательными организациями правами на результаты интеллектуальной деятельности.

С учетом изложенного логичным видится стремление государства усовершенствовать механизмы управления интеллектуальной собственностью, правообладателями которой выступают научные и образовательные организации. Так, например, одним из основных направлений деятельности Правительства РФ на период до 2024 г. определено развитие институтов интеллектуальной собственности, в частности совершенствование механизмов вовлечения в оборот прав на результаты интеллектуальной деятельности, созданных за счет или с привлечением средств федерального бюджета, создание системы трансфера результатов интеллектуальной деятельности, включая формирование центров трансфера технологий, осуществляющих коммерциализацию результатов интеллектуальной деятельности научных и образовательных учреждений42. Формирование инструментов поддержки трансляционных исследований и организация системы технологического трансфера, охраны, управления и защиты интеллектуальной собственности, обеспечивающих быстрый переход результатов исследований в стадию практического применения, заявлены в качестве задач национального проекта «Наука».

Помимо общественного и государственного интересов, представляется, что в коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности, которая невозможна без эффективного управления правами, заинтересованы и сами научные и образовательные организации: помимо дополнительного дохода от коммерциализации, внедрение научно-технических разработок и иных объектов интеллектуальной собственности в промышленное производство, несомненно, повышает их статус. Как справедливо отмечает И. А. Близнец, организации, которые применяют в своей деятельности эффективные политики в области управления интеллектуальной собственностью, «сделали важный шаг на пути построения университетов нового типа, университетов, способных в новых цифровых реалиях создавать высоко востребованные обществом объекты ИС, выходить с ними на мировой рынок, стимулировать интерес к творчеству у молодежи»43.

При этом, несмотря на заинтересованность научных организаций и организаций высшего образования в коммерциализации собственных результатов интеллектуальной деятельности, с одной стороны, и на заинтересованность государства в обеспечении внедрения этих результатов в реальный сектор экономики — с другой, на практике случаи успешной коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности, права на которые принадлежат научным и образовательным организациям, на сегодняшний день немногочисленны. На наш взгляд, подобное положение дел обусловлено в том числе невысокой эффективностью выстроенных в организациях систем управления правами на результаты интеллектуальной деятельности. Увеличение эффективности механизмов управления правами научных и образовательных организаций может быть достигнуто за счет учета в локальных нормативных актах организаций особенностей их деятельности, непосредственно влияющих на процессы управления.

В данном контексте следует отметить, что большинство существующих на данный момент актов нормативного регулирования, содержащих положения об управлении правами на результаты интеллектуальной деятельности44, а также методических рекомендаций45 и документов стандартизации46 не отражают той системы управления интеллектуальной собственностью, которая могла бы быть положена в основу системы управления правами конкретной организации высшего образования. Прежде всего это связано с тем, что управление интеллектуальной собственностью научных и образовательных организаций, и особенно ее коммерциализацией, отличается от существующих подходов к управлению интеллектуальной собственностью производственных организаций. В отличие от названных субъектов научные и образовательные организации не обладают материально-технической базой для внедрения собственных разработок в производство, что обусловливает отсутствие у таких организаций возможности самостоятельного осуществления всего жизненного цикла инноваций. Таким образом, основная модель коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности научных и образовательных организаций заключается в распоряжении правами на эти результаты, что должно учитываться в системе управления правами.

При этом следует отметить, что, помимо распоряжения имущественными интеллектуальными правами в форме их отчуждения или предоставления права использования третьим лицам, для научных и образовательных организаций предусмотрена возможность без согласия учредителя вносить исключительные права на отдельные результаты интеллектуальной деятельности в качестве вклада в уставный (складочный) капитал хозяйственного общества (партнерства), созданного в целях практического применения данных результатов. В данном случае речь также идет о распоряжении исключительным правом, однако такое распоряжение осуществляется не в пользу третьих лиц, а в пользу юридического лица, учредителем которого становится образовательная или научная организация. Таким образом, организации имеют возможность участвовать в создании предприятий, ведущих деятельность, связанную с непосредственным внедрением результатов интеллектуальной деятельности в промышленное производство. Однако представляется, что данная модель коммерциализации должна быть предусмотрена в качестве самостоятельного механизма системы управления интеллектуальной собственностью.

Особенностью, которая должна учитываться при построении систем управления интеллектуальной собственностью, также является то, что в рамках деятельности научных и образовательных организаций могут создаваться результаты интеллектуальной деятельности, коммерциализация которых осложняется спецификой правового режима создаваемых объектов.

К подобным результатам интеллектуальной деятельности можно отнести объекты авторского права (например, произведения науки), селекционные достижения, секреты производства (ноу-хау). Особенности правовой охраны таких результатов интеллектуальной деятельности должны быть учтены и при закреплении механизмов управления интеллектуальными правами.

Специфика правового режима охраны таких объектов не должна являться препятствием для введения в отношении прав на эти объекты специальных механизмов управления. Между тем в доктрине отмечается, что «для многих вузов и научных организаций характерно “узкое” понимание охраняемых результатов интеллектуальной деятельности — как только тех, которые подлежат регистрации»47. Очевидно, что при подобном подходе значительная часть результатов интеллектуальной деятельности, права на которые принадлежат образовательным организациям, не коммерциализируется. Отсутствие механизмов, направленных на управление правами в отношении таких результатов, свидетельствует также о том, что организация не осуществляет мероприятия по выявлению нарушений исключительных прав на эти результаты третьими лицами и по пресечению подобных нарушений.

Вероятнее всего, такой «узкий» подход к определению объектов интеллектуальной собственности, правами на которые организации управляют, обусловлен непониманием того, в рамках каких моделей нерегистрируемые и нетипичные объекты могут быть коммерциализированы. Однако система управления правами на такие объекты может предусматривать специальные механизмы, направленные на вовлечение в коммерческий оборот соответствующих результатов интеллектуальной деятельности, при этом такие механизмы будут отличаться от механизмов коммерциализации регистрируемых объектов. Например, объекты авторского права могут быть положены в основу платных прикладных продуктов образовательного и аналитического характера, организации также могут осуществлять издательскую деятельность и иные формы реализации продуктов, содержащих объекты авторского права (выпуск и реализация программного обеспечения, учебных курсов и т. п.)48. Кроме того, как показывает судебная практика, отдельные элементы образовательного процесса могут быть признаны охраняемыми результатами интеллектуальной деятельности — секретами производства (при условии, что организация осуществила необходимые действия по закреплению исключительных прав на соответствующие объекты). Так, в рамках одного из дел процесс обучения детей и организация этого процесса были признаны секретом производства (ноу-хау), а методические и поурочные разработки — объектами авторского права49. Что касается селекционных достижений, являющихся хоть и регистрируемыми, но нетипичными объектами интеллектуальной собственности, то в отношении этих объектов система управления правами также должна учитывать особенности правового режима охраны названных объектов50.

Другой характерной особенностью, которая должна учитываться образовательными организациями при построении систем управления правами, является то, что большинство результатов интеллектуальной деятельности, права на которые принадлежат научным и образовательным организациям, создаются работниками этих организаций. Как отмечают М. Е. Мережко и Н. Е. Плюшкина, «высшее учебное заведение является правообладателем лишь ИС, созданных в рамках выполнения должностных обязанностей, служебного или технического задания»51. Несмотря на то что организации высшего образования и научные организации не ограничены в заключении договоров заказа на создание объектов интеллектуальной собственности или договоров, в рамках которых приобретаются исключительные права, представляется, что подобная практика приобретения исключительных прав не распространена среди организаций высшего образования. Поскольку отношения между работниками и работодателями по поводу создания служебных объектов интеллектуальной собственности являются гражданскими (не могут быть урегулированы в трудовом договоре) и обязательственными52, в системе управления правами организаций высшего образования должны быть предусмотрены специальные механизмы, регулирующие порядок взаимодействия организаций и работников, создающих служебные результаты интеллектуальной деятельности. Кроме того, учитывая специфику деятельности научных и образовательных организаций, такие механизмы должны учитывать и ситуации, когда служебные результаты интеллектуальной деятельности создаются работниками в соавторстве со студентами или иными лицами, не являющимися сотрудниками таких организаций.

Важным аспектом в построении системы управления правами на результаты интеллектуальной деятельности является решение вопроса об обеспечении охраны результатов интеллектуальной деятельности научных и образовательных организаций в иностранных государствах.

Как известно, по общему правилу правовая охрана результатов интеллектуальной деятельности действует на основании территориального принципа. При этом очевидно, что для эффективного вовлечения результатов интеллектуальной деятельности в гражданский оборот и для внедрения новых технологий в промышленное производство недостаточно обеспечения их правовой охраны только на территории Российской Федерации. В данном контексте верным представляется тезис Н. В. Щербак: «Оборот результатов интеллектуальной деятельности имеет международный характер, так как художественное и научно-техническое творчество интернационально, а его результаты свободно перемещаются через границы. Отсюда — задача охраны прав и интересов отечественных авторов и правообладателей при учете законных интересов других участников международного обмена»53. Например, если продукция, в которой воплощаются объекты патентного права, планируется к экспорту, важно обеспечить патентно-правовую охрану технических решений и в тех государствах, в которые будет осуществляться поставка. Данный аргумент объясняется тем, что «концепция территориальности предполагает, что нарушение может иметь место только в государстве, где права на объекты интеллектуальной деятельности признаются»54. Иными словами, защита прав на результаты интеллектуальной деятельности в случае их нарушения в иностранных государствах возможна только в том случае, если на территории этих государств будут обеспечены признание и охрана прав.

Представляется, что стратегии обеспечения международно-правовой охраны (охраны результатов интеллектуальной деятельности в иностранных юрисдикциях) должны учитываться научными и образовательными организациями при планировании внедрения результатов интеллектуальной деятельности в промышленный сектор. В частности, в локальных актах, закрепляющих процедуры управления правами на объекты интеллектуальных прав, должны предусматриваться случаи, в которых организация-правообладатель будет добиваться обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности в зарубежных государствах. Так, проводимые в рамках управления интеллектуальными правами мероприятия по оформлению прав на результаты интеллектуальной деятельности, имущественные интеллектуальные права на которые принадлежат организации, должны включать в себя также мероприятия, связанные с получением правовой охраны в иностранных юрисдикциях. Такие мероприятия, безусловно, должны иметь отличия от стандартных процедур по обеспечению правовой охраны на территории Российской Федерации.

Процедуры обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, в использовании которых научные организации — правообладатели заинтересованы, на территории России должны быть закреплены в локальных актах организаций в качестве рутинных, не требующих дополнительного планирования. В отличие от указанного подхода процедурам по обеспечению правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности (в первую очередь объектов патентного права, селекционных достижений, программ для ЭВМ) в иностранных государствах должны предшествовать предварительные мероприятия, к числу которых предлагается относить:

• оценку необходимости получения правовой охраны в иных юрисдикциях, в рамках которой следует определить коммерческий потенциал результата интеллектуальной деятельности и создаваемого на его основе товара (продукта, технологии или услуги);

• выбор конкретных юрисдикций, в рамках которых должна быть обеспечена правовая охрана результатов интеллектуальной деятельности с учетом проведенной оценки коммерческого потенциала;

• определение форм (закрепленных в том числе в международных договорах), в рамках которых будет осуществляться обеспечение правовой охраны в выбранных иностранных государствах. Таких форм может быть несколько: например получение патента в конкретном государстве путем обращения к национальной процедуре регистрации или использование унифицированных «международных» процедур патентования с тем, чтобы полученный охранный документ распространял свое действие на несколько государств;

• координацию процедур обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности на национальном уровне и на уровне иностранных юрисдикций (данный этап особенно важен для объектов патентного права, в отношении которых применяется критерий новизны при установлении охраноспособности);

• определение источников финансирования для обеспечения и поддержания в силе в зарубежных государствах правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности (к затратам в данном случае могут относиться не только патентные пошлины, но и иные платежи, связанные, например, с переводом документов или с получением квалифицированной юридической помощи).

Наиболее важным вопросом при планировании обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности за рубежом является выбор юрисдикций, в рамках которых необходима охрана, и форм, в рамках которых такая охрана будет получаться.

Следует отметить, что Российская Федерация участвует в большинстве международных договоров и соглашений, направленных на гармонизацию правовой охраны интеллектуальной собственности, а также на совершенствование и упрощение регистрационных процедур. На данный момент санкционные меры не распространяются на обеспечение правовой охраны интеллектуальной собственности. Согласно разъяснениям Федеральной службы по интеллектуальной собственности «работа по международным заявкам в отношении всех объектов интеллектуальной собственности осуществляется в штатном режиме»55.

Среди последствий санкционной политики, проводимой некоторыми иностранными государствами в отношении России, можно назвать ограничение экспорта некоторых товаров, ограничение расчетных операций. По этой причине научным и образовательным организациям необходимо проводить более тщательную оценку необходимости обеспечения правовой охраны результатов интеллектуальной собственности в иностранных государствах. Представляется, что в текущей ситуации особое внимание должно быть уделено определению экспортного потенциала результата интеллектуальной деятельности и создаваемого на его основе товара (продукта, технологии или услуги). Помимо соответствующего потенциала на данном этапе целесообразно оценивать фактическую возможность (с учетом санкционных мер) получения правовой охраны (например, возможность расчетов с получателями денежных средств за рубежом) и перспективы осуществления последующей судебной защиты охраняемого права в случаях его нарушения. С нашей точки зрения, в случае если экспорт продукции, в которой могут воплощаться результаты интеллектуальной деятельности, не ограничен, однако существуют риски фактической охраны и последующей защиты прав, научной организации нецелесообразно обеспечивать правовую охрану результатов интеллектуальной деятельности в соответствующей иностранной юрисдикции.

Обеспечение и поддержание правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности в иностранных государствах является важной и в определенных случаях необходимой процедурой управления интеллектуальными правами научной организации. Специфика процедур обеспечения «зарубежной» правовой охраны требует проведения дополнительных предварительных мероприятий, к которым в современных условиях относится в том числе оценка возможных рисков с учетом санкционной политики ряда государств. Условия и порядок проведения соответствующих процедур, а также специальные механизмы оценки названных рисков должны быть предусмотрены на уровне внутренних локальных актов научной организации.

С учетом изложенного системы управления правами научных и образовательных организаций должны представлять собой совокупность закрепленных в локальных актах механизмов, которые исчерпывающим образом регулируют вопросы, связанные с:

1) планированием создания результатов интеллектуальной деятельности;

2) обеспечением правовой охраны и защиты результатов интеллектуальной деятельности (как в Российской Федерации, так и на территории иностранных государств);

3) определением возможных моделей коммерциализации этих результатов.

Включаемые в систему управления правами механизмы должны учитывать особенности деятельности научных и образовательных организаций. К числу таких особенностей относятся, в частности, объективные ограничения моделей (форм) коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности, создание в рамках осуществления деятельности большого количества объектов авторского права и нетипичных объектов, механизмы управления которыми должны учитывать специфику правового режима охраны этих объектов, а также создание превалирующей части результатов интеллектуальной деятельности сотрудниками образовательных организаций, что требует закрепления специальных механизмов взаимодействия организаций с работниками — авторами служебных объектов.

Представляется, что подобный комплексный подход к решению задач, связанных с построением эффективной системы управления правами на результаты интеллектуальной деятельности научных и образовательных организаций, способен оказать положительное воздействие на коммерциализацию результатов интеллектуальной деятельности, права на которые принадлежат названным организациям.

§ 1.4. Распределение исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, создаваемые в научных и образовательных организациях

Современные научные и образовательные организации выступают центрами формирования новых технологий и, как следствие, — ключевым звеном инновационной системы. Так, около половины поданных заявок на изобретения приходится на научно-исследовательские институты и высшие учебные заведения56. Положительная динамика наблюдается и в области коммерциализации технических решений, создаваемых в образовательных организациях высшего образования57.

В подобных условиях назрела необходимость создания эффективных механизмов трансфера технологий, обеспечивающих взаимодействие научных и исследовательских организаций с предприятиями реального сектора экономики. По мнению Г. В. Трубникова, устранение барьеров в сфере трансфера знаний становится вопросом национальной безопасности: в ближайшей перспективе рынок интеллектуальной собственности будет оставаться наиболее емким58.

С учетом обозначенных тенденций особое значение приобретают вопросы принадлежности исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, создаваемые в научных и образовательных организациях. В этой связи предлагается рассмотреть основные модели распределения указанных прав.

Распределение прав между работниками и организацией-работодателем

Ежегодно работниками научных и образовательных организаций создается множество результатов интеллектуальной деятельности: от учебно-методических материалов до патентуемых решений. Большинство из них относятся к категории служебных, т. е. создаются работниками при выполнении должностных обязанностей. По общему правилу исключительные права на такие объекты, а также права на получение патента принадлежат работодателю.

Квалифицирующие признаки служебных результатов интеллектуальной деятельности перечислены в ст. 1295, 1320, 1370, 1430, 1461, 1470 ГК РФ. Так, например, служебным объектом авторских прав признается произведение науки, литературы или искусства, созданное в пределах установленных для работника (автора) трудовых обязанностей (п. 1 ст. 1295 ГК РФ). Для сравнения, под служебными объектами патентных прав понимаются изобретения, полезные модели или промышленные образцы, созданные работником в связи с выполнением своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя (п. 1 ст. 1370 ГК РФ); под служебными селекционными достижениями — сорта растений и породы животных, созданные, выведенные или выявленные работником в порядке выполнения своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя (п. 1 ст. 1430 ГК РФ).

Различия в указанных характеристиках неслучайны — они исходят из неодинаковой сущности объектов интеллектуальных прав. В частности, создание авторского произведения является более предсказуемым, нежели создание технически сложного решения. Таким образом, не всегда имеется возможность установить обязанность работника по созданию конкретных результатов интеллектуальной деятельности.

На практике нередки случаи, когда признание объекта интеллектуальных прав служебным затруднительно. Количество споров между анализируемыми организациями и их работниками по данной категории дел все еще велико59. В настоящее время судебной практикой выработаны единообразные подходы к их разрешению.

При рассмотрении вопроса о том, является ли созданный работником результат интеллектуальной деятельности служебным, судами принимаются во внимание следующие критерии:

• соотношение деятельности, осуществляемой работодателем, со сферой, в которой создан соответствующий объект;

• пределы трудовых обязанностей работника;

• место выполнения работ по созданию объектов интеллектуальных прав;

• источник оборудования и средств, использованных для их создания;

• возможность осуществления работодателем контроля работы, в рамках которой создан охраноспособный объект;

• цель создания результата интеллектуальной деятельности;

• последующее поведение работника и работодателя;

• составляемые ими в процессе трудовой деятельности работника документы, которые в совокупности могли бы свидетельствовать о разработке объектов в порядке исполнения трудовых обязанностей60.

Следует учитывать, что подходы к определению служебного характера результата интеллектуальной деятельности могут отличаться в зависимости от вида объекта интеллектуальных прав.

В частности, для признания технического решения служебным не требуется, чтобы в документе, определяющем трудовые обязанности работника, содержалось конкретное указание на выполнение соответствующих работ по созданию определенных патентоспособных объектов либо усовершенствованию известных конструкций. Определяющим фактом для признания такого решения служебным является его создание в рамках трудовых обязанностей, содержание которых может быть выражено в виде относительно общего круга осуществляемых работником трудовых функций, или конкретного задания61.

В рассматриваемом случае особое внимание уделяется определению тематики исследований структурных подразделений, в которых работники осуществляли трудовую деятельность. Так, в одном из дел суд пришел к выводу, что спорное техническое решение было создано по служебному заданию работодателя, так как его разработка входила в тематику научных работ по кафедре, сотрудниками которой являлись авторы62.

По-видимому, аналогичные правила могут применяться при определении служебного характера селекционных достижений, поскольку едва ли возможно предусмотреть обязанность работника по выведению конкретных сортов растений и пород животных. В этой связи достаточно установить, что работник осуществляет научно-исследовательскую деятельность в области селекции63.

Критерии отнесения объектов авторских (смежных) прав к служебным более строгие: документ, определяющий трудовые обязанности работника, должен содержать конкретные обязанности по созданию определенных произведений. При разрешении споров по указанной категории дел особое значение приобретают доказательства, подтверждающие наличие служебного (технического) задания, акта приема-передачи материального носителя, в котором выражено служебное произведение, а также иных документов, свидетельствующих о создании произведения работником в рамках исполнения трудовых обязанностей64.

Зачастую служебные объекты интеллектуальных прав в научных и образовательных организациях создаются не отдельными авторами, а рабочими коллективами. Эта специфика предопределяет необходимость установления роли каждого члена коллектива в создании творческого результата, а также наличия трудовых отношений с организацией.

Так, признание авторства работника возможно только при наличии его творческого вклада. Особенно актуальным названный вопрос является при установлении авторства руководителя коллектива (структурного подразделения), в обязанности которого очень часто входит лишь организационная работа.

Согласно позиции Суда по интеллектуальным правам, объект патентного права, созданный руководителем организации, может быть признан служебным и при отсутствии задания на создание такого объекта. Наличие в трудовом договоре и должностной инструкции описания обязанностей руководителя лишь в обобщенном виде не препятствует признанию созданного им объекта патентного права служебным65. Таким образом, для признания авторства руководителя необходимо прежде всего установить творческий вклад в создание результата интеллектуальной деятельности.

Например, в одном из дел суд отказал бывшему директору научно-исследовательского института в признании его автором селекционных достижений по патентам, принадлежащим институту. При вынесении решения суд исходил из того, что в трудовые обязанности заявителя входило утверждение планов и тем научных работ, что не свидетельствует о его непосредственном участии в селекции. Кроме того, заявитель не представил ни одной единоличной публикации по теме, а его соавторство, по существу, носит формальный характер. Сотрудники института указывали на понуждение со стороны заявителя к указанию его как соавтора, а также на создание им препятствий к публикации работ в случае отказа66.

Нередко к работе по созданию служебных результатов интеллектуальной деятельности привлекаются внешние совместители, а также лица, не являющиеся сотрудниками научной или образовательной организации. В этой связи необходимо учитывать следующие важные позиции, выработанные правоприменительной практикой:

1. Наличие в числе авторов лиц, не являющихся работниками конкретного работодателя, не препятствует признанию результата интеллектуальной деятельности служебным в отношении конкретного работника. Автор, не являющийся работником организации, сохраняет за собой право на получение патента и может быть признан сопатентообладателем.

2. Создание патентоохраняемого решения работником, выполняющим работу по совместительству, не препятствует признанию служебного характера указанного объекта. В случае спора между работодателями относительно того, кому принадлежит право на получение патента, исследуется, у кого из работодателей был создан спорный объект в рамках выполнения задания или трудовых обязанностей67.

При разрешении вопроса о распределении прав на служебные результаты интеллектуальной деятельности необходимо также учитывать, что законом предусмотрены случаи, когда такие права возвращаются работнику. Так, если работодатель в течение трех лет со дня, когда служебное произведение было предоставлено в его распоряжение, не начнет использование этого произведения, не передаст исключительное право на него другому лицу или не сообщит автору о сохранении произведения в тайне, исключительное право на служебное произведение возвращается автору (абз. 2 п. 2 ст. 1295 ГК РФ).

Аналогичное правило закреплено в отношении служебных объектов патентных прав: «Если работодатель, получивший патент на служебное изобретение, служебную полезную модель или служебный промышленный образец на свое имя, примет решение о досрочном прекращении действия патента, он обязан уведомить об этом работника (автора) и по его требованию передать ему патент на безвозмездной основе. Передача исключительного права оформляется договором о безвозмездном отчуждении исключительного права» (абз. 1 п. 4.1 ст. 1370 ГК РФ). Однако в указанном случае основанием передачи исключительного права работнику является его требование работодателю в связи с решением последнего досрочно прекратить действие патента.

Таким образом, исключительные права на все служебные результаты интеллектуальной деятельности за некоторыми исключениями принадлежат работодателю. В целях стимулирования коммерциализации таких объектов закон закрепляет случаи передачи исключительного права работнику.

С учетом подходов, выработанных судебной практикой, можно сформулировать следующие основные рекомендации для научных и образовательных организаций.

Во избежание правовых рисков исследуемым организациям рекомендуется разработать локальные нормативные акты, закрепляющие общие положения об охране интеллектуальной собственности, включая особенности выявления результатов интеллектуальной деятельности. Особое внимание должно уделяться типовым формам уведомлений о создании служебных объектов интеллектуальных прав, в содержание которых рекомендуется включать информацию о названии и виде объекта, его сущности, дате и основании его создания, авторах, а также оборудовании, с помощью которого был создан служебный объект. И хотя отсутствие такого уведомления не имеет правового значения для признания объекта служебным68, наличие типовых форм уведомлений может существенно снизить риск возникновения споров о принадлежности исключительных прав на подобные результаты интеллектуальной деятельности.

При разработке документов, определяющих трудовые обязанности работника (трудовых договоров, должностных инструкций), рекомендуется избегать абстрактных формулировок, как можно подробнее описывать обязанности работника по созданию результатов интеллектуальной деятельности. Кроме того, в названных документах могут быть предусмотрены случаи, когда исключительные права на служебные объекты (права на получение патента) принадлежат работнику.

Для минимизации рисков научным и образовательным организациям рекомендуется выдавать работникам служебные задания на создание объектов интеллектуальных прав. Данный аспект необходимо учитывать прежде всего при планировании создания авторских произведений и объектов смежных прав. В этих целях могут быть разработаны типовые формы служебных (технических) заданий, включающие основную информацию о задачах и достигаемых в связи с ними результатах.

Распределение прав между обучающимися и образовательной организацией

Развитая инфраструктура современных образовательных организаций формирует условия для написания студентами научно-исследовательских работ, а также создания иных творческих результатов. В связи с этим возрастает актуальность вопросов, связанных с распределением прав на такие объекты.

Наиболее широкое освещение указанная проблема получила в 2016 г. на заседании Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам. Большинство участников пришли к выводу о невозможности применения по аналогии норм о служебных объектах интеллектуальных прав к результатам, созданным студентами в рамках обучения в образовательной организации. В частности, по мнению В. О. Калятина, применение аналогии возможно лишь в тех случаях, когда прослеживается полное сходство двух сравниваемых групп отношений. В рассматриваемом случае сходство является внешним: в отличие от трудовых отношений, в образовательном процессе отсутствует выполнение трудовой функции. В то же время образовательная организация не лишена возможности заключить договор со студентом и сразу же определить судьбу произведений или иных результатов, которые будут созданы в процессе обучения69.

Названная позиция нашла отражение в судебной практике. Так, в одном из дел судом сделан вывод об отсутствии служебного характера изобретений, созданных студентом. Отказывая в удовлетворении исковых требований университета, суд исходил из недоказанности факта создания спорных изобретений студентом именно в связи с выполнением им своих трудовых обязанностей или конкретного задания работодателя. Факт участия студента в проведении научно-исследовательских работ не является обстоятельством, определяющим создание спорных изобретений в связи с выполнением трудовых обязанностей: представленные в материалах дела доказательства не позволяют установить содержание и результаты проведения НИР, фактический вклад обучающегося в результаты исследования и в создание спорных изобретений70.

Таким образом, по общему правилу исключительные права на объекты, созданные студентами в процессе обучения (равно как и права на получение патента), принадлежат обучающемуся. Вместе с тем нельзя исключать ситуаций, когда со студентами оформляются трудовые отношения (например, для осуществления научно-исследовательской работы). Кроме того, исполнение трудовой функции возможно и без оформления трудовых отношений — по факту. По справедливому замечанию Л. А. Новоселовой, в таких случаях возможно признание результата служебным71.

В целях минимизации рисков организациям рекомендуется заключать с обучающимися гражданско-правовые договоры, предусматривающие порядок распределения прав на создаваемые результаты интеллектуальной деятельности. Такой подход реализован, в частности, в МГУ имени М. В. Ломоносова72, ННГУ имени Н. И. Лобачевского73.

Так, например, согласно Положению ННГУ в области интеллектуальной собственности в подобные договоры включается условие о приобретении университетом исключительного права на созданные студентом результаты интеллектуальной деятельности (права на получение патента) в случае:

• создания объекта в порядке исполнения обязательств университета перед третьими лицами, если передача (переход) исключительного права или права на получение патента заказчику предусмотрена законодательством Российской Федерации либо соответствующим договором;

• создания результата интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, в отношении сведений о котором предполагается охрана в режиме конфиденциальности;

• создания результата для целей использования в качестве средства индивидуализации университета;

• создания результата интеллектуальной деятельности, включаемого в состав сложного или составного произведения, организатором создания (составителем) которого является университет;

• создания открытых онлайн-курсов и их элементов, которым предоставляется правовая охрана в качестве результатов интеллектуальной деятельности74.

Кроме того, особую эффективность может показать регламентация порядка заключения названных соглашений, а также определение их содержания в локальных актах исследуемых организаций.

Распределение прав между организацией и контрагентом

Большинство результатов интеллектуальной деятельности в научных и образовательных организациях создаются в рамках контрактов на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ75. Безусловно, такие объекты могут создаваться при исполнении иных соглашений (договоров заказа на создание результатов интеллектуальной деятельности, грантовых соглашений, договоров о предоставлении субсидий и т. д.). Поскольку правовая природа рассматриваемых соглашений неодинакова, особый интерес представляют вопросы распределения исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности, получаемые при их выполнении.

Ключевые особенности распределения прав на такие объекты регламентированы в ГК РФ:

• при выполнении договора заказа (ст. 1296, 1372, 1431, 1463 ГК РФ);

• при выполнении работ по договору подряда, НИОКР (ст. 1297, 1371, 1462 ГК РФ);

• при выполнении работ по государственному или муниципальному контракту (ст. 1240.1, 1298, 1373, 1432, 1464, 1471 ГК РФ).

Так, исключительное право на произведение, созданное по договору заказа, принадлежит заказчику, если договором не предусмотрено иное (п. 1 ст. 1296 ГК РФ).

По общему правилу подрядчик (исполнитель), которому по условиям договора не перешло исключительное право, вправе использовать такое произведение для собственных нужд на условиях безвозмездной неисключительной лицензии в течение всего срока действия исключительного права. Договором также могут быть предусмотрены иные условия (п. 2 ст. 1296 ГК РФ).

Если исключительное право перешло подрядчику (исполнителю) и договором не предусмотрено иное, заказчик вправе использовать произведение в целях, для достижения которых был заключен соответствующий договор, на условиях безвозмездной неисключительной лицензии в течение всего срока действия исключительного права (п. 3 ст. 1296 ГК РФ).

Аналогичные правила действуют в отношении промышленных образцов (ст. 1372 ГК РФ), селекционных достижений (ст. 1431 ГК РФ) и топологий интегральных микросхем (ст. 1463 ГК РФ), созданных по заказу. В то же время специфика создания некоторых результатов интеллектуальной деятельности не позволяет распространить действие указанных норм на объекты смежных прав, изобретения, полезные модели и секреты производства (ноу-хау). Иными словами, не каждый объект может быть создан по договору заказа.

В отличие от рассмотренных соглашений, предмет договоров подряда и НИОКР не предполагает обязательного создания охраноспособных результатов интеллектуальной деятельности. Между тем вероятность их выявления в процессе исполнения названных договоров весьма велика, в особенности при выполнении НИОКР.

В связи с этим в ГК РФ закреплено общее правило: исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный при выполнении договора подряда либо договора на выполнение НИОКР, которые прямо не предусматривали создание такого результата, принадлежит подрядчику (исполнителю), если договором между сторонами не предусмотрено иное (п. 1 ст. 1297, п. 1 ст. 1371, п. 1 ст. 1462 ГК РФ).

При отсутствии иных условий сторона, не получившая исключительное право, также может использовать созданный результат на условиях простой неисключительной лицензии: заказчик — в целях, для достижения которых был заключен соответствующий договор, подрядчик (исполнитель) — для собственных нужд (п. 2, 3 ст. 1297, п. 2, 3 ст. 1371, п. 2, 3 ст. 1462 ГК РФ).

Следует отметить, что указанные правила не распространяются на случаи создания объектов смежных прав, селекционных достижений и секретов производства (ноу-хау). Как видится, исключительные права на такие результаты принадлежат подрядчику (исполнителю), поскольку иное не предусмотрено законом. Вместе с тем возможны ситуации, когда указанные права принадлежат авторам (например, при наличии соглашения между подрядчиком, выступающим работодателем, и авторами-работниками).

В целях минимизации рисков при заключении договоров подряда и НИОКР рекомендуется включать условия распределения прав на любые потенциально охраноспособные результаты, получаемые при исполнении таких договоров.

Отдельные правила распределения исключительных прав действуют в отношении объектов, полученных при выполнении государственного или муниципального контракта.

По общему правилу исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный при выполнении государственного или муниципального контракта для государственных и муниципальных нужд, принадлежит лицу, выполняющему государственный или муниципальный контракт (абз. 1 п. 1 ст. 1240.1 ГК РФ)

Исключением из указанного правила выступают следующие случаи:

1. Если полученный результат непосредственно связан с обеспечением обороны и безопасности, исключительное право на него принадлежит Российской Федерации (абз. 1. п. 3 ст. 1240.1 ГК РФ).

2. Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, непосредственно связанный с обеспечением обороны и безопасности, принадлежит лицу, выполняющему государственный контракт (исполнителю) в случаях, если:

• такой результат не оказывает существенного влияния на выполнение тактико-технического (технического) задания на проведение НИОКР по государственному контракту;

• указанный объект не оказывает существенного влияния на научно-технические характеристики и конкурентные преимущества разрабатываемого изделия, разрабатываемой технологии76.

3. Исключительное право на результат интеллектуальной деятельности, созданный при выполнении государственного или муниципального контракта за счет средств федерального бюджета, бюджета субъекта Российской Федерации либо местного бюджета (за исключением случаев, указанных в п. 1), принадлежит соответственно Российской Федерации, субъекту Российской Федерации и муниципальному образованию, от имени которых выступает государственный или муниципальный заказчик:

• если результат интеллектуальной деятельности необходим для предоставления государственных (муниципальных) услуг либо для осуществления государственных (муниципальных) функций;

• если исполнитель в течение двенадцати месяцев с даты приемки работ по государственному или муниципальному контракту не обеспечил совершение всех зависящих от него действий, необходимых для признания за ним исключительного права на результат интеллектуальной деятельности;

• если результат интеллектуальной деятельности создан при выполнении работ по государственному контракту, который заключен в целях реализации международных обязательств Российской Федерации;

• в иных случаях, установленных законом (п. 4 ст. 1240.1 ГК РФ).

При отсутствии вышеуказанных обстоятельств государственный или муниципальный контракт может содержать условия о принадлежности исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности совместно исполнителю и Российской Федерации, исполнителю и субъекту РФ или исполнителю и муниципальному образованию (абз. 2 п. 1 ст. 1240.1 ГК РФ).

Несомненно, рассматриваемые объекты могут создаваться и при исполнении иных договоров (например, договоров услуг, соглашений о предоставлении грантов, субсидий). Поскольку иное не установлено законом, права на такие объекты принадлежат стороне, посредством действий которой они были созданы (исполнителю, грантополучателю и т. д.). Такой подход действует, в частности, в Российском научном фонде77.

Во избежание спорных ситуаций научным и образовательным организациям рекомендуется включать в договоры условия о принадлежности прав на подобные результаты интеллектуальной деятельности, а также разработать локальные акты, регламентирующие порядок заключения таких договоров.

§ 1.5. Перспективы научного сотрудничества в современных условиях

В современных условиях развитие производительных сил, достижение ощутимых экономических результатов, упрочение позиций на мировом рынке базируются на активном использовании научных и научно-технических результатов. Достижение этих результатов в немалой степени обусловлено диверсификацией научных исследований и разработок.

Организация и реализация масштабных научно-исследовательских проектов, отличающихся сложностью, длительностью, трудоемкостью и затратностью, становятся практически неосуществимыми в рамках научной деятельности ученых одной организации. Реальные значимые результаты могут быть достигнуты преимущественно при объединенных усилиях исследователей. Совместная деятельность научных организаций создает новые возможности посредством обмена наиболее актуальными достижениями, лучшими практиками, организацией партнерств, привлечением интеллектуальных, технологических ресурсов, объединением финансовых средств и др.

В то же время нельзя забывать о том, что организации-партнеры одновременно являются и конкурентами, целями которых являются инновационные достижения, передовые позиции на рынках, что создает мощный стимул для научно-исследовательской деятельности.

Выдвижение на первый план значимости интеллектуального труда характерно для сегодняшнего этапа развития экономики — «экономики знаний». Это особая стадия постиндустриальной экономики, при которой доминирующими факторами производства выступают человеческий капитал и знания. Термин, введенный в оборот австрийским экономистом Фрицем Махлупом в 1962 г.78, означает, что в структуре национального богатства приоритет принадлежит интеллектуальному капиталу.

Концептуальное признание того, что особенностью экономических отношений является создание объекта творческой деятельности, составляющего интеллектуальную собственность и обладающего потенциальной доходностью, поднимает проблему определения ценности интеллектуального труда. Известно, что предшествующая получению РИД научно-исследовательская работа требует определенных издержек, зачастую весьма существенных. При этом производство и распространение РИД не тождественно производству и распространению материальных благ, поскольку свойственный потреблению объекта интеллектуальной собственности неконкурентный характер создает возможность получать выгоду от его использования практически любому лицу. В то же время, если создатель РИД не получает материальное вознаграждение за свою деятельность применительно к его экономической ценности, инвестирование в творческую деятельность сокращается.

Для преодоления указанных противоречий необходимо создание справедливых с точки зрения интересов владельцев прав на РИД условий распространения в обществе новых знаний. Выполнение поставленной задачи невозможно при применении традиционных рыночных механизмов. Выходом из сложившейся ситуации становится активное государственное вмешательство в процесс регулирования создания и распространения РИД. Таким образом, спецификой интеллектуальной деятельности в современном мире становится активное государственное регулирование, строгий контроль за процессом создания РИД, его учета и последующей коммерциализации.

Заинтересованное в научном и технологическом лидерстве государство берет на себя финансирование создания общественно значимых РИД, субсидирование частной научно-исследовательской деятельности (прямо или за счет налоговых выплат, создания фондов для стимулирования фундаментальных исследований, предоставления грантов и т. д.); предоставления монопольных прав создателям РИД. В определенных случаях исполнительные органы государства берут на себя функции субъектов интеллектуальных прав.

1 декабря 2016 г. в соответствии со ст. 18.1 Федерального закона от 28 июня 2014 г. № 172-ФЗ «О стратегическом планировании в Российской Федерации» Указом Президента РФ была утверждена Стратегия научно-технологического развития Российской Федерации.

Государственная политика в области научно-технологического развития Российской Федерации, как подчеркнуто в Стратегии технологического развития, определила «новую роль науки и технологий как основополагающих элементов решения многих национальных и глобальных проблем, обеспечения возможности прогнозировать происходящие в мире изменения, учитывать внутренние тенденции, ожидания и потребности российского общества, своевременно распознавать новые большие вызовы и эффективно отвечать на них».

Реализация научно-технологического развития Российской Федерации, отмечено в документе, должна осуществляться по сценарию преодоления негативных тенденций, эффективной перестройки как корпоративного, так и государственного сектора исследований, разработок и инноваций. При этом особое внимание при реализации выбранного сценария акцентировано на росте отдачи «от вложений в соответствующие сферы экономики, для развития национальных центров исследований и разработок, создания эффективных партнерств с иностранными исследовательскими центрами и организациями, создания и развития частных компаний, способных стать лидерами, в том числе на новых глобальных технологических рынках».

Это означает, что в качестве первостепенных задач государственного уровня рассматриваются формирование моделей национального и международного научно-технического сотрудничества; национальной и международной интеграции в области исследований и технологического развития, которое должно осуществляться за счет взаимовыгодного взаимодействия научно-исследовательских организаций.

Во исполнение Стратегии технологического развития решением Правительства РФ от 8 февраля 2019 г. № ТГ-П8-952 была одобрена Концепция международного научно-технического сотрудничества Российской Федерации, разработанная Министерством науки и высшего образования Российской Федерации79. Постановлением Правительства РФ от 29 марта 2019 г. № 377 была утверждена государственная программа Российской Федерации «Научно-технологическое развитие Российской Федерации»80 (с изменениями от 22 октября 2021 г.)81.

Распоряжением Правительства РФ от 6 октября 2021 г. № 2816-р был утвержден «Прогноз долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2030 г.» (разработан Минэкономразвития России), входящий в Перечень инициатив социально-экономического развития Российской Федерации до 2030 г.82 (далее — Прогноз долгосрочного социально-экономического развития РФ).

На сегодняшний день это основные стратегические документы, определяющие направления и ожидаемые результаты научно-технологического развития Российской Федерации.

Понятие и основы организации МНТС

Достижение поставленных целей, как следует из общей стратегии, базируется на налаживании и развитии научных связей, сохранении и упрочении технологического лидерства на основе организации и осуществлении международного научного и научно-технического сотрудничества.

Сущность международного научного взаимодействия определена в Концепции МНТС, в п. 2 которой указано, что «под МНТС понимается комплекс совместных мероприятий, работ, отношений и форм взаимодействия сотрудничающих сторон в различных областях науки, техники и инноваций с целью получения новых знаний, развития технологий, а также создания и усовершенствования новых продуктов в результате интеллектуальной деятельности для национальных нужд или реализации на мировом рынке. Система МНТС охватывает полный инновационный цикл — от фундаментальных исследований до реализации высокотехнологичных товаров, а ее основными участниками выступают организации и коллективы, выполняющие научные исследования и разработки, включая Российскую академию наук, государственные корпорации, институты развития, фонды поддержки научно-технической и инновационной деятельности, высокотехнологичные компании и органы исполнительной власти».

Принципиальную важность это определение приобретает в связи с активным участием государства в формировании основополагающих принципов государственной политики в области научно-технологического развития и построения системы международного сотрудничества.

Для научно-технологического развития России приоритетными провозглашены принципы свободы научного и технического творчества, системность поддержки, концентрация ресурсов, рациональный баланс, открытость, адресность поддержки и справедливая конкуренция83.

Не умаляя значимости всех провозглашенных принципов, следует отметить, что для развития МНТС особую важность приобретает принцип открытости, который предполагает «эффективное взаимодействие научных организаций, участников исследований и разработок с представителями бизнес-сообщества, общества и государства, а также исходя из национальных интересов с международным сообществом»84.

Свое дальнейшее развитие принцип открытости получил в п. 16 Концепции МНТС, который, как указано в документе, при разумных мерах по усилению охраны объектов интеллектуальной собственности и иных результатов интеллектуальной деятельности понимается как свобода научной и технологической коммуникации; свободный, равный и недискриминационный доступ к научной информации, результатам исследований, научной инфраструктуре, компетенциям, а также отдельным технологическим разработкам, имеющим значение для решения гуманитарных и иных общечеловеческих задач.

Наряду с принципом открытости в Концепции установлены специальные принципы осуществления МНТС.

Это:

• деполитизированность, предполагающая нераспространение существующих или потенциальных политических ограничений на сферу научных исследований и разработок, направленных на расширение знаний человечества и поиск ответов на «Большие вызовы»85, решение гуманитарных и иных общечеловеческих задач, кроме тех, которые противоречат общественным интересам, принципам гуманности и этики; отказ от вмешательства в реализацию МНТС по политическим или идеологическим причинам;

• взаимовыгодность, предполагающая соблюдение баланса интересов и участия сторон в рамках МНТС, в том числе: соблюдение баланса при разделении финансовых, технологических, кадровых и других ресурсов в реализации мероприятий МНТС; симметричный доступ к программам развития и использования исследовательской и информационной инфраструктуры (доступ российских ученых к мировой и зарубежных ученых к российской инфраструктуре); обеспечение симметричности в развитии международных объектов научно-технологической инфраструктуры, рост акцента на их локализации на территории Российской Федерации; комплементарные и/или симметричные усилия по поддержке реализации двусторонних и многосторонних мероприятий МНТС и иные меры;

• ответственность, предполагающая опору в развитии МНТС на нормы международного права и общепризнанные экологические, гуманистические и этические принципы, а также уважение культуры и самобытности партнеров по МНТС.

В содержательном плане установленные в стратегически важных документах основополагающие принципы осуществления международного сотрудничества соответствуют международным документам, закрепляющим основные подходы в реализации этого важного для мирового развития вида деятельности. Так, в Декларации о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций предусмотрено, что «государства сотрудничают в экономической, социальной и культурной областях, а также в области науки и техники и содействуют прогрессу в мире в области культуры и образования»86.

Особое внимание, которое в Стратегии технологического развития уделено международному сотрудничеству и интеграции, объясняется их оценкой в качестве инструментов защиты идентичности российской научной сферы и государственных интересов. Грамотная и четкая организация взаимодействия отечественных и иностранных научных, научно-технологических и образовательных центров позволяет сконцентрировать определенный интеллектуальный потенциал на решении актуальных проблем и избежать параллельного творчества. На деле такое сотрудничество позволяет сэкономить усилия, материальные и денежные средства, способствует установлению связей в международной научно-технической сфере.

Факторы развития МНТС

Концентрация на решении задач по организации международной научной деятельности необходима, но не всегда достаточна для достижения позитивных результатов. Объем и масштабы государственного участия в создании адекватных условий для развития отечественной науки и технологий коррелируются с учетом воздействия внешних факторов.

В первую очередь это политические факторы. В данном случае существующий в государстве режим, партии и политические институты, определяющие социально-экономические приоритеты развития, отношения между правительством и бизнесом, не могут не оказывать влияния на политику в области МНТС, состояние и содержание законодательства, прямо или опосредованно регулирующего вопросы международного научного взаимодействия. Особое, не всегда предсказуемое воздействие на МНТС может оказать вовлеченность государств в военные действия.

Экономические факторы. Экономический уровень развития страны, темпы роста валового национального продукта, специфика кредитно-денежной политики, наличие инфляции, безработицы и др. — все это не может не отражаться на финансовой поддержке научно-исследовательской деятельности.

Развитие информационно-коммуникационных технологий — один из важнейших факторов реализации МНТС. Современные информационные технологии позволяют осуществлять обмен информацией быстро и без излишних затрат. В результате становятся возможными организация международных конференций, семинаров, ознакомление с последними достижениями, установление новых двусторонних и многосторонних связей и т. д.

Социальные и культурные особенности. Современное МНТС развивается в рамках не только политических и экономических, но и исторически сложившихся связей. Это сотрудничество в рамках региональных объединений, которое базируется на географической близости, общности экономики, совместных программах развития, отсутствии языкового барьера. Для Российской Федерации приоритетным становится сотрудничество с ориентацией на страны СНГ, ЕврАзЭС, ШОС, БРИКС, интеграционные формирования Азии, Африки и Латинской Америки.

Не подвергается сомнению, что в настоящих условиях для решения стратегических задач, поставленных происходящими мировыми событиями, для упрочения своего положения как активного участника в международной интеграции, достойного представителя фундаментальной и прикладной науки, инициатора и активного участника глобальных проектов и программ, участие России в МНТС признается объективной необходимостью.

Первостепенными задачами становятся определение приоритетных направлений МНТС; создание и введение в действие адекватной системы поддержки МНТС; развитие сотрудничества РФ с дружественными странами и региональными интеграциями, заинтересованными в развитии научно-исследовательской деятельности.

Согласно Прогнозу долгосрочного социально-экономического развития РФ для страны предпочтителен вариант лидерства в ведущих научно-технических секторах и фундаментальных исследованиях. «Данный вариант, — как отмечается в документе, — характеризуется модернизацией отечественного сектора НИОКР и фундаментальной науки, значительным повышением их эффективности, концентрацией усилий на прорывных научно-технологических направлениях, которые позволяют резко расширить применение отечественных разработок и улучшить позиции России на мировом рынке высокотехнологичной продукции и услуг, повышением эффективности взаимодействия российского сектора генерации знаний и бизнеса, развитием технологических платформ».

Однако, как отмечено в документе, для варианта лидерства «характерны существенные инновационные риски, связанные с принципиальной новизной решений, в том числе велика вероятность того, что наиболее перспективные инновации будут раньше и (или) в большей степени использованы в других странах».

Возможность выбора данного варианта развития базируется на том, что потенциально у России сильны позиции в таких областях, как нанотехнологии, живые системы, охрана окружающей среды, атомная и водородная энергетика, энергосберегающие системы, разработка прикладных программных средств, и ряде других.

В то же время Россия слабо представлена на мировых рынках высокотехнологичной продукции, ее доля составляет менее 1%, в гражданской сфере — около 0,1%. По оценкам специалистов, российские разработки мирового уровня присутствуют только в трети из 34 важнейших технологических направлений.

В качестве причин отставания российской науки в документе названы относительно невысокие расходы на НИОКР, низкая результативность научных исследований, продолжающийся процесс старения научно-инженерных кадров и некоторые другие.

На сегодняшний момент нельзя сбрасывать со счетов и напряженные отношения с США и западноевропейскими странами, возможное замораживание или закрытие совместных научно-исследовательских проектов, ограничение доступа к передовым информационным технологиям.

Совокупность всех этих обстоятельств объективно препятствует выходу России на лидирующие позиции по всем направлениям.

Представляется, что сохраняет свою актуальность сделанный в документе вывод о том, что «для страны с диверсифицированной отраслевой структурой выбор варианта политики технологической модернизации не может быть универсальным для всех отраслей и секторов экономики. Для России в современных условиях оптимальным является вариант развития с элементами лидерства в некоторых сегментах экономики, в которых имеются (или могут быть быстро созданы) конкурентные преимущества, с реализацией догоняющего варианта в большинстве секторов экономики».

Привлечение иностранных инвестиций

Масштабные изменения в международных политических отношениях, имевшие место после начала специальной военной операции 24 февраля 2022 г. на территории Украины, вносят свои коррективы в сегодняшнее положение дел в сфере МНТС. В первую очередь это коснулось проблемы привлечения иностранных инвестиций.

Сегодня иностранные инвестиции — это не только и не столько иностранные денежные средства, сколько новые технологии и современные методы управления. Создание собственных передовых технологий нередко базируется на освоенных иностранных достижениях, привнесенных иностранными инвестициями.

Возможность привлечения иностранных инвестиций в сферу науки и техники предусмотрена в п. 2 ст. 16 Закона о науке. За прошедшее с момента принятия закона время потребность в привлечении иностранных инвестиций не уменьшилась. В п. 31 проекта Концепции международного научно-технического сотрудничества Российской Федерации отмечается, что «высокая ресурсоемкость современной науки и технологий требует выработки эффективных мер по привлечению зарубежных ресурсов и инвестиций в сферу исследований и разработок Российской Федерации»87.

Несмотря на то, что российская экономика — это емкий рынок, огромные запасы полезных ископаемых, относительно дешевая рабочая сила, наличие квалифицированных научно-технических кадров и т. д., действие введенных США и европейскими странами санкций и, как следствие, отсутствие добрососедских отношений со многими зарубежными партнерами становится барьером для развития инвестиционных связей с указанными контрагентами.

Предусмотренные Стратегией технологического развития меры, направленные на привлечение инвестиций, — это:

• проработка перспективных форм взаимодействия государства, науки и бизнеса в сфере исследований и разработок, включающих в себя прозрачные механизмы разделения прав на интеллектуальную собственность, ее защиту, а также гарантии инвестиций для зарубежных контрагентов;

• финансовое обеспечение и создание специализированных механизмов поддержки патентования и правовой охраны отечественной интеллектуальной собственности, в том числе за рубежом;

• обеспечение российского и зарубежного бизнеса информационной, экспертной и административной поддержкой для развития в Российской Федерации перспективных исследований, современных технологий и обмена научно-технологическими достижениями. Актуальные направления сотрудничества должны быть переориентированы на новые страны и регионы. Приоритет должен быть отдан развитию сотрудничества в рамках Союзного государства (Российская Федерация и Республика Беларусь), и региональных интеграций (СНГ, ЕАЭС, БРИКС, ШОС и др.).

Организация совместной исследовательской деятельности

Совместная исследовательская деятельность в рамках национальных проектов.

Основным элементом МНТС остается кооперация участников в целях развития научно-исследовательской и инновационной структуры. Несмотря на то что основной акцент в стратегических документах сделан на научно-технологическом лидерстве Российской Федерации, а это:

• лидерство в определении глобальной исследовательской повестки и решении глобальных научно-технологических задач;

• создание благоприятных условий для исследований, в том числе в рамках МНТС;

• привлечение лучших мировых умов и талантов, включая инновационных предпринимателей;

• локализация международной исследовательской и цифровой инфраструктуры на своей территории88,

Фактически в стратегическом плане в системе МНТС сохраняется ориентация на организацию совместной научной деятельности как с национальными исследовательскими структурами, так и с иностранными партнерами.

Речь идет об объединении усилий научных и образовательных организаций, привлечении бизнеса, заинтересованного в реализации инновационных проектов. Принятые в последние годы стратегические документы наглядно свидетельствуют о том, что данному направлению уделяется повышенное внимание и именно от этой деятельности ждут прорывных результатов. Это должны быть принципиально новые РИД, обеспечивающие технологический приоритет.

На повестке дня — актуализация правового регулирования совместной исследовательской деятельности. Наряду с концептуальными и стратегическими документами, разработанными в последние годы, приняты новые и внесены изменения в действующие законодательные акты, регламентирующие научно-техническое сотрудничество и наиболее проблемные вопросы, связанные с созданием и коммерциализацией полученных результатов.

Так, существенно обновлены ФЗ «Об образовании в Российской Федерации» (далее — Закон об образовании в РФ)89, Закон о науке, «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»90. Отдельное место в перечне этих законодательных актов принадлежит ФЗ от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»91.

Вопросы организации совместной научной деятельности в рамках национальных проектов регламентированы в п. 3 ст. 72 Закона об образовании в РФ в общем плане. Закон определил, что сотрудничество ориентировано преимущественно на совместную деятельность с образовательными организациями, хотя задачами такой деятельности определены научно-исследовательская деятельность, совместные научно-образовательные проекты, научные исследования и экспериментальные разработки, а также иные совместные мероприятия.

Детальной регламентации осуществления совместной научно-исследовательской деятельности образовательных и научных организаций законом не установлено, разрешение всех вопросов оставлено на усмотрение сторон. Очевидно, что в данном случае первоочередной задачей становится разработка и закрепление условий сотрудничества в договорном порядке.

В ст. 103 Закона об образовании в РФ регламентированы вопросы создания образовательными организациями высшего образования хозяйственных обществ и хозяйственных партнерств, деятельность которых заключается в практическом применении (внедрении) результатов интеллектуальной деятельности, и участие образовательных организаций высшего образования в хозяйственных обществах и хозяйственных партнерствах.

Законодатель прямо указывает на то, что образовательные организации имеют право учреждать общества и партнерства в целях практического применения (внедрения) результатов интеллектуальной деятельности (программ для электронных вычислительных машин, баз данных, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, селекционных достижений, топологий интегральных микросхем, секретов производства (ноу-хау), исключительные права на которые принадлежат указанным образовательным организациям, в том числе совместно с другими лицами) либо становиться участниками ранее созданных хозяйственных обществ или хозяйственных партнерств, деятельность которых заключается в практическом применении (внедрении) результатов интеллектуальной деятельности (программ для электронных вычислительных машин, баз данных, изобретений, полезных моделей, промышленных образцов, селекционных достижений, топологий интегральных микросхем, секретов производства (ноу-хау)) путем внесения вклада в уставный капитал таких обществ или складочный капитал таких партнерств.

Созданные образовательными организациями хозяйственные общества с участием частного инвестора получили название малых инновационных предприятий (МИП)92. Деятельность этих обществ ориентирована на внедрение (коммерциализацию) РИД, порядок их создания урегулирован ч. 3.1 ст. 5 Закона о науке от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ.

Задачи, на решение которых должны быть ориентированы МИП, достаточно амбициозны: это «формирование инновационной среды, развитие взаимодействия между образовательными учреждениями и промышленными предприятиями, поддержка создания хозяйственных обществ, учреждаемых в соответствии с п. 8 ст. 27 Федерального закона “О высшем и послевузовском профессиональном образовании”»93.

По оценке специалистов, данная форма сотрудничества на сегодняшний момент оказалась нерезультативной. В качестве причин указываются отсутствие сформированной системы академического предпринимательства; неэффективность взаимодействия бизнеса и реального сектора экономики, инвестиционных структур и университетов; несоответствие традиционной системы организационно-правовых моделей бизнеса меняющимся условиям цифровой экономики и нового технологического уклада94.

Более удачной формой реализации прав на РИД, созданные в результате совместной научно-исследовательской деятельности, стали государственно-частные и муниципально-частные партнерства, специфика деятельности которых регламентирована Федеральным законом от 13 июля 2015 г. № 224-ФЗ «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»95. Хотя и эта форма сотрудничества не лишена недостатков, все же отдельные проекты технологических компаний, созданных в качестве университетских стартапов, заявили о себе как об элементах современной инновационной инфраструктуры96.

Следует отметить, что соглашения о государственно-частном партнерстве (ГЧП) получили известность и востребованность как механизмы привлечения частных инвестиций для развития современных технологий. Выгодоприобретателями при этом становятся, с одной стороны, публичный субъект — государство, а значит, и общество; с другой стороны — частный инвестор, получающий определенную государственную поддержку, в частности в виде предоставления льготных условий кредитования.

Таким образом, развитие сферы интеллектуальной деятельности стало новой областью сотрудничества частного и публичного инвесторов. Полученные результаты интеллектуальной деятельности, трансформируемые в объекты инновационных проектов, представляют особый интерес с точки зрения обеспечения развития РФ в современных условиях. Однако для достижения ощутимых результатов в плане инновационного развития российской экономики бюджетного финансирования оказывается недостаточно, насущной задачей становится привлечение частных инвестиций и формирование спроса на полученные РИД.

Появление новой статьи 33.1 указанного закона, регламентирующей права и обязанности частного и публичного партнеров, устанавливаемые соглашением о государственно-частном партнерстве, соглашением о муниципально-частном партнерстве, объектом которых являются объекты информационных технологий или объекты информационных технологий и технические средства обеспечения функционирования объектов информационных технологий, фактически ознаменовало появление новой сферы сотрудничества.

В то же время введенное законом ограничение совместного сотрудничества в сфере интеллектуальной деятельности исключительно созданием информационных технологий вызвало справедливую критику со стороны исследователей97. Нельзя не отметить, что подобное ограничение ничем не оправдано. Более того, современное развитие интеллектуальной мысли имеет своим результатом новые виды технологий, однако встает резонный вопрос: возможно ли их создание в рамках ГЧП? В результате современный инвестор нередко выбирает иные формы сотрудничества, предпочитая выстраивание отношений в рамках соглашений о разделе продукции, концессионных соглашений, соглашений об осуществлении предпринимательской деятельности в особых экономических зонах, совместных предприятий, венчурных фондов.

Совместная исследовательская деятельность в рамках МНТС

Особый интерес представляет совместная исследовательская деятельность в международном аспекте.

В Указе Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642 «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации» в качестве одной из целей достижения научно-технологического развития России поставлена задача формирования модели международного научно-технического сотрудничества и международной интеграции в области исследований и технологического развития, позволяющей защитить идентичность российской научной сферы и государственные интересы в условиях интернационализации науки и повысить эффективность российской науки за счет взаимовыгодного международного взаимодействия.

Именно международное научное и научно-техническое сотрудничество становится одним из важнейших факторов, призванных содействовать решению задач, сформулированных, в частности, в Указе Президента РФ от 7 мая 2018 г. № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 г.»: вхождение Российской Федерации в число пяти крупнейших экономик мира, обеспечение темпов экономического роста выше мировых, создание в базовых отраслях экономики, прежде всего в обрабатывающей промышленности и агропромышленном комплексе, высокопроизводительного экспортно-ориентированного сектора, развивающегося на основе современных технологий и обеспеченного высококвалифицированными кадрами.

Вопросы международного научного и научно-технического сотрудничества урегулированы на сегодняшний день ст. 16 Закона о науке98. Первое, что обращает на себя внимание, — это закрепление за государством в лице уполномоченных органов государственной власти обязанности создания необходимых условий для организации и реализации международного сотрудничества. В качестве гаранта такого сотрудничества выступает Министерство науки и высшего образования Российской Федерации. Реализация международного сотрудничества должна быть обусловлена в первую очередь государственной поддержкой. В п. 1 ст. 16 Закона о науке (с изменениями и дополнениями, вступившими в силу с 1 января 2017 г.) закреплено, что «органы государственной власти Российской Федерации создают необходимые условия для международного научного и научно-технического сотрудничества».

Правовой основой МНТС служат международные договоры, международные научные и научно-технические программы и проекты. Отличительной особенностью реализации МНТС является учет и контроль органов государственной власти Российской Федерации за заключением международных договоров и за передачей научных и (или) научно-технических результатов, а также научной и (или) научно-технической продукции за пределы территории Российской Федерации.

Организация и реализация программ МНТС осуществляется физическими и юридическими лицами.

Понятие субъекта МНТС раскрывается в ст. 3 Закона о науке — это физические лица, занимающиеся научно-исследовательской деятельностью; юридические лица при условии, если научная и (или) научно-техническая деятельность предусмотрена их учредительными документами. Все они в силу ст. 16 указанного закона вправе «вступать в международные научные и научно-технические организации и объединения, участвовать в международных научных и научно-технических программах и проектах, научных и научно-технических программах и проектах иностранных государств, заключать договоры (контракты) и иные соглашения с иностранными юридическими лицами на работу как в Российской Федерации, так и за пределами территории Российской Федерации в порядке, установленном законодательством Российской Федерации».

Аналогичное понятие субъекта МНТС закреплено и в стратегических документах. Концепция МНТС в качестве основных участников называет организации и коллективы, выполняющие научные исследования и разработки, включая Российскую академию наук, государственные корпорации, институты развития, фонды поддержки научно-технической и инновационной деятельности, высокотехнологичные компании и органы исполнительной власти.

МНТС в рамках РАН

Особая значимость и роль Российской академии наук в развитии современной научной мысли, ее общепризнанный мировой авторитет и масштабные результаты в фундаментальных и прикладных исследованиях обусловили разработку и принятие специального правового регулирования деятельности РАН, в том числе ее участия в МНТС. Вопросы сотрудничества урегулированы Законом о РАН, а также непосредственно Уставом РАН.

Осуществление РАН международного сотрудничества рассматривается в качестве одной из приоритетных задач организации, что прямо следует из подп. е п. 13 Устава РАН, в котором предусмотрено, что РАН «представляет российских ученых в международных научных союзах и их органах управления, участвует в деятельности других международных научных организаций, заключает соглашения о научно-информационном сотрудничестве с академиями наук и научно-исследовательскими организациями иностранных государств, участвует в организации и проведении международных научных конгрессов, конференций, симпозиумов, семинаров». Тот факт, что международное сотрудничество рассматривается в качестве важнейшей составляющей деятельности РАН, подтверждается и включением в Устав РАН положения, которое предоставляет право иностранным членам академии также «выносить на рассмотрение президиума Академии вопросы, связанные с развитием соответствующих областей научных исследований и расширением международного научного сотрудничества…» (подп. е п. 33 Устава РАН).

Будучи субъектом научной деятельности, РАН в силу п. 1 ст. 16 ФЗ «О науке и государственной научно-технической политике» вправе вступать в международные научные и научно-технические организации и объединения, участвовать в международных научных и научно-технических программах и проектах, научных и научно-технических программах и проектах иностранных государств, заключать договоры (контракты) и иные соглашения с иностранными юридическими лицами на работу как в Российской Федерации, так и за ее пределами в порядке, установленном законодательством РФ.

Международные научные связи РАН с иностранными контрагентами рассматриваются в качестве основной формы международного общения, в результате которого открываются возможности для реализации современных научных и технических проектов, создания интернациональных коллективов высококвалифицированных специалистов, разработки новых направлений науки и технологий. Традиционно научные исследования проводятся по трем основным направлениям: это фундаментальные исследования, целью которых является получение новых основополагающих знаний, выявление закономерностей изучаемых явлений; прикладные научные исследования, решающие задачи создания и совершенствования новых технологий; научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки, результатом которых должно стать использование достижений фундаментальной науки вкупе с техническими решениями.

Все виды исследований напрямую зависят от государственной поддержки, которая заключается в субсидировании государством проводимых научных исследований либо в предоставлении средств на исполнение целевого государственного заказа. Субсидирование исследований осуществляется через специально учрежденные организации — фонды. Исполнителями заказа выступают целенаправленно сформированные группы ученых из научных центров с привлечением специалистов из зарубежных стран.

Помимо этого, исследования могут осуществляться в рамках международных и региональных программ.

Немаловажное значение для развития международного научного и научно-технического сотрудничества имеют и межправительственные соглашения, заключенные Российской Федерацией со многими иностранными государствами и международными научными организациями. На основе данных соглашений организуется совместное участие ученых из разных стран в научно-технических проектах и программах; устанавливаются принципы свободного доступа и совместного использования уникального исследовательского оборудования; осуществляются сбор и обработка полученных в результате сотрудничества данных; организуются деловые встречи, конференции, симпозиумы, взаимные визиты, семинары и т. д.; разрабатываются условия обмена информацией, практикой, а также условия взаимного обмена научными кадрами. Данный перечень носит примерный характер и может дополняться условиями, представляющими интерес для договаривающихся сторон на определенном этапе развития их взаимоотношений.

Еще одним направлением международного научного сотрудничества РАН является создание международных исследовательских центров. На сегодняшний день создано порядка 30 таких центров, специализирующихся на изучении проблем в сфере точных, естественных и гуманитарных наук.

По итогам работы научно-исследовательских центров, коллективов, проведенных международных мероприятий издаются сборники статей и тезисов, бюллетени и другие научные издания, аккумулирующие результаты проведенных работ. Распространение этих изданий способствует получению и свободному обмену информацией между научными сообществами, являющемуся залогом производства новых знаний и достижения новых научных результатов.

В Российской Федерации распространение научной информации осуществляется свободно при соблюдении требований, установленных законодательством Российской Федерации. Порядок предоставления информации устанавливается соглашением лиц, участвующих в обмене информацией (ст. 10 Федерального закона от 27 июля 2006 г. № 149-ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации»).

Важным элементом деятельности РАН является подготовка и повышение квалификации научных и научно-педагогических работников путем осуществления международного академического обмена.

Субъектам научной и (или) научно-технической деятельности гарантировано право на свободу творчества, выбора направлений и методов проведения научных исследований и экспериментальных разработок. Это право закреплено в п. 2 ст. 3 Закона о науке.

В современных условиях право на свободу научных исследований реализуется в том числе и в рамках международного сотрудничества. Как предусмотрено в абз. 8 п. 6 ст. 4 вышеуказанного закона научный работник имеет право на подачу заявок на участие в международном научном и научно-техническом сотрудничестве (стажировках, командировках, публикациях научных и (или) научно-технических результатов за пределами территории Российской Федерации). Реализация этого права предоставляет научным сотрудникам возможность интеграции в мировую науку. Положения российского законодательства, регламентирующие аспекты международной деятельности научных сотрудников, соответствуют международно-правовым стандартам, в основе которых лежит принцип свободы научных исследований, закрепленный в п. 3 ст. 15 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, принятого 16 декабря 1966 г. Резолюцией 2200 (XXI) на 1496-м пленарном заседании Генеральной Ассамблеи ООН.

Нельзя не упомянуть, что международное сотрудничество в сфере научной и научно-технической деятельности в аспекте подготовки научных специалистов имеет еще одно очень важное значение. Это возможность распространения русского языка в качестве языка межнационального общения, повышения уровня образования, демонстрации исторических и культурных ценностей и традиций российского научного общества. Таким образом, наряду с ростом научно-технологического потенциала России и повышения ее научного рейтинга осуществляется экспансия российской культуры.

Успешной является деятельность РАН в международных научных организациях. Это DESY — рентгеновский лазер на свободных электронах в Германии, ИТЭР — экспериментальный термоядерный реактор во Франции, ЦЕРН — Европейский центр ядерных исследований во Франции и Швейцарии.

Закрепленные в подп. з п. 6 ст. 7 функции РАН по содействию развитию научных, образовательных, культурных, экономических, информационных и иных гуманитарных связей с государственными и негосударственными структурами иностранных государств корреспондируют положениям «Стратегии научно-технологического развития РФ».

Согласно этому документу РАН становится одним из участников развития механизмов научной дипломатии, направленных на формирование модели международного научно-технического сотрудничества и международной интеграции в области исследований и технологического развития, позволяющей защитить идентичность российской научной сферы и государственные интересы в условиях интернационализации науки и повысить эффективность российской науки за счет взаимовыгодного международного взаимодействия.

Учет договоров о МНТС

Особая значимость, которой отличается современная научно-исследовательская деятельность, осуществляемая с иностранными контрагентами, выражается в установленной специальной процедуре контроля и учета заключенных договоров о МНТС. Учет этих договоров осуществляет Научно-технический институт межотраслевой информации99. Обязательному учету подлежат все договоры о МНТС, заключенные государственными научными организациями.

Процедура учета договоров о МНТС, заключенных РАН, урегулирована Законом о РАН от 27 сентября 2013 г. № 253-ФЗ100. В соответствии с ч. 3 ст. 7 Закона РАН информирует федеральный орган исполнительной власти, осуществляющий функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере международных отношений Российской Федерации, о международном сотрудничестве в области научной и научно-технической деятельности, указанной в п. 6 ч. 2 настоящей статьи, а также об иных международных мероприятиях.

Федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции выработки и реализации государственной политики и нормативно-правового регулирования в сфере международных отношений Российской Федерации, является Министерство иностранных дел РФ.

Непосредственно процедура уведомления МИД РФ о международном сотрудничестве, осуществляемом РАН, в законе не определена, равно как не определены и функции МИД РФ в отношении осуществляемых РАН мероприятий международного характера. Исходя из общей направленности Указа Президента РФ от 14 июня 1997 г. № 582 «Об организации и порядке осуществления федеральными органами исполнительной власти и российскими государственными учреждениями функций, связанных с деятельностью за рубежом» и Указа Президента РФ от 12 марта 1996 г. № 375 «О координирующей роли Министерства иностранных дел Российской Федерации в проведении единой внешнеполитической линии Российской Федерации» действовавшего до 2011 г. и замененного Указом Президента РФ от 8 ноября 2011 г. № 1478 «О координирующей роли Министерства иностранных дел Российской Федерации в проведении единой внешнеполитической линии Российской Федерации», по всем вопросам международного характера МИД РФ взаимодействует с Управлением внешних связей РАН.

Распоряжением РАН от 29 декабря 2018 г. № 10107-1407 утверждено Положение об Управлении внешних связей РАН (далее — Положение) — самостоятельном структурном подразделении РАН, входящим в состав аппарата президиума РАН. В качестве основных задач этого подразделения определены: укрепление и развитие механизмов научной дипломатии; содействие сотрудничеству в рамках исследовательской инфраструктуры на платформах международного научного обмена; обеспечение научных связей и сотрудничества РАН с академиями наук, научными и учебными учреждениями, с учеными зарубежных стран, международными научными организациями по приоритетным научным направлениям; совершенствование форм и методов научного сотрудничества с зарубежными странами; организация командирования членов РАН и работников аппарата президиума РАН за границу и приема иностранных ученых; организационно-информационное обеспечение международных мероприятий.

Согласно п. 4.1. Положения в обязанности Управления вменено информирование Министерства иностранных дел РФ о заключении РАН соглашений, меморандумов, протоколов, коммюнике с научными организациями зарубежных стран, а также по вопросам открытия представительств РАН за границей.

Рост международной напряженности, осложнение геополитической ситуации, применение санкций для сдерживания развития России — все это создает предпосылки для нарушения соглашений о МНТС, неисполнения сторонами своих обязательств.

Так, после начала спецоперации на Украине ряд образовательных и научных организаций получили письма от коллег из стран ЕС и США о том, что они, следуя указаниям своих правительств, вынуждены приостановить научные контакты с российскими учеными101. Сложившаяся ситуация не могла не повлиять на возможности российских ученых принимать участие в международных научных мероприятиях (конгрессах, форумах, конференциях и др.), приостановлено членство российских ученых в профессиональных структурах (институтах, комитетах и т. д.). Серьезным препятствием для организации и реализации МНТС стало отсутствие финансирования со стороны зарубежных научных фондов. Заморожены соглашения с иностранными образовательными центрами, со стороны иностранных преподавателей поступают отказы от работы в России.

Нарушение системы МНТС имеет своим следствием снижение эффективности проводимых НИОКР, увеличение материальных и временных затрат на продолжающиеся научные исследования.

В то же время сохраняется возможность существенного расширения географии сотрудничества за счет заключения соглашений о МНТС со странами Азии, Африки, Латинской Америки.

Глава 2. СОВРЕМЕННЫЕ ТЕХНОЛОГИИ — ПОНЯТИЕ, РАЗВИТИЕ, ПЕРСПЕКТИВЫ

§ 2.1. Традиционные концепции интеллектуальной собственности и их применение к новым достижениям в технологиях

Современный вид правового института интеллектуальной собственности в значительной степени был предопределен концепциями морального обоснования авторского права102, предоставившими обществу понятную и последовательную аргументацию в части необходимости придания правовой монополии и охраны результатов интеллектуальной деятельности человека.

Вне зависимости от подходов к формированию системы правового регулирования отношений, связанных с РИД, подавляющее большинство правопорядков основывается на необходимости обеспечения баланса интересов между обществом как потребителем объектов интеллектуальных прав, и авторами как их создателями103. Современные представления о подобном балансе основываются на необходимости, с одной стороны, стимулировать развитие науки, искусства и техники, а с другой — вознаградить создателя РИД за вклад в развитие общества.

Таким образом, актуальная концепция интеллектуальной собственности основывается на необходимости закрепления за создателем ОИП временной правовой монополии, призванной не препятствовать развитию общества и не сдерживающей научно-технический прогресс. Ключевым объектом правовой охраны в подобной системе является интеллектуальный вклад человека в развитие общества104, выражающийся в проведении творческой деятельности, результатом которой становится ранее не существовавшее общественно полезное знание, выраженное в объективной форме.

В подобной системе объектом правовой монополии становится результат не любой человеческой деятельности, а только интеллектуальной творческой деятельности, требующей от создателя значительных интеллектуальных усилий и личностного вклада.

А. А. Пиленко отмечал, что субъектом правовой монополии становится «тот, кто сумел найти мысль, никому дотоле не являвшуюся», кто «представляется толпе или существом сверхъестественным, полубогом, — или, по крайней мере, существом, одержимым сверхъестественными, особенными силами. Он-де не просто рассуждает, мыслит: на него находит вдохновение, он творит под влиянием особого наития»105.

Достигнутый ранее баланс интересов основных участников отношений в сфере интеллектуальной собственности изменяется под влиянием научно-технического прогресса. В результате некоторые сложившиеся традиционные правовые механизмы из эффективного средства разрешения проблем и конфликтов стали одним из их источников.

Нормативные механизмы, выступавшие ранее в качестве средства справедливого распределения рисков и ответственности, стали использоваться для получения дополнительной прибыли и существенного ухудшения положений одной из сторон отношений106.

Актуальное состояние нормативно-правового регулирования отношений в области интеллектуальной собственности, особенно в части наличия эффективных механизмов признания и защиты прав на результаты интеллектуальной деятельности, не может быть охарактеризовано как удовлетворительное.

Согласно докладу, посвященному развитию инноваций в Российской Федерации, Центра по развитию инноваций McKinsey Innovation Practice, глобальные тренды, такие как появление прорывных технологий, цифровизация и ускорение жизненного цикла продуктов, приводят к радикальным изменениям в большинстве отраслей. Частота появления новых возможностей и угроз, а также скорость их проникновения на рынки продолжают возрастать. С каждым годом новые технологии проникают в нашу жизнь все быстрее, и у компаний становится все меньше времени для их внедрения107.

Как представляется, из всего спектра законодательного регулирования отношений, связанных с РИД, в наиболее неудовлетворительном состоянии оказались отношения, связанные с юридическим закреплением отношений их присвоения авторам и правообладателям, а также отношения по включению РИД в гражданский оборот.

Подобное положение обусловлено качественным изменением экономических отношений, связанных с РИД, их повсеместным распространением в различных сферах человеческой деятельности, в результате чего РИД оказались одними из важнейших (если не самыми важными) средствами производства108, в то время как законодательное регулирование длительное время оставалось неизменным.

Проблематичность выявления фактов создания и присвоения РИД, а также включения их в гражданский оборот обусловлена использованием устаревших юридических механизмов, важнейшим недостатком которых является их непубличный характер, при котором третьи лица не имеют возможности получить точные и достоверные знания о действиях, совершенных в отношении РИД.

Ранее технологические решения использовались правообладателем на протяжении достаточно длительного времени — годами или десятилетиями. В настоящее время количество «долгоживущих» объектов существенно сократилось. Например, для изготовителей электроники срок коммерческого использования технологий, как и период их окупаемости, сократились в разы: сложно найти модель устройства, существующую на рынке более двух лет в неизменном виде.

Компания Apple, бесспорный лидер на рынке средств связи, осуществляет смену флагманских устройств каждый год. При этом устройства прошлого года постепенно выводятся с рынка, а производство устройств позапрошлого года снимается с производства вообще109. В подобных условиях стандартный срок правовой охраны изобретения выступает в качестве источника дополнительных издержек для компании-правообладателя.

С другой стороны, значительно возросло количество высокорискованных, крайне затратных и технологически сложных направлений, таких как фармацевтическая деятельность. В условиях, когда разработка, проверка и выпуск на рынок фармацевтического препарата занимают уже не одно, а несколько десятилетий, даже достататочно долгий срок правовой охраны изобретений не способен гарантировать возврат инвестиций110, в результате чего изготовители медицинских препаратов всячески пытаются продлить сроки правовой охраны.

Если в сфере разработки электроники общий срок правовой охраны представляется избыточным, то в сфере фармацевтики он оказывается объективно недостаточным. Таким образом, унифицируя сроки правовой охраны, законодатель не только ограничивает законные интересы в передовых направлениях технической деятельности, но и побуждает к поискам альтернативных средств обеспечения своей производственной монополии.

Не менее значимым препятствием для формирования эффективного регулирования отношений, связанных с РИД, является использование длящихся, но не сопровождающихся всесторонней юридической защищенностью публично-правовых механизмов по присвоению и передаче прав на РИД. В современных условиях возникают ситуации, при которых создатели технологий сознательно не обращаются за получением патента на созданное ими техническое решение, так как длительность процедуры рассмотрения их заявления может быть равна сроку коммерческого использования технического решения111.

Стоит отметить, что длительность регистрационных действий не сопряжена с предоставлением правообладателям мер эффективной юридической защиты, так как акты государственной регистрации прав на РИД не обладают свойством публичной достоверности. Как следствие, основной задачей регистрационных действий становится не выявление и фиксация права на объект интеллектуальной собственности, а проверка соответствия объекта критериям охраноспособности.

Значительные недостатки отмечаются и в части формирования прочного и безопасного гражданского оборота прав на объекты интеллектуальной собственности. Настоящее замечание особенно актуально в отношении объектов авторских прав, так как снижение требований, предъявляемых к соответствию произведений критериям демаркации, привело к росту произведений с незначительным творческим вкладом, не обладающих существенными отличиями; снизились возможности для бесспорного выявления личности автора. В результате образовались условия для повсеместного нарушения исключительных прав, особенно в сети Интернет.

Проблемы законодательного регулирования отношений в сфере интеллектуальной собственности определяются и неясностью юридической квалификации различных РИД. Подобное положение обусловлено тем, что некоторые результаты не обладают собственным правовым режимом (искусственный интеллект, большие данные, интернет вещей), либо обладают правовым режимом, не соответствующим их объективным свойствам или потребностям гражданского оборота (программы для ЭВМ).

Самой значительной проблемой современной концепции интеллектуальной собственности представляется то, что она не в состоянии эффективно защитить правообладателей РИД от случаев незаконного использования.

Современное мировое устройство патентной системы не гарантирует реального состояния защищенности интересов разработчика технологий. Так называемые патентные тролли специализируются на существенном усложнении жизни правообладателей и извлечении необоснованных выгод из недостатков существующей системы правового регулирования отношений с ОИП112.

Регистрация незначительно отличающегося технического устройства или даже его полной копии в зарубежном правопорядке или откровенное нарушение патента приводят к возникновению у создателя технологии существенных издержек и ограничений, устранение которых зачастую оказывается экономически нецелесообразным.

С аналогичными трудностями сталкиваются обладатели и других объектов интеллектуальных прав, будь то произведения, фонограммы, селекционные достижения или топологии интегральных микросхем. Действия по постоянному оспариванию акта государственной регистрации исключительного права на товарный знак, схожего до степени смешения, являются нормой для успешных субъектов предпринимательской деятельности.

Таким образом, основной проблемой актуальной концепции интеллектуальной собственности является неспособность гарантировать реальное состояние защищенности монополии правообладателя в отношении принадлежащего ему РИД, даже в пределах срока правовой охраны и при совершении правообладателем всех необходимых действий.

Основной причиной подобного положения является то, что юридическая концепция интеллектуальной собственности базируется на воззрении, предполагающем не физическую, а сугубо юридическую защищенность правообладателя от посягательств на принадлежащее ему благо.

Монополия на объекты интеллектуальных прав достигается исключительно правовыми средствами, важнейшим из которых выступает запрет на использование чужих интеллектуальных достижений.

Иными словами, все, что может сделать правопорядок, — юридически запретить третьим лицам использовать ваш РИД под угрозой привлечения к ответственности. Именно поэтому, как только правонарушитель понимает, что вероятность выявления совершенного им нарушения крайне низка, привлечение его к ответственности проблематично для правообладателя, а размер санкции будет несущественным, особенно в свете ожидаемой прибыли от правонарушения, не остается каких-либо реальных механизмов защиты законных интересов правообладателей.

Лежащая в основе правового регулирования концепция интеллектуальной собственности формировалась в конце XIX — начале XX вв. и основывалась на технических, юридических и экономических достижениях прошлого тысячелетия.

Если с приходом XXI в. изменения в экономической и юридической сферах носили эволюционный характер, то изменения, произошедшие в технической среде, нельзя охарактеризовать иначе как революционные.

В конце XX в. правообладатели уяснили основную причину существенного сокращения своей прибыли и все чаще стали использовать средства самозащиты своих прав, важнейшим из которых стало установление непосредственного контроля над знаниями, лежащими в основе используемых ими РИД.

Так, если участники производственных отношений стали отдавать все больший приоритет использованию ноу-хау, отказываясь от классических патентов, то обладатели авторских прав постепенно сокращают передачу пользователям произведений, воспроизведение которых возможно без содействия правообладателя.

Осознав неэффективность защиты своих технических решений при помощи норм патентного права, создатели технологий предпочли оставлять знания в тайне, так как несение риска оказалось экономически более целесообразным, чем раскрытие технологий для всех третьих лиц.

Сильнейшим мотиватором для участников коммерческих отношений стал пример компании Coca-Cola, которая на протяжении почти ста пятидесяти лет сохраняет монополию на производство своего продукта, что оказалось возможным по причине отказа от использования системы патентных прав, которая предполагает открытие знаний о технологии для третьих лиц113.

Ориентиром для участников IT-сектора является компания Google, важнейшим имуществом которой является алгоритм поискового сервиса, исходный код которого является секретом производства компании и до сих пор не обнародован114 и, как следствие, не защищен нормами патентного права.

Участники производственных отношений научились обеспечивать непосредственное господство над разработанными ими техническими решениями без использования норм патентного права, полностью полагаясь на сохранение знаний, лежащих в основе любого изобретения.

Однако попытка обеспечения монополии на знания, лежащие в основе технических решений, всегда сопровождается одним существенным недостатком, который заключается даже не в риске утраты секрета производства, а в издержках на его обеспечение и поддержание115. Огромным преимуществом системы патентов является то, что правообладатель несет крайне незначительные экономические издержки на обеспечение охраны и защиты технологии, в то время как состояние защищенности монополии обеспечивается за счет государства и общества. Сохранение и поддержание секрета производства является бременем его обладателя, которое оказывается переносимым только для участников высоко маржинальных экономических отношений.

Предприимчивость участников экономических отношений зачастую не знает границ, именно поэтому они нашли решение и этой проблемы. Если патентная защита технических решений является ненадежной, а обеспечение секрета производства экономически нецелесообразно, то обеспечить монополию на знание можно, лишив иных участников рынка возможности практической реализации подобных технических решений.Значимым примером является компания Tesla, которая отказалась от патентов как средств защиты своих технических решений. Компания Tesla получает патенты на все разрабатываемые технологии, однако пользуется ими очень непродолжительный период, которого достаточно для того, чтобы произвести оценку патента и за счет его стоимости повысить общую капитализацию компании. В последующем компания Tesla наделяет всех третьих лиц возможностью свободно и бесплатно использовать принадлежащее им запатентованное технологическое решение116.

В современных условиях монополизация технологических решений достигается не получением «охранной грамоты» или сокрытием знания, а за счет лишения возможности третьих лиц их физически реализовать, лишив их доступа к материалам, оборудованию или компетенциям.

Так, компания Tesla является единственным в мире обладателем технологии бесшовного изготовления автомобилей, при которой кузов автомобиля создается как единая целая деталь. Оборудование, способное осуществлять подобную операцию, изготавливается в мире в единичном экземпляре и только одним субъектом, с которым у компании Tesla заключен эксклюзивный договор на поставку подобного оборудования117.

Несмотря на то что микрочипы выпускаются во многих странах мира, оборудование, на котором создаются самые современные чипы, изготавливается только двумя компаниями: Applied Materials и ASML, причем их деятельность построена таким образом, что выпускаемое ими оборудование пригодно для выпуска узкоспециализированной продукции, что, по сути, исключает возможность конкуренции118.

Ограничение доступа к важнейшим источникам сырья тоже стало эффективным средством сохранения монополии на технологии. Редкоземельные металлы сейчас выступают в качестве важнейшего ресурса, который вообще не обращается на свободном рынке. Подобные полезные ископаемые выкупаются огромными партиями у их производителей за годы до того, как будут извлечены и поставлены реальному потребителю119.

Схожий подход избрали обладатели объектов авторских прав, фонограмм и средств индивидуализации. Участники вышеприведенных отношений, в отличие от участников производственных отношений, не ограничили доступ к результатам интеллектуальной деятельности, но лишили пользователей возможности обладания объектами интеллектуальных прав и их свободного использования120.

Если ранее получение лицензии на произведение сопровождалось передачей потребителю автономно используемой копии объекта, иными словами, потребитель получал носитель, физические возможности которого позволяли осуществлять над ним и содержащимся в нем результатом полноценное хозяйственное господство, то теперь использование произведения или фонограммы сопровождается содействием со стороны правообладателя.

Перенос объектов в цифровую среду привел к возникновению онлайн-кинотеатров, электронных библиотек, облачных хранилищ и текстовых редакторов, видео-хостингов, сетевых игр и т. д., важнейшей особенностью которых стало лишение потребителя возможности обладать копией произведения самостоятельно и свободно.

Осуществляя борьбу со случаями незаконного использования произведений, правообладатели одновременно существенно ограничили и возможности их использования для добросовестных приобретателей, так как они лишены возможности отчуждения приобретенной им копии произведения. Таким образом, в цифровой среде вторичный оборот объектов практически отсутствует, а единственным способом ознакомиться с произведением является заключение договора с правообладателем121.

Подобное положение, на первый взгляд, не сопровождается проблемами, однако при детальном рассмотрении его недостатки существенны и очевидны. Помимо того что правообладатель под угрозой лишения потребителя возможности использовать произведение может свободно изменять правила и условия использования, он в состоянии осуществлять дискриминационные действия по ограничению целых групп потребителей на основании национальных, экономических или любых иных представлений122.

Если участники производственных отношений ограничивали знания о технических решениях или возможности по их реализации, то участники рынка объектов авторских прав пошли по пути установления тотального технического или информационного контроля над действиями потребителя. В результате сформировалась информационная концепция оборота результатов интеллектуальной деятельности, в которой основной юридический акцент сделан не на передаче права на объект, а на предоставлении доступа к источникам информации.

Таким образом, традиционная концепция интеллектуальных прав, используемая в современном отечественном и зарубежных правопорядках, становится все менее эффективной и востребованной основными участниками рынка объектов интеллектуальных прав. Существующая модель законодательного регулирования отношений не способна в полной мере защитить основные интересы правообладателей и закрепить за ними монополию на результат интеллектуальной деятельности. Не защищает она и потребителей от посягательств со стороны недобросовестных правообладателей.

В сфере производственных отношений концепция интеллектуальной собственности сначала была заменена концепцией ограничения распространения знания, а в последующем — более эффективной концепцией ограничения возможностей по их реализации. Обладатели авторских, смежных прав и прав на средства индивидуализации, очевидно, предпочитают информационную концепцию, при которой важнейшим оказывается контроль над способами передачи информации, в которых выражаются практически все виды используемых объектов.

Однако, предпочитая использование секретов производства, техническое ограничение возможностей, ограничение доступа к информации, правообладатели существенно ухудшают положение общества и государства как участников общественных отношений. Концепция интеллектуальной собственности основана на том, что любая монополия на РИД носит временный характер, по истечении указанного срока результат переходит в общественное достояние, становится свободным для использования и способствует развитию искусства, науки и техники, тем самым помогает интеллектуально обогащать и совершенствовать все общество, а не только экономически обеспеченных потребителей.

Отказ от использования системы интеллектуальных прав влечет для общества гораздо более негативные последствия, нежели дополнительные экономические издержки отдельных потребителей: существенным образом ограничивается обмен и использование знаний, принадлежащих их обладателям, что подрывает развитие культурной среды в целом.

Судьба классической юридической концепции интеллектуальной собственности начинает напоминать историю вещного права собственности, приоритет и значение которого были подорваны институтом ценных бумаг или акционерной собственности, как ее назвал С. С. Алексеев, при которой объектом экономических и юридических отношений становится не недвижимое имущество или средства производства, а компания, которая ими владеет123. То же самое начинает происходить и с интеллектуальной собственностью.

§ 2.2. Технологии — инвестиции — инновации

Цифровая трансформация отношений, связанных со всеми без исключения видами результатов интеллектуальной деятельности, повлекла за собой переосмысление подходов к инвестированию в сфере развития технологий и инновационной деятельности.

Перенос объектов интеллектуальных прав в цифровую среду и использование цифрового актива в качестве единственного средства объективизации создаваемого результата существенным образом изменили интересы участников инвестиционных отношений, а также порядок их взаимодействия. Одним из подобных случаев переноса РИД в цифровую среду оказались NFT.

Описание технических и функциональных возможностей NFT-токенов имеет существенное значение для уяснения закономерных интересов участников инвестиционных отношений, так как возможности, которыми цифровые активы наделяют их обладателя, не могли не заинтересовать участников инвестиционных отношений.

Выступая в качестве надстроечных или производных юридических конструкций, цифровые активы в подавляющем большинстве случаев обеспечивают интеграцию в современный гражданский оборот классических РИД.

В тех случаях, когда цифровые активы выступают в качестве надстроечных правовых явлений, таких как NFT-токены, с неизбежностью актуализируется вопрос о квалификации юридической связи, возникающей между цифровым активом и базовым объектом, а также правовой характеристикой внутреннего отношения, возникающего между обладателями цифрового актива и базового объекта.

Предвосхищая описание отдельных способов формирования юридической связи, возникающей между NFT-токеном и базовым объектом (РИД, выраженным в цифровом активе), стоит отметить, что ни один из исследуемых подходов и способов еще не получил должного юридического осмысления и полноценного легального закрепления по причине своей новизны.

«Надстроечные» или «производные» активы хорошо известны любому современному правопорядку и уже не выступают в качестве предмета острых юридических дискуссий. Правовая природа ценных бумаг, как и вопрос определения юридической связи, возникающей между ними и выраженным в них благом, достаточно хорошо изучены, что значительно повышает эффективность правоприменительной деятельности и устраняет возможные споры между участниками искомых отношений.

Усмотрев в производных цифровых активах хорошо известные функциональные возможности, присущие классическим надстроечным активам, многие исследователи права124 и правопорядка в целом125 начали утверждать, что недавно появившиеся цифровые сущности не должны обладать собственной системой правового регулирования и режимом, так как являются классическими ценными бумагами, хотя и выражены в новой цифровой форме. Существенное влияние на подобное решение оказало и то, что институт ценных бумаг хорошо изучен в доктрине права и разработан в правоприменительной практике, что может позволить существенно упростить интеграцию производных цифровых активов в правовую систему.

В результате в американском правопорядке достаточно быстро сформировалась позиция, согласно которой NFT-токены могут быть признаны в качестве инвестиционных контрактов, что позволяет распространить на них законодательство о ценных бумагах126. Возможность квалификации отношений по созданию NFT-токенов в качестве инвестиционных рассматривается и в доктрине американского права127. Как представляется, сходный подход в ближайшее время может сформироваться и в европейских правопорядках, так как в них уже возникли все необходимые предпосылки. Так, европейское законодательство уже позволяет распространять на отношения, связанные с цифровыми активами, законодательство о ценных бумагах128.

Несмотря на формальную юридическую безупречность вышеприведенного подхода, он представляется нецелесообразным и малоэффективным.

Подавляющее большинство NFT-токенов выпускалось не для целей фиксации и передачи прав на выраженные в них базовые объекты, в результате чего многие из подобных цифровых активов вообще не содержат в себе какого-либо юридического наполнения. Создание NFT-токенов, базовым объектом которых выступают вещи, обязательства или корпоративные права, хотя и имеет место, но выступает скорее в качестве исключения, нежели правила.

Будучи единственным способом физического существования базового объекта, NFT-токен становился основным объектом юридического интереса сторон, в то время как обладание базовым объектом утрачивало какое-либо юридическое значение.

Так, в судебной практике Сингапура сформировался подход, согласно которому создание обычных NFT квалифицировалось в качестве одного из способов объективизации произведения, при котором обладатель NFT вообще не считается участником отношений, связанных с базовым объектом129. Подобная позиция может быть подтверждена и тем, что физическая природа большинства первоначальных NFT лишала их обладателей любой возможности использовать выраженный в нем базовый объект иначе, чем это было предусмотрено их эмитентом.

Таким образом, в обороте для первоначальных NFT-токенов юридическое закрепление базовых объектов вообще не имело значения для обладателей цифровых активов и иных участников отношений.

По мере познания функциональных возможностей NFT-токенов участники отношений начали использовать их для фиксации и передачи прав на выраженные в них базовые объекты. В первую очередь это были исключительные права на объекты авторских прав, выраженных в NFT-токенах.

В связи с тем, что базовым объектом NFT-токенов в абсолютном большинстве случаев выступали произведения искусства, эмитенты цифровых активов начали активно использовать положения законодательства об интеллектуальной собственности в целом и авторском праве в частности. Как следствие, первая юридическая связь, возникающая между обладателем цифрового актива и выраженного в нем произведения, основывалась на договорах об отчуждении исключительных прав130 или лицензионных соглашениях131

Факт обладания NFT-токеном приобрел дополнительное юридическое значение, которое не ограничивалось установлением власти над самой цифровой сущностью, но закрепляло и юридическое господство над базовым объектом.

Подобное нововведение заинтересовало участников гражданского оборота, так как существенно упрощало правовое положение лиц, использующих чужие РИД и обеспечивало простоту выявления контрафактных и незаконных товаров132. В глазах третьих лиц обладатель подобных NFT-токенов рассматривается как вполне добросовестный участник хозяйственной деятельности, обладающий правом и на цифровой актив, и на выраженное в нем произведение, а NFT-токены стали мыслиться в качестве бесспорных способов передачи интеллектуальных прав на произведения.

Особое юридическое значение приобрел и факт отчуждения подобных NFT-токенов, так как, передавая его, отчуждатель наделял приобретателя правом не только на сам цифровой актив, но и на закрепленное в нем право на базовый объект. Факт передачи NFT-токена означает отчуждение исключительного права на произведение либо установление лицензии на его использование.

В подобных условиях факт передачи исключительного права или лицензии на базовый объект, закрепленный в NFT-токене, становится известным не только для сторон конкретного отношения по передаче цифрового актива, но и для всех других участников гражданского оборота.

Таким образом, цифровые активы, обеспечивающие передачу прав на базовые объекты, основываются на том же принципе, что и ценные бумаги. Согласно этому принципу передача права на бумагу означает передачу права из бумаги. Как представляется, именно это сходство и побудило многих исследователей утверждать, что цифровые активы являются разновидностью ценных бумаг, хотя на нем сходство между представленными сущностями по сути и заканчивается.

Важнейшей отличительной чертой NFT-токенов представляется то, что в отличие от тех же ценных бумаг, осуществляющих установление исключительно юридической связи между субъектом и объектом прав, NFT-токены способны устанавливать и физическую связь, благодаря которой цифровой актив содержит в себе непосредственные функциональные возможности по использованию базового объекта, а не просто выступает в качестве средства фиксации существующего гражданского права. Технологические возможности, используемые при создании NFT-токенов, могут наделять правообладателя не только средством юридической фиксации конкретного РИД, но и различными техническими инструментами по его использованию, важнейшим из которых является предоставление доступа для третьих лиц133 при использовании базового объекта.

Таким образом, функциональные возможности, которыми могут обладать NFT-токены, значительно шире и не укладываются в традиционные правовые рамки института ценных бумаг, так как наделяют их обладателей не свойственными для ценных бумаг возможностями, с неизбежностью изменяющими юридический баланс интересов участников искомых правоотношений.

Удобство и простота использования NFT-токенов обеспечивались и за счет использования технологий смарт-контрактов, которые, содержали в себе все условия для заключения и исполнения сделки, выполнение которых происходило автоматически и не требовало активного содействия со стороны пользователей или отчуждателей. Использование технологии смарт-контрактов исключало риск совершения сторонами ошибочных или противоправных действий. Минимальные юридические требования, предъявляемые к сделкам, связанным с передачей имущественных прав на объекты авторских прав, позволили участникам оборота вести хозяйственную деятельность в цифровой среде эффективно, без дополнительных экономических, организационных и временных издержек.

Cистема распределенных реестров в первую очередь выступает в качестве реестра, в котором неукоснительно и последовательно фиксируются записи о действиях, совершаемых с цифровыми активами134.

Судебная практика КНР135 и Великобритании136 всецело основана на том, что сведения о фактах (записи), содержащиеся в системах распределенных реестров, могут признаваться в качестве допустимого и достаточного доказательства. Подобная судебная практика формируется и в России: содержащиеся в системах распределенных реестров записи о действиях, совершенных с цифровыми активами, признаются в качестве доказательств137.

Несмотря на то что NFT-токены нельзя однозначно признать ценными бумагами, не вызывает сомнений тот факт, что это крайне эффективный инструмент привлечения инвестиций при создании РИД.

Классическая структура инвестиций в РИД сводилась к тому, что инвестор, вкладывая средства в творческую деятельность, вкладывал средства не в сам объект. Юридически отношения оформлялись в виде договора целевого займа, авторского заказа или инвестиционного договора, по которому инвестор вступал в относительное правоотношение, содержанием которого становились права требования к должнику. Во всех критически важных моментах инвестор оказывался слабой стороной отношения, так как не обладал непосредственным господством над объектом инвестиций — РИД, который принадлежал должнику138.

В связи с этим инвестор нес существенные риски, которые могли заключаться в расторжении инвестиционного договора или отчуждении разработанного РИД. Подобные ситуации не являются редкостью, особенно тогда, когда разработчик РИД обнаруживает, что рыночная цена разработки оказывается значительно выше, чем тот объем средств, который был предоставлен инвестором.

Классическим примером инвестирования деятельности по созданию РИД является приобретение ценных бумаг разработчика технологии, которые закрепляют за инвестором исключительно обязательственное право требования. Наличие такого права слабо защищает инвестора, что в итоге влияет на размер инвестиций.

Отсутствие эффективного юридического механизма по упорядочиванию инвестиционных отношений привело к положению, при котором негативные последствия испытывают все участники отношения. Они вынуждены нести дополнительные издержки и испытывать ограничения, направленные на защиту их интересов.

Подобное положение обусловлено тем, что в различных странах мира до сир пор не сформирован эффективный механизм сообладания РИД. Ряд правопорядков, включая отечественный, вообще не признают возможность деления или выделения долей в исключительных правах на РИД139. В тех правопорядках, в которых выделение долей в исключительных правах допускается, зачастую отсутствует эффективный нормативный механизм упорядочивания отношений между сообладателями исключительных прав, что влечет возникновение многочисленных споров и конфликтов140.

Известны судебные споры, возникшие между соинвесторами и сообладателями исключительных прав на фильмы компании Franchise Pictures, когда выяснилось, что прибыль от проката фильмов распределяется неравномерно, а часть доходов вообще не отражается в отчетной документации компании141.

Именно поэтому, получив в руки такой инструмент, как NFT-токены, поглощающие функциональные возможности по использованию выраженных в них РИД, инвесторы оказались самыми заинтересованными сторонниками его использования. Цифровые активы легко делимы без утраты своих функциональных возможностей.

Использование РИД, выраженного в цифровом активе, получение и распределение прибыли от его использования или реализации теперь осуществляются не одним правообладателем, а всеми участниками инвестиционного отношения без ограничения управленских возможностей и сокрытия информации. С позиции управления и контроля над базовым объектом в NFT-токене нет разницы в размере доли в праве или размере финансового вклада. Надзор за использованием РИД и функциональный контроль будет абсолютно одинаковым со стороны всех сообладателей цифрового актива.

Если раньше инвестор осуществлял контроль над РИД посредством личной правовой связи, возникающей между ним как кредитором и должником как правообладателем РИД, в то время как объект инвестиций оставался вне юридической досягаемости инвестора, то с использованием цифровых активов этот порядок полностью изменился.

Теперь инвестор и разработчик РИД являются равными обладателями блага, принадлежащего им на основании права, напоминающего абсолютное, наделяющего их равными хозяйственными правомочиями, осуществление которых происходит непосредственно и с согласия всех заинтересованных лиц (остальных обладателей).

Инвестор, приобретающий NFT-токен на выраженный в нем РИД, по сути, становится его полноценным собственником, правовое положение которого оказывается значительно более защищенным и гарантированным по сравнению с инвестором, вкладывающим средства в разработчика РИД при помощи обязательственно-правовых конструкций.

Подобные положительные юридические практики оказывают самое плодотворное влияние на инновационную деятельность и развитие технологий, так как, обеспечивая баланс интересов инвестора и разработчика технологии, способны придать их положению свойство формальной определенности и прочности.

§ 2.3. Государственно-частное партнерство в интеллектуальной собственности

В современных условиях государственно-частное партнерство выступает в качестве крайне эффективного управленческого института, позволяющего при объединении частных и публичных интересов достигать представлявшихся ранее невозможными результатов142.

Случаи государственно-частного партнерства перестали быть редкостью и встречаются даже в сферах, связанных с осуществлением важнейших функций органов государственной власти, включая поддержание правопорядка и обеспечение законности, относящихся к публичному законодательству143.

Позитивные примеры использования механизма государственно-частного партнерства в отношениях, характеризующихся иерархичностью и централизованностью, свидетельствуют о том, что подобные практики могут эффективно применяться в сфере частного права в целом и интеллектуальной собственности в частности.

Отношения, связанные с интеллектуальной собственностью, очень часто сопровождаются необходимостью обращения к органам государственной власти для содействия при осуществлении отдельных правомочий или для установления юридически значимых фактов, что в современных условиях представляется крайне нецелесообразным и неэффективным.

Справедливости ради стоит отметить, что многие функции, осуществляемые органами государственной власти в сфере интеллектуальной собственности, особенно связанные с отношениями по учету и обращению прав РИД, осуществляются неэффективно. Именно это и побуждает участников упомянутых отношений осуществлять защиту своих интеллектуальных прав самостоятельно, не используя систему исключительных прав, а разрабатывая альтернативные методы защиты.

Учет РИД осуществляется при использовании принципиально различных правовых механизмов, так как находится в причинно-следственной связи с фактами, влекущими возникновение РИД как объектов гражданских прав.

В зависимости от видов РИД их возникновение связывается с совершением различных юридически значимых действий. В результате учет значительного количества объектов РИД определяется прохождением процедуры государственной регистрации, что не удовлетворяет потребностям современного гражданского оборота.

Внедрение практик государственно-частного партнерства в эту сферу способно выступить в качестве эффективного способа сокращения сроков совершения юридически значимых действий, направленных на признание или передачу прав на РИД.

Формирование реестров исключительных прав, в отличие от реестров прав на недвижимое имущество, преследовало принципиально иные цели, важнейшей из которых являлась фиксация объекта права для монополизации связанных с ним отношений144.

Нематериальная природа объектов исключительных прав и доминирование творческого начала в деятельности по их созданию вынудили законодателей отказаться от регулирования отношений, связанных с объектами исключительных прав, посредством положений вещного права.

Возникновение объектов исключительных прав обусловлено не только фактом придания РИД объективной формы, доступной для восприятия органами чувств, но и соблюдением особых юридических требований проверки соответствия объекта критериям охраноспособности.

Внесение объекта исключительных прав в реестр исторически строилось не только на необходимости информировать третьих лиц о личности обладателя, но и на удостоверении факта существования объекта права в принципе.

Такой подход был возможным, поскольку ранее в обществе не имелось иных достаточно надежных и безопасных (с позиции гражданского оборота) способов удостоверить свойство быть объектом права для явлений в сфере творческой деятельности человека. В результате государство было вынуждено исполнять несвойственные ему функции по удостоверению объектов гражданских прав. Таким образом, реестры исключительных прав не столько выполняли функцию удостоверения права, как реестры недвижимого имущества, сколько служили для фиксации возникновения права на результаты творческой деятельности по итогам проверки последних государством на предмет соответствия критериям охраноспособности.

В современных условиях технические решения, использующие цифровые сервисы, способны осуществлять проверку РИД на предмет соответствия последних установленным критериям охраноспособности.

Так, платформа IPChain предоставляет сервисы, способные не только осуществлять депонирование самых разнообразных РИД, но и проводить проверку объектов патентных и авторских прав, а также средств индивидуализации на предмет соответствия их критериям охраноспособности145.

Цифровой сервис Libris, предназначенный для токенизации таких объектов авторских прав, как фотографии и аудиовизуальные произведения, не только обеспечивает распоряжение исключительными правами, но и способен выявлять факт использования произведений в сети Интернет и отчасти решать вопрос о законности их использования146.

Сходные функции в отношении средств индивидуализации выполняет и цифровая платформа Aprimo, получившая распространение среди субъектов предпринимательской деятельности147.

Существенным преимуществом государственно-частного партнерства является то, что субъекты предпринимательской деятельности характеризуются своей гибкостью и высокой степенью адаптивности под изменяющиеся условия, используя самые эффективные средства и практики.

Одним из подобных механизмов является цифровая трансформация отношений, связанных с интеллектуальной деятельностью, выступающих в настоящее время в качестве бесспорного лидера среди средств преобразования человеческой реальности, универсальность которого позволяет применять его для практически всего спектра общественных отношений. В результате в юридической сфере начали констатировать факт начала цифровой трансформации правового регулирования отношений в сфере интеллектуальной собственности148.

Цифровизация РИД позволит придать им форму, пригодную для распознавания сервисами, способными проводить проверку соответствия предъявляемым требованиям, что способно значительно сократить сроки на регистрацию патентов и передачу исключительных прав.

Перенос РИД в цифровую среду может выступать в качестве эффективного и надежного механизма обеспечения соблюдения исключительных прав правообладателей в цифровой среде, так как потенциальные нарушители утратят фактическую возможность совершать противоправные действия в отношении объектов правовой охраны.

Формирование системы цифровых отражений классических РИД способно в значительной степени упростить оборот всех объектов интеллектуальной собственности.

Цифровизация (токенизация) РИД влечет повышение степени абстрактности юридических отношений и в первую очередь отношений присвоения, которые видоизменились от непосредственного господства над объектом до контроля над цифровым средством отображения объекта. Согласно новой теории собственности эффективность системы учета собственности следует оценивать с позиции того, насколько хорошо она хранит и передает информацию о собственности149.

При подобном положении цифровой актив заменяет РИД в обороте, а последний во многом имеет ценность только при соединении с цифровым активом. Установление подобной связи влечет качественное изменение роли и значения цифрового актива (токена) в общественной среде и человеческом сознании.

В такой ситуации токен выступает не только в качестве средства, ускоряющего движение благ в гражданском обороте или подтверждающего возможность легального распоряжения благом150, но часто и в качестве источника его полезных свойств. В ситуации, при которой само по себе фактическое обладание РИД не позволяет извлекать из него полезные свойства, цифровой актив вбирает в себя всю полезность объекта прав и начинает претендовать на основную роль.

Перенос полезности блага в его «цифровой аватар» приводит к положению, при котором полезность блага выражается исключительно в факте обладания цифровым активом, а последний становится основным объектом интереса обладателя объекта гражданских прав.

Цифровой актив, соединенный с РИД не только юридическими, но и физическими (функциональными) связями, становится явлением, по поводу которого субъекты начинают вступать в общественные отношения и которое определяет их поведение и мыслится субъектом в качестве такого объекта.

Именно поэтому цифровой актив, представленный в качестве записи в реестре блокчейна, в отличие от записи на недвижимое имущество в поземельной книге, теоретически способен квалифицироваться в качестве самостоятельного объекта гражданских прав.

Аналогичный подход может быть применен и в отношении юридической квалификации связи, возникающей между токеном и объектом гражданских прав: лицо, обладающее цифровым активом, становится обладателем абсолютного права как на этот актив, так и на выраженный в нем объект, а правомочия по обладанию объектом гражданских прав будут дополнять юридическое содержание права по обладанию цифровым активом.

Если токен на РИД в отношениях с третьими лицами будет выступать в качестве единственного средства переноса и удостоверения права на объект, то между ними будет образована функционально значимая связь, а закономерные интересы участников оборота будут наделять токен ролью большей, нежели роль простого средства доказывания факта принадлежности имущества. Как следствие, участники оборота будут придавать факту обладания цифровым активом правовые последствия, сходные с фактом обладания РИД, что позволит наиболее эффективно и качественно использовать цифровую форму объекта и упростить систему выявления юридического господства над благами.

Настоящий подход может быть использован и при объяснении механизма «обособления» цифровых активов, так как, выступая в обороте, цифровой актив, соединенный с объектом права, будет интересовать участников оборота не как часть программы для ЭВМ, а как средство передачи отраженного в нем объекта и установления полного господства над РИД. Важнейшим достоинством подобного подхода становится то, что в гражданском обороте формируется универсальный способ передачи прав на все виды объектов интеллектуальной собственности.

Подобный подход также выступает в качестве средства устранения проблемы «задвоения оборота», при которой РИД и его цифровой аватар будут участвовать в обороте независимо друг от друга.

Цифровой актив, соединенный с РИД, способен выступить в качестве единого юридического механизма передачи прав на объекты интеллектуальной собственности. В результате оборот РИД может быть сформирован при доминировании универсальных правил передачи прав и механизмов выявления управомоченного обладателя.

Легализация использования цифровых инструментов в сфере интеллектуальной собственности предоставляет возможности для развития в этой сфере форм государственно-частного партнерства, что, с одной стороны, освободило бы государство от выполнения непрофильных задач, а с другой — значительно повысило бы эффективность выполняемых функций.

Так, патентные поверенные вполне могут осуществлять функции Роспатента в части учета объектов интеллектуальных прав, регистрации вновь создаваемых РИД, а также сделок с ними, что не сопровождалось бы значительными временными издержками.

Дело в том, что подобная практика уже существует и применяется при передаче права на получение патента в отношении изобретений, которые еще не прошли государственную регистрацию. В подобных условиях приобретатель права на получение патента в отношении РИД зачастую полностью полагается на заключение опытного патентного поверенного, осведомленного о практике работы патентного бюро и обладающего актуальными техническими познаниями151.

Сама по себе технология блокчейн способна в значительной степени обеспечить техническую достоверность и актуальность сведений, содержащихся в реестрах РИД. В подобных условиях достоверность сведений будет защищена от несанкционированного доступа к сведениям пресечением попыток незаконно внести изменения в существующую систему.

Размещение сведений в цифровом реестре РИД представляет собой не только факт объективизации информации, имеющей значение для окружающих лиц, но и установление особой юридической связи между держателем реестра и лицами, использующими содержащуюся в нем информацию. Объективизация подобной информации предполагает не просто сообщение, но и заверение (предоставление гарантии) неопределенному кругу лиц, служащее для снижения различных издержек.

Это неизбежно накладывает на держателя цифрового реестра РИД значительные ограничения и предъявляет к нему жесткие требования, логическим продолжением которых является возможность привлечения его к ответственности.

Проблемы формирования цифрового «пространства доверия» не могут быть сведены лишь к определению правового значения сведений, содержащихся в реестре. Необходимо также установить порядок и условия взаимодействия между организаторами и пользователями реестра, так как его формирование оказывает самое непосредственное влияние на интересы участников оборота объектов исключительных прав.

Достоверность классических государственных реестров основывается на том, что организатор реестра является единственным лицом, способным использовать его инструментарий и обладающим контролем над всей системой, что способствует его добросовестному поведению и позволяет участникам оборота полагаться на сведения, предоставленные компетентным субъектом.

Существует и иной вариант обеспечения достоверности сведений, не совмещенный с деятельностью органов государственной власти, что более подходит для цифровых реестров РИД. Вполне логично возложить эти функции на пользователей площадки, обладающих интересом в выявлении незаконного используемого контента.

Существование полностью открытых цифровых реестров РИД, совмещенных с размещенными на них сервисами по поиску, сравнению и оценке РИД, способны обеспечить достаточно высокую достоверность сведений о правах и объектах интеллектуальной собственности.

Свойство публичной достоверности в подобной ситуации будет обеспечиваться не наличием властных предписаний и заверений, а возможностью каждого заинтересованного субъекта проверить весь спектр используемых в цифровой среде РИД и выявить факты незаконного использования или объекты, сходные с принадлежащими ему. Как следствие, безопасность гражданского оборота РИД будет обеспечиваться его полной прозрачностью и перманентной открытостью, при которой факт нарушения прав не может остаться незамеченным.

Государственно-частное партнерство в сфере интеллектуальной собственности может быть эффективным только в случае, если при передаче отдельных государственных полномочий в части учета и оборота РИД будет существенным образом изменен подход к их осуществлению, в основе которого должна находиться легальная возможность использования новых технологических решений. В противном случае будет осуществлен формальный перенос полномочий, не способный разрешить существующие проблемы и устранить порочные практики.

§ 2.4. Режимы охраны РИД (выбор режима, пересечение режимов, достаточность/недостаточность существующих режимов охраны)

Проблема правовых режимов объектов интеллектуальных прав является одной из важнейших. Разработанные более века назад правовые конструкции — произведение, изобретение и другие — требуют обновления. Повышение экономического, социального и политического значения объектов интеллектуальных прав с неизбежностью повлекло изменение степени интенсивности общественных отношений, возникающих по поводу результатов интеллектуальной деятельности152. В результате составлявшие ранее немногочисленную и не столь значимую часть рынка, эти объекты стали важнейшими в современном гражданском обороте153.

Первой и, как представляется, важнейшей проблемой учения о правовых режимах объектов интеллектуальных прав является отсутствие возможности с его помощью осуществлять бесспорную и последовательную квалификацию при сопоставлении результата интеллектуальной деятельности и предполагаемой юридической формы для его облачения.

Так, наиболее важные и часто встречающиеся объекты представляют собой программы для ЭВМ, которые по российскому праву могут охраняться одним из четырех правовых режимов. Программа для ЭВМ может быть: объектом авторских прав, объектом авторских прав, права на которые могут быть зарегистрированы, объектом патентных прав, а также секретом производства. Один и тот же результат, таким образом, может обладать четырьмя правовыми режимами, обладающими существенными различиями.

Наибольшие сложности с подобным объектом возникнут, когда приведенная выше программа для ЭВМ попадет в гражданский оборот, а участники правоотношения будут выбирать надлежащую правовую форму для передачи исключительных прав. Такой выбор будет сопровождаться значительными юридическими и экономическими рисками.

Проблемы с пересечением правовых режимов распространены при охране средств индивидуализации, когда одно и то же словесное обозначение используется в качестве товарного знака, входит в состав фирменного наименования и коммерческого обозначения154. Так, в современном праве до сих пор не получил окончательного решения вопрос о правовой квалификации отношений, связанных с доменным именем, — является ли оно самостоятельным средством индивидуализации или может быть отнесено к одному из упомянутых в законе.

Существенные затруднения вызывает и «межгрупповое» пересечение правовых режимов. Изображение, являющееся объектом авторских прав, может стать частью промышленного образца, а также может быть зарегистрировано в качестве товарного знака как средства индивидуализации155. Подобные ситуации всегда оказывают негативное влияние на участников гражданского оборота, порождая состояние формальной неопределенности и повышая экономические затраты.

Одним из главных рисков участников гражданского оборота является риск приобретения объекта у неуправомоченного отчуждателя. В юридической практике подобный риск нивелируется за счет конструкции добросовестного приобретателя — лица, сделавшего все от него зависящее, чтобы убедиться в наличии у отчуждателя права на распоряжение объектом.

Однако возможности потенциальных приобретателей значительного количества объектов исключительных прав для такой проверки изначально крайне ограниченны. Возможность распространения на один и тот же результат интеллектуальной деятельности нескольких правовых режимов еще больше ухудшает положение приобретателя.

Для приобретателя определение наличия правомочий у отчуждателя является затруднительным. В целях исключения подобного положения и повышения прочности гражданского оборота в различных правопорядках обычно устанавливаются специальные правила, при соблюдении которых приобретатель должен считаться добросовестным, а право на спорный объект приобретается не на основании правопреемства, а в силу прямого указания закона.

Согласно ст. 1257 ГК РФ, авторские права принадлежат лицу, творческим трудом которого они созданы; автором произведения предполагается лицо, указанное в качестве такового на оригинале произведения. Статья 1357 ГК РФ предусматривает, что право на получение патента первоначально принадлежит автору объекта патентного права, однако может быть передано в простой письменной форме, не позволяющей третьим лицам с достоверностью установить, кто является реальным правообладателем.

Таким образом, в отношении объектов исключительных прав у потенциального приобретателя до сих пор существуют значительные препятствия, не позволяющие установить личность правообладателя без несения несоразмерных расходов. Подобное положение вызвано уникальностью и нематериальной природой объектов исключительных прав, а также спецификой процесса их создания, представляющего собой воплощение творческого замысла автора. Результаты творческой деятельности с неизбежностью несут в себе отпечаток уникальной личности автора.

Тем не менее во многих случаях подобные признаки являются не столь очевидными, и точно определить личность создателя объекта исключительных прав и, как следствие, его правообладателя очень сложно.

Наиболее распространенными в обороте объектами исключительных прав являются объекты авторского права (программы для ЭВМ), возникновение и передача которых не сопряжены с какими-либо актами удостоверения или регистрации, а имеющиеся инструменты предназначены скорее для административного учета отдельных видов произведений и основываются на положениях публичного права, не направленного на защиту частных интересов.

К отдельным объектам исключительных прав и средствам индивидуализации применяются требования о государственной регистрации, направленные на повышение формальной определенности. Но они часто не достигают своей цели. В российском праве отсутствует юридический инструментарий, позволяющий участникам оборота с высокой долей достоверности определять надлежащих обладателей объектов исключительных прав.

В связи с расширением оборота исключительных прав резко обозначились проблемы определения значения реестров объектов таких прав, правового режима содержащихся в них сведений, а также последствий использования или игнорирования подобных сведений, вне зависимости от личности держателя реестра. Причиной стало отсутствие в науке права и правоприменительной практики единого, стройного и последовательного взгляда на категорию реестров в целом и их значение для участников гражданского оборота.

Свойство публичной достоверности является особым юридическим положением, при котором все участники оборота управомочены, а иногда и обязаны полагаться на заверения, предоставленные компетентным субъектом, в качестве которого могут выступать как органы государственной власти, так и частные лица (нотариусы и т. д.).

Юридическое содержание подобного заверения заключается в том, что сведения, внесенные в реестр, полностью соответствуют реальному положению вещей, носят бесспорный, достоверный и актуальный характер, а самое главное, все участники оборота, полагавшиеся на достоверность таких сведений, должны считаться добросовестными и не могут нести негативных правовых последствий, связанных с отсутствием имеющих юридическое значение сведений. Реестр должен обеспечивать формирование в сознании третьего лица максимально полного представления о свойствах и особенностях приобретаемого объекта, а также исключать возможность образования порока связи между волей и волеизъявлением.

С учетом особенностей объектов исключительных прав записи в реестре, обладающие свойством публичной достоверности, должны: бесспорно свидетельствовать о правообъектности явления (признании в качестве объекта исключительных прав, удовлетворяющего всем критериям охраноспособности, предъявляемым к подобным объектам); всесторонне раскрывать содержание права обладателя; описывать не следующие из закона пределы и ограничения осуществления права; указывать на лицо, считающееся правообладателем.

Придание сведениям, содержащимся в реестре, свойства публичной достоверности в отечественной правовой традиции сопряжено исключительно с властным распоряжением. Признание, установленное в п. 1 ст. 1232 ГК РФ, не может быть охарактеризовано как признание, присущее публичной достоверности в его классическом понимании. Категория «признание» не наполнена юридическим содержанием, так как не конкретизирован круг лиц, которые могут рассчитывать на это признание, не указаны случаи, при наступлении которых оно действует, и не описана взаимосвязь между фактом регистрации объекта права и признанием права на него за конкретным субъектом.

Таким образом, несмотря на установление правила о государственной регистрации объекта исключительных прав, его соблюдение не влечет возложения на иных лиц обязанности полагаться на акт регистрации в качестве бесспорного доказательства существования исключительного права на стороне конкретного автора.

Помимо того что участник гражданского оборота не может окончательно определить, по каким правилам соответствующий объект должен быть реализован, действующий порядок не предлагает механизмов выявления надлежащего контрагента.

Настоящая проблема усугубляется достаточно жесткими требованиями законодательства в части выбора формы сделки, направленной на передачу исключительного права. Если в случаях с простыми объектами гражданских прав негативные последствия несоблюдения требования о простой письменной форме сделки лишают сторон только возможности полагаться на свидетельские показания при установлении ряда фактов, то в случаях со сделками с объектами интеллектуальных прав несоблюдение требования о форме сделки лишает ее юридической силы в целом156. Подобное положение не способствует укреплению гражданского оборота результатов интеллектуальной деятельности, особенно с учетом того обстоятельства, что подавляющее большинство участников современного рынка — обычные физические лица, не обладающие необходимыми юридическими познаниями.

Помимо проблемы пересечения правовых режимов, актуализируется проблема их избыточности для отношений динамики и нехватки в отношениях статики. Несмотря на парадоксальность и даже взаимоисключительный характер, иначе сформировавшееся положение описать нельзя.

Результаты интеллектуальной деятельности в статических отношениях (отношения присвоения и пользования) и в динамических отношениях (отношения распоряжения) ведут себя совершено по-разному, что порождает многочисленные проблемы и противоречия.

С позиции статики для участников отношений необходимо точное понимание всего того, что и как они могут делать с принадлежащим им имуществом, чтобы не допустить нарушения интересов третьих лиц. По мере развития общества появилось значительное количество результатов интеллектуальной деятельности, отнесение которых к той или иной группе объектов представляется крайне затруднительным.

Охрана программ для ЭВМ в качестве литературных произведений полностью подрывает возможность юридически урегулировать отношения по их использованию в части обеспечения надлежащего функционирования соответствующих благ и гарантий их надлежащей работоспособности157. Режим литературного произведения не может предусматривать установление на законодательном уровне требований к «качеству» соответствующего произведения, так как традиционно произведение не предусмотрено для утилитарного и строго функционального использования.

3D-модели также до сих пор не могут быть бесспорно отнесены к системам авторских или патентных прав, так как присущие им свойства не укладываются в классическую парадигму патентного или авторского права в чистом виде158.

При расширении перечня правовых режимов объектов интеллектуальных прав одновременно следует сокращать правовое многообразие форм и способов передачи прав на них. Многообразие, пестрота и сложность правил, по которым различные объекты вступают в гражданский оборот, настолько велики, что охватить знания о них представляется крайне затруднительным, что влечет появление узкоспециализированных экспертов, занимающихся сопровождением только отдельных категорий сделок.

Подобная практика представляется обоснованной только до тех пор, пока основными участниками рынка являются субъекты предпринимательской деятельности, но в тот момент, когда основным его игроком становится рядовой потребитель, способы передачи прав на результаты интеллектуальной деятельности должны быть максимально унифицированы и стандартизированы.

Цифровая трансформация в первую очередь коснулась результатов интеллектуальной деятельности, так как электронная форма, в которой они сейчас преимущественно создаются, максимально пригодна и близка для преобразования и переноса в принципиально новую реальность, что потребует пересмотра многих юридических начал и концепций.

§ 2.5. Установление новых режимов (подходы sui generis)

Развитие учения о правовых режимах в праве интеллектуальной собственности должно учитывать, что формирование новых режимов должно быть обусловлено их строгой функциональной направленностью и необходимостью разрешения актуальных правовых задач. Одной из таких задач, как уже отмечалось, является проблема обеспечения юридической достоверности действий, совершаемых с объектами интеллектуальных прав.

Разрешение подобной задачи без использования цифровых инструментов в праве невозможно.

Цифровые реестры РИД способны обеспечить свойство формальной юридической достоверности содержащихся в них сведений. В условиях цифровизации общественных отношений приобретает актуальность механизм использования компетентных специалистов — оракулов, способных устанавливать достоверность объективно существующих явлений. Их задача не сводится к удостоверению факта распространения сведений в электронной цифровой форме. Подобные лица подтверждают действительность существования объекта права, сведения о котором представлены в цифровой форме, тождество свойств реального объекта и заявленных свойств, личность правообладателя, а также содержание принадлежащего ему права.

Формирование цифровой системы реестров РИД, основанных на принципе внесения, направлено на оптимизацию дополнительных издержек потенциального приобретателя, так как в реестре будут содержаться все сведения, необходимые для обеспечения действительности перехода права на объект.

Потенциальным недостатком регистрационной системы РИД, основанной на принципе внесения, является то, что перечень сведений, имеющих юридическое значение, является крайне обширным и неоднородным, а на формирование самого реестра влияют самые разные обстоятельства.

Если ЕГРП оперирует, по сути, одним объектом права — недвижимым имуществом, что способствует консолидации подходов и позволяет охватить перечень имеющих юридическое значение фактов и способов их исполнения, то перечень объектов исключительных прав является крайне неоднородным. Существенными различиями характеризуется также и метод регулирования объектов исключительных прав.

Так, отношения, связанные с объектами патентных прав и средствами индивидуализации, подвержены повышенному императивному регулированию со стороны государства. Это выражается в порядке возникновения и передачи исключительных прав и сопровождается установлением дополнительных запретов. В отношениях по поводу объектов авторских прав, напротив, преобладают дозволения и свобода в выборе поведения субъекта без необходимости нести дополнительные риски и ограничения.

Перечень сведений, имеющих юридическое значение, зависит от способов использования объектов исключительных прав и форм их внедрения в гражданский оборот, так как передача исключительного права и выдача простой неисключительной лицензии сопровождаются разным количеством сведений, имеющих юридическое значение. Формирование реестра объектов исключительных прав, основанного на принципе внесения, представляется делом крайне трудоемким, однако позитивный эффект от его воплощения обоснован.

Отечественному правопорядку известен позитивный пример ведения частного реестра объектов гражданских прав на принципе внесения, сведения в котором могут быть признаны достоверными. В частности, речь идет о реестре бездокументарных ценных бумаг, который обычно ведется компетентным частным лицом, а сам факт передачи ценных бумаг (списания с одного счета и зачисления на другой) выступает в качестве правообразующего акта. Подобное положение достигается в силу прямого законодательного предписания, установленного в ст. 149.2 ГК РФ, и именно такие отношения могут стать прообразом реестров объектов исключительных прав.

Таким образом, формирование теоретических и прикладных юридических конструкций обеспечения оборота и распоряжения РИД предполагается в направлении создания их единого цифрового реестра. Подобный реестр может носить как частный, так и публичный характер.

Однако более целесообразной представляется концепция формирования цифрового публично-правового (государственного) реестра РИД, используемого для их учета, а также распоряжения правами. Подобный реестр, сведения в котором будут обладать свойством публичной достоверности, сможет не только решить существующие проблемы систем учета и передачи РИД, но и качественно улучшить положение не только правообладателей, но и общества в целом.

Третьи лица будут обладать доступом к точной и достоверной информации о существующих РИД, их авторах и правообладателях. Подобная система отражает и интересы государства, сохраняющего контроль над системой РИД, особенно при совершении распорядительных действий. Это способно сократить количество споров, а также значительно упростить выполнение фискальных функций при исчислении и взыскании налоговых платежей.

Основным механизмом переноса классических результатов интеллектуальной деятельности в цифровую среду являются NFT-токены, в отношении которых целесообразно создать самостоятельный правовый режим в системе интеллектуальной собственности будущего.

Пытаясь юридически квалифицировать отношения, связанные с NFT, или сформировать их юридическое содержание, исследователи обходят стороной важнейший момент, без уяснения которого достигнутый результат не может претендовать на высокую степень точности и достоверности159. Исследуя объекты гражданских прав, юристы обычно работают со статичными, неизменчивыми сущностями, абсолютная правовая природа которых позволяет придать им наивысшую степень правовой определенности и точности.

Исследуя цифровые активы в целом и NFT в частности, наблюдатель лишен подобной возможности, так как имеет дело с невероятно динамичной, изменчивой и неопределенной сущностью. Цифровизация объектов гражданских прав представляет собой только что начавшийся длительный и чрезвычайно сложный юридический процесс, на протяжении которого с неизбежностью будут обнаруживаться недостатки и ошибочные решения. Все цифровые активы задумывались и создавались как невероятно изменчивые, гибкие и адаптивные сущности, способные подстраиваться под любые экономические, социальные, политические и даже юридические условия, позволяя одновременно обеспечить удовлетворение как частных, так и публичных интересов не на основании компромисса, а на основании настоящего консенсуса.

Использование цифровых сущностей позволяет соединить индивидуальный подход при формировании правового положения отдельного обладателя благ, при котором юридическое воплощение обретают именно те интересы и потребности, которые важны для конкретного обладателя, при высокой степени формальной определенности и защищенности для всех иных участников общественных отношений.

Вариативность цифровых активов, их своеобразная юридическая модульность (возможность самостоятельно и свободно формировать их физические возможности и, как следствие, юридическое содержание) приводят к положению, при котором говорить о NFT как об однородной юридической категории невозможно.

Вид объекта прав, выраженных в NFT, характер возникающей между ними правовой связи, формирование юридического содержания права обладателя NFT как на него, так и выраженный в нем объект, функциональная направленность NFT — все это не заранее определенные юридические модели, а свободно настраиваемые и выбираемые элементы. Окончательный юридический облик NFT зависит от воли его создателя. Таким образом, практически все цифровые активы способны изменять свое юридическое наполнение и выполняемые функции в зависимости от интересов их создателей и обладателей, а также других участников гражданского оборота.

В свое время И. А. Покровский, описывая механизм возмещения вреда, причиненного в нарушение не закона, а положений добрых нравов, известное немецкому правопорядку, характеризовал его как «каучуковую норму», содержание которой оказывается юридически абсолютно неопределенным и вариативным160. Проводя аналогию с вышеприведенной позицией, можно охарактеризовать цифровые активы и NFT в частности как «каучуковые» объекты гражданских прав. Как следствие, вопросы юридической квалификации отношений, связанных с NFT, всегда должны носить сугубо индивидуальный характер.

Все цифровые активы, которые не обладают самостоятельной экономической ценностью или значимостью (вроде криптовалют), являются механизмом интеграции в цифровую среду иных благ (базовые или выраженные объекты), выступая в качестве своеобразной юридической «матрешки».

Базовым объектом NFT-токена может быть абсолютно любой объект гражданских прав, будь то движимые и недвижимые вещи, обязательства и права требования, корпоративные права, а не только результаты интеллектуальной деятельности и объекты интеллектуальных прав161. Более того, базовым объектом NFT может быть явление, не признаваемое в качестве блага в юридическом понимании и не считающееся объектом прав.

В настоящее время NFT-токены чаще всего используются для переноса в цифровую среду объектов интеллектуальных прав, в особенности авторских. Подобное положение обусловлено совокупностью обстоятельств, важнейшие из которых носят физический, экономический и юридический характер.

Объекты интеллектуальных прав обладают нематериальной природой и физически больше всех пригодны для переноса в цифровую среду162. Многие такие объекты с самого начала создаются в электронной или цифровой форме, что позволяет максимально эффективно переносить их в виртуальную реальность, устраняя отдельные недостатки их бестелесного существования, связанные с невозможностью осуществления полноценного хозяйственного господства или перманентного контроля над использованием.

Цифровизация объектов интеллектуальных прав полностью изменила порядок обладания ими и условия их использования, при котором первоначальная бестелесная природа была овеществлена. Результаты интеллектуальной деятельности получили принципиально новую физическую форму существования, пригодную для обеспечения непосредственного господства — такую же, как и у вещей (предметов материального мира), что не могло не вызвать интереса у правообладателей.

Экономический интерес в использовании NFT-токенов начал заключаться в том, что правообладатели, установив непосредственное господство над ранее бестелесными объектами, смогли сформировать принципиально новую экономическую систему использования оцифрованных объектов, исключив физическую возможность незаконного использования результатов интеллектуальной деятельности. Перенося эти результаты в NFT-токены, правообладатели смогли обеспечить пресечение наиболее часто встречающихся нарушений исключительных прав, а одновременно с этим существенно ограничить вторичный рынок результатов интеллектуальной деятельности, значительно сократив свои убытки и повысив прибыль.

Незаконное использование результатов интеллектуальной деятельности, выраженных в NFT-токенах, физически невозможно, так как цифровая среда, в отличие от электронной, способна осуществлять непосредственный контроль за использованием и пресекать случаи несанкционированного воспроизведения или объективизации чужих объектов интеллектуальных прав.

Объективизация результатов интеллектуальной деятельности исключительно в форме NFT позволила правообладателям полностью поменять юридическую парадигму их использования с лицензионных отношений на отношения доступа, при которых правообладатели в некоторых сферах фактически уничтожили вторичный рынок легально выпущенных копий РИД163. Если ранее приобретенная на материальном носителе программа для ЭВМ могла быть передана и даже продана ее первоначальным приобретателем третьему лицу, то в цифровой среде возможность использования результата жестко привязана к личности ее пользователя, а попытки передачи возможности использования третьим лицам пресекаются физически или юридически.

Интеграция РИД в NFT-токены была обусловлена и юридическими факторами, важнейшим из которых является простой порядок передачи объектов авторских прав, не обремененный существенными формальными требованиями. Возможности передачи прав на объекты авторских прав при соблюдении простой письменной формы сделки не стесняли участников оборота и позволили максимально эффективно использовать возможности NFT-токенов, а квалификация смарт-контрактов в качестве соблюдения требования о письменной форме позволила сформировать первый по-настоящему прозрачный и легальный рынок интеллектуальной собственности.

Минимальность юридических требований, предъявляемых к сделкам, связанным с передачей имущественных прав на объекты авторских прав, привела к тому, что положение участников обсуждаемых отношений характеризовалось простотой и удобством, при которых они смогли вести хозяйственную детальность максимально эффективно, не неся дополнительных экономических, организационных или временных издержек.

К 2023 г. сформировался полноценный рынок NFT-токенов, фиксирующих права именно на объекты авторских, а не патентных прав, так как порядок передачи последних обременен необходимостью совершения дополнительных действий, связанных с государственной регистрацией перехода исключительных прав, что лишает цифровую форму ее основных преимуществ.

Помимо того что базовым объектом NFT может быть принципиально любой объект гражданских прав, неопределенность правового регулирования отношений с этими цифровыми сущностями усугубляется вариативностью внутренней правовой связи. Любой блокчейн в первую очередь выступает в качестве реестра, в котором фиксируются записи обо всех действиях, совершаемых с цифровыми активами, в то время как правовое значение соответствующих действий может быть крайне неоднородным.

Проблема определения функциональной направленности цифровых активов и ее юридической квалификации основана на уяснении характера и прочности юридической связи, возникающей между цифровым активом и базовым объектом164. Возникающие между объектами связи могут быть многообразными и основываться на совершенно разных юридических началах. Важным критерием является степень прочности юридической связи, возникающей между объектами: чем она выше, тем значительнее юридическая роль, выполняемая цифровым активом.

Наиболее распространенными юридическими последствиями записей являются образование (возникновение) права или его удостоверение. Настоящие категории характеризуются существенными отличиями, что не может не сказаться на положении участников отношений по передаче благ. Таким образом, в классическом представлении NFT-токены на объекты интеллектуальных прав могут выполнять как правообразующие, так и правоудостоверительные функции. Однако подобное положение не полностью согласуется с реалиями современного гражданского оборота.

Значительное количество выпущенных NFT-токенов, особенно в 2020–2021 гг., вообще не обладали юридическим значением и не фиксировали какой-либо связи между базовым объектом и цифровым активом. Приобретая соответствующие NFT-токены, участники гражданского оборота зачастую вообще не получали каких-либо прав на базовые объекты, представленные в основном объектами авторских прав. Обладатели получали только имиджевые привилегии или символы уважения (почета) в узкой социальной среде165.

Приобретатели становились только обладателями самих цифровых активов без каких-либо юридических возможностей в части использования базового объекта.

Так, в Сингапуре в судебной практике сформировался взгляд, согласно которому создание NFT квалифицировалось в качестве одного из способов использования (объективизации) произведения, при котором обладатель NFT вообще не считался участником отношений, связанных с базовым объектом166. Подобная позиция может быть поддержана, поскольку физическая природа большинства NFT лишает их обладателей любой возможности как-либо использовать выраженный в них базовый объект, кроме того способа который был напрямую предусмотрен создателем NFT.

В 2022 г. подобная система начала изменяться, и приобретатели NFT зачастую стали обладателями интеллектуальных прав на базовые объекты, закрепляющие возможности пользования, напоминающие своим содержанием лицензионные права167. В настоящее время NFT-токены используются не только для удостоверения лицензионных соглашений, но и для передачи исключительных прав на базовые объекты168.

Вне зависимости от квалификации связи между цифровым активом и базовым объектом вопрос о юридическом значении акта передачи NFT-токена остается открытым, так как это действие может быть как юридически безразличным, так и обладающим правообразующим или правоудостоверительным характером.

Предпринимая попытки хоть как-то юридически квалифицировать отношения по использованию РИД, выраженных в NFT, большинство исследователей ограничиваются возможностями использования конструкций лицензионного договора либо договора о передаче исключительных прав.

Несмотря на всю формальную правильность и обоснованность подобного взгляда, в нем изначально заложен порок, сводящий на нет ценность и значимость использования цифровой формы для существующих благ. Если бы участников отношений всецело устраивал правовой режим объектов интеллектуальных прав, они бы не использовали цифровую форму для нематериальных сущностей.

Цифровизация РИД в значительной степени обусловлена желанием отойти от использования системы правового регулирования отношений, связанных с интеллектуальной собственностью. Перенося созданные результаты в NFT, участники отношений стремятся использовать совершенно иные модели правового регулирования, в которых их положение характеризуется высокой степенью юридической защищенности и правовой автономии.

Так, на смену лицензионным отношениям уже сейчас все чаще приходят отношения доступа, при которых каузой сделки становится не возможность использовать РИД, а предоставление технической возможности использовать чужую инфраструктуру169, в которой находится РИД, а возможность использования результата выступает скорее в качестве небольшого бонуса, а не основного предмета юридического интереса сторон.

Подобная юридическая техника обусловлена тем, что нормативное регулирование отношений, связанных с использованием РИД в цифровой среде, постоянно изменяется, и не в сторону либерализации, а правовое положение участников данных отношений постоянно изменяется за счет введения все новых запретов, ограничений и дополнительных требований170, соблюдение которых сопряжено со значительными издержками.

Стоит отметить, что предпринятая участниками оборота попытка ухода от использования законодательства об интеллектуальной собственности в пользу принципиально новых цифровых сущностей и не поименованных в законе отношений доступа обусловлена не только субъективными, но и объективными причинами. Важнейшей из них является учет реального положения сторон, при котором правообладатель базового объекта не утрачивает над ним физического и тем более юридического господства на протяжении всего времени существования цифрового актива.

Так, выпуская программу для ЭВМ на материальном носителе, правообладатель утрачивал реальный контроль над ее использованием в тот момент, когда он передавал материальный носитель покупателю. В цифровой среде NFT-токен выступает не столько в качестве классического материального носителя РИД, сколько в качестве уникального кода доступа к хранилищу, в котором размещен РИД. При этом все, что приобретатель может сделать с базовым объектом физически, он может делать и юридически, так как NFT-токен был создан правообладателем базового объекта и именно он формировал его функциональную направленность и юридическое наполнение. Логика представляется крайне простой: раз цифровой актив содержит возможность совершения какого-либо конкретного действия, значит, это было прямо предусмотрено и одобрено его создателем, ведь в противном случае создатель NFT исключил бы возможность совершения подобных действий.

Таким образом, в отношении РИД, выраженных в цифровой среде, прямое применение к ним законодательства об интеллектуальной собственности не всегда оправдано и эффективно, так как всякое явление подчиняется законам формы, в которой оно выражено.

Оцифровывая ОИП, участники общественных отношений не осуществляют рядовую объективизацию РИД в форме, доступной для восприятия органами чувств человека, а стремятся придать принципиально новый способ существования классическим объектам гражданских прав, тем самым изменяя их правовую природу и систему правового регулирования упомянутых отношений.

Проводя аналогию с «парадоксом Тесея», можно утверждать, что РИД, выраженный в цифровой форме, юридически не тот же объект прав, а скорее похожий, так как выполняет совершенно иные юридически значимые функции и обеспечивает удовлетворение принципиально отличных юридически защищенных интересов.

Глава 3. МЕЖДУНАРОДНЫЙ ОПЫТ

§ 3.1. Международное сотрудничество по вопросам предоставления охраны РИД

Сотрудничество государств, то есть объединение сил для решения отдельных социально-экономических или иных задач, часто является определяющим фактором глобального развития. Совместная работа правопорядков над обеспечением наднациональной охраны результатов интеллектуальной детальности имеет особое значение в силу территориальности действия интеллектуальных прав. Ввиду этого эффективность транснациональной защиты интеллектуальных прав физических и юридических лиц в значительной степени зависит от принятых регуляторами решений на межгосударственном уровне и их своевременности.

Многообразие видов объектов интеллектуальных прав, а также различия в походах к режиму их национального регулирования еще более усложнили задачу обеспечения международной охраны результатов интеллектуальной деятельности, а решение поставленных задач потребовало более сложной структуры сотрудничества, предполагающей проработку отдельных аспектов регулирования применительно к разным объектам и разным правопорядкам.

Международное сотрудничество по вопросам предоставления охраны результатам интеллектуальной деятельности как процесс совместной работы государств и их представителей над выработкой способов и средств предоставления такой охраны может реализовываться на разных уровнях. Сотрудничество может осуществляться посредством вступления в двусторонние или многосторонние межгосударственные соглашения, деятельности государств в рамках организованных союзов, не обусловленных географическим единством объединяющихся правопорядков или же в рамках региональных объединений. Совместная работа также возможна через учреждение и функционирование профильных наднациональных органов (организаций), сферой деятельности которых является разработка правовых инструментов регулирования оборота результатов интеллектуальной деятельности между участниками.

Формой объединения сил государств может являться и двусторонняя работа профильных ведомств государств, заинтересованных в упрочении режима охраны результатов интеллектуальной деятельности. Помимо официального государственного уровня сотрудничество может осуществляться на уровне гражданских инициатив, например через обмен опытом между экспертами в области интеллектуальных прав путем проведения конференций, форумов и семинаров, а также установления прямого сотрудничества между научными центрами, на базе которых реализуется исследование соответствующих вопросов.

Наиболее простой формой наднационального сотрудничества является двустороннее сотрудничество отдельных государств. Примером двустороннего соглашения, затрагивающего вопросы охраны результатов интеллектуальной деятельности, может являться Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Конго171. В приведенном Соглашении регламентируются меры по защите результатов интеллектуальной собственности, достигнутых в ходе двустороннего военно-технического сотрудничества правопорядков, порядок патентования совместно созданных результатов интеллектуальной деятельности, а также вопросы правовой охраны предшествующей интеллектуальной собственности, то есть той, которая предоставляется одной из сторон Соглашения для осуществления совместной деятельности.

Учеными отмечается, что двусторонняя форма сотрудничества может выглядеть несколько менее эффективной ввиду того, что часто не предполагает внесения изменений в национальное законодательство, а лишь смягчает межнациональные несоответствия регулирования посредством установления специальных норм двустороннего договора172. Отсутствие стимула в совершенствовании действующих норм, регламентирующих режим правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности, может являться сдерживающим фактором развития национального профильного законодательств и, как следствие, препятствовать эффективному и равноправному вхождению правопорядка в мировые экономические процессы.

Таким образом, можно говорить о том, что международное сотрудничество в сфере охраны результатов интеллектуальной деятельности может предусматривать необходимость реформирования национального законодательства или же не предусматривать таковой. Форма сотрудничества, не предусматривающая обязательств вступающего в соглашение правопорядка по внесению изменений в национальное законодательство, регламентирующее вопросы оборота результатов интеллектуальной деятельности, обычно предполагает иные формы практической реализации соглашения, такие как:

• создание рабочих групп с участием обоих правопорядков для координации деятельности уполномоченных органов в сфере правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности на соответствующих территориях;

• разработка рекомендаций по правовой охране результатов интеллектуальной деятельности в ходе двустороннего сотрудничества;

• разработка процедур урегулирования споров между компетентными органами в отношении результатов интеллектуальной деятельности;

• осуществление мониторинга исполнения положений соглашения;

• иные формы двустороннего сотрудничества.

Вопросы международного сотрудничества в части охраны результатов интеллектуальной деятельности могут составлять основной предмет соглашения или же факультативно затрагиваться в документе, например, как в Соглашении между Правительством РФ и Правительством Демократической Республики Эфиопии о сотрудничестве в области использования атомной энергии в мирных целях173 или в Соглашении между Правительством РФ и Правительством Китайской Народной Республики о сотрудничестве в сооружении и эксплуатации на территории КНР демонстрационного реактора на быстрых нейтронах174.

Двустороннее межгосударственное сотрудничество в сфере обеспечения охраны результатов интеллектуальной деятельности допустимо и на уровне совместной работы государственных органов и уполномоченных организаций, как, например, предусматривается в Соглашении между Правительством РФ и Европейской организацией ядерных исследований (ЦЕРН) о научно-техническом сотрудничестве в области физики высоких энергий и иных сферах взаимного интереса175. В данном случае контрагентом Правительства РФ выступает межправительственная организация. Целями подобного рода соглашений обычно являются укрепление научно-технического сотрудничества, содействие разработке передовых научных проектов, организация совместной исследовательской деятельности, обмен опытом и достижение стойкого научного прогресса. Инструментами такого сотрудничества часто выступают кадровые ресурсы, информация, ноу-хау, оборудование, материалы, услуги, а также финансовые ресурсы. Вопросы охраны результатов интеллектуальной деятельности в таких соглашениях часто ассоциированы с профильными целями деятельности организации, а также с задачами самого соглашения.

Одной из наиболее эффективных форм межнациональной работы в сфере обеспечения охраны результатов интеллектуальной деятельности является многостороннее межгосударственное сотрудничество.

Первым документом, регламентирующим отдельные вопросы мультинациональной охраны интеллектуальных прав, стала Парижская конвенция по охране промышленной собственности 1883 г., котораяй предусматривала создание первого в международной практике союза по охране объектов интеллектуальных прав — Союза по охране промышленной собственности. Главной целью принятия акта являлось обеспечение признания прав на объекты промышленной собственности в правопорядках, вошедших в Союз.

Следующими объектами интеллектуальных прав, которым была обеспечена международная охрана, стали литературные и художественные произведения176. Помимо международного признания прав на такие объекты правообладателям была обеспечена возможность получения вознаграждения при использовании произведения в любом государстве, участвующем в Конвенции.

Нормативную основу международного сотрудничества по вопросам охраны результатов интеллектуальной деятельности также составляет Мадридское соглашение о международной регистрации товарных знаков 1891 г. и Протокол к нему 1989 г. Целью Соглашения являлось создание процедуры, позволяющей заявителю установить правовую охрану товарному знаку в нескольких правопорядках посредством подачи единой заявки. Проблему невозможности единого международного депонирования промышленных образцов решило Гаагское соглашение о международном депонировании промышленных образцов 1925 г. Договор о законах по товарным знакам 1994 г. содержал требования о приведении национального законодательства о товарных знаках в части процедуры регистрации к достаточно унифицированному содержанию, Российская Федерация присоединилась к Договору в 1998 г.

Перечень международных нормативных документов, сформировавший рамки современной наднациональной охраны различных видов результатов интеллектуальной деятельности, достаточно разнообразен и не исчерпывается приведенными актами. С течением времени такие акты стали приобретать более комплексный характер и предлагать более широкие и универсальные подходы к регулированию. Стоит отметить, что выводы о необходимости дальнейшего совершенствования практики международных соглашений по охране интеллектуальной собственности подтверждаются исследователями177.

Одной из важнейших вех в международном сотрудничестве в сфере оборота интеллектуальных прав является Соглашение о торговых аспектах прав на интеллектуальную собственность (ТРИПС)178, являющееся неотъемлемой частью соглашения ВТО. Соглашение затрагивает вопросы регулирования и охраны прав на такие виды объектов, как литературные и художественные произведения, товарные знаки, географические указания, промышленные образцы, патенты, топологии интегральных микросхем, секреты производства и др. На момент заключения Соглашения ТРИПС для многих правопорядков, участвующих в Соглашении, его нормы стали ориентиром для дальнейшего развития национального права интеллектуальной собственности. Развитие национального отраслевого законодательства является необходимой ступенью к обеспечению эффективного регулирования на международном уровне для большинства общественных отношений.

Задачами Соглашения ТРИПС были обозначены охрана и обеспечение интеллектуальных прав, содействующие техническому прогрессу, передаче и распространению технологий, способствующих социально-экономическому благосостоянию и достижению баланса прав и обязанностей. Определяющей целью Соглашения ТРИПС является обеспечение единого торгового пространства между правопорядками-участниками, что предполагает создание инструментов для свободного и эффективного оборота результатов интеллектуальной деятельности в наднациональном аспекте. Участникам Соглашения ТРИПС предписывалась обязанность применения положений Соглашения на национальном уровне, однако выбор метода имплементации таких положений оставался за правопорядком.

Соглашением ТРИПС было обеспечено единство национального режима в части предоставления охраны результатов интеллектуальной деятельности: каждому участнику Соглашения ТРИПС была предписана обязанность применения единого режима защиты интеллектуальных прав для граждан такого правопорядка и граждан иных правопорядков-участников Соглашения. Любые национальные иммунитеты и преференции стали доступны для резидентов иных правопорядков-участников Соглашения ТРИПС.

Положениями Соглашения ТРИПС констатировались безусловное обеспечение соблюдения прав интеллектуальной собственности, а также гарантия правопорядков-участников эффективно разрешать и пресекать любые нарушения прав на результаты интеллектуальной деятельности.

В 1967 г. была учреждена независимая Всемирная организация интеллектуальной собственности, которая в настоящий момент представляет собой основную площадку международного содействия в разрешении вопросов международной охраны результатов интеллектуальной деятельности. В ВОИС вошли 193 государства, документом, определяющим основу деятельности организации, является Конвенция, ее учреждающая179. В тексте Конвенции одной из двух определяющих создание организации целей было обозначено обеспечение административного сотрудничества между союзами интеллектуальной собственности.

А. М. Миньков выделяет три категории договоров, на которых могут быть основаны такие союзы, в частности договоры, являющиеся источником международной правовой охраны; договоры, обеспечивающие международную охрану на практике; и договоры, создающие классификационные системы180.

В отчете Всемирной организации интеллектуальной собственности за 2022 г.181, посвященном глобальным инновациям, экспоненциальный процесс появления и развития инноваций был заявлен как значимое социальное благо, ввиду этого его наднациональный характер должен поддерживаться слаженной и проактивной работой правопорядков над выработкой эффективных механизмов поддержки его развития и последующего регулирования. В документе отдельно отмечается, что успех развития инноваций стоит в прямой зависимости от международной готовности слаженно реагировать на новые рыночные и социальные процессы.

Тесное сотрудничество государств в сфере регулирования интеллектуальных прав позволяет формировать единое экономическое, социальное, культурное мировое пространство, а создание профильным ученым условий дляэффективного обмена результатами научных исследований открывает новые возможности развития науки.

Для Российской Федерации перспективной формой международного сотрудничества, в том числе по вопросам регулирования интеллектуальных прав, является взаимодействие в рамках БРИКС. Страны-участницы БРИКС являются быстроразвивающимися правопорядками, имеющими существенное влияние на международный рынок, население которых суммарно составляет около 43% мирового населения182.

В рамочном документе, заключенном между странами-участницами 26 марта 2013 г. в Дурбане (Южная Африка)183, были установлены цели сотрудничества, в частности по достижению взаимовыгодных результатов в наднациональной торговле и инвестиционной кооперации, основанной на равенстве, прозрачности, эффективности, взаимопонимании и готовности правопорядков идти навстречу друг другу. Пунктом 4.5 Рамочного документа устанавливаются основы сотрудничества государств в сфере охраны результатов интеллектуальной деятельности. Страны-участники изъявили желание и готовность обмениваться информацией в части действующего регулирования соответствующих вопросов, а также практик его применения в правопорядке. Средствами такого обмена были установлены встречи и конференции. Выявление и осмысленное восприятие позитивного правоприменительного опыта позволяет динамично развивать правовые институты, что в рамках диалога об интеллектуальных правах может говорить о возможностях качественного иного экономического и технологического развития.

Страны также договорились о сотрудничестве на уровне профильных национальных органов, что имеет большое практическое значение, так как налаженный режим обмена информацией в транснациональном аспекте позволяет эффективно разрешать частные ситуации, связанные с защитой прав физических и юридических лиц в сфере оборота прав на результаты интеллектуальной деятельности.

Формами сотрудничества между компетентными национальными органами были определены:

• совместное обучение сотрудников профильных национальных органов, разработка программ обмена экспертами в сфере интеллектуальных прав;

• объединение процедур патентования, а также поиска, классификации и перевода;

• содействие публичной осведомленности об основах регулирования объектов интеллектуальной собственности в странах БРИКС;

• разработка национальных и локальных стратегий развития интеллектуальных прав;

• создание информационных сервисов интеллектуальных прав с целью организации межгосударственного обмена патентной и иной документацией;

• коллаборация на совместных мероприятиях с целью отыскания эффективного консенсуса в совместной работе и выявления позитивного опыта регулирования отдельных вопросов;

• выработка согласованных решений относительно международной IP-повестки184.

Российская Федерация осуществляет сотрудничество по вопросам защиты интеллектуальных прав в лице Федеральной службы Российской Федерации по интеллектуальной собственности (Роспатента).

Со стороны Бразилии межведомственное сотрудничество в рамках БРИКС осуществляет Национальный институт промышленной собственности (Instituto Nacional da Propriedade Industrial, INPI185). Наряду с работой в рамках БРИКС Бразилия сотрудничает с Парагваем, Уругваем Аргентиной, Боливией, Чили, Францией, Великобританией, Японией и другими правопорядками на основе двусторонних соглашений.

Со стороны Китая сотрудничество в сфере интеллектуальных прав в рамках БРИКС осуществляется через Китайскую национальную администрацию интеллектуальной собственности (China National Intellectual Property Administration, CNIPA186). В системе такого органа учреждено специальное подразделение, Департамент договоров и права, регулирующее вопросы разработки проектов и внесения изменений в международные договоры об интеллектуальной собственности и инициирующее переговоры по соответствующим вопросам. Стоит заметить, что в 2023 г. исполнилось 50 лет сотрудничеству Китая и Всемирной организации интеллектуальной собственности.

В Южной Африке профильное ведомство по вопросам интеллектуальной собственности учреждено Министерством торговли и промышленности Южной Африки — Комиссия по компаниям и интеллектуальной собственности (Companies and Intellectual Property Commission, CIPS187).

Индия выступает в БРИКС в лице Управления генерального регулятора патентов, промышленных образцов и торговых знаков (Office of the Controller General Patents, Designs and Trade Marks, CGPDTM188), в частности Департамента развития промышленности и внутренней торговли.

Другой площадкой международного сотрудничества в сфере интеллектуальных прав является саммит G-20, председателем саммита до 10 сентября 2023 г. была Индия. Одной из инициатив, зародившейся в рамках саммита в 2021 г. под председательством Италии, стало собрание исследовательских и инновационных инициатив (RIIG), позволяющее объединить и укрепить сотрудничество государств в развитии инноваций и исследований. В июле 2023 г. прошел саммит RIIG189, посвященный устойчивой энергетике, биоэкономике замкнутого цикла, эко-инновациям и устойчивой голубой экономике, реализация которых может потребовать выработку новых решений в сфере интеллектуальных прав.

Таким образом, с точки зрения субъектного состава международное сотрудничество в сфере оборота интеллектуальных прав может осуществляться на:

• межгосударственном глобальном уровне;

• межгосударственном региональном уровне;

• двустороннем межведомственном уровне;

• двустороннем локальном уровне.

С точки зрения предмета такое сотрудничество может представлять собой:

• обмен информацией между национальными компетентными органами;

• обмен позитивными практиками;

• выработку международных стратегий развития интеллектуальных прав;

• унификацию процедур установления правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности;

• развитие публичной осведомленности в части регулирования объектов интеллектуальной собственности;

• разрешение практических задач экспертами компетентных органов.

Несмотря на сравнительное разнообразие площадок для обсуждения международной повестки, посвященной интеллектуальным правам, глобальные процессы развития инноваций и исследований требуют еще большей мобилизации и объединения усилий для обеспечения эффективных инструментов в регулировании. Такие инструменты должны характеризоваться единством требований и подходов, а также недискриминационным характером регулирования.

§ 3.2. Документы ВОИС по вопросам научно-исследовательской деятельности (рекомендации, разработки, обзоры)

В целях планомерного развития научно-исследовательской деятельности Всемирная организация интеллектуальной собственности осуществляет серьезную аналитическую деятельность и выпустила ряд публикаций, ориентированных на развитие научно-исследовательской деятельности, проводимой в образовательных и научно-исследовательских учреждениях по всему миру.

В первую очередь ВОИС рекомендует заинтересованным субъектам выработать определенную политику в данной области и придерживаться ее. Это позволит осуществить эффективное управление интеллектуальной собственностью и передачу технологий, что, в свою очередь, обеспечит результативную коммерциализацию190.

Действительно, оптимальное и прогрессивное использование и организация процессов коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности в сфере научно-исследовательской деятельности достигаются комплексом мер. ВОИС рекомендует научно-исследовательским учреждениям самостоятельно осуществлять разработку собственных подходов в целях выработки результативной политики в области интеллектуальной собственности.

Для целей гармонизации ВОИС выработано определение, характеризующее политику учреждений в области интеллектуальной собственности: это политика, проводимая образовательными организациями или научно-исследовательскими учреждениями для решения связанных с интеллектуальной собственностью вопросов, возникающих в процессе сотрудничества с третьими лицами и коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности. Безусловно, должны учитываться особенности внутреннего законодательства и требования, предъявляемые к деятельности в сфере права интеллектуальной собственности таких научно-исследовательских и образовательных учреждений.

Рассматривая основные ориентиры политики учреждений в области интеллектуальной собственности, ВОИС в публикации «Политика в области ИС для университетов и научно-исследовательских учреждений» указывает на цели создания Политики. Основными из них являются: обеспечение правовой определенности; способствование совершенствованию научных исследований; опосредование процессов технологического развития; повышение потенциала авторов в создании и использовании результатов интеллектуальной деятельности в различных областях общественных отношений; формирование плодотворной обстановки для целей развития инноваций; создание определенных режимов для взаимодействия образовательных учреждений и субъектов, осуществляющих внедрение реализацию результатов интеллектуальной деятельности в инновационную деятельность.

Раскрывая основные элементы политики учреждений, научно-исследовательских институтов, а также образовательных организаций в области интеллектуальной собственности, ВОИС выделяет:

• исключительные права на объекты интеллектуальной собственности;

• деятельность, опосредующую процессы охраны и оценки интеллектуальных прав и управления ими;

• взаимодействие с третьими сторонами;

• порядок распределения доходов, полученных в результате коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности;

• способы защиты, а также иные механизмы, препятствующие нарушению интеллектуальных прав третьими лицами.

Кроме выявления важнейших составляющих политики в сфере интеллектуальной собственности, ВОИС акцентирует внимание также на том, что вышеуказанная политика как локальный акт учреждения должна быть согласована с иными внутренними документами и регламентами, затрагивающими процессы использования объектов авторского, смежного, патентного права, средств индивидуализации, а также иных результатов интеллектуальной деятельности, привлечение обучающихся образовательных учреждений к научно-исследовательской работе, а также с актами, обеспечивающими режим конфиденциальности и трансфер технологий.

Возвращаясь к мысли о сложности создания некой единой типовой политики, унифицированной на международном уровне для целей применения всеми субъектами на территории различных государств, ВОИС ссылается на существование фундаментальных различий между правовыми системами стран и, как следствие, разнообразие подходов к использованию и коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности образовательными учреждениями и научно-исследовательскими центрами.

Тем не менее ВОИС в своих рекомендациях удалось выработать стадии создания результативной политики в области интеллектуальной собственности, которые могли бы применяться к различным учреждениям научной направленности.

Во-первых, в данном вопросе ВОИС предлагает использовать опыт зарубежных образовательных учреждений, университетов, исследовательских центров, которые преуспели в создании релевантной политики в данной области. В этих целях ВОИС предоставила возможность использования разработанной ею базы нормативных документов образовательных и исследовательских учреждений в области интеллектуальной собственности191.

В качестве критериев классификации мер политики, типовых руководств и соглашений ВОИС предлагает использовать, к примеру, вид учреждения. К таковым относятся: государственное ведомство содействия научно-исследовательской работе, государственное научно-исследовательское учреждение, государственный вуз, частное научно-исследовательское учреждение, частный вуз. По предмету ВОИС классифицирует политику в сфере интеллектуальной собственности в целом, в сфере коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности, авторского права, программного обеспечения и др.

То обстоятельство, что ВОИС предложила подобную классификацию, заслуживает внимания, поскольку учреждениям предоставлена возможность использовать обобщенный мировой опыт деятельности различных организаций в рассматриваемой сфере отношений.

Во-вторых, важным аспектом создания политики учреждений по интеллектуальной собственности является задействование релевантных кадров, осуществляющих самостоятельный вклад в инновационную деятельность и исследовательскую деятельность. Согласно мнению, выраженному в Политике, в качестве таких кадров выступают: исследовательские учреждения, сотрудники этих учреждений (включая исследователей, технический и административный персонал), группы изобретателей и исследователей, а также соответствующие отделы, студенты магистратуры и аспиранты, научные сотрудники и доктора наук, приглашенные исследователи, спонсоры и отраслевые партнеры, национальные патентные ведомства, финансирующие организации, представители отрасли, представители органов государственного управления192. Привлечение вышеуказанных субъектов смогло бы повысить уровень охраны результатов интеллектуальной деятельности и способствовать разработке дополнительных мер стимулирования инновационной и исследовательской деятельности.

Далее, для создания учреждениями эффективной политики в сфере интеллектуальной собственности согласно позиции ВОИС важно применение разработанной ВОИС публикации «Контрольный перечень для разработчиков политики в области интеллектуальной собственности»193 (далее — Контрольный перечень), представляющей собой перечень рекомендаций по разработке политики образовательных и научно-исследовательских учреждений. Данный документ был принят в целях упрощения подготовки проекта политики учреждений в сфере интеллектуальной собственности и реализации ими соответствующей политики в данной области.

Цель утверждения Контрольного перечня состоит в том, чтобы создать основу для образовательных и исследовательских учреждений при разработке ими политики в области интеллектуальной собственности путем предоставления рекомендаций и иной информации о различных этапах процесса создания или доработки политики в сфере интеллектуальной собственности. По замыслу разработчиков использование данного документа создаст предпосылки для обеспечения соблюдения внутренней политики учреждений в области интеллектуальной собственности, доведения положений политики до сведения других сторон, а также повысит уровень осведомленности по вопросам охраны интеллектуальной собственности и передачи технологий. Ознакомление с Контрольным перечнем также может способствовать пересмотру и обновлению ранее принятой политики учреждений для целей ее модернизации.

Вышеуказанный документ является рекомендательным актом ВОИС и предназначен разработчикам политики в сфере интеллектуальной собственности образовательных и научно-исследовательских учреждений, в нем подробно анализируются этапы создания результатов интеллектуальной деятельности, их коммерциализация, управление и защита.

Первым этапом, обозначенным в Контрольном перечне, является «Определение потребностей и предполагаемых результатов», заключающееся в выявлении проблем, постановки задач и целей осуществления деятельности по выработке соответствующей политики внутри учреждения. Данный этап представляется крайне важным ввиду того обстоятельства, что образовательные и научно-исследовательские учреждения, ориентированные на создание инноваций и системную организацию внутренней деятельности в сфере интеллектуальной собственности, должны определиться с рядом существенных вопросов.

Например, в законодательстве ряда стран и в правилах некоторых агентств, финансирующих исследования, содержатся требования, согласно которым учреждения должны иметь действующую политику в области интеллектуальной собственности; коммерциализировать результаты исследований или создать структурное подразделение в сфере управления интеллектуальной собственностью в учреждении. При этом важно понимать, было ли решение о создании политики в области интеллектуальной собственности принято как неотъемлемая часть общей стратегии администрации учреждения, каковы релевантные мотивирующие факторы: усиливающаяся конкуренция за ресурсы, строгая финансовая отчетность и т. д.

Отдельного внимания на данном этапе создания политики заслуживает решение ключевого вопроса о вовлеченности в процесс преподавателей и сотрудников учреждений. Необходимо четкое понимание того, участвуют ли преподаватели и сотрудники учреждения в лоббировании эффективной системы управления интеллектуальной собственностью в учреждении, заинтересованы ли они в этом процессе. Если это так, будет важно полностью понять взгляды отдельных лиц на коммерциализацию и четко определить изменения, которых они хотят достичь.

ВОИС в своей публикации также обращает внимание на необходимость установления внешних обстоятельств, влияющих на начало процесса выработки политики. Такими внешними факторами могут, например, являться судебный иск против учреждения; неправомерное использование интеллектуальной собственности внутри учреждения; взаимодействие с третьими лицами, например подрядчиками; нарушение прав на наименование учреждения; упущенная выгода и т. д. В обозначенном контексте необходимы особые усилия, чтобы политика не была простой реакцией на эти проблемы.

На первом этапе разработки политики учреждений в сфере интеллектуальной собственности важно также определение предполагаемых результатов введения такой политики.

Важная роль учреждений в современных экономических условиях, основанных на знаниях, заключается в том, чтобы трансформировать результаты исследований из лабораторных в новые или улучшенные продукты и услуги на рынке. Этот процесс коммерциализации в значительной степени зависит от наличия политики в области интеллектуальной собственности, которая способствует эффективному выявлению, защите и управлению любой интеллектуальной собственностью, связанной с результатами исследований. Однако процесс коммерциализации представляется комплексным, сложным в реализации. Ввиду этого необходимо четко соотносить потребности, возможности и ресурсы.

Следующим этапом в разработке политики в сфере интеллектуальной собственности учреждений является постановка целей и задач. К ним могут относиться:

1. Повышение конкурентоспособности региона. Учреждения, которые в значительной степени зависят от государственного финансирования, зачастую вынуждены оправдывать ожидания общества путем развития спин-офф технологий. Однако необходимо принимать во внимание, что развитие региональной экономики на основе академической коммерциализации — процесс медленный.

2. Решение социальных проблем. Действительно, зачастую совместные исследовательские инициативы направлены на решение социальных проблем на региональном уровне, т. е. на разработку инновационных решений, которые могут быть непосредственно применены в региональном контексте и могут повлиять на жизнь населения.

3. Социальная ответственность. Инновации, являющиеся результатом академических исследований, оказывают наибольший эффект, когда они реализуются в реальных продуктах и услугах. Однако социальная ответственность высшего образования требует от учебных заведений рассмотрения ряда проблем, связанных с коммерциализацией, таких как влияние патентования на их традиционные задачи, влияние на направление исследований, фактические затраты и выгоды от охраны и лицензирования интеллектуальной собственности, влияние на распространение результатов исследований, финансируемых государством, и доступ к ним, возможность внести свой вклад в развитие региона и т. д. Политика в области интеллектуальной собственности служит фундаментом для исполнения этических и социальных обязательств учреждения.

4. Преимущества отраслевого партнерства. Коммерциализация дает возможность сотрудничать с отраслевыми партнерами и инвесторами. Эти партнерские отношения могут привести к расширению источников финансирования, прикладных исследований, практического обучения, перспектив трудоустройства студентов; к улучшению межотраслевой мобильности, повышению репутации и доступу к эмпирическим данным. Политика в области интеллектуальной собственности имеет решающее значение для обеспечения определенности и прозрачности в процессе укрепления связей с промышленностью.

5. Дополнительное финансирование исследований. Учреждения часто рассчитывают, что деятельность по коммерциализации не только приведет к эффективным спонсорским решениям, но и обеспечит доход от лицензионных платежей и участия в дочерних предприятиях. Однако опыт показывает, что не всем структурным подразделениям, вовлеченным в процессы управления интеллектуальной собственностью, удается выйти на самофинансирование, и даже когда им это удается, первоначальные средства обычно используются в течение нескольких лет.

6. Внутренняя согласованность. Сотрудники разных структурных подразделений имеют разные потребности, и некоторые из них могут не коррелировать друг с другом. Без политики, разъясняющей институциональную перспективу, учреждение может непреднамеренно способствовать противоречивой внутренней деятельности по обращению и использованию интеллектуальной собственности.

7. Выполнение фидуциарных обязанностей. Так как интеллектуальная собственность является активом учреждения, сравнимым с другими активами, такими как здания, техническое оборудование, персонал и т. д., администрация учреждения должна управлять интеллектуальной собственностью так же, как и любым другим активом. Политика в области интеллектуальной собственности в данном контексте поможет определить объем фидуциарных обязанностей по рациональному управлению этими активами.

8. Предотвращение споров. Политика в области интеллектуальной собственности позволяет превентивно решать проблемы до возникновения споров. Ее реализация позволяет информировать сотрудников о запретах и дозволениях, а также о стандартах деловой практики. Политика регулирует вопросы ответственности учреждения и устанавливает высокие стандарты, которым должно следовать учреждение.

9. Политические дебаты. Политика в области интеллектуальной собственности предоставляет учреждениям возможность транслировать свою позицию в более широких кругах, например на национальном уровне дискуссий в области интеллектуальной собственности (в частности, по вопросам добросовестного использования результатов интеллектуальной деятельности в цифровой среде, продления срока действия, исключений из сферы исследований и т. д.). Поскольку политика требует подотчетности, она вызывает доверие к тем, кто ее разрабатывает. Учреждения, у которых есть собственная политика в области интеллектуальной собственности, как правило, хорошо осведомлены о проблемах, возникающих в процессе разработки политики: они могут участвовать в релевантных дискуссиях, обладая знаниями и авторитетом.

10. Репутация и рейтинг. Наличие политики в области интеллектуальной собственности и эффективное управление интеллектуальной собственностью могут положительно повлиять на имидж учреждения среди исследовательских и отраслевых партнеров, финансовых учреждений и студентов, приводят к повышению позиции учреждения в различных рейтингах.

К тому же политика в области интеллектуальной собственности регулирует следующие аспекты: интеллектуальные права и права использования результатов интеллектуальной деятельности; защиту интеллектуальной собственности и управление ею; обязанности учреждения, исследователей, студентов и посетителей; коммерциализацию результатов исследований; стандарты конфиденциальности; стимулы и совместное использование результатов интеллектуальной деятельности; конфликт интересов.

Важным этапом разработки и последующей реализации политики являются выявление и анализ заинтересованных сторон (stakeholders). Действительно, политика в сфере интеллектуальной собственности не будет успешной сама по себе, она нуждается в поддержке со стороны высшего руководства, сотрудников, вплоть до уровня отдельных сотрудников или студентов. Кроме того, успешная передача знаний также будет зависеть от динамичного взаимодействия учреждения с окружающей средой и потенциальными отраслевыми партнерами.

Прежде чем начать организацию процесса разработки политики, ВОИС рекомендует проанализировать круг субъектов, на которых политика окажет влияние, и те меры, которые позволят получить их поддержку.

Далее следует уяснить контекстную среду реализации будущей политики.

Хотя процесс разработки политики сам по себе является важным мероприятием, другие факторы — как внешние, так и внутренние — будут влиять на способность конкретного учреждения преуспеть в передаче знаний и отношениях между учреждением и представителями индустрии. Необходимо всестороннее изучение контекстной среды, чтобы иметь возможность сделать наилучший политический выбор.

В первую очередь речь идет об исследовании правовой среды реализации политики.

Так, политика учреждения в области интеллектуальной собственности должна соответствовать национальному законодательству в области интеллектуальной собственности и в сфере занятости, а также не противоречить любым исключениям, которые могут существовать для государственных исследователей или применительно к деятельности учреждений и их преподавателей. К сожалению, не всегда просто выяснить, какие действующие внутригосударственные правила и требования к правообладанию и коммерциализации интеллектуальной собственности предъявляются образовательным и научно-исследовательским учреждениям. Представляется целесообразным в обозначенном контексте провести правовое исследование, соответствующие due diligence, чтобы выяснить, имеются ли в стране реализации политики какие-либо законы, постановления, политика или руководящие принципы, направленные на установление правового режима по умолчанию для изобретений или творческой деятельности сотрудников; исключительных и иных прав на результаты интеллектуальной деятельности при осуществлении исследований, спонсируемых государством; специальные требования к правообладанию интеллектуальной собственностью для государственных научно-исследовательских и образовательных учреждений, а также к возможности передачи соответствующих прав по договору; особый режим правообладания для студентов, приглашенных исследователей и докторантов и возможность его изменения на договорной основе и др.

При разработке политики в области интеллектуальной собственности необходимо провести и анализ институциональной среды, установив два важных внутренних фактора. Во-первых, это существующие политики учреждения, которые влияют на его способность защищать интеллектуальную собственность, предоставлять право использования интеллектуальной собственности на основе лицензионных договоров и учреждать дочерние организации. Во-вторых, это культура инноваций и коммерциализации в учреждении и в его отделах.

ВОИС в своей публикации отмечает, что в вопросе выработки политики необходимо учитывать анализ местной экосистемы. Учреждения не работают в отрыве от окружающей среды. Результативность передачи знаний и трансфера во многом зависит от предпринимательских условий за пределами учреждения. Связь и сотрудничество с иными государственными и частными учреждениями важны для целей коммерциализации. Следовательно, политика в области интеллектуальной собственности должна учитывать взаимодействие с возможными контрагентами. Анализ влияния исторических предпосылок, экономических условий и взаимодействующих сторон поможет определить, какие механизмы коммерциализации результатов интеллектуальной деятельности будут лучше и эффективнее.

Разработка политики учреждений в сфере интеллектуальной собственности требует также прояснения ряда политических вопросов.

Перед тем как приступить к формированию политики в сфере интеллектуальной собственности образовательного или научного учреждения, следует обобщить всю релевантную информацию, необходимую для разработки итогового документа. Такая информация политического и стратегического характера включает в себя:

• процедуру конкретного учреждения по составлению политик (документов стратегического и регулирующего характера) в разных сферах;

• миссию учреждения;

• финансовые ресурсы;

• характеристики имеющихся и создаваемых результатов интеллектуальной деятельности и проводимых учреждением научных исследований;

• требования, предъявляемые к правообладанию интеллектуальной собственностью (прежде всего распределение исключительных прав);

• инфраструктуру;

• правила управления интеллектуальной собственностью и ее коммерциализации;

• стимулирование интеллектуальной деятельности, осуществляемой в рамках учреждения.

Кроме того, ВОИС разработаны Типовые положения политики в области интеллектуальной собственности для академических (образовательных) и научно-исследовательских учреждений194 (далее — Типовые положения), а также Руководство в отношении их адаптации195 (далее — Руководство). Применение вышеуказанных документов способствует гармонизации и упрощению процесса разработки политики в сфере интеллектуальной собственности учреждениями, однако важно, чтобы имплементация Типовых положений происходила с учетом специфики таких учреждений.

В преамбуле Типовых положений ВОИС отмечается, что университеты и научно-исследовательские центры играют фундаментальную роль в социально-экономическом развитии. Инновации и научные разработки являются основой экономической, технологической и социальной инфраструктуры, а также экономического роста. Университеты и научно-исследовательские центры являются основной площадкой, на которой происходят научные разработки и инновации, а система интеллектуальной собственности, в свою очередь, является основным механизмом, который позволяет университетам и обществу использовать инновации.

Именно разработанная политика интеллектуальной собственности позволяет университетам и научно-исследовательским учреждениям коммерциализировать результаты интеллектуальной деятельности и тем самым получать дополнительные источники финансирования, которые могут быть направлены в том числе на дальнейшие исследования. В то же время взаимодействие с частными организациями может обеспечить более широкое распространение результатов исследований, включая конкурентоспособность отрасли и регионов, создание новых компаний или решение проблем в различных социально-экономических сферах, таких как здравоохранение, энергетика и иные. Таким образом, основная причина, по которой университеты и исследовательские центры занимаются коммерциализацией результатов интеллектуальной деятельности, состоит в обеспечении актуальности исследований для их последующего применения в обществе.

Обозначенный подход требует вовлечения и предпринимательской составляющей в процесс передачи (трансфера) знаний, когда стратегии, использующие активы, связанные с интеллектуальной собственностью, в то же время делают акцент на том, каким образом академические исследования и полученные в процессе таких исследований результаты интеллектуальной деятельности наилучшим образом обеспечивают экономические, экологические и социальные выгоды для общества в целом.

Институциональная политика в области интеллектуальной собственности является важнейшим фундаментом процесса управления интеллектуальной собственностью, поскольку политика в области интеллектуальной собственности служит отправной точкой для общего понимания природы и значения интеллектуальной собственности, интеллектуальных прав и стимулов для исследователей; устанавливает структурные основы создания, использования, управления и распоряжения образовательным или научно-исследовательским учреждением своей интеллектуальной собственностью. Таким образом, она обеспечивает определенность и прозрачность для укрепления связей между учреждениями и промышленностью, представителями соответствующей индустрии, а также играет основополагающую роль в оказании помощи учреждениям в выполнении социальных обязательств и особенно в обеспечении распространения знаний и технологий на благо общества.

Всемирная организация интеллектуальной собственности предоставляет программы поддержки, чтобы помочь университетам и научно-исследовательским учреждениям в эффективной идентификации, управлении и коммерциализации результатов исследований и созданных результатов интеллектуальной деятельности. Так, анализируемые разработанные ВОИС Типовые положения политики в области интеллектуальной собственности для университетов и научно-исследовательских учреждений предназначены для представления обобщающего исследования ключевых вопросов, которые важны для политики в области интеллектуальной собственности, включая вопросы правообладания, стимулов, конфиденциальности и опубликования, управления интеллектуальной собственностью и коммерциализации, регистрации и обслуживания интеллектуальной собственности, а также конфликты интересов, связанные с интеллектуальной собственностью.

Типовое положение содержит согласованный набор условий, составляющих эффективную политику в области интеллектуальной собственности.

Существует множество вариантов политик и положений, которые можно использовать вместо тех, что представлены в Типовом положении. В Руководстве по адаптации типовых положений политики в области интеллектуальной собственности представлены такие альтернативы, а также различные варианты возможных положений на примерах разных стран, анализ преимуществ и недостатков имеющихся подходов.

Основная цель Типовых положений и Руководства к ним состоит в том, чтобы предоставить ряд вариантов, а не набор рекомендаций. Цель состоит в том, чтобы способствовать рефлексии и критическому подходу; стимулировать определенность в отношении прав на объекты интеллектуальной собственности; поощрять ответственную коммерциализацию результатов исследований в области интеллектуальной собственности; предоставлять объективную информацию, которая поможет разработчикам политики в области интеллектуальной собственности при разработке конкретных положений, адаптированных для их учреждения.

Учреждениям, желающим использовать анализируемые документы ВОИС в качестве основы для своей политики, рекомендуется удалять, изменять и добавлять соответствующую информацию для соблюдения конкретных обязательств, требований и сложившейся практики учреждения, а также для соблюдения существующих правил учреждения и применимых нормативных правовых актов. Типовые положения не следует рассматривать как готовое юридическое решение.

В развитии и для целей практического применения вышеуказанного документа ВОИС также разработала Руководство по адаптации Типовых положений политики в области интеллектуальной собственности для академических (образовательных) и научно-исследовательских учреждений, которое представляет собой набор мер практического характера, предназначенных для представителей администрации образовательных и научно-исследовательских учреждений, а также сотрудников, ответственных за разработку и реализацию политики в сфере интеллектуальной собственности учреждений.

Руководство позволяет адаптировать и воспринять в деятельности учреждений Типовые положения, а также уточняет и конкретизирует их для практических целей применения.

По замыслу ВОИС, Руководство является вспомогательным инструментом, который поможет разработчикам политики сформулировать соответствующую политику в области интеллектуальной собственности исходя из индивидуальных потребностей и деятельности учреждения. Кроме того, в Руководстве содержатся общие рекомендации по составлению такой политики. Например, ВОИС не рекомендует применять единую Типовую политику в области интеллектуальной собственности для всех университетов и научно-исследовательских центров, поскольку необходимо учитывать множество факторов.

Политика в области интеллектуальной собственности не должна противоречить национальным или международным положениям, поэтому настоятельно рекомендуется провести углубленный анализ национально-правовых актов, прежде чем формулировать свою политику. Дополнительные факторы, которые необходимо учитывать, включают конкретные цели учреждения, его предпринимательскую деятельность, способность передавать знания и инновации.

Организациям советуют предварительно определиться со следующими вопросами: разрешена ли нормами национального законодательства коммерциализация результатов интеллектуальной деятельности, созданных учреждениями, финансируемыми государством; возможен ли доступ к результатам финансируемых государством исследований; каким образом возложить обязанность применения и учета сотрудниками, студентами и посетителями положений политики учреждения в области интеллектуальной собственности; согласована ли политика в области с исследовательской деятельностью учреждения.

Интересными также представляются положения Руководства о создании в рамках учреждения Комитета (или совета) по обеспечению надлежащего управления интеллектуальной собственностью, целью которого является разработка и развитие политики, а также стратегическое руководство.

Таким образом, ВОИС подготовила довольно детализированный практико-ориентированный материал, выработав, по сути, систему актов, ориентированных на формирование единообразных стандартов разработки и реализации политики учреждений в сфере права интеллектуальной собственности.

Рассмотренная выше деятельность и разработанные документы ВОИС не остаются лишь теоретическими изысканиями, а находят свое отражение в документах и проектах, реализуемых разными государствами на внутригосударственном уровне196.

Так, например, в период с 2016 по 2018 г. ВОИС совместно с Министерством науки и высшего образования Российской Федерации, Роспатентом и Бауманским университетом сформировала пул национальных экспертов; была совместно разработана и внедрена Национальная модель институциональной политики в области интеллектуальной собственности для университетов и научно-исследовательских организаций; организовано более 20 учебных мероприятий с целью повышения квалификации сотрудников научно-образовательных учреждений по всей России. В этом документе отмечается, что особенность Российской Федерации — огромная территория, и поиск партнеров для применения созданных результатов является непростой задачей. В ее решении могут помочь цифровые платформы: они не имеют территориальных или отраслевых границ, задают общие правила и стандарты описания РИД, раскрытия информации о результатах и о фактах передачи или предоставления прав, а также информации о способах использования РИД, о возникающих спорах и о результатах их разрешения.

Также в документе акцентируется внимание на том, что собственная политика организации в области интеллектуальной собственности, инструменты ее реализации, модель описания созданных результатов, отлаженные механизмы взаимодействия с авторами и использования цифровых систем являются уникальным конкурентным преимуществом. Однако локальный характер системы управления интеллектуальной собственностью организации, ее изолированность от глобальных платформ — это серьезный недостаток, который препятствует вовлечению прав на результаты интеллектуальной деятельности в оборот, их интеграции на рынке интеллектуальной собственности и развитию результатов, а следовательно, и обретению ими коммерческой ценности, имеющей стоимостное выражение и обеспечивающей поступление дохода от результатов интеллектуальной деятельности как в настоящем, так и в будущем. Ввиду этого делается вывод о необходимости интегрировать разрабатываемые в организации решения и используемые системы с внешними цифровыми платформами, как государственными, так и негосударственными.

Таким образом, деятельность ВОИС способствует развитию национальных систем поддержки научно-исследовательской деятельности.

Кроме того, ВОИС поддерживает взаимодействие образовательных и научно-исследовательских учреждений по всему миру. Так, ВОИС привлекает учреждения для участия в проекте по разработке типовых положений национальной политики в области интеллектуальной собственности для оказания практической и научной помощи отдельным университетам и иным учреждениям научной направленности в разработке собственной политики в области интеллектуальной собственности.

Оказанная ВОИС техническая помощь в разработке политики в сфере интеллектуальной собственности имеет в современных условиях большое значение и выражается в том числе в создании вспомогательных ресурсов в области интеллектуальной собственности (набор методических материалов по вопросам интеллектуальной собственности, рассмотренных выше)197, а также в предоставлении консультационных услуг и содействии в реализации проектов с целью разработки типовой национальной политики университетов и научно-исследовательских центров, что служит серьезным подспорьем в осуществлении и развитии проектов в сфере научно-исследовательской деятельности в мире.

§ 3.3. Международно-правовая охрана результатов научно-исследовательской деятельности в современных условиях

Анализ международно-правового регулирования отношений по охране прав на результаты научно-исследовательской деятельности показывает отсутствие отдельных универсальных международных договоров в рассматриваемой сфере.

Действующие общие положения международных договоров в сфере охраны объектов авторских прав и объектов промышленной собственности применимы и к правовой охране результатов научно-исследовательской деятельности. Так, образовательные и научно-исследовательские учреждения, активно занимающиеся научно-исследовательской деятельностью, могут быть крайне заинтересованы в истребовании охраны своей интеллектуальной собственности за рубежом, в тиражировании своих разработок и инноваций в процессе международной кооперации. Кроме того, в результате международной академической кооперации в рамках международного сотрудничества образовательных учреждений, равно как и при международном сотрудничестве научно-исследовательских учреждений, могут быть совместным трудом созданы различные результаты интеллектуальной деятельности. Вместе с тем унификация на международно-правовом уровне подходов к охране интеллектуальных прав на результаты научно-исследовательской деятельности в современных условиях профилизации, ииновационной ориентации, открытости научно-исследовательской деятельности образовательных и научно-исследовательских учреждений, развития информационного общества и информационных технологий, цифровизации, широкого распространения знаний и в то же время в условиях геополитических трансформаций позволит сформировать стандарты правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности на основе обобщения имеющегося опыта в очень важном сегменте общественных отношений — в сфере научно-исследовательской деятельности образовательных и научно-исследовательских учреждений, где, по сути, формируется основа инновационного развития практически любого государства.

В этом контексте возникает целый ряд специфических вопросов, связанных с правовой охраной результатов научно-исследовательской деятельности образовательных и научно-исследовательских учреждений в трансграничных отношениях: это вопросы авторства, определения правообладателей, совместного правообладания, выбор оптимальных режимов правовой охраны результатов интеллектуальной деятельности образовательных и научно-исследовательских учреждений; вопросы трансфера технологий, правовой природы договоров передачи прав на результаты научно-исследовательской деятельности; правовых основ обеспечения интеллектуальных прав ученых и представителей профессорско-преподавательского состава; вопросы стимулирования создания инноваций в образовательных и научно-исследовательских организациях и др.

Унифицированных решений обозначенных вопросов в положениях действующих международных договоров практически не обнаруживается по известным причинам: международные договоры содержат общие положения, принципы и механизмы охраны интеллектуальной собственности, закрепляют лишь минимальные стандарты охраны интеллектуальной собственности и по многим вопросам предоставляют возможность государствам-участникам на внутригосударственном уровне закреплять то или иное нормативное решение.

С учетом того обстоятельства, что интеллектуальная собственность в современном мире является важнейшим инструментом развития экономики и совершенствования культурных ценностей, создание экономических стимулов, особое отношение к личности автора — ученого и преподавателя, четкая система международной охраны прав на объекты интеллектуальной собственности, создаваемые образовательными и научно-исследовательскими учреждениями может способствовать научно-техническому прогрессу, культурному развитию общества. В современных условиях цифровизации общества, условного размывания государственных границ в сети Интернет, именно международное право интеллектуальной собственности приобретает особое значение, представляя собой систему международно-правовых норм, регулирующих отношения в сфере интеллектуальной собственности. Конкретизирующие содержание основных положений международных договоров национально-правовые нормы, регулирующие именно отношения в сфере охраны результатов научно-исследовательской деятельности, являются крайне важными, заслуживающими отдельных исследований, в том числе сравнительно-правовых на предмет соответствия основным принципам и положениям международных договоров в сфере охраны интеллектуальной собственности, а также представляют особый интерес в контексте реализации научной политики государства, инновационного развития общества и эффективной однообразной имплементации международно-правовых норм в национальную систему права.

Отдельного внимания с точки зрения международного сотрудничества государств в сфере выработки единых подходов к правовой охране результатов научно-исследовательской деятельности заслуживают и вопросы правового регулирования трансграничных отношений в сфере охраны, оборота прав на результаты научно-исследовательской деятельности.

Иностранный элемент в отношении при этом может быть представлен субъектом: иностранным физическим (автор — исследователь, ученый, преподаватель) или юридическим лицом (преимущественно образовательное или научно-исследовательское учреждение, государство или международная организация — участники трансграничных отношений в сфере интеллектуальной собственности), а также юридическим фактом: нарушением права на объект интеллектуальной собственности, выполнением формальностей, необходимых для предоставления охраны объекта интеллектуальной собственности и другими обстоятельствами. Кроме того, презюмируется, что трансграничность рассматриваемых отношений опосредует их международный характер в широком смысле198, что, в свою очередь, позволяет говорить о любой возможной связи отношений в сфере интеллектуальной собственности одновременно с несколькими правопорядками199.

Международное право интеллектуальной собственности основано на системе взаимосвязанных элементов: процессов нормативно-организационного воздействия (материально-правового, коллизионно-правового) на отношения по поводу возникновения, использования, передачи, ограничения, прекращения, защиты прав на объекты интеллектуальной собственности, в том числе осложненные иностранным элементом и осуществляемые с целью упорядочения, охраны, развития соответствующих отношений; а также правовых средств, включающих упорядоченную группу норм, состоящую из взаимообусловленных принципов охраны интеллектуальной собственности, подчиненных этим принципам иных международных норм200.

Трансграничные отношения в сфере интеллектуальной собственности регулируются также национально-правовыми нормами и модельными нормами негосударственного воздействия, которые дополняют, конкретизируют правовое регулирование и не должны противоречить вышеуказанным правовым средствам201.

Международно-правовые и национально-правовые нормы в сфере интеллектуальной собственности находятся в постоянном взаимодействии регулирующего характера.

Унификация правовых подходов к интеллектуальной собственности позволяет преодолевать ряд современных проблем трансграничного оборота товаров, услуг, прав интеллектуальной собственности, а также отвечать современным вызовам в сфере охраны интеллектуальных прав в трансграничных отношениях. Однако действующее международно-правовое регулирование трансграничных отношений в сфере интеллектуальной собственности, как осложненных иностранным элементом отношений по поводу возникновения, использования, передачи, ограничения, прекращения, защиты прав на объекты интеллектуальной собственности, при его фундаментальном характере представляется все же недостаточным и далеко не всегда отвечает современным условиям реализации отношений в сфере охраны результатов научно-исследовательской деятельности. Действительно, преимущественно международные договоры в сфере интеллектуальной собственности были приняты в XIX–XX вв. и до сих пор сохраняют важное, но во многом общее для всей интеллектуальной собственности или укрупненных групп объектов интеллектуальной собственности значение (авторские права, смежные права, объекты промышленной собственности, включая объекты патентных прав, средства индивидуализации и иные объекты)202.

Правовое регулирование отношений в сфере охраны результатов научно-исследовательской деятельности остается прерогативой национального законодателя, предметом внутригосударственных нормативных и организационных мер. Оно осуществляется на основе международно-правовых положений, но преимущественно и детализированно происходит на национальном правовом уровне. В свою очередь, это приводит к ряду терминологических проблем, коллизии национальных нормативных правовых актов, действующих в сфере интеллектуальной собственности. Сохраняется и коллизионно-правовая проблематика в сфере охраны интеллектуальной собственности. Также актуальны и иные вопросы международного частного права (особенности применения иностранного права, проблемы определения юрисдикции по спорам, вытекающим из нарушения интеллектуальных прав на результаты научно-исследовательской деятельности, правовая природа и оборотоспособность таких результатов в разных странах и др.)203.

Важно отметить, что в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23 апреля 2019 г. № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» отмечается, что правовое регулирование отношений в сфере интеллектуальной собственности в РФ осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права и международными договорами Российской Федерации, являющимися в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ составной частью правовой системы Российской Федерации, Гражданским кодексом Российской Федерации, иными законами и другими правовыми актами об интеллектуальных правах. В контексте анализа международно-правовой охраны результатов научно-исследовательской деятельности именно нормы международных договоров и их имплементация в национальном законодательстве представляют особый интерес.

С учетом в первую очередь международно-правовых подходов интеллектуальная собственность традиционно включает две укрупненные группы объектов охраны. К первой группе относятся объекты авторских и смежных прав. Ко второй — объекты промышленной собственности. Результаты научно-исследовательской деятельности, как представляется, могут быть выражены и в объектах авторских и смежных прав, охрана которых закреплена на международно-правовом уровне (в частности, научные произведения (произведения науки), базы данных, программы ЭВМ, как отдельно, так и в их сочетании), так и в объектах промышленной собственности (в частности, изобретения, полезные модели, промышленные образцы, а также средства индивидуализации, которыми те или иные объекты, создаваемые в результате научных исследований, могут быть индивидуализированы).

Международно-правовая охрана интеллектуальной собственности также исторически формировалась по этим двум направлениям раздельно.

В 1883 г. была принята Парижская конвенция по охране промышленной собственности, в 1886 г. — Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений, являющиеся основополагающими международными договорами в сфере охраны авторских прав. Создание объектов авторских прав направлено на удовлетворение культурных, досуговых, познавательных потребностей человека и общества, его культурное развитие, а создание объектов промышленной собственности ориентировано на производство материальных благ и введение их в торговый оборот, технологическое развитие общества. При этом в обоих случаях осуществляется творческая, интеллектуальная деятельность человека (автора).

Фундаментальное для понимания международно-правовой природы результатов научно-исследовательской деятельности значение имеет ст. 2 Стокгольмской конвенции, учреждающей Всемирную организацию интеллектуальной собственности (1967), согласно которой «интеллектуальная собственность включает права», относящиеся к различным объектам:

• литературным, художественным и научным произведениям;

• исполнительской деятельности артистов, звукозаписи, радио- и телевизионным передачам;

• изобретениям во всех областях человеческой деятельности;

• научным открытиям;

• промышленным образцам;

• товарным знакам, знакам обслуживания, фирменным наименованиям и коммерческим обозначениям;

• защите против недобросовестной конкуренции,

• а также все другие права, относящиеся к интеллектуальной деятельности в производственной, научной, литературной и художественной областях.

Таким образом, результаты научно-исследовательской деятельности, исходя из международно-правовых положений Стокгольмской конвенции, нематериальны и могут включать все права, которые относятся к интеллектуальной деятельности в научной области. К этой укрупненной группе объектов интеллектуальных прав, как представляется, могут быть отнесены научные произведения, изобретения во всех областях человеческой деятельности, промышленные образцы, товарные знаки, знаки обслуживания. Кроме того, фирменные наименования и коммерческие обозначения также представляется возможным рассматривать как возможно сопутствующие, релевантные результатам научно-исследовательской деятельности объекты интеллектуальной собственности, поскольку для реализации результатов научно-исследовательской деятельности может потребоваться создание соответствующих «проектных» юридических лиц или, соответственно, предприятий. Вместе с тем такой объект международно-правовой охраны, как научное открытие (не имеющий отдельного правового режима охраны в РФ), также может быть результатом научно-исследовательской деятельности авторов-открывателей, поскольку обнаруживается и устанавливается, как правило, целенаправленно, в том числе на основе научных исследований (например, выверенные научные экспедиции на дно океана, в результате которых устанавливаются новые виды океанской флоры и фауны).

Права, связанные с защитой против недобросовестной конкуренции, также должны быть учтены при исследовании проблематики охраны результатов научно-исследовательской деятельности, так как и в этой сфере интеллектуальной деятельности могут совершаться и совершаются акты недобросовестной конкуренции.

Говоря об остальных возможных объектах интеллектуальной собственности, признаваемых на международно-правовом уровне, к созданию которых может приводить научно-исследовательская деятельность, стоит отметить базы данных, секреты производства (ноу-хау), сорта растений, топологии интегральных микросхем и даже наименования места происхождения и географические указания, которые могут индивидуализировать разработанные, например, научно-исследовательским учреждением в сфере сельского хозяйства товары, связанные своими свойствами с конкретным регионом посредством природного или людского фактора.

Важно отметить, что обозначенный в Стокгольмской конвенции перечень объектов интеллектуальной собственности не является закрытым и исчерпывающим. Это связано с тем, что процессы научно-технического прогресса происходят постоянно, что приводит к появлению новых форм результатов интеллектуальной деятельности.

Определение на международно-правовом уровне интеллектуальной собственности прежде всего через права предполагает ориентацию интеллектуальной собственности на субъекты, которым предоставляются права, на защиту субъективных прав (личных неимущественных и исключительных, являющихся имущественными), а также на экономическую составляющую интеллектуальной собственности, реализуемую равным образом через права (исключительные права). Обозначенное крайне актуально и для результатов научно-исследовательской деятельности, выраженных в тех или иных объектах интеллектуальной собственности.

Международным договором, обобщающим опыт международно-правовой охраны интеллектуальной собственности и развивающим положения международных договоров в сфере охраны авторских прав и прав на объекты промышленной собственности применительно к результатам научно-исследовательской деятельности представляется Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности 1994 г. Соглашение ТРИПС не содержит определения интеллектуальной собственности и даже не упоминает результатов научно-исследовательской деятельности. В то же время ТРИПС отсылает к основным положениям международных договоров в сфере охраны авторских, смежных прав, прав на объекты промышленной собственности.

В контексте определения целей Соглашения ТРИПС в его ст. 7 отмечается, что охрана и обеспечение соблюдения прав интеллектуальной собственности должны содействовать техническому прогрессу, передаче и распространению технологии к взаимной выгоде производителей и пользователей технических знаний, способствуя социально-экономическому благосостоянию и достижению баланса прав и обязательств. Как представляется, эти положения имеют прямое отношение и к результатам научно-исследовательской деятельности, которые зачастую выступают объектами оборота, в том числе трансграничного, самостоятельно или в совокупности с товарами, услугами, работами в которых они могут быть выражены.

Объектами охраны по Соглашению ТРИПС являются объекты авторского права и смежных прав, перечень которых дополнен в Соглашении программами для ЭВМ и компиляциями данных; товарные знаки; географические указания; промышленные образцы; изобретения; топологии интегральных микросхем. Положения Соглашения ТРИПС регулируют и правила защиты от недобросовестной конкуренции, которая представляется важным механизмом, обеспечивающим защиту прав на результаты научно-исследовательской деятельности.

Важным аспектом правовой охраны результатов научно-исследовательской деятельности с точки зрения международно-правового сотрудничества представляется развитие информационной среды реализации соответствующих отношений по охране, использованию и обороту рассматриваемых объектов.

Охрана интеллектуальной собственности в трансграничных отношениях в условиях активного освоения сети Интернет и иных информационных технологий (в частности, блокчейн, искусственный интеллект) приобретает новые очертания. Развитие информационных технологий происходит опережающим образом. Национальное законодательство даже самых технологически развитых государств, и тем более международно-правовое регулирование, практически не поспевают за стремительным развитием современных технологий. Государства зачастую прибегают к использованию принципа технологической нейтральности, пытаясь регулировать соответствующие отношения общими нормами. При этом уже сейчас на национально-правовом уровне в разных странах имеются отдельные нормы, правоприменительная практика, принимаются организационные меры, направленные на упорядочивание отношений в сфере интеллектуальной собственности, реализуемых с использованием современных информационных технологий204.

Особое значение приобретают процессы легитимации практики использования блокчейн-технологий, смарт-контрактов для целей охраны результатов научно-исследовательской деятельности, применяются электронные способы реализации международных процедур охраны отдельных объектов интеллектуальной собственности, внедряются технологии искусственного интеллекта для создания высокотехнологичных эффективных разработок, зачастую выражающихся в интеллектуальной собственности, создаваемой образовательными и научно-исследовательскими учреждениями. Использование современных цифровых технологий упрощает реализацию трансграничного оборота прав на объекты интеллектуальной собственности, а в ряде случаев и охрану прав на результаты научно-исследовательской деятельности в трансграничных отношениях.

Международно-правовая охрана интеллектуальной собственности, как и правовое регулирование трансграничных отношений в сфере интеллектуальной собственности, осуществляемое на национально-правовом уровне, представляются важнейшими основами развития интеллектуального потенциала общества, государств, международного культурного и научно-технического сотрудничества между государствами, физическими и юридическими лицами разных стран.

Говоря о международно-правовой охране объектов авторских прав, в которых могут быть выражены результаты научно-исследовательской деятельности, стоит отметить особую роль Бернской конвенции по охране литературных и художественных произведений 1886 г. Термин «литературные и художественные произведения» согласно ст. 2 Конвенции охватывает любую продукцию в области литературы, науки и искусства, вне зависимости от способа и формы ее выражения, включая среди прочих те объекты, которые могут относиться к результатам научно-исследовательской деятельности, например книги, брошюры и другие письменные произведения; лекции, обращения и другие подобного рода произведения; иллюстрации, карты, планы, эскизы и пластические произведения, относящиеся к географии, топографии, архитектуре или наукам.

Кроме того, Бернская конвенция апеллирует термином «научно-исследовательская работа». Так, в контексте возможной выдачи лицензий на перевод Бернская конвенция четко выделяет среди прочих научно-исследовательскую цель предоставления такой лицензии: любая лицензия в соответствии с положениями ст. 2 выдается лишь для использования в школах, университетах или для научно-исследовательской работы.

Как и любые возможные усилия по согласованию международно-правовой охраны в сфере интеллектуальной собственности, сотрудничество государств при принятии Бернской конвенции было направлено на создание единой международной системы охраны авторских прав. Поскольку охрана авторских прав в Бернской конвенции не связана с выполнением каких-либо формальностей, преодоление территориального принципа охраны, которое логичным образом должно дополнять международно-правовое сотрудничество в сфере охраны интеллектуальной собственности, представлялось вполне реальным и в определенном контексте было достигнуто в первой редакции конвенции (предоставление охраны на территории государств-участников иностранным авторам, выпустившим в свет произведение в одной из стран — участников конвенции).

Развитие положений Бернской конвенции шло в ногу со временем. Государства-участники согласовывали в новых редакциях конвенции как новые объекты охраны, так и новые положения, опосредующие усиление международно-правовой охраны авторских прав, а также повышение стандартов охраны. Так, изначально объектами охраны были лишь произведения, логичным образом не предполагающие использования технических средств.

Согласно первоначальной редакции Бернской конвенции, ее французскому тексту, конвенция распространялась только на опубликованные произведения в области литературы, науки и искусства (художественные произведения). В ст. 4 первоначального текста конвенции перечень объектов охраны уже был открыт при ограничении сферы творчества: литературная, научная, художественная — посредством формулировки с использованием собирательной терминологии: «Под литературным и художественным произведением стоит понимать любое произведение литературное, научное или художественное, которое может быть выпущено в свет независимо от способа путем объективированного выражения или воспроизведения».

С принятием последующих редакций Бернской конвенции перечень объектов, формирующих объем понятия «литературные и художественные произведения», дополнялся и уточнялся. Такое расширение перечня в новых редакциях конвенции представляется логичным и связанным с развитием научно-технического прогресса, появлением новых форм творчества. При этом важно понимать, что положения Бернской конвенции, закрепляющие перечень объектов авторского права, сформулированы в расширительном контексте, что в определенном смысле дает государствам-участникам возможность в своем национальном законодательстве конкретизировать перечень объектов авторского права, дополнять его.

Дополнение перечня объектов в последующих редакциях Бернской конвенции в первую очередь было связано с развитием техники и появлением новых форм творчества.

Таким образом, Бернская конвенция в настоящее время представляется универсальным, фундаментальным и крайне важным актом унификации правовой охраны авторских прав и выраженных в объектах авторских прав результатов научно-исследовательской деятельности в мире.

Вторым универсальным международным договором в сфере охраны именно авторских прав является Всемирная конвенция об авторском праве (UCC), которая была принята в 1952 г. под эгидой специализированного учреждения Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) с целью повсеместного распространения международной охраны авторских прав. Всемирная конвенция была пересмотрена в 1971 г. После вступления в силу Акта о пересмотре Всемирная конвенция может быть применена только в редакции 1971 г.

Государства — участники Конвенции обязались принять все меры по обеспечению соответствующей и эффективной охраны прав авторов и других лиц, обладающих авторским правом, на литературные, научные и художественные произведения, в том числе письменные произведения, к которым, как представляется, по смыслу Всемирной конвенции могут быть отнесены и результаты научно-исследовательской деятельности.

Всемирная конвенция, в отличие от Бернской конвенции, уже в первой статье вводит такого субъекта, как обладатель авторских прав (в современной действительности чаще используется термин «правообладатель»), отмечая важность принятия всех необходимых мер для целей обеспечения достаточной и эффективной охраны прав авторов и всех других обладателей авторских прав на литературные, научные и художественные произведения, что объясняется экономически-ориентированным подходом к авторскому праву. Так, Всемирная конвенция, описывая в ст. 3 формальности, которые государства могут устанавливать в своем национальном законодательстве в качестве условия охраны авторского права, закрепляют такую формальность, как использование на экземпляре произведения, выпущенного с разрешения автора или любого другого обладателя его прав, знака с указанием имени обладателя авторского права и года первого выпуска в свет, которые должны быть помещены на экземпляре произведения таким способом и на таком месте, которые ясно показывали бы, что авторское право сохраняется. Выполнение формальности по использованию знака охраны авторских прав требует указания именно на обладателя авторских прав, подчеркивая экономическую направленность такого механизма, что в случае с результатами научно-исследовательской деятельности может подчеркнуть и усилить роль ученого-исследователя, а также представителя профессорско-преподавательского состава. При этом среди возможных формальностей, вводимых государствами, указываются депонирование экземпляров, регистрация, оговорка об оставлении за собой прав, нотариальные удостоверения, уплата сборов, производство или выпуск в свет экземпляров произведения на территории данного государства и др.

В развитие обозначенных положений с учетом их диспозитивного характера допустимо рассматривать возможность установления требований, связанных с выполнением определенного рода формальностей образовательными и научно-исследовательскими учреждениями (например, принятие актов о создании результата научно-исследовательской деятельности, позволяющее вести учет таких результатов внутри учреждения, фиксацию и распределение прав на результаты научно-исследовательской деятельности сотрудников или самого учреждения) применительно к создаваемым ими результатам научно-исследовательской деятельности.

Такого рода требования с учетом диспозитивного характера положений Всемирной конвенции и практики по гибкому восприятию ее положений в законодательстве разных стран могут быть необязательными для охраны авторских прав на соответствующие результаты в целом, так как авторское право при определенных условиях возникает независимо от таких актов (согласно положениям Бернской конвенции), а обязательными для выполнения образовательными и научно-исследовательскими учреждениями (в контексте, например, ведомственных НПА) для целей систематизации и учета результатов научно-исследовательской деятельности специальными субъектами (в частности, вузами и НИИ) и последующей их более эффективной защиты в случае нарушения прав.

Следующим международным договором в сфере охраны именно авторских прав стал Договор ВОИС по авторскому праву (ДАП) 1996 г.

На ранних этапах переговоров ДАП рассматривался как протокол к Бернской конвенции, представляющий собой обновление этого соглашения со времени Стокгольмской конференции 1971 г.

Однако, поскольку любая поправка к Бернской конвенции требует единодушного согласия всех сторон, ДАП был концептуализирован как дополнительный договор, дополняющий Бернскую конвенцию. Неудачные переговоры о развитии положений Бернской конвенции в 1980-х гг. привели к тому, что обсуждения перешли на будущую Всемирную торговую организацию, что привело к подписанию Соглашения о торговых аспектах прав на объекты интеллектуальной собственности в 1994 г., которое применимо ко всем объектам интеллектуальной собственности.

Таким образом, действие Договора ВОИС об авторском праве ограничилось решением проблем, создаваемых современными технологиями.

Примечательно, что в его Преамбуле среди оснований его принятия отмечается необходимость сохранения баланса прав авторов и интересов широкой публики, в частности в области образования, научных исследований и доступа к информации, как это отражено в Бернской конвенции.

Что касается охраны результатов научно-исследовательской деятельности как объектов промышленной собственности, то, действительно, релевантными здесь представляются практически все закрепленные на международно-правовом уровне объекты промышленной собственности, прежде всего изобретения, полезные модели, промышленные образцы, секреты производства (ноу-хау), сорта растений, к созданию которых могут приводить результаты научно-исследовательской деятельности. Международно-правовая охрана средств индивидуализации результатов научно-исследовательской деятельности, выразившихся в создании товаров, услуг, работ и даже организаций и предприятий также представляется актуальной в контексте создания и распространения таких результатов.

Применимы к результатам научно-исследовательской деятельности без каких-либо исключений положения международных договоров в сфере охраны промышленной собственности, включая прежде всего такие международные договоры, как Конвенция, учреждающая Всемирную организацию интеллектуальной собственности, от 14 июля 1967 г.; Соглашение по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) от 15 апреля 1994 г. и Протокол об изменении Соглашения по торговым аспектам прав интеллектуальной собственности (ТРИПС) от 6 декабря 2005 г.; Парижская конвенция по охране промышленной собственности от 20 марта 1883 г.; Договор о патентной кооперации от 19 июня 1970 г.; Страсбургское соглашение о Международной патентной классификации от 24 марта 1971 г.; Женевский акт Гаагского соглашения о международной регистрации промышленных образцов от 2 июля 1999 г.; Локарнское соглашение, учреждающее международную классификацию промышленных образцов, от 8 октября 1968 г.; Договор о патентном праве от 1 июня 2000 г.; Международная конвенция по охране новых сортов растений от 2 декабря 1961 г.; Будапештский договор о международном признании депонирования микроорганизмов для целей патентной процедуры от 28 апреля 1977 г.; Мадридское соглашение о международной регистрации знаков от 14 апреля 1891 г. и Протокол к Мадридскому соглашению о международной регистрации знаков от 27 июня 1989 г.; Ниццкое соглашение о Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков от 15 июня 1957 г.; Сингапурский договор о законах по товарным знакам от 27 марта 2006 г.; Женевский акт Лиссабонского соглашения о наименованиях мест происхождения и географических указаниях от 20 мая 2015 г.; Евразийская патентная конвенция от 9 сентября 1994 г.; Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 г.

Российская Федерация участвует во всех рассмотренных международных договорах, как в сфере авторских прав, так и в сфере промышленной собственности.

Отдельного внимания с точки зрения региональной интеграции процессов осуществления научно-исследовательской деятельности заслуживает Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 г.

В ст. 89 Договора отмечается, что к направлениям сотрудничества государств-членов относится поддержка научного и инновационного развития. Эти положения содержатся в разделе XXIII, посвященном интеллектуальной собственности.

Согласно ст. 92 Договора государства-члены для достижения целей осуществления промышленной политики в рамках Союза могут проводить совместные научно-исследовательские и опытно-конструкторские разработки с целью стимулирования высокотехнологичных производств.

При этом в определенных областях может быть конкретизирован порядок организации совместных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, например порядок организации совместных научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ в сфере агропромышленного комплекса государств — членов Евразийского экономического союза, утвержденный решением Евразийского межправительственного совета от 26 мая 2017 г. № 1.

Отдельно для целей охраны результатов научно-исследовательской деятельности и ее развития в рамках ЕАЭС стоит отметить Приложение № 26 к Договору о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 г. «Протокол об охране и защите прав на объекты интеллектуальной собственности» (далее — Протокол). Согласно ст. 2 Протокола под объектами интеллектуальной собственности понимаются произведения науки, литературы и искусства, программы для электронных вычислительных машин (компьютерные программы), фонограммы, исполнения, товарные знаки и знаки обслуживания, географические указания, наименования мест происхождения товаров, изобретения, полезные модели, промышленные образцы, селекционные достижения, топологии интегральных микросхем, секреты производства (ноу-хау), а также другие объекты интеллектуальной собственности, которым предоставляется правовая охрана в соответствии с международными договорами, международными договорами и актами, составляющими право Союза, и законодательством государств-членов.

Примечательно, что Протокол является редким случаем закрепления на международно-правовом уровне подхода к охране секрета производства, с акцентом на возможности использования соответствующего объекта интеллектуальной собственности в научно-технической сфере.

Так, согласно п. 39 Протокола секретом производства (ноу-хау) признаются сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе сведения о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны.

Резюмируя проведенный анализ различных международных договоров, так или иначе связанных с правовой охраной результатов научно-исследовательской деятельности, стоит отметить, что правовая основа научно-исследовательской деятельности образовательных и научно-исследовательских учреждений, приводящей к созданию объектов интеллектуальной собственности, на международном уровне характеризуется наличием общих положений международных договоров, которые в той или иной степени регулируют отношения в сфере охраны интеллектуальных прав на результаты научно-исследовательской деятельности в современных условиях.

Однако отразить специфику научно-исследовательской деятельности и правовое положение образовательных и научно-исследовательских учреждений в отношениях по охране интеллектуальной собственности на уровне международного договора, в частности на уровне региональных международных договоров, целесообразно как минимум в контексте формирования единых терминологических основ, стандартов правовой охраны результатов научно-исследовательской деятельности на основе обобщения имеющегося опыта и практик ведущих мировых образовательных и научно-исследовательских учреждений.

Международно-правовые основы международной кооперации образовательных и научно-исследовательских учреждений позволили бы расширить и оптимизировать совместные международные исследования и разработки, будучи ориентированными на глубокую интеграцию в сфере формирования новых знаний.

Такими международно-правовыми решениями могли бы стать унифицированные положения о трансфере технологий из образовательных и научно-исследовательских учреждений в промышленность на основе системного взаимодействия учреждений с представителями индустрии, предложенные институциональные решения, в том числе связанные с функционированием «трансферных центров», разработанные терминологические основы трансфертной деятельности, унифицированные решения, направленные на развитие рыночных отношений, например положения о возможном выделении доли в исключительном праве в совокупности с дополнительными усилиями государств по выработке единых унифицированных подходов к разработке методик оценки интеллектуальной собственности, долей в исключительном праве и т. д.; положения о совместных международных научно-исследовательских проектах, в которых бы предлагалось решение вопроса об определении правообладателя, совместном правообладании, определении применимого права и др.

Кроме того, представляется важным провести на международном уровне работу по разработке и согласованию новых международно-правовых норм, устанавливающих правила, применимые к договорам, опосредующим трансфер технологий, передачу прав на результаты научно-исследовательской деятельности, в частности к договорам на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ (НИОКР, R&D — research and development). Такая практика уже существует, и такая работа могла бы осуществляться по аналогии с разработкой положений Конвенции Организации Объединенных Наций о договорах международной купли-продажи товаров 1980 г. (Венской конвенции), Оттавских конвенций 1988 г. о международном финансовом лизинге и по международным факторинговым операциям.

На международно-правовом уровне важно предусмотреть также и решение специальных вопросов, в частности предусмотреть правила по дифференциации результатов работ по договорам подряда и результатов интеллектуальной деятельности (составляющих интеллектуальную собственность) по договорам НИОКР, заказа и иным договорам, предусматривающим создание объектов интеллектуальной собственности. Представляется, что унификация правовых решений такого рода вопросов позволила бы стабилизировать правовую среду реализации научно-исследовательской деятельности в различных государствах.

Резюмируя предложенные направления развития существующих и создания новых международно-правовых норм, стоит отметить, что такие новые международно-правовые нормы, как представляется, могли бы стать предметом обсуждения новых редакций и изменений уже действующих международных договоров или создания нового международного договора, посвященного охране результатов научно-исследовательской деятельности образовательных и научно-исследовательских учреждений.

ПРИМЕЧАНИЯ

[1] Политика в области интеллектуальной собственности для университетов и научно-исследовательских организаций. Типовое положение Всемирной организации интеллектуальной собственности, адаптировано для Российской Федерации // URL: https://minobrnauki.gov.ru/common/upload/library/2018/10/Politika_v_oblasti_IS_s_VOIS.pdf (дата обращения: 14.04.2023).

[2] Войниканис Е. А. Право интеллектуальной собственности в цифровую эпоху: парадигма баланса и гибкости. М.: Юриспруденция, 2013. C. 552.

[3] Пункт 2.3 Основных направлений деятельности Правительства Российской Федерации на период до 2024 г., утвержденных Правительством РФ 29 сентября 2018 г. № 8028п-П13 // СПС «КонсультантПлюс».

[4] 15,3% организаций, занимающихся исследованиями и разработками в России, — это частные компании // URL: https://issek.hse.ru/news/116968904.html?ysclid=ljx8cxaga411632205 (дата обращения: 10.07.2023).

[5] Предпринимательский сектор науки в России и за рубежом // URL: https://issek.hse.ru/news/452498144.html (дата обращения: 10.07.2023).

[6] Распоряжение Правительства РФ от 20 мая 2023 г. № 1315-р «Об утверждении Концепции технологического развития на период до 2030 года» (вместе с «Концепцией технологического развития на период до 2030 года») // СПС «КонсультантПлюс»

[7] Синицын С. А. Публично-правовой и частноправовой статус некоммерческих организаций: границы правового регулирования (на примере общественных движений) // Гражданское право. 2019. № 6. С. 8–12.

[8] Пункт 1 ст. 123.21 ГК РФ, п. 9 ст. 9.2 Закона о науке от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ, п. 1 ст. 3 Федерального закона от 3 ноября 2006 г. № 174-ФЗ «Об автономных учреждениях».

[9] Если иное не предусмотрено п. 13 и п. 14 ст. 9.2 или абз. 3 п. 3 ст. 27 Федерального закона от 12 декабря 1996 г. № 7-ФЗ «О некоммерческих организациях».

[10] Если иное не установлено п. 6 ст. 3 Закона об АУ.

[11] Постановление Конституционного Суда РФ от 12 мая 2020 г. № 23-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 статьи 123.22 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью “Лысьва-теплоэнерго”».

[12] Савиных В. А. Правовой режим результатов интеллектуальной деятельности бюджетных учреждений в научной сфере и сфере образования // Актуальные проблемы российского права. 2018. № 12. С. 123–130; 2019. № 5. С. 144–151.

[13] Пункт 3 ст. 1227 ГК РФ.

[14] Новоселова Л. А. Исключительные права государства или государственных учреждений? // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2023. № 2 (40). С. 49–62.

[15] Послание Президента РФ Федеральному Собранию от 21 февраля 2023 г. // СПС «КонсультантПлюс».

[16] Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 2 июля 2021 г. № 400.

[17] Стратегия научно-технического развития Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642.

[18] Федеральный закон от 22 декабря 2020 г. № 437-ФЗ (ред. от 10 июля 2023 г.) «О федеральной территории “Сириус”».

[19] Федеральный закон от 28 сентября 2010 г. № 244-ФЗ (ред. от 28 декабря 2022 г.) «Об инновационном центре “Сколково”».

[20] Федеральный закон от 17 февраля 2023 г. № 19-ФЗ «Об особенностях правового регулирования отношений в сферах образования и науки в связи с принятием в Российскую Федерацию Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области, Херсонской области и образованием в составе Российской Федерации новых субъектов — Донецкой Народной Республики, Луганской Народной Республики, Запорожской области, Херсонской области и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации».

[21] Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики»; Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования; Российская академия наук, Российская академия медицинских наук, Российская академия сельскохозяйственных наук; отраслевые центры научно-технологического прогнозирования на базе ведущих вузов (Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Московский физико-технический институт, Национальный исследовательский ядерный университет, Санкт-Петербургский государственный университет информационных технологий, механики и оптики, Сибирский государственный медицинский университет, Российский государственный технологический университет имени К. Э. Циолковского); НИЦ «Курчатовский институт», Всероссийский научно-исследовательский институт авиационных материалов, Центральный аэрогидродинамический институт имени профессора Н. Е. Жуковского, Крыловский государственный научный центр, Центральный научно-исследовательский институт машиностроения, ОАО «Информационные спутниковые системы имени академика М. Ф. Решетнева» и др.; технологические платформы («Медицина будущего», «Глубокая переработка углеводородных ресурсов», «Высокоскоростной интеллектуальный транспорт», «Авиационная мобильность», «Национальная информационная спутниковая система», «Легкие и надежные конструкции» и др.).

[22] Постановление Правительства РФ от 29 марта 2019 г. № 377 (ред. от 9 декабря 2022 г.) «Об утверждении государственной программы Российской Федерации “Научно-технологическое развитие Российской Федерации”».

[23] Распоряжение Правительства РФ от 31 декабря 2020 г. № 3684-р (ред. от 21 апреля 2022 г.) «Об утверждении Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период (2021–2030 гг.)».

[24] Постановление Правительства Российской Федерации от 28 июля 2021 г. № 1274 «Об утверждении Положения о координационном совете Программы фундаментальных научных исследований в Российской Федерации на долгосрочный период (2021–2030 гг.)».

[25] Распоряжение Правительства Российской Федерации от 17 августа 2021 г. № 2257-р.

[26] Статья 6 Федерального закона от 23 августа 1996 г. № 127-ФЗ (ред. от 17 февраля 2023 г.) «О науке и государственной научно-технической политике».

[27] Единый план по достижению национальных целей развития Российской Федерации на период до 2024 г. и на плановый период до 2030 г. (утв. распоряжением Правительства РФ от 1 октября 2021 г. № 2765-р) (с изм. от 24 декабря 2021 г.).

[28] Указ Президента РФ от 22 июля 2021 г. № 426 «О внесении изменений в состав Комиссии по научно-технологическому развитию Российской Федерации, утвержденный Указом Президента Российской Федерации от 7 июня 2021 г. № 353» // URL: https://base.garant.ru/401522012/ (дата обращения: 14.01.2024).

[29] Постановление Правительства РФ от 30 апреля 2021 г. № 689 «Об утверждении Положения о Комиссии по научно-технологическому развитию Российской Федерации».

[30] Ред. от 13 апреля 2023 г.

[31] Указ Президента РФ от 15 апреля 2021 г. № 220 «О консультативной группе по научно-технологическому развитию».

[32] Постановление Правительства РФ от 17 января 2018 г. № 16 (в ред. от 7 марта 2023 г.) «Об утверждении Положения о создании и функционировании советов по приоритетным направлениям научно-технологического развития Российской Федерации» // URL: https://base.garant.ru/71856810/ (дата обращения: 14.01.2024).

[33] Доклад о реализации государственной научно-технической политики в Российской Федерации и важнейших научных достижениях, полученных российскими учеными: доклад Российской академии наук Президенту Российской Федерации и в Правительство Российской Федерации. М.: РАН, 2022. С. 52.

[34] Постановление Президиума РАН от 9 февраля 2022 г. № 28 «О создании Совета по региональной политике РАН».

[35] Доклад о реализации государственной научно-технической политики в Российской Федерации и важнейших научных достижениях, полученных российскими учеными: доклад Российской академии наук Президенту Российской Федерации и в Правительство Российской Федерации. М.: РАН, 2022. С. 52.

[36] Кудряшов В. В. К вопросу об управлении исключительным правом организациями по коллективному управлению правами // ИС. Авторское право и смежные права. 2021. № 3. С. 45–50.

[37] Свиридова О. О. Особенности обращения результатов интеллектуальной деятельности // Юрист. 2021. № 9. С. 53–58.

[38] ГОСТ Р 56273.4-2016/CEN/TS 16555-4:2014. Национальный стандарт Российской Федерации. Инновационный менеджмент. Часть 4. Управление интеллектуальной собственностью, утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 5 декабря 2016 г. № 1937-ст // СПС «КонсультантПлюс».

[39] Мингалева Ж. А. Выбор форм охраны интеллектуальной собственности в процессе инновационной деятельности // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2012. № 3. С. 131–137.

[40] Кожевина О. В. Влияние цифровых вызовов на управление интеллектуальной собственностью в системе юридического менеджмента корпорации // Юрист. 2022. № 4. С. 16–22.

[41] Домовская Е. В., Гринь Е. С., Новоселова Л. А. Учет и систематизация прав на результаты интеллектуальной деятельности. М., 2019. С. 56–62.

[42] Пункт 2.3 Основных направлений деятельности Правительства Российской Федерации на период до 2024 г., утвержденных Правительством РФ 29 сентября 2018 г. № 8028п-П13 // СПС «КонсультантПлюс».

[43] Близнец И. А. Политика высших учебных и научных учреждений в сфере интеллектуальной собственности в условиях цифровизации и развития инноваций // Юрист. 2021. № 1. С. 11–16.

[44] Например, Постановление Правительства РФ от 29 декабря 2021 г. № 2550 «Об утверждении Правил управления принадлежащими Российской Федерации правами на результаты интеллектуальной деятельности, в том числе правами на результаты интеллектуальной деятельности, непосредственно связанные с обеспечением обороны и безопасности, и признании утратившими силу некоторых актов и отдельных положений некоторых актов Правительства Российской Федерации» // СПС «Консультант Плюс».

[45] Рекомендации по управлению правами на результаты интеллектуальной деятельности в организациях (утверждены Министерством экономического развития Российской Федерации 03.10.2017) // СПС «КонсультантПлюс».

[46] ГОСТ Р 56273.4-2016/CEN/TS 16555-4:2014. Национальный стандарт Российской Федерации. Инновационный менеджмент. Часть 4. Управление интеллектуальной собственностью, утв. и введен в действие Приказом Росстандарта от 5 декабря 2016 г. № 1937-ст // СПС «КонсультантПлюс».

[47] Гринь О. С. Учет прав на результаты интеллектуальной деятельности в научных и образовательных организациях // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. № 3 (33). С. 52–60.

[48] Коммерциализация университетских разработок. Руководство для создателей интеллектуальной собственности. М.: НИУ ВШЭ, 2012 // URL: https://www.hse.ru/data/2013/08/05/1291006952/Коммерциализация%20университетских%20разрабо..%20интеллектуальной%20собственности.pdf (дата обращения: 07.07.2023).

[49] Постановление Суда по интеллектуальным правам от 22 июля 2021 г. № С01-1056/2021 по делу № А40-1922/2020 // СПС «КонсультантПлюс».

[50] См.: Балашова А. И. Особенности правового статуса субъектов прав на селекционные достижения // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. № 3 (33). С. 178–184.

[51] Мережко М. Е., Плюшкина Н. Е. Подготовка вуза к процессу коммерциализации объектов интеллектуальной собственности // Глобальный научный потенциал. 2017. № 12 (81). С. 72–74.

[52] См.: Домовская Е. В. Основания возникновения правоотношений по поводу служебных объектов патентного права // Российский судья. 2021. № 2. С. 55–60.

[53] Щербак Н. В. Экзистенциальные особенности гражданско-правового режима объектов авторского права и смежных прав // Вестник гражданского права. 2021. № 6. С. 99–134.

[54] Новоселова Л. А. К вопросу о территориальном действии исключительных прав на изобретения, полезные модели и промышленные образцы // Арбитражные споры. 2014. № 3. С. 99–105.

[55] Роспатент объясняет ситуацию с регистрацией брендов за рубежом в условиях санкций // URL: https://rospatent.gov.ru/ru/news/rospatent-obyasnyaet-17052022 (дата обращения: 15.04.2023).

[56] Вузы и НИИ подали около половины всех заявок на изобретения // Российская газета. URL: https://rg.ru/2023/06/05/vuzy-i-nii-podali-okolo-poloviny-vseh-zaiavok-na-izobreteniia.html (дата обращения: 12.09.2023).

[57] Рейтинг «Индекс изобретательской активности российских университетов — 2022» // Аналитический центр «Эксперт». URL: https://acexpert.ru/publications/rating/reiting-indeks-izobretatelskoi-aktivnosti-rossiiskikh-universite (дата обращения: 12.09.2023).

[58] Григорий Трубников: трансфер технологий — вопрос национальной безопасности // Министерство науки и высшего образования Российской Федерации. URL: https://www.minobrnauki.gov.ru/press-center/news/novosti-ministerstva/21945/ (дата обращения: 12.09.2023).

[59] См.: Постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 3 июня 2021 г. № 13АП-10336/2021 по делу № А56-105070/2017 // СПС «КонсультантПлюс»; Решение Суда по интеллектуальным правам от 22 июля 2021 г. по делу № СИП-1020/2020 // СПС «КонсультантПлюс»; Решение Суда по интеллектуальным правам от 26 июля 2022 г. по делу № СИП-110/2022 // СПС «КонсультантПлюс».

[60] См.: Постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 7 августа 2015 г. по делу № СИП-253/2013 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 15 марта 2016 г. по делу № СИП-818/2014 // СПС «КонсультантПлюс»; Постановление Суда по интеллектуальным правам от 29 марта 2019 г. № С01-44/2019 по делу № А40-256611/2017 // СПС «КонсультантПлюс».

[61] Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 23 января 2017 г. № С01-1210/2015 по делу № СИП-818/2014 // СПС «КонсультантПлюс».

[62] Решение Суда по интеллектуальным правам от 22 июля 2021 г. по делу № СИП-1020/2020 // СПС «КонсультантПлюс».

[63] См.: Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 11 апреля 2022 г. № С01-233/2022 по делу № СИП-994/2020 // СПС «КонсультантПлюс».

[64] Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 9 апреля 2019 г. № 09АП-13578/2019-ГК по делу № А40-202764/18 // СПС «КонсультантПлюс».

[65] Информационная справка, подготовленная по результатам обобщения судебной практики Суда по интеллектуальным правам в качестве суда первой и кассационной инстанций с учетом практики Верховного Суда Российской Федерации, по вопросам, возникающим при применении норм Гражданского кодекса Российской Федерации о служебных результатах интеллектуальной деятельности // URL: http://ipcmagazine.ru/official-cronicle/information-sheet-on-issues-arising-in-the-application-of-the-provisions-of-the-civil-code-of-the-russian-federation-on-the-performance-of-intellectual-activity (дата обращения: 12.09.2023).

[66] Постановление президиума Суда по интеллектуальным правам от 11 апреля 2022 г. № С01-233/2022 по делу № СИП-994/2020 // СПС «КонсультантПлюс».

[67] Информационная справка, подготовленная по результатам обобщения судебной практики Суда по интеллектуальным правам в качестве суда первой и кассационной инстанций с учетом практики Верховного Суда Российской Федерации, по вопросам, возникающим при применении норм Гражданского кодекса Российской Федерации о служебных результатах интеллектуальной деятельности // URL: http://ipcmagazine.ru/official-cronicle/information-sheet-on-issues-arising-in-the-application-of-the-provisions-of-the-civil-code-of-the-russian-federation-on-the-performance-of-intellectual-activity (дата обращения: 12.09.2023).

[68] Информационная справка, подготовленная по результатам обобщения судебной практики Суда по интеллектуальным правам в качестве суда первой и кассационной инстанций с учетом практики Верховного Суда Российской Федерации, по вопросам, возникающим при применении норм Гражданского кодекса Российской Федерации о служебных результатах интеллектуальной деятельности // URL: http://ipcmagazine.ru/official-cronicle/information-sheet-on-issues-arising-in-the-application-of-the-provisions-of-the-civil-code-of-the-russian-federation-on-the-performance-of-intellectual-activity (дата обращения: 12.09.2023).

[69] Протокол № 15 заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам от 25 ноября 2016 г. // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2016. № 14. С. 9–10.

[70] Постановление Президиума Суда по интеллектуальным правам от 30 мая 2016 г. № С01-317/2016 по делу № СИП-544/2015 // СПС «КонсультантПлюс».

[71] Протокол № 15 заседания Научно-консультативного совета при Суде по интеллектуальным правам от 25 ноября 2016 г. // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2016. № 14. С. 9–10.

[72] Положение об управлении интеллектуальной собственностью в Московском государственном университете имени М. В. Ломоносова // URL: https://bigdata.msu.ru/media/technology_transfer/1880da1382b3da523b2678a3cbfe69b942ead40f.pdf (дата обращения: 12.09.2023).

[73] Положение ННГУ в области интеллектуальной собственности // URL: http://www.unn.ru/sveden/files/docs/local-norm-akts/2021/144-OD_01.04.2021.pdf (дата обращения: 12.09.2023).

[74] Положение ННГУ в области интеллектуальной собственности // URL: http://www.unn.ru/sveden/files/docs/local-norm-akts/2021/144-OD_01.04.2021.pdf (дата обращения: 12.09.2023).

[75] Гринь О. С. Учет прав на результаты интеллектуальной деятельности в научных и образовательных организациях // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2021. № 3. С. 52.

[76] Пункт 2 Правил установления принадлежности лицу, выполняющему государственный контракт, права на получение патента и исключительного права на результат интеллектуальной деятельности, непосредственно связанный с обеспечением обороны и безопасности, утв. Указом Президента РФ от 8 ноября 2021 г. № 634 // Российская газета. 2021. № 254. 10 нояб.

[77] О реализации соглашений между Российским научным фондом, руководителем проекта и организацией о предоставлении гранта на проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований // URL: https://rscf.ru/fondfiles/faq-page/about_agreements.pdf (дата обращения: 12.09.2023).

[78] Махлуп Ф. Производство и распространение знаний в США. М.: Прогресс, 1966.

[79] Международное научно-техническое сотрудничество и интеграция // URL: https://minobrnauki.gov.ru/about/deps/dms/mntsii/ (дата обращения: 10.06.2023).

[80] Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://http://government.ru/docs/36310/ (дата обращения: 08.04.2023).

[81] Постановление Правительства РФ от 22 октября 2021 г. № 1814 «О внесении изменений в государственную программу Российской Федерации «Научно-технологическое развитие Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http:// http://government.ru/docs/all/137223/ (дата обращения: 28.05.2023).

[82] Прогноз долгосрочного социально-экономического развития Российской Федерации на период до 2030 г. (разработан Минэкономразвития России) // СПС «КонсультантПлюс».

[83] Пункт 30 Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации.

[84] Подпункт д п. 30 Указа Президента РФ от 1 декабря 2016 г. № 642 (ред. от 15 марта 2021 г.) «О Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://www.kremlin.ru/acts/bank/41449 (дата обращения: 20.04.2023).

[85] «Большие вызовы» — объективно требующая реакции со стороны государства совокупность проблем, угроз и возможностей, сложность и масштаб которых таковы, что они не могут быть решены, устранены или реализованы исключительно за счет увеличения ресурсов.

[86] Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций. Принята резолюцией 2625 (XXV) Генеральной Ассамблеи ООН от 24 октября 1970 г. // URL: https://www.un.org/ru/documents/decl_conv/declarations/intlaw_principles.shtml (дата обращения: 20.06.2023).

[87] Международное научно-техническое сотрудничество и интеграция // URL: https://minobrnauki.gov.ru/about/deps/dms/mntsii/ (дата обращения: 10.06.2023).

[88] П. 8 Концепции МНТС.

[89] Федеральный закон от 29 декабря 2012 г. № 273-ФЗ (ред. от 17 февраля 2023 г.) «Об образовании в Российской Федерации» (с изм. и доп., вступ. в силу с 28 февраля 2023 г.) // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102162745 (дата обращения: 23.05.2023).

[90] Федеральный закон от 13 июля 2015 г. № 224-ФЗ (ред. от 29 декабря 2022 г.) «О государственно-частном партнерстве, муниципально-частном партнерстве в Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» // Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=102090643&backlink=1&nd=102376338 (дата обращения: 23.05.2023).

[91] Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http:// http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102167990 (дата обращения: 23.05.2023).

[92] Губин Е. П., Лахно П. Г. Предпринимательское право Российской Федерации: учебник. М.: Норма; ИНФРА-М, 2017.

[93] Постановление Правительства РФ от 9 апреля 2010 г. № 219 (ред. от 25 мая 2016 г.) «О государственной поддержке развития инновационной инфраструктуры в федеральных образовательных учреждениях высшего профессионального образования» (вместе с «Положением о государственной поддержке развития инновационной инфраструктуры, включая поддержку малого инновационного предпринимательства, в федеральных образовательных учреждениях высшего профессионального образования») // СЗ РФ. 2010. № 16. Ст. 1906.

[94] Серова О. А. Технологические компании как элемент предпринимательской экосистемы университетов // Гражданское право. 2022. № 1. С. 21–23.

[95] Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&prevDoc=102090643&backlink=1&nd=102376338 (дата обращения 23.06.2023).

[96] Синицын С. А. Либерализация статуса хозяйственных партнерств: потребности бизнеса, ожидания и оценка прогнозируемых результатов // Предпринимательское право. 2018. № 3. С. 42–47.

[97] Громова Е. А. Государственно-частное партнерство в цифровую эру: поиск оптимальной правовой формы // Юрист. 2018. № 10. С. 34–40.

[98] Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http://pravo.gov.ru/proxy/ips/?docbody=&nd=102043112 (дата обращения: 17.02.2023).

[99] Приказ Минпромнауки РФ от 27 декабря 2000 г. № 168 «Об утверждении Правил учета договоров о международном научно-техническом сотрудничестве, заключаемых государственными научными организациями» (зарегистрирован в Минюсте РФ 22 января 2001 г. № 2537) // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2001. № 6.

[100] Официальный интернет-портал правовой информации. URL: http:// publication.pravo.gov.ru/Document/View/0001201309300001 (дата обращения: 23.05.2023).

[101] Белова Л. За границей международных отношений // Коммерсантъ Сибирь. 2022. 25 авг. URL: https://www.ras.ru/digest/showdnews.aspx?_language=ru&id=ff3dd649-29f8-43c6-bc8d-598ba041d21f (дата обращения: 23.06.2023).

[102] Кашанин А. В. Развитие учения о форме и содержании произведения в доктрине авторского права. Проблема охраноспособности содержания научных произведений // Вестник гражданского права. 2010. № 2. С. 68–138.

[103] Серебровский В. И. Вопросы советского авторского права / отв. ред. Орловский П. Е. М.: Изд-во АН СССР, 1956. 283 с. // URL: https://www.studmed.ru/serebrovskiy-vi-voprosy-sovetskogo-avtorskogo-prava_7ddc1973346.html (дата обращения: 10 июня 2023 г.).

[104] Ионас В. Я. Критерий творчества в авторском праве и судебной практике. М.: Юридическая литература, 1963. 137 с. // URL: https://www.studmed.ru/ionas-vya-kriteriy-tvorchestva-v-avtorskom-prave-i-sudebnoy-praktike_d363e03825b.html (дата обращения: 10.06.2023).

[105] Пиленко А. А. Право изобретателя: монография. 2-е изд., испр. и доп. 1902–1903. 779 с. // URL: https://libertarium.ru/pilenko-patent (дата обращения: 10.06.2023).

[106] Арон А., Шульц Д. Конец владения. Личная собственность в цифровой экономике. М.: Дело; РАНХиГС, 2019. C. 64.

[107] См.: Доклад Центра по развитию инноваций McKinsey Innovation Practice. Инновации в России — неисчерпаемый источник роста // URL: https://www.mckinsey.com/~/media/McKinsey/Locations/Europe%20and%20Middle%20East/Russia/Our%20Insights/Innovations%20in%20Russia/Innovations-in-Russia_web_lq-1.ashx (дата обращения: 10.06.2023).

[108] Кудрявцева С. «Новая экономика»: генезис, эволюция, эффект // Мировая экономика и международные отношения. 2005. № 4. С. 121–125.

[109] См.: С выходом iPhone 12 Apple прекращает выпуск некоторых старых моделей // URL: https://applepro.news/s-vyhodom-iphone-12-apple-prekrashhaet-vypusk-nekotoryh-staryh-modelej/ (дата обращения: 10.06.2023).

[110] Ворожевич А. С. Патентование фармацевтических разработок: проблемные аспекты // Патенты и лицензии. Интеллектуальные права. 2020. № 8. С. 16–29.

[111] См.: Как решить проблемы, существующие в российском патентном праве? // URL: https://www.gorodissky.ru/publications/articles/kak-reshit-problemy-sushchestvuyushchie-v-rossiyskom-patentnom-prave/ (дата обращения: 10.06.2023).

[112] Шуркатов К. В. «Патентные тролли»: анализ зарубежной и российской практики // Экономика. Науки. 2016. Т. 2. № 4. С. 293–303.

[113] Pendergrast М. For God, Country and Coca-Cola: The Definitive History of the Great American Soft Drink and the Company that Makes it. 2^nd ed. New York: Basic Books, P. 121.

[114] См.: Секреты Google // URL: https://allforjoomla.ru/info/1852-sekrety-google (дата обращения: 10.06.2023).

[115] См.: Помимо загадочной формулы напитка у корпорации «Кока-кола» есть еще один большой секрет // URL: https://www.iksmedia.ru/articles/5503154-Pomimo-zagadochnoj-formuly-napitka.html (дата обращения: 10.06.2023).

[116] См.: All Our Patent Are Belong To You // URL: https://www.tesla.com/blog/all-our-patent-are-belong-you (дата обращения: 10.06.2023).

[117] См.: Tesla отливает кузова в алюминии! // URL: https://dzen.ru/b/ZGjFkIF_VFKtwRc0 (дата обращения: 10.06.2023).

[118] См.: Обзор рынка полупроводников и производителей оборудования для их создания // URL: https://gazprombank.investments/blog/reviews/semiconductor/ (дата обращения: 10.06.2023).

[119] Там же.

[120] Bide M. ARROW — steps towards resolving the ‘orphan works problem’// Serials — 23 (1). March. 2010. URL: http://www.editeur.org/files/Collaborations/Publications/Serials%20March%202010%20-%20Mark%20Bide%20-%20ARROW%20-%20steps%20towards%20resolving%20the%20orphan%20works%20problem.pdf (дата обращения: 10.06.2023).

[121] Арон А., Шульц Д. Конец владения. Личная собственность в цифровой экономике. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019. С. 352.

[122] См.: Google оштрафован на рекордные $5 млрд за нарушение антимонопольного законодательства в Европе // URL: https://habr.com/ru/articles/417539/ (дата обращения: 10.06.2023).

[123] Алексеев С. С. Право собственности. Проблемы теории. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Норма; ИНФРА-М, 2010. 240 с. // URL: https://private-right.ru/wp-content/uploads/2016/07/Alexeev_S_S_Pravo_sobstvennosti_Problemy_teorii_2010.pdf (дата обращения: 10.06.2023).

[124] Hacker P., Thomale C. Crypto-Securities Regulation: ICOs, Token Sales and Cryptocurrencies under EU Financial Law // European Company and Financial Law Review. 2018. Vol. 15. P. 645–696. P. 12–13 // URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3075820 (дата обращения: 10.06.2023).

[125] European Securities and Markets Authority (ESMA), ESMA Alerts Investors to the High Risks of Initial Coin Offerings (ICOs), and ESMA Alerts Firms Involved in Initial Coin Offerings (ICOs) to the Need to Meet Relevant Regulatory Requirements. 2017. November 13 // URL: https://www.esma.europa.eu/sites/default/files/library/esma50-157-828_ico_statement_firms (дата обращения: 10.06.2023).

[126] См.: NFTs Are Securities and It’s Great // URL: https://www.coindesk.com/consensus-magazine/2022/12/28/nfts-are-securities-and-its-great/ (дата обращения: 10.06.2023).

[127] Chohan U. W. Non-Fungible Tokens: Blockchains, Scarcity, and Value // Critical Blockchain Research Initiative (CBRI) Working Papers. 2021. April 21 // URL: https:// ssrn.com/abstract=3822743 (http://dx.doi. org/10.2139/ssrn.382 2743) (дата обращения: 10.06.2023).

[128] Volkel O. Initial Coin Offerings aus kapitalmarktrechtlicher Sicht // ZTR. 2017. S. 105–106; Borkert K. Crowdfunding goes Blockchain. Teil 2. Gesellschaftsrechtliche und regulatorische Aspekte bei der Unternehmensfinanzierung mittels Initial Coin Offerings // ITRB. 2018. S. 94.

[129] Yee L., E-Wei Ong P., Low J. Understanding Consumer Protections for NFTs in Singapore // URL: https://www.lexology.com/library/detail.aspx?g=6df6e1b0-159d-4dbe-87cc-370144fbe28d (дата обращения: 10.06.2023).

[130] Brennan M. K., Shah S. Demystifying NFTs and Intellectual Property: Trademark and Copyright Concerns // URL: https://www.finnegan.com/en/insights/articles/demystifying-nfts-and-intellectual-property-trademark-and-copyright-concerns.html (дата обращения: 10.06.2023).

[131] Там же.

[132] Peltz M. IP and Non-Fungibility: The Intersection of Intellectual Property and NFTs. Falcon Rappaport & Berkman PLLC // URL: https://frblaw.com/2021/03/15/intellectual-property-and-nfts/ (дата обращения: 10.06.2023).

[133] Арон А., Шульц Д. Конец владения. Личная собственность в цифровой экономике. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019. С. 112.

[134] См.: Bitcoin White Paper. URL: https://www.ussc.gov/sites/default/files/pdf/training/annual-national-training-seminar/2018/Emerging_Tech_Bitcoin_Crypto.pdf (дата обращения: 10.06.2023).

[135] См.: 重磅号外：全国首例区块链存证判决在杭州互联网法院诞生 // URL: https://mp.weixin.qq.com/s/W4HhYfwM8JUtBlWpQi2kqQ (дата обращения: 19.04.2023). (На кит. яз.)

[136] См.: Консервативный английский суд впервые послал повестку в формате NFT. Что это значит для юридического мира // URL: https://mc.today/blogs/konservativnyj-anglijskij-sud-vpervye-poslal-povestku-v-formate-nft-chto-eto-znachit-dlya-yuridicheskogo-mira/ (дата обращения: 19.04.2023).

[137] См.: Решение Арбитражного суда Омской области от 27 мая 2019 г. по делу № А46-4990/2019 // СПС «КонсультантПлюс».

[138] Казанцев К. Ю. Проблемы инвестиционной активности на рынке интеллектуальной собственности России // Экономика и бизнес. 2016. С. 126–133.

[139] Абрамова Н. Некоторые проблемы совместного обладания исключительным правом // Интеллектуальная собственность. Авторское право и смежные права. 2012. № 5. С. 5–11.

[140] Калятин В. О. Развитие системы регулирования распоряжения правами на интеллектуальную собственность в России // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2018. № 2. С. 54–63.

[141] См.: Голливудская бухгалтерия // URL: https://pikabu.ru/story/gollivudskaya_bukhgalteriyazhurnal_upravlenie_personalom_n3_2014_god_8154851 (дата обращения: 10.06.2023).

[142] Черномырдина Е. В. Государственно-частное партнерство и реализация правоохранительной функции государства // Проблемы современной науки и образования. 2016. № 15 (57). С. 93–95.

[143] Там же.

[144] Новоселова Л. А. Государственная регистрация результатов интеллектуальной деятельности: история вопроса // Хозяйство и право. 2019. № 3. СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.06.2023).

[145] См.: Сервис-узлы сети // URL: https://ipchain.ru (дата обращения: 10.06.2023).

[146] См.: What is Digital Asset Management (DAM)? // URL: https://librisdigital.com/software-solutions/dam-digital-asset-management/ (дата обращения: 10.06.2023).

[147] См.: Industry-leading Digital Asset Management Software // Aprimo. URL: https://www.aprimo.com/platform/digital-asset-management/ (дата обращения: 10.06.2023).

[148] Bamakan S., Nezhadsistani N., Bodaghi O. Patents and intellectual property assets as non-fungible tokens; key technologies and challenges. Scientific Report 12. Article number: 2178 (2022) // URL: https://www.nature.com/articles/s41598-022-05920-6 (дата обращения: 10.06.2023).

[149] Bide M. ARROW — steps towards resolving the ‘orphan works problem’ // Serials — 23 (1), March. 2010 // URL: http://www.editeur.org/files/Collaborations/Publications/Serials%20March%202010%20-%20Mark%20Bide%20-%20ARROW%20-%20steps%20towards%20resolving%20the%20orphan%20works%20problem.pdf (дата обращения: 10.06.2023).

[150] Кузнецов Ю. В. Криптоактивы как документарные ценные бумаги // Закон. 2018. № 9. СПС «КонсультантПлюс»; Фролов И. В. Криптовалюта как цифровой финансовый актив в российской юрисдикции: к вопросу о вещной или обязательственной природе // Право и экономика. 2019. № 6. СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.06.2023).

[151] См.: Когда и зачем нужен патентный поверенный // URL: https://rg.ru/2021/12/30/kogda-i-zachem-nuzhen-patentnyj-poverennyj.html (дата обращения: 10.06.2023).

[152] Иноземцев В. Современное постиндустриальное общество: природа, противоречия, перспективы. Введение. М.: Логос, 2000. 304 с. // URL: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000946/index.shtml (дата обращения: 10.06.2023).

[153] Там же.

[154] Рябов В. Двойственная правовая природа отдельных объектов права интеллектуальной собственности // Интеллектуальная собственность. 2021. № 9. URL: https://www.lidings.com/ru/media/articles/dvoystvennaya-pravovaya-priroda-otdelnykh-obektov-prava-intellektualnoy-sobstvennosti-/ (дата обращения: 10.06.2023).

[155] Ворожевич А. С. Пересечение прав на товарные знаки, произведения и промышленные образцы // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2017. № 18. С. 45–57.

[156] Якупов В. Р. Договорные формы отчуждения исключительных прав // Балтийский гуманитарный журнал. 2019. № 3 (28). URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dogovornye-formy-otchuzhdeniya-isklyuchitelnyh-prav (дата обращения: 10.06.2023).

[157] Моченов Н. Ю. Правовая охрана программ для ЭВМ: автореф. дис. … канд. юрид. наук / Российский государственный институт интеллектуальной собственности Роспатента. М., 2007. С. 5.

[158] Аммалейнина А. А. Правовые аспекты 3D-печати // Правовая парадигма. 2021. Т. 20. № 3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/pravovye-aspekty-3d-pechati/viewer (дата обращения: 10.06.2023).

[159] Емельянов Д. С., Емельянов И. С. Невзаимозаменяемые токены (NFT) как самостоятельный объект правового регулирования // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2021. № 10 (241). С. 71–76.

[160] Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М.: Статут, 1998. 353 с. // СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.06.2023).

[161] См.: NFT — что это, как использовать, где хранить и как долго они останутся с нами? // URL: https://vc.ru/crypto/343492-nft-chto-eto-kak-ispolzovat-gde-hranit-i-kak-dolgo-oni-ostanutsya-s-nami (дата обращения: 10.06.2023).

[162] Новоселова Л. А., Полежаев О. А. О правовом режиме объектов гражданских прав, выраженных в цифровых активах // Закон. 2020. № 11. СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.06.2023).

[163] Арон А., Шульц Д. Конец владения. Личная собственность в цифровой экономике. М.: Издательский дом «Дело» РАНХиГС, 2019. С. 112.

[164] Новоселова Л. А., Полежаев О. А. О правовом режиме объектов гражданских прав, выраженных в цифровых активах // Закон. 2020. № 11. СПС «КонсультантПлюс» (дата обращения: 10.06.2023).

[165] Харитонова Ю. С. Токенизация искусства и право интеллектуальной собственности // Юрист. 2021. № 9. С. 65–73.

[166] Yee L., E-Wei Ong P., Low J. Understanding Consumer Protections for NFTs in Singapore // URL: https://www.lexology.com/library/detail.aspx?g=6df6e1b0-159d-4dbe-87cc-370144fbe28d (дата обращения: 10.06.2023).

[167] Brennan M. K., Shah S. Demystifying NFTs and Intellectual Property: Trademark and Copyright Concerns // URL: https://www.finnegan.com/en/insights/articles/demystifying-nfts-and-intellectual-property-trademark-and-copyright-concerns.html (дата обращения: 10.06.2023).

[168] Там же.

[169] Условия использования YouTube // URL: https://www.youtube.com/static?template=terms (дата обращения: 10.06.2023).

[170] См: Директива (ЕС) 2019/790 Европейского парламента и Совета от 17 апреля 2019 г. об авторском праве и смежных правах в рамках единого цифрового рынка, дополняющая Директивы 96/9/EC и 2001/29/EC // URL: http://ipcmagazine.ru/images/articles/motovilova/1.pdf (дата обращения: 10.06.2023).

[171] Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Конго о взаимной охране результатов интеллектуальной деятельности и защите интеллектуальной собственности в ходе двустороннего военно-технического сотрудничества от 8 октября 2021 г. // URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/2_contract/60372/ (дата обращения: 15.01.2024).

[172] Ковалев М. Б. Международная правовая охрана интеллектуальной собственности. Саратов, 2004. С. 23.

[173] Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Демократической Республики Эфиопии о сотрудничестве в области использования атомной энергии в мирных целях от 23 октября 2019 г. Ст. 9 // URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/2_contract/59460/ (дата обращения: 15.01.2024).

[174] Соглашение между Правительством Российской Федерации и Правительством Китайской Народной Республики о сотрудничестве в сооружении и эксплуатации на территории КНР демонстрационного реактора на быстрых нейтронах от 8 июня 2018 г. Приложение к Соглашению «Вопросы интеллектуальной собственности» // URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/2_contract/53245/ (дата обращения: 15.01.2024).

[175] Соглашение между Правительством Российской Федерации и Европейской организацией ядерных исследований (ЦЕРН) о научно-техническом сотрудничестве в области физики высоких энергий и иных сферах взаимного интерес от 16 апреля 2019 г. Ст. 5 // URL: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/international_contracts/international_contracts/2_contract/57401/ (дата обращения: 15.01.2024).

[176] Бернская конвенция по охране литературных и художественных произведений. 1886 // URL: https://www.wipo.int/wipolex/ru/treaties/textdetails/12214 (дата обращения 09.02.2024).

[177] Ковалев М. Б. Международная правовая охрана интеллектуальной собственности: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Саратов, 2004. С. 12.

[178] Agreement on Trade-Related Aspects of Intellectual Property Rights, TRIPS // URL: https://www.wto.org/english/docs_e/legal_e/31bis_trips_01_e.htm (дата обращения 09.02.2024).

[179] Конвенция, учреждающая Всемирную организацию интеллектуальной деятельности. 14 июля 1967 г. (с изм. от 2 октября 1979 г.), Стокгольм // URL: https://www.wipo.int/export/sites/www/treaties/en/docs/pdf/wipo_convention.pdf (дата обращения 09.02.2024).

[180] Миньков А. С. Международная охрана интеллектуальной собственности. СПб.: Питер, 2001. 720 с.

[181] World Intellectual Property Report. 2022. URL: https://www.wipo.int/edocs/pubdocs/en/wipo-pub-944-2022-en-world-intellectual-property-report-2022.pdf (дата обращения: 15.01.2024).

[182] BRICS Intellectual property offices cooperation road map. May 2013, Magaliesburg.

[183] BRICS Trade and Investment Cooperation Framework. 2013 // URL: https://brics2023.gov.za/wp-content/uploads/2023/07/BRICS-Trade-and-Investment-Cooperation-Framework-2013.pdf (дата обращения: 15.01.2024).

[184] BRICS Intellectual property offices cooperation road map, may 2013, Magaliesburg.

[185] INPI — National Institute of Industrial Property — Instituto Nacional da Propriedade Industrial // URL: https://www.gov.br/inpi/en (дата обращения: 15.01.2024).

[186] China National Intellectual Property Administration // URL: https://english.cnipa.gov.cn/ (дата обращения: 09.02.2024).

[187] Companies and Intellectual Property Commission // URL: https://www.cipc.co.za/ (дата обращения: 15.01.2024).

[188] Office of the Controller General Patents, Designs and Trade Marks // URL: http://ipindia.gov.in/ (дата обращения: 09.02.2024).

[189] G-20 — RIIG Summit, Mumbai // URL: https://dst.gov.in/gallery/g20-riig-summit-mumbai (дата обращения: 09.02.2024).

[190] Публикация ВОИС: Политика в области ИС для университетов и научно-исследовательских учреждений // Официальный сайт ВОИС. URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 06.07.2023). (Далее — Политика.)

[191] Публикация ВОИС: Политика в области ИС для университетов и научно-исследовательских учреждений // Официальный сайт ВОИС. URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 06.07.2023).

[192] Публикация ВОИС: Политика в области ИС для университетов и научно-исследовательских учреждений // Официальный сайт ВОИС. URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 06.07.2023).

[193] IP Policy Writers Checklist. A mechanism for Kick-starting the Policy Drafting Process (prepared by by Ms. Lien Verbauwhede Koglin). Version January 29, 2019. URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 06.07.2023).

[194] WIPO Intellectual Property Policy Template for Universities and Research Institutions, version January 29, 2019 // URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 06.07.2023).

[195] Guidelines for Customization of the WIPO Intellectual Property Policy Template for Universities and Research Institutions. version January 29, 2019 // URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 06.07.2023).

[196] См.: Национальная типовая институциональная политика в области ИС, основанная на комплекте методических материалов ВОИС по вопросам ИС (в различных государствах) // URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/national-model-institutional-ip-policy.html (дата обращения: 12.07.2023).

[197] Публикация ВОИС: Национальная типовая институциональная политика в области интеллектуальной собственности // Официальный сайт ВОИС. URL: https://www.wipo.int/technology-transfer/ru/ip-policies.html (дата обращения: 09.07.2023).

[198] Международное частное право: учебник / под ред. Г. К. Дмитриевой. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Проспект, 2012. С. 11. См. также: Лунц Л. А. Международное частное право. Общая часть. 3-е изд., доп. М.: Юридическая литература, 1973. С. 12–13, 18.

[199] См.: Шахназаров Б. А. Система правового регулирования трансграничных отношений в сфере промышленной собственности: монография. М.: Проспект, 2021. С. 10.

[200] См.: Шахназаров Б. А. Система правового регулирования трансграничных отношений в сфере промышленной собственности: терминологические аспекты // Актуальные проблемы российского права. 2021. Т. 16. № 7. С. 119.

[201] См.: Шахназаров Б. А. Международное право интеллектуальной собственности: учебник. М.: Проспект, 2022. С. 4.

[202] См.: Шахназаров Б. А. Международное право интеллектуальной собственности: учебник. М.: Проспект, 2022. С. 4.

[203] Там же. С. 5.

[204] См.: Шахназаров Б. А. Международное право интеллектуальной собственности: учебник. М.: Проспект, 2022. С. 7–8.