А. С. Ворожевич

ПРАВОВАЯ ОХРАНА ИЗОБРЕТЕНИЙ И ПОЛЕЗНЫХ МОДЕЛЕЙ

Учебное пособие для магистров

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.7/.78(470+571)

ББК 64.404.3(2Рос)я73

         В75

Автор:

Ворожевич А. С. – канд. юрид. наук, преподаватель кафедры интеллектуальных прав Университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА).

Учебное пособие подготовлено в соответствии с программой «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» кафедры интеллектуальных прав Университета им. О. Е. Кутафина (МГЮА). Автором рассмотрены основные проблемы, связанные с правовой охраной изобретений и полезных моделей. Особое внимание уделено вопросам защиты нарушенных исключительных прав на данные объекты, правовому режиму служебных изобретений и полезных моделей, условиям и порядку оспаривания действительности патентов, патентным злоупотреблениям.

Материал изложен на основе законодательства, актуального на июль 2016 г., с привлечением правоприменительной практики. По большинству из заявленных вопросов представлены теоретические воззрения ученых.

Учебное пособие подготовлено с учетом новых правовых тенденций с широким применением современной методологии: сравнительно-правового метода, экономического анализа права, институционального подхода и др.

Адресовано в первую очередь магистрантам и аспирантам юридических вузов, но будет интересно также студентам бакалавриата, практикующим юристам, преподавателям юридических вузов, а также всем, кто интересуется вопросами осуществления и защиты патентных прав.

УДК 347.7/.78(470+571)

ББК 64.404.3(2Рос)я73

© Ворожевич А. С., 2016

© ООО «Проспект»,  2016

ПРЕДИСЛОВИЕ

С большим удовольствием приветствуем всех магистрантов, которые выбрали магистерскую программу «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), а также всех интересующихся вопросами интеллектуальных прав!

Магистерская программа «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» является первой для кафедры интеллектуальных прав. Ее особенность и уникальность заключается в том, что она создана на базе ведущего юридического вуза России — Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и с участием специалистов Суда по интеллектуальным правам. Особенность программы также и в том, что она является межкафедральной: в программе задействованы специалисты более чем 7 профильных кафедр университета: гражданского права, предпринимательского и корпоративного права, международного частного права, конкурентного права, финансового права, спортивного права и др. Направления рабочих программ учебных дисциплин магистерской программы сформулированы таким образом, чтобы охватить наиболее актуальные и важные вопросы в сфере интеллектуальных прав, учитывая вызовы времени, требования рынка труда и проч.

К преподаванию дисциплин в рамках магистерской программы привлекаются ведущие специалисты в области интеллектуальных прав, судьи Суда по интеллектуальных правам, представители аппарата Комитета Государственной Думы РФ по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству, инновационного центра «Сколково» и многие другие.

Одной из базовых дисциплин, изучаемых в процессе обучения по магистерской программе «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности», является «Правовая охрана изобретений и полезных моделей». Учебное пособие по этой дисциплине составлено таким образом, чтобы магистранты и все интересующиеся вопросами права интеллектуальной собственности смогли погрузиться в теоретические и практические вопросы в рассматриваемой сфере, открыть для себя новые интересные проблемы, связанные с правовой природой изобретений и полезных моделей, правовым регулированием отношений по созданию данных объектов, их защитой и проч. В учебном пособии используется и анализируется актуальная судебная практика российских судов, зарубежный опыт правового регулирования и судебной защиты в рассматриваемой сфере.

Учебное пособие подготовлено специалистом в области патентного права, канд. юрид. наук, преподавателем кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) — Ариной Сергеевной Ворожевич.

Уверена, что учебное пособие, которое вы сейчас держите в руках, будет полезно всем, кто интересуется вопросами защиты интеллектуальных прав, и, безусловно, займет достойное место в библиотеке Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) и Суда по интеллектуальным правам.

С уважением, Людмила Александровна Новоселова, доктор юридических наук, профессор, заведующая кафедрой интеллектуальных прав Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), руководитель магистерской программы «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности», председатель Суда по интеллектуальным правам

ВВЕДЕНИЕ

Данное учебное пособие создавалось специально для тех, кто интересуется вопросами права интеллектуальной собственности и связывает свою дальнейшую профессиональную карьеру именно со сферой интеллектуальных прав. В рамках магистерской программы кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» обязательной дисциплиной для магистрантов первого года обучения является курс «Правовая охрана изобретений и полезных моделей».

Авторы дисциплин для магистерской программы «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» создавали учебные пособия с учетом особенностей методики преподавания и учебно-методических требований в рамках магистерской программы и желают читателям успехов в освоении интересных практических и научных аспектов правовой охраны авторских прав.

Немного об изучаемой дисциплине

Учебная дисциплина «Правовая охрана изобретений и полезных моделей» входит в структуру профессионального цикла магистерской программы «Магистр права в сфере интеллектуальной собственности» кафедры интеллектуальных прав Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА).

Магистерская программа кафедры интеллектуальных прав является новой и первой для Университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), которая охватывает наиболее важные и актуальные аспекты права интеллектуальной собственности с привлечением ведущих специалистов в области интеллектуальных прав, а также ведущих специалистов по смежным отраслям (предпринимательское и корпоративное право, финансовое право, конкурентное право, спортивное право, международное частное право и др.).

Магистерская программа создана на базе ведущего юридического вуза страны совместно с Судом по интеллектуальным правам, что отражает уникальность и особенность данного проекта.

Учебная дисциплина «Правовая охрана изобретений и полезных моделей» относится к обязательным дисциплинам профессионального цикла магистерской программы.

Целями освоения учебной дисциплины «Правовая охрана изобретений и полезных моделей» являются:

• получение студентами магистратуры углубленных научных и практических правовых знаний в одной из важнейших областей права интеллектуальной собственности в сфере правовой охраны изобретений и полезных моделей, направленных на формирование и развитие умений и навыков юридического анализа, обобщения, разрешения и прогнозирования различных, в том числе нестандартных, правовых ситуаций;

• подготовка студента к профессиональной деятельности, связанной с разработкой и реализацией правовых норм, обеспечением законности и правопорядка, проведением научных исследований, образованием и воспитанием в сфере правовой охраны изобретений и полезных моделей.

Указанная цель достигается путем решения следующих задач:

1) в области обучения:

— освоить основные вопросы, связанные с предоставлением правовой охраны изобретениям, полезным моделям, их патентоспособностью, заключением лицензионных договоров, особенностями защиты патентных прав, изучить действующее законодательство применительно к учебной дисциплине и возможные пути его развития, систематизировать судебную практику, выявляя характерные черты разрешения типовых проблем;

2) в области воспитания:

— сформировать потребность в саморазвитии, самосовершенствовании, культуру мышления, повысить уровень правосознания, сформировать этику юриста;

3) в области развития:

— развить организаторские способности студента, необходимые для правового опосредования реализации исключительных прав, обеспечения успешной защиты интеллектуальных прав в работе юриста, аналитические качества для решения споров в сфере интеллектуальных прав в работе судьей, а также общие способности для занятия научной и педагогической деятельностью.

Глава 1.
ИСТОРИЯ ПАТЕНТНОЙ ОХРАНЫ ИЗОБРЕТЕНИЙ И ПОЛЕЗНЫХ МОДЕЛЕЙ

1.1. История патентной охраны изобретений за рубежом

Из всех объектов патентного права первыми правовую охрану получили изобретения.

Изобретения создавались на всех исторических этапах, являясь важным фактором развития человеческого общества. Между тем правовое регулирование возникающих в связи с их разработкой и использованием отношений начало формироваться лишь с переходом к капиталистическому производству.

Как отмечает Б. С. Антимонов, «нематериальный продукт человеческой деятельности, который мы именуем изобретением, не имел достаточно широкого распространения, и пока что не менял производственные отношения, при которых рабочие руки были “даровыми”, а работа велась из-под палки рабами. Именно поэтому у рабовладельческого государства не было побудительных мотивов к тому, чтобы своими нормами регулировать использование изобретения»¹.

На стадии рабовладельческого строя какие-либо прообразы, элементы патентной системы отсутствовали. Данный вывод в полной мере относим и римскому праву. Отсутствовало правовое регулирование отношений, возникающих в связи с изобретениями и в эпоху феодализма.

Первые законы, посвященные изобретениям, появились в XV в. в итальянских республиках — Флоренции и Венеции, хотя традиционно историю патентного права ведут от английского Статута о монополиях 1623 г.²

Появление первых привилегий на изобретения относится к концу средних веков. Оно было обусловлено взаимодействием двух главных причин: 1) усовершенствование производства; 2) существование характерной для данной эпохи организации промыслов в виде цехов – закрытых промышленных корпораций.

Как было отмечено А. А. Пиленко по поводу второй причины: «Основной идеей всякой цеховой организации является эгалитарный принцип. Все конкуренты, работающие в данной области промышленности, должны иметь возможность бороться более или менее равным оружием». Следствием данного принципа является то, что «все должны работать при одинаковых условиях, никто не должен уклоняться от освященных обычаем способов производства, хотя бы и под предлогом улучшений или усовершенствований»³.

По мере укрепления центральной власти в экономической сфере начала реализовываться меркантилистская политика. Правители стремились расширить свой контроль над производством, что предполагало необходимость борьбы с цеховой организацией. С тем чтобы привлечь на свою сторону симпатии общественности, они провозгласили себя защитниками прогрессивных идей в промышленности⁴. При этом им стали выдаваться привилегии (прообраз современного патента) на использование конкретных изобретений.

История зарождения изобретательского права в европейских государствах подтверждает данные выводы исследователя.

В Германии практика предоставления патентных привилегий князьями получила широкое распространение еще в XVI в. Одни из таких привилегий выдавались на конкретный период, другие обладали неограниченным характером действия. При этом некоторые из них предоставляли защиту от имитирования и конкуренции. Другие, напротив, предоставляли защиту от ограничительных условий гильдий и потому были направлены на пресечение монополии цехов и повышение конкуренции⁵.

Интересно, что Германия одной из последних среди государств с развитыми правопорядками признала облигаторность патентов. Вплоть до второй половины XIX в. вопросы формализации выдачи патентов (привилегий), установления соответствующей обязанности государства – предоставить правовую охрану при соблюдении общих требований – не поднимались на серьезном уровне. Большинство юристов на данном этапе «ех или implicite признавали, что патенты выдаются “по политическим соображениям” и изобретатель, соответственно, не имеет права требовать защиты и т. д.»⁶ Патенты закономерно понимались не как инструменты охраны чьих-либо прав, а как способ достижения известных общегосударственных интересов. При этом высказывались опасения относительно монополизации изобретателями отраслей промышленности. Как отмечалось Фон Юстом (Johann Heinrich von Just), принципиально важно вознаградить изобретателей и тем самым стимулировать новые исследования. Между тем для этого не должны устанавливаться монополии или схожие привилегии». Как он отмечал, «привилегии, влекущие установление монополии, не являются выгодными для общества»⁷. Схожее мнение было высказано и Фредериком Лотцем (Friedrich Lotz). По его мнению, «справедливо и экономически выгодно для государства предоставить изобретателю компенсацию за его усилия и произведенные расходы… Между тем утверждение о том, что в качестве такой компенсации может выступать монополия на изобретение, весьма спорно»⁸.

Коренной перелом произошел в 1850 г., когда берлинское политехническое общество выработало и представило прусскому правительству проект нового закона о патентах. Первая статья этого проекта гласила: «Каждому изобретателю принадлежит право получить защиту в форме патента...» При этом в пояснении к ней утверждалось: «Ныне действующий закон не соответствует интересам промышленности, так как он изображает выдачу патентов в виде особого акта милости (Gnadenact), к тому же — на практике — очень нечасто случающегося». Прусское министерство торговли разослало всем заинтересованным лицам и учреждениям длинную промеморию с просьбой о составлении мотивированных заключений⁹.

Началось активное противостояние сторонников и противников патентной системы. Первые сгруппировались вокруг Союза немецких инженеров, вторые — вокруг Союза немецких политико-экономов. Изначально большинство было на стороне последних. Из 47 мотивированных заключений, поступивших в ответ на промеморию от торговых палат и заинтересованных ученых, в 75% высказывалась идея о необходимости полной отмены всяких патентов.

В 1863 г. по итогам ежегодного собрания Конгресса немецких экономистов Дрездена подавляющим большинством голосов была принята резолюция, в которой, в частности, отмечалось, что, «учитывая, что патенты больше препятствуют, чем способствуют изобретательскому прогрессу, что они тормозят быстрое использование полезных изобретений, что в конечном итоге они причиняют самим изобретателям больший вред, чем выгоду, а потому не могут служить эффективной компенсацией, Конгресс немецких экономистов заключил: патенты на изобретения являются вредными для общего блага»¹⁰.

В декабре 1868 г. канцлер Бисмарк представил свои возражения на принципы патентной охраны. Он указывал на необходимость полного упразднения всяких привилегий.

На Венском международном конгрессе 1873 г., посвященном патентному праву, противники патентной защиты продемонстрировали собственную некомпетентность и малообоснованность своей позиции. Был дан старт усердной работе над выработкой новых принципов патентного права. Исследователи связывают подобное изменение курса с ослаблением свободной торговли как последствием экономического кризиса, охватившего Европу¹¹.

Идея создания нового и общего для всей Германии патентного закона стала поддерживаться все большим числом юристов и политиков. В 1877 г. такой закон был принят. Открывая дебаты по поводу патентного закона Германии, представитель Рейхстага Аккерман заявил: «Спасибо этому ужасному кризису за то, что общественное мнение отвернулось от пагубной теории доминирующей школы, навязывающей принципы свободной торговли»¹².

В Англии изобретательским привилегиям исторически приписывалась ключевая роль в освобождении промышленности от ограничительных условий гильдий и местных властей и содействии промышленной революции. Привилегии изначально также рассматривались в качестве милости королевской власти, которая обладала правом, но не обязанностью их предоставить. Облигаторный характер патентная защита приобретала на протяжении длительного эволюционного процесса развития изобретательского права. Притом каких-либо специфических обоснований под его окончательное утверждение не подводилось¹³.

Во Франции преследование инноваторов цехами ремесленников продолжалось вплоть до середины XVIII в. Так, например, в 1726 г. французские ткачи добились указа, которым запрещалось ввозить дешевые материи с отпечатанными (а не вытканными) рисунками — под страхом наказаний, доходивших при рецидиве до смертной казни. Чулки были изобретены во Франции, в городе Nоmes, но так как производство этой части туалета не было предусмотрено ни одним из цеховых регламентов, то изобретатель принужден был уехать в Англию и оттуда ввозить во Францию чулки¹⁴.

Королевские патентные привилегии представляли собой не исключительное право, позволяющее всем запрещать использование ОИС, а, напротив, разрешение делать то, что запрещалось в соответствии с существующими правилами. При этом руководствовались правители не абстрактными естественно-правовыми идеями о необходимости защищать неотъемлемые права изобретателя на результат его творчества, а вполне конкретными политическими задачами¹⁵.

Великая французская революция 1789 г. привела к решительному уничтожению всей прежней системы королевских привилегий. Не избежали подобной участи и изобретательские привилегии. При всем при этом революционным правительством осознавалась необходимость поддержки изобретателей в целях обеспечения промышленного развития. Возникла проблема: как гарантировать интересы таких субъектов, не возродив при этом столь противные новой власти привилегии. Решение было найдено в проведении аналогии между интеллектуальными правами и правом собственности как двух естественных прав человека. Распространение получила метафора: «Дерево, вырастающее в поле, менее несомненно принадлежит своему собственнику, чем идея — автору… это есть собственность sui generis»¹⁶.

В 1971 г. Конституционным собранием был принят комплексный патентный закон, в котором право изобретателя на созданный им ОИС провозглашалось «имущественным правом» (property right), основанным на естественных правах человека. Таким образом, политическая уловка обернулась для патентного права одновременно появлением как на доктринальном, так и на нормативном уровнях, проприетарного подхода и естественно-правового обоснования исключительных прав.

В США первые патенты появились в конце XVIII в. С самого начала охрана изобретениям предоставлялась на основе облигаторного принципа. Конституция 1787 г. США предписала конгрессу «содействовать развитию науки и полезных ремесел, закрепляя на определенный срок за авторами и изобретателями исключительные права на их сочинения и открытия». Таким образом, уже на уровне американской конституции обозначился утилитаристский подход к исключительному праву.

В последующем с разработкой первого американского патентного закона (1790 г.) данный подход только углубился. Как отмечалось Т. Джефферсоном — центральной фигурой в формировании американской системы интеллектуальной собственности: «Патентная монополия не была разработана, чтобы обеспечить изобретателя его естественным правом. Скорее, это была награда, стимул, чтобы привести к новым открытиям, знаниям»¹⁷. Как он при этом пояснил: «Если природа и создала нечто в наименьшей степени неспособное, чем все остальное, к установлению на него исключительной собственности, то это идея, которой индивид может владеть до тех пор, пока он держит ее в себе… Изобретения по своей природе не могут быть объектом собственности. Общество может дать лишь эксклюзивное право на прибыль, получаемую от их использования в целях поощрения изобретательской деятельности, которая может создавать общественную полезность»¹⁸.

Следует заметить, что обозначенные Т. Джефферсоном выводы в течение двух последующих столетий неизменно определяют господствующий¹⁹ подход американских ученых и правоприменителей к интерпретации институтов исключительного права. Так, например, при рассмотрении дела Graham v. John Deere Co. Верховный суд США констатировал со ссылкой на Т. Джефферсона как основателя американского патентного права, что исключительное право является «специальной законной привилегий, оправдываемой исключительно тем, что такая монополия на изобретение служит интересам общества»²⁰.

1.2. История правовой охраны изобретений в России

В России до воцарения императора Петра I отсутствовала какая-либо система правовой охраны изобретений. Вопросы создания и использования новых технических решений оставались вне правового регулирования.

Учитывая зарубежный опыт, Петр I осознавал значимость технического изобретательства для развития «мануфактур и промышленности», что, в свою очередь, являлось одной из первоочередных задач на том этапе. В числе прочего им был позаимствован у французов и шведов и институт привилегий. Подобно зарубежным, первые российские привилегии обладали свойством факультативности. Они выдавались в связи с осуществлением субъектами некой полезной для государства деятельности.

В 1801 г. императором Александром I был издан указ «О поощрении учинивших изобретения и открытия к усовершенствованию земледелия, торговли и промыслов», с которого началось становление законодательства по охране прав изобретения. Как было отмечено в данном акте: «Желая ободрить и усилить действие трудолюбия и обратить на предметы общеполезные упражнения силы изобретательной влиянной свыше и часто по недостатку способов бесплодно таящиеся в умах, признали нужным всех и каждого сим удостоверить, что все изобретения, открытия и предложения к усовершенствованию земледелия, торговли, промыслов, ремесел и художеств относящиеся приемлемы будут с особенным вниманием и покровительством»²¹.

Значительную роль в становлении российского патентного права сыграл М. Сперанский. В мае 1812 г. он внес в Государственный совет докладную записку и приложенный к ней проект общего закона о привилегиях на изобретения. В записке говорилось: «Всякое изобретение есть собственность изобретателя. К удостоверению этой собственности есть два только способа: 1) тайна и 2) покровительство Правительства. Часто первый способ бывает недостаточен, а потому прибегают ко второму. Отсюда возникли привилегии… Главные пользы привилегий состоят в следующем: 1) (они) служат весьма важным поощрением; 2) они освобождают изобретателя от хранения тайны, всегда трудного... 3) они удостоверяют общество, по истечении известного срока, к пользованию изобретением»²².

Первый Патентный закон «О привилегиях на разные изобретения и открытия» был принят 17 июня 1812 г. Выдача этих привилегий стала обязанностью Министерства внутренних дел после рассмотрения вопроса в Государственном совете. По данным В. Д. Каткова, с момента принятия данного закона до 1833 г. было выдано 72 таких привилегии²³.

Привилегии выдавались на собственные и ввозимые из-за границы изобретения сроком на 3, 5 и 10 лет, в зависимости от размера выплачиваемой пошлины. Действовала явочная система.

В 1830 г. Министерством финансов был подготовлен новый проект Закона о привилегиях. Как было обозначено в объяснительной записке: «Не отрицая пользы привилегий вообще, совет не может, однако, не признать, что, поскольку всякая привилегия есть некоторый род монополии, то и нужно соответствующими постановлениями отвратить вредные следствия оной, дабы извлечь из самой монополии возможно большую выгоду для общества и сохранить полную свободу изобретательным умам». В развитие этой мысли проектов вводился ряд ограничений:

«1) привилегии выдаются на возможно более краткие сроки; 2) пошлины за них взимаются высокие; 3) привилегии не могут быть переуступаемы компаниям на акциях; 4) вводится обязательное эксплуатирование привилегий; 5) вводится предварительное рассмотрение изобретений»²⁴. Окончательное утверждение проект получил 22 ноября 1833 г.

Были установлены случаи, при которых привилегии не должны были выдаваться: 1) на основные начала без применения их к какому-нибудь искусственному предмету; 2) на незначительные открытия, доказывающие единственно остроту ума, но не обладающие существенной пользой; 3) на изобретения и усовершенствования, относящиеся до боевых потребностей государства; 4) если на один и тот же предмет два лица подадут прошение о выдаче привилегии. Как было при этом установлено, предварительная административная проверка изобретений не отменяла возможности оспаривать выдачу привилегии в суде²⁵.

В 1870 г. положения закона были пересмотрены. Выдача привилегий стала производиться «упрощенным порядком» за подписью одного министра финансов. «С этого момента она окончательно превратилась в документ, признающий права за любым лицом, кто создал отвечающее требованию закона техническое новшество»²⁶.

В 1896 г. был принято «Положение о привилегиях на изобретения и усовершенствования». Данный акт закрепил основные элементы более современной патентной системы. Оно включало требование представления описания изобретения с выделением в нем предмета и отличительных особенностей, проведения содержательной экспертизы изобретений на новизну, предоставление исключительного права пользования изобретениями сроком на 15 лет и др.²⁷

Положение 1896 г. действовало вплоть до 1919 г. Первым декретом советской власти, касающимся изобретений, стало Положение об изобретениях, подписанное 30 июня 1919 г. В. И. Лениным. Этим документом отменялись все привилегии, выданные до вступления в силу Декрета. Изобретения были отнесены ко всеобщему достоянию народа. Они отдавались ему в свободное пользование. Государство было наделено правом отчуждать любое изобретение, которое могло быть признано полезным Комитетом по делам изобретателей. Изобретателю гарантировалось право авторства, удостоверяемое специальным документом — авторским свидетельством, и право на вознаграждение, устанавливаемое оценочной комиссией Комитета.

Патентная охрана изобретений восстановилась в период НЭПа, 12 сентября 1924 г. ЦИК и СНК СССР приняли Постановление о патентах на изобретения. В соответствии с данным актом, правовую охрану получали технические новшества, отвечающие условиям новизны и промышленного использования. Был определен 15-летний срок действия патента. Патент мог свободно отчуждаться иным лицам. Закрепление получили институт принудительного лицензирования и преждепользования.

В 1931 г. было принято положение «Об изобретениях и технических усовершенствования». Было установлено, что автор нового изобретения может требовать, чтобы было признано только его авторство или чтобы ему было предоставлено исключительное право на изобретение. Для первого случая предусматривалась выдача авторского свидетельства, для второго – патента. На практике же основным документом вместе с тем стало авторское свидетельство: в таком случае изобретатель переуступал свое право на разработку государству, что позволяло ему рассчитывать в случае, если его изобретение признано полезным для народного хозяйства СССР, как на выплату вознаграждения, так и на получение ряда льгот. Учитывая, что реальных возможностей по самостоятельной коммерциализации изобретения у авторов в рассматриваемом периоде не было, подобный вариант оказался для них предпочтительным. В случае если изобретение было сделано в связи с работой изобретателя в научно-исследовательских, конструкторских бюро, цехах, лабораториях и тому подобных органах общественного сектора по изысканию, разработке и испытанию изобретений; по специальному заданию государственного органа или организации общественного сектора или если изобретатель получил от них материальную помощь, была установлена специальная процедура отбора полезных изобретений и технических усовершенствований.

В 1959 г. было принято новое Положение об открытиях, изобретениях и рационализаторских предложениях. За автором была сохранена возможность выбирать между патентом или авторским свидетельством (притом что последнее по-прежнему выдавалось в преобладающем большинстве случаев). Были обозначены признаки изобретения. К таким объектам были отнесены решения технической задачи в любой области народного хозяйства, культуры, здравоохранения или обороны страны, отличающиеся существенной новизной и дающие положительный эффект.

Рассматриваемая система авторских свидетельств сохранилась до 1991 г. В 1992 г. был принят Патентный закон. В данном законе были установлены критерии патентоспособности изобретений, полезных моделей, промышленных образцов. Была установлена схожая с современной система прав на патентоохраняемые объекты, предусмотрены случаи свободного использования таких объектов, право преждепользования. Детально регламентирована процедура получения патента.

1.3. История правовой охраны полезных моделей

История правовой охраны полезных моделей значительно короче, чем изобретений. Впервые правовую охрану таким объектам предоставила Германии. В 80-х гг. XIX в. немецкое патентное ведомство столкнулось с увеличившимся числом заявок на незначительные инновации, которые оно было вынуждено отклонять. Многие технические решения, касающиеся устройств и инструментов, были практически применимы и полезны, но не представляли собой «технического шага» в соответствующей сфере и не могли быть запатентованы. В ответ на это в 1891 г. законодатель принял Закон «О полезных моделях». Правовой охране полезных моделей в конце XIX в. были присущи следующие черты:

— в качестве полезной модели могли быть признаны новые и инновационные практические инструменты или другие объекты потребительского назначения, представленные в трехмерной форме;

— заявки на полезные модели проходят лишь формальную экспертизу, экспертиза по существу предусмотрена не была;

— срок правовой охраны — 6 лет;

— сниженные пошлины;

— устанавливался принцип местной (национальной) новизны;

— сниженный уровень изобретательства.

К середине XX в. в правовом режиме полезных моделей в Германии наметились изменения. Правовая охрана была перенесена с формы как таковой на полезную идею (функцию).

В России правовая охрана полезным моделям начала предоставляться значительно позже. Постановлением ЦИК и СНК СССР от 12 сентября 1924 г. «О промышленных образцах (рисунках, моделях)» было установлено право в том числе на «образцы, новые по виду, форме, по устройству, расположению частей модели, предназначенные для промышленности, кустарного производства, торговли, ремесла, домашнего обихода и вообще для всякой работы». Образцы не считаются новыми, если ко времени совершения заявки в порядке ст. 3 настоящего Постановления весьма схожие с ними образцы открыто применялись на территории СССР или были достаточно ясно описаны в печати в течение пятидесяти предшествующих лет.

Как при этом отмечалось особо, заявка образца и установление права на образец не лишает автора права на получение патента, если образец носит характер изобретения. Подобные «образцы» можно рассматривать в качестве предтечи полезной модели. Полноценная правовая патентная охрана между тем была введена лишь Патентным законом Российской Федерации, вступившим в действие 14 октября 1992 г.

В первоначальной редакции полезные модели определялись в качестве конструктивного выполнения средств производства и предметов потребления, а также их составных частей. Были установлены два критерия патентоспособности: новизна и промышленная применимость. При этом до 2014 г. в отношении заявленных на регистрацию полезных моделей проводилась лишь формальная экспертиза. Соответствие их условиям патентоспособности не проверялось. На практике это приводило к различным злоупотреблениям: на одни и те же решения выдавались патенты различным лицам. Производство многих товаров оказалось под угрозой в связи с предъявлением к производителям претензий о нарушении чужих прав на полезную модель. Притом что подобные запатентованные объекты явно не отвечали требованию новизны.

Глава 2.
ТЕОРИИ ЛЕГИТИМАЦИИ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ НА ИЗОБРЕТЕНИЯ И ПОЛЕЗНЫЕ МОДЕЛИ. НАЗНАЧЕНИЕ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНЫХ ПРАВ НА ДАННЫЕ ОБЪЕКТЫ

2.1. Естественно-правовые обоснования исключительных прав

Традиционным обоснованием существования исключительных прав является естественно-правовое. Адепты подобного общего методологического направления в том или ином виде поддерживают общий тезис о том, что интеллектуальные права обладают естественным происхождением. Само существо изобретательской деятельности обусловливает возникновение у субъекта прав на ее результаты. Легитимация исключительных прав при этом может осуществляться в данном случае на основе различных философских концепций и аргументов. Рассмотрим основные из них.

2.1.1. Легитимация прав на изобретения и полезные модели с позиции теории Дж. Локка

В основе теории английского философа XVII в. Дж. Локка лежали следующие умозаключения. Все ресурсы, данные человечеству Богом, образуют сферу общего пользования, которая находится в отрыве от конкретных индивидов. Каждый из субъектов вправе использовать подобные общие ресурсы. Между тем, если к использованию общих ресурсов был примешан созидательный труд индивида, то результат такой трудовой деятельности должен перейти в персональную или частную собственность²⁸. Ключевой тезис теории Дж. Локка: «Каждый имеет неотъемлемое право на результаты своего труда и работы». Экстраполируя данный вывод на сферу интеллектуальных прав, исследователи утверждают, что результаты интеллектуальной деятельности должны атрибутироваться их разработчику, который вложил интеллектуальные и материальные усилия в их создание²⁹. Подобное же закрепление нематериальных объектов за конкретным субъектом и оформляется посредством исключительных прав.

Отголоски теории Дж. Локка можно найти в различных источниках. Как было отмечено в обзоре американского авторского права Testimony of Elizabeth Janeway: «Американское общество основывается на принципе, что каждый, кто создал некую ценность, должен получить права на плоды своей работы»³⁰. К подобной аргументации нередко прибегали и правоприменители. Так, судья Верховного суда США заключил свое особое мнение тезисом: «Творческая деятельность заслуживает соизмеримой награды»³¹.

Оправданность подобного подхода к рассмотрению сущности исключительных прав представляется сомнительной по следующим причинам.

Во-первых, в его рамках не учитывается принципиальное различие объектов конкурирующего и неконкурирующего потребления, к которым относятся результаты интеллектуальной деятельности. Свойство «неконкурирующего потребления» означает, что использование объекта одним индивидом не лишает всех иных лиц доступа к нему, не умаляет их возможностей по его использованию³². В то же время теория Дж. Локка имела в виду прежде всего те ситуации, когда присвоение объекта одним субъектом исключает возможность его присвоения другими. Речь, таким образом, шла о дистрибутивной справедливости, в соответствии с которой, по мысли автора, лицо, которое вложило свои усилия в объект, должно обладать им, в то время как иные лица, соответственно, лишены подобной возможности. В отсутствие подобных правил распределения заинтересованные в конкретном объекте лица, коих может быть много, с неизбежностью вступят в состояние войны между собой.

В то же время в случае с патентоохраняемыми объектами до возникновения исключительных прав сама по себе объективная необходимость в распределении отсутствует — субъекты, заинтересованные в разработке, не мешают друг другу.

Таким образом, при обосновании предоставления прав на вещи и ОИС речь идет о принципиально различных проблемах. В последнем случае надлежит аргументировать не оправданность первичного распределения вновь созданных объектов, а исключение всех иных, помимо правообладателя, лиц из сферы свободного коммерческого использование объекта, притом что реализации подобной возможности в сфере фактических отношений ничто не препятствует. Иными словами, проблема интеллектуальный прав выходит за пределы теории Дж. Локка.

Во-вторых, нельзя забывать о том, что большинство разработок основываются в той или иной степени на предыдущих научно-технических достижениях, знаниях, накопленных на разных этапах развития общества. В связи с чем возникает вопрос, почему исключительное право распространяется в целом на новый ОИС, а не только на тот вклад, который явился непосредственным результатом труда и знаний автора.

В-третьих, в рамках обозначенной аргументации сложно объяснить предоставление исключительного права посредством патента тому, кто первый подал заявку, а не создал изобретение; а также предусмотренный некоторыми правопорядками (в том числе и российским) автоматический переход от изобретателя к работодателю права на получение патента на служебный ОИС.

2.1.2. Легитимация прав на изобретения и полезные модели с позиции теории Г. Гегеля и И. Канта

Положения теории И. Канта служат раскрытию сущности главным образом исключительных прав на объекты авторского права. Между тем современными авторами они используются в том числе при легитимации прав на патентоохраняемые объекты.

В 1785 г. И. Кант опубликовал свое эссе «О незаконности изготовления контрафактных книг», в котором обосновал право автора контролировать использование его произведения. Он индивидуализировал категорию «автор», отвергнув представление о нем как о простом ремесленнике. Кант констатировал, что источник вдохновения – «оригинальный гений» – находится в самом авторе, а не является внешним. Следовательно, произведение автора является «продуктом» автора, а потому и его собственностью. Книга не просто товар, она проявление личности автора. В данном аспекте возник закономерный вопрос относительно допустимости перехода прав на результаты интеллектуальной деятельности. Очевидно, что любой другой, кроме автора, пользователь не мог вдохнуть свою личность в созданный объект. На примере издателей И. Кант показал, что иные управомоченные автором на использование объекта лица выступают в качестве специфических агентов автора. Издательство получает прибыль от использования произведение ввиду того, что ведет соответствующий бизнес от имени и по поручению автора.

Г. Гегель исходит из того, что собственность представляет собой начальное и окончательное воплощение свободы и индивидуальности. Чтобы стать личностью, индивид должен контролировать свою внутреннюю и внешнюю среду и свои ресурсы. Контроль (равно как актуализация воли) наиболее удачно достигается посредством совокупности имущественных прав. Теория собственности Гегеля основывается на понятии «воля» как основы существования индивида. В отсутствие актуализации «воли» индивид не получает возможности к самоидентификации. Проявлением свободы личности вовне является собственность. «Лицо, отличая себя от себя, – пишет Гегель, – относится к другому лицу, и оба обладают друг для друга наличным бытием только как собственники… Лицо имеет право помещать свою волю в каждую вещь, которая благодаря этому становится моей, получает мою волю как свою субстанциальную цель, поскольку она в себе самой ее не имеет, как свое определение и душу; это абсолютное право человека на присвоение всех вещей»³³.

В отношении результатов интеллектуальной деятельности Г. Гегелем было замечено, в частности, следующее: «Своеобразие в духовной продукции может благодаря способу своего проявления непосредственно перейти в такую внешнюю сторону вещи, которая может быть затем произведена и другими; так что с ее приобретением нынешний собственник, помимо того что он этим может присвоить сообщенные мысли или техническое изобретение — возможность, которая часто (в литературных произведениях) составляет единственное определение и ценность приобретения, — становится владельцем общего способа такого выражения себя и многообразного создания таких вещей»³⁴.

Иными словами, Гегель отметил возможность использования результатов интеллектуальной деятельности в материальных объектах иных лиц. В связи с чем им был сделан вывод о необходимости господства автора не только над собственными идеями и техническим решением (которые являются продолжением его личности), но и над различными способами исполнения таких объектов, чему в правовом поле отвечает конструкция исключительного права (его Гегель прямо не упоминал).

В параграфе 69 развивается данное положение: «Так как приобретатель такого продукта обладает полнотой потребления и ценности экземпляра как единичного, то он полный и свободный собственник его как единичного, хотя автор произведения или изобретатель технического устройства и остается собственником общего способа размножения такого рода продуктов и вещей; этот общий способ он непосредственно не отчуждает и может сохранить его как проявление самого себя»³⁵.

Многие современные исследователи в той или иной мере пытаются адаптировать обозначенные выводы Канта и Гегеля к современной системе интеллектуальных прав. Патентоохраняемые объекты включаются в «личную сферу и суверенитет физического лица»³⁶. Личность воплощается в нематериальном объекте, который она создает. Принципиально важно предоставить ей определенный контроль над нематериальными активами, в которые она вложила себя.

Как констатировал Т. Х. Грин (Green T. H.), ОИС «перестают быть внешними по отношению к их обладателю и становятся своего рода расширением органов человека, инструментом, через который он передает свои идеи»³⁷.

Имущественные права имеют ключевое значение для удовлетворения фундаментальных человеческих потребностей. Правотворцы должны стремиться предоставлять и «распределять» права на ресурсы так, чтобы позволить людям максимально удовлетворить данные потребности. С подобных позиций интеллектуальные права могут «оправдываться» тем, что они защищают от присвоения и искажения «артефактов», в которых авторы выразили свою волю и индивидуальность, или тем, что они создают социальные и экономические условия для творческой активности, что, в свою очередь, имеет первоочередное значение для процветания человечества.

Рассматривая преломление положений философии Ф. Гегеля в рамках обозначенного подхода к обоснованию исключительных прав, Дж. Хьюз сформулировал несколько принципиальных положений – следствий, которые призваны стать ключевыми ориентирами построения эффективной системы интеллектуальной собственности при выборе соответствующего подхода: «а) Необходимо предоставлять правовую защиту плодам наиболее выразительной интеллектуальной деятельности преимущественно перед плодами менее выразительной деятельности. b) Так как «персона» индивида, понимаемая как общественный имидж, совокупность физических и психических черт, опыта, является важным «сосудом для личности», она заслуживает щедрой правовой защиты. c) Авторам и изобретателям должно быть разрешено зарабатывать уважение, восхищение, деньги от общества посредством продажи или безвозмездной передачи копий их работ. Но им не должна предоставляться возможность передавать их права по ограничению иных лиц от искажений и незаконного присвоения ОИС»³⁸.

Против подобного обоснования также существуют серьезные контр­аргументы.

Во-первых, факт предоставления прав на ОИС, объем и характер подобных правомочий не зависит от степени выражения в них личностных качеств автора, самоидентификации его в объекте.

Если вести речь об объектах авторского права (особенно литературных произведениях), то в них действительно в значительной мере проявляются ценностные ориентиры их создателя, его субъективные оценки, переживания. Как минимум им присущ специфический авторский стиль написания. В то же время изобретение как некое техническое решение принципиально не способно отражать личностные характеристики его автора.

Таким образом, скажем, изобретения должны в значительной мере проигрывать в правовой охране литературным и художественным произведениям. Вместе с тем на уровне правового регулирования подобного различия в степени защиты не наблюдается. Напротив, как отмечается в литературе, патентная защита является наиболее сильной³⁹.

Во-вторых, как справедливо констатировал Дж. Харрис (J. Harris): «Этот тип аргумента мог в лучшем случае оправдать предоставление контроля над использованием активов, но он, безусловно, не может оправдать предоставление власти передавать контроль над этим использованием»⁴⁰. Данное обвинение по сути релевантно третьему тезису, выведенному Дж. Хьюзом из философии Ф. Гегеля, о том, что авторам не должна предоставляться возможность передавать правомочия ограничивать всех третьих лиц от использования ОИС.

С формальной точки зрения подобные утверждения противоречат факту закрепления во всех развитых правопорядках возможности передачи правообладателем иному лицу не только правомочий по использованию ОИС, но и в целом исключительного права. С сущностной – необходимости для эффективной коммерциализации ОИС, создания рынка интеллектуальной собственности, придания исключительным правам оборотоспособности. Нередки ситуации, когда субъект, создавший некую инновацию, не обладает необходимыми ресурсами для преобразования ее в привлекательный товар. Для него выгоднее передать исключительное право на нее другому лицу и получить прибыль от соответствующей сделки. В отсутствие подобной возможности велик риск того, что разработка так никогда и не будет коммерциализована.

В целом естественно-правовой подход к исключитель

...