Е.И. Самойлов

Вещные права граждан на жилые помещения (право пользовладения). Понятие, виды, содержание

Монография

---

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347.2/.3

ББК 67.404.1

С17

Автор:

Самойлов Е. И. – кандидат юридических наук, автор ряда статей, посвященных проблемным вопросам жилищного права. Являясь практическим работником и занимаясь научной деятельностью, в своих работах автор рассматривает теоретические вопросы в их взаимосвязи с действующим законодательством и юридической практикой.

Книга посвящена одному из важнейших вопросов гражданского законодательства последних десятилетий – системе вещных прав, который рассматривается автором на примере владения и пользования чужими жилыми помещениями. В работе исследуются действующие ограниченные вещные права граждан на жилые помещения, указанные в гражданском и жилищном законодательстве и вызывающие наибольшие дискуссии и споры, а также права, которые по своей природе являются вещными, но на сегодняшний день не получили должного законодательного регулирования либо вообще не нашли своего законодательного закрепления при переходе из норм советского жилищного права. Выделенные на основании родовых и предложенного видового признаков права соединены автором в единую конструкцию, единое ограниченное вещное право – право пользовладения, за основу которого взяты личные сервитуты Древнего Рима и жилищные сервитуты европейских законодательств Германии, Франции и других европейских стран.

Большое внимание автор уделил разграничению вещных, обязательственных и корпоративных прав на жилые помещения. В работе анализируется и проект федерального закона № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации», которым предлагается ввести в гражданский оборот ограниченное вещное право личного и социального пользовладения на жилые помещения, даются практические советы по его доработке и изменениям.

Законодательство приводится по состоянию на 1 февраля 2017 г.

УДК 347.2/.3

ББК 67.404.1

© Самойлов Е. И., 2017

© ООО «Проспект», 2017

Введение

Существующий в Российской Федерации жилищный фонд в своем большинстве находится в частной собственности граждан1. Действующее гражданское законодательство в основном предусматривает институты, направленные на обеспечение потребности в жилье за счет их собственных средств. Вместе с тем для ряда категорий граждан одним из основных способов удовлетворения потребности в жилье является пользование (проживание) в жилом помещении собственника.

Проживание граждан в чужом жилом помещении имеет различные правовые основания и различную правовую природу. Гражданский и Жилищный кодексы Российской Федерации предусматривают вещные, обязательственные и корпоративные права граждан на проживание в жилом помещении собственника. Однако вещные права граждан, а точнее ограниченные вещные права, не имеют в действующем законодательстве системного правового регулирования: они расположены в различных нормативных актах, разрозненны, а некоторые из них вообще не имеют законодательного закрепления в качестве таковых и не регистрируются как право в публичных реестрах. Львиная доля правового регулирования данных отношений происходит с помощью судебных решений, подменивших собой в правовом вакууме нормы гражданского права. Такая ситуация вызвана тем, что в правовом поле советского законодательства система вещных прав длительное время не существовала, а сам институт в рамках социалистической собственности был не востребован и практически не исследовался. При этом в действующем законодательстве содержались отдельные статьи, предусматривающие классические ограниченные вещные права, но обозначенные как обязательственные правоотношения.

Сложившаяся ситуация негативно сказывается как на правах проживающих в жилом помещении граждан, так и на правах их собственников, делая правоотношения между ними в достаточной мере неопределенными, а сами ограниченные вещные права — оспоримыми.

Между тем в развитых правопорядках, построенных на системе римского частного права, институт ограниченных вещных прав на жилые помещения существует уже не одно столетие. В законодательстве многих европейских стран право пользования чужим жилым помещением закреплено в виде самостоятельного вещного права проживания или в качестве личного сервитута в системе прав на чужие вещи. Прообразы данных прав содержались в кодификациях Древнего Рима как личный сервитут узуфрукт или его разновидность habitatio.

На сегодняшний день нормы Гражданского и Жилищного кодексов Российской Федерации требуют изменений и дополнений, направленных на обеспечение реализации и эффективную защиту права граждан на проживание в жилом помещении собственника. Назрела потребность в совершенствовании подхода в регламентации прав пользования и владения жилым помещением собственника, законодательном объединении отдельных разрозненных прав граждан в единое право с его детальным правовым регулированием, установлении баланса между интересами собственника жилья и проживающими в нем гражданами.

Концепцией развития гражданского законодательства2 и разработанным в соответствии с ней проектом изменений Гражданского кодекса Российской Федерации3 предлагается ввести в Гражданский кодекс право личного пользовладения (узуфрукт) как ограниченное вещное право личного характера, в силу которого лицо владеет и пользуется чужой вещью в соответствии с ее назначением. Предусматривается выделить две разновидности узуфрукта: право личного пользовладения, объектами которого должны выступать недвижимые вещи, и социальное, объектом которого будет являться жилое помещение.

В связи с предлагаемыми законодательными изменениями в настоящей работе автор определяет, какие из существующих прав граждан на жилые помещения могут быть выделены как ограниченные вещные права и объединены в единое право, обременяющее собственность, и отделяет его от иных действующих в современном законодательстве институтов, имеющих обязательственную и корпоративную правовую природу. Такое разделение производится на основании общеродовых признаков вещных прав, а также выведенного в результате проведенного научного исследования видового признака, присущего только ограниченным вещным правам на жилое помещение.

В работе рассматривается конструкция предлагаемого законодателем ограниченного вещного права пользовладения, делается заключение, обоснованно ли выбрана для него существовавшая в римском праве конструкция узуфрукта, производится сравнение пользовладения с другими личными сервитутами, исследуются правомочия владения и пользования, составляющие содержание ограниченных вещных прав на жилые помещения.

Понятие «право пользовладения» используется в настоящей работе в двух значениях. С одной стороны, им обозначаются права по владению и пользованию чужим жилым помещением, сложившиеся в действующем законодательстве, которые имеют под собой вещную природу и сходные между собой признаки и могут быть обозначены общим собирательным термином, положены в основу единого ограниченного вещного права и предлагаемых законодательных изменений.

Такими правами, по мнению автора, на сегодняшний день будут являться: право членов семьи собственника жилого помещения, право отказополучателя, право пользования жилым помещением на основании договора пожизненного содержания с иждивением, право членов семьи (бывших членов семьи) собственника приватизированного жилого помещения, право членов семьи (бывших членов семьи) членов-пайщиков жилищно-строительных кооперативов, возникшее до введения в действие Жилищного кодекса Российской Федерации. Наиболее противоречивые и вызывающие споры права подробно рассмотрены в отдельных параграфах настоящей работы.

Также термин «право пользовладения» будет употребляться при исследовании тех поправок в Гражданский кодекс, которые собирается сделать законодатель, вводя личное и социальное пользовладение.

В основу настоящей работы легли труды российских и зарубежных цивилистов, изучавших римское право, институт вещных прав и непосредственно основы жилищных правоотношений. Автор обращается к фундаментальным трудам представителей дореволюционной цивилистики: К. Н. Анненкова, Н. П. Боголепова, Е. В. Васьковского, Ю. С. Гамбарова, Д. Д. Гримма, А. М. Гуляева, К. Д. Кавелина, Д. И. Мейера, С. А. Муромцева, К. А. Неволина, К. П. Победоносцева, И. А. Покровского, В. И. Синайского, И. М. Тютрюмова, Г. Ф. Шершеневича, М. В. Шимановского, трудам советских и современных ученых: А. Б. Бабаева, Ю. Г. Басина, В. А. Белова, И. С. Вишневской, Д. В. Дождева, И. А. Емелькиной, Л. Л. Кофанова, П. В. Крашенинникова, И. Б. Мартковича, И. Б. Новицкого, В. А. Савельева, К. И. Скловского, С. И. Сусловой, Е. А. Суханова, Ю. К. Толстого, Д. А. Формакидова, З. М. Черниловского, Л. В. Щенниковой, а также к исследованиям зарубежных ученых: Ю. Барона, М. Бартошека, Г. Дернбурга, Р. Зома, Р. Иеринга, Ф. К. фон Савиньи, Л. Эннекцеруса и др.

Глава 1.
Право личного пользовладения (узуфрукт) как ограниченное вещное право на жилое помещение

§ 1. Возникновение ограниченных вещных прав пользования жилым помещением, их предмет и содержание в нормах римского частного права

Право пользования чужим недвижимым объектом, включая и жилые помещения, зародилось, как и большинство современных правовых институтов, в римском праве. В правовой системе Рима были закреплены категории прав на чужие вещи, так называемые сервитутные права, в правовой форме которых и происходило пользование жильем, принадлежащим другому лицу. Данные права, в отличие от права собственности, имели «своим объектом право на отдельную хозяйственную функцию вещи»4. И. Б. Новицкий определяет сервитут как вещное право пользования чужой вещью в том или ином отношении5.

Марциан в 3-й книге «Правил» указывал, что сервитуты бывают личные: пользование и узуфрукт, — или сервитуты вещные: сервитуты сельских и городских имений (D. 8, 1, 1)6.

Такое деление сервитутов поддерживается большинством классических романистов и современными исследователями римского частного права, обозначавших сервитуты как вещные (предиальные) (от слова praedium — имение)7 или предиальные, или земельные8, или реальные9, а также личные (персональные10).

Иного мнения придерживается В. А. Савельев, считающий, что «узуфрукт в римском классическом праве не причислялся к сервитутам; он являлся особым вещным правом»11. Ранее аналогичную точку зрения высказывал И. А. Покровский, говоря, что «всякий сервитут — личный или предиальный — есть вещное право на чужую вещь, ибо всякий сервитут создает хотя и ограниченное, но непосредственное господство над вещью»12.

Узуфрукт (usus — пользование, fructus — плод, прирост, доход) являлся наиболее полным первоначально возникшим личным сервитутом, из которого в дальнейшем «произросли» и «отпочковались» наиболее специфические и урезанные по многим параметрам ограниченные права на чужие вещи, в том числе и жилые помещения, и их части. Данные личные сервитуты (узус, habitatio) имеют важное значение в связи с вносимыми в отечественное право изменениями и подлежат рассмотрению нами совместно с более полным по своему содержанию правом, положения о котором применялись и к остальным его разновидностям.

Узуфрукт, или пользовладение, как его стилистический синоним, имел своим объектом как движимые, так и недвижимые вещи, и определялся в Дигестах Юстиниана как «Usus fructus est ius alienis rebus utendi fruendi salva rerum substantia» — узуфрукт есть право пользоваться чужими вещами и извлекать из них плоды с сохранением в целости субстанции вещей (D. 7, 1, 1). В самих Дигестах узуфрукт противопоставлялся proprietas (ограниченной собственности)13, который при этом делал саму собственность «голой и вполне бесполезной» (D. 7, 1, 3), а «собственник вещи, обремененной узуфруктом, оказывается лишен практически значимых правомочий»14. Узуфруктуарию дозволяется во всех отношениях пользоваться вещью и извлекать все плоды, как естественные, так и гражданские, как индустриальные, так и чисто естественные15.

Узуфрукт как специальное вещное право сложился в практике семейной жизни и первоначально был призван обеспечить алиментами вдову, не перешедшую во власть мужа: наследодатель создавал для нее возможность пожизненно пользоваться плодами какой-либо вещи с тем, однако, чтобы собственность на эту вещь оставалась у членов его семьи. Обычно это достигалось посредством особого отказа по завещанию16 — в силу легата как основания для его возникновения.

Р. Иеринг видел в узуфрукте «чисто этическое основание» — «вытекающая из брака нравственная обязанность заботиться о близких лицах». По мнению ученого, «вне семейных отношений пожизненный узуфрукт вряд ли когда-либо встречался и встречается. Он совершенно не нужен для гражданского оборота. Его местожительство — семья, домашний круг, который он почти никогда не покидает, чтобы выйти на улицу»17.

Другим основанием установления узуфрукта могли быть соглашения и стипуляции (stipulation — формальный, абстрактный, устный контракт, устанавливающий обязательство путем устного вопроса будущего кредитора и утвердительного ответа будущего должника)18.

Вышеназванные основания приобретения сервитутов И. Б. Новицкий определял как установленные по воле собственника служащей вещи19. Сюда же можно отнести и основания, указанные Д. В. Дождевым, — приобретение узуфрукта в качестве приданого (D. 23, 3, 7, 2; 23, 3, 66; 23, 3, 78; 24, 3, 57) или дарения (D. 39, 5, 9, 1)20.

Узуфрукт мог также устанавливаться на основании судебного решения о разделе наследства и о разделе общего имущества, если судья одному присудит собственность, а другому — узуфрукт (D. 7, 1, 6). Сервитуты возникали с момента вступления судебного решения в законную силу.

Еще одним основанием для возникновения данного права являлось давностное владение.

Узуфрукт устанавливался в пользу конкретного лица, и его продолжительность определялась сроком жизни его выгодополучателя, если в основании, его устанавливающем, не был указан более ранний срок.

Основным содержанием права узуфрукта являлась возможность извлечения плодов из используемой вещи узуфруктуарием. Общее правило гласило, что все плоды принадлежат фруктуарию. Если в силу легата предоставлен узуфрукт на недвижимое имущество, как, например, на здания, то узуфруктуарию принадлежат все доходы, наемная плата за здания, дворы и прочее, что относится к зданию (D. 7, 1, 7, 1). Дигесты уже говорят о выделении цивильных плодов — взимаемой платы за пользование недвижимым имуществом (D. 22, 1, 36).

Узуфруктуарий имел возможность распорядиться извлекаемыми плодами, поскольку они становились его собственностью (D. 7, 1, 9, 7).

Узуфрукт и иные личные сервитуты как права личного характера являлись безвозмездными. В книгах Дигест, посвященных личным сервитутам, прямо об их безвозмездности ничего не говорится, однако содержание позволяет сделать вывод, что они не оплачивались субъектами данных прав. Классификаторы Дигест ничего не упоминают об обязанности узуфруктуария вносить собственнику вещи плату за ее использование, в отличие от таких сходных институтов пользования чужими вещами, как суперфиций (право на застройку земельного участка, принадлежащего другому лицу) и эмфитевзис (наследуемое право владеть и пользоваться чужим земельным участком с обязанностью вносить арендную плату).

Права, обязанности и ограничения для узуфруктуария были тесно переплетены с корреспондирующими им правами, обязанностями и ограничениями собственника обремененной вещи.

Из определения узуфрукта следует, что основными правами узуфруктуария являлись право пользования вещью и извлечения из нее плодов, о котором упоминалось ранее.

Узуфруктуарий мог предоставить вещь в безвозмездное пользование другому лицу (прекарий) или возмездно сдать объект узуфрукта в наем, в том числе и с правом последующей пересдачи нанимателем вещи другому лицу (D. 7, 1, 12, 2), но при этом он оставался субъектом узуфрукта и лицом, ответственным перед собственником вещи. Возмездно отчуждать узуфрукт узуфруктуарий мог только в пользу собственника используемой вещи (D. 23, 3, 66), а также он не мог передавать его по наследству, устанавливать на него иной сервитут.

В обязанности узуфруктуария входило поддерживать субстанцию вещи в том объеме, в котором она была ему передана, осуществлять текущий ремонт объекта узуфрукта (D. 7, 1, 7, 2) и нести иные обыкновенные расходы по содержанию вещи [например, вести уплату налогов, сборов, поземельных налогов или алиментов, возложенных на эту вещь (D. 7, 1, 7, 2)], возвратить вещь по окончании срока действия узуфрукта собственнику и возместить причиненный ущерб (D. 7, 1, 13, 2).

Помимо обязанности возмещать причиненный ущерб ответственность пользователя в римском праве подробно не оговаривалась, в том числе и право собственника досрочно прекращать отношения с обладателями личного сервитута в случае нарушения ими его прав.

Узуфрукт накладывал на собственника (проприетария) ограничения в виде невозможности установить сервитут на свою вещь (но может сохранять существующий) даже с согласия узуфруктуария (D. 7, 1, 15, 7), изъять ее из оборота (D. 7, 1, 17; 11, 7, 2, 7). При этом собственник мог произвести отчуждение вещи, на которую установлен узуфрукт, сохраняющий свое действие и при новом собственнике (D. 7, 9, 3, 4; D. 7, 4, 19).

Прекращался узуфрукт в первую очередь в связи со смертью узуфруктуария или с умалением его правового положения (capitis deminutio). Среди других случаев прекращения узуфрукта стоит выделить отказ (в пользу проприетария) в форме судебной уступки (in iure cessio), гибель вещи (mutatio rei), а также неиспользование узуфрукта (годичное — для движимых вещей и двухгодичное — для недвижимости)21.

Близкими по своему содержанию с узуфруктом являлись такие личные права (сервитуты) на чужую вещь, как usus — право личного пользования с получением благ и без извлечения плодов (кроме собственных нужд) и habitatio22 — право личного пользования жильем23 (право жить в доме). С учетом изменений, вводимых проектом ГК РФ, эти личные сервитуты с ограниченным содержанием обращают на себя особое внимание как прообразы современных законодательных изменений, объектом которых выступали жилые помещения и которые заключались в ограниченном пользовании жилым помещением.

Usus давал право полного пользования без извлечения плодов, в том числе и пользование домом, и возможность брать плоды (цветы, овощи, фрукты) для своего потребления, но не для продажи24.

Узуарий мог предоставлять участие в пользовании своим родным, слугам, гостям, но не мог уступить осуществления своего права другому лицу.

Право habitatio в предклассический и классический периоды было одним из вариантов права пользования и носило строго персональный характер25.

Типичным примером habitatio являлся случай, когда наследодатель оставляет своей кормилице (служанке) комнату в доме для пожизненного проживания, или плодоносящий сад для прокормления, или то и другое вместе26. Д. Д. Гримм указывает, что данное право носило, как правило, алиментный характер и рассматривалось как форма оказания материальной поддержки малоимущим лицам27. Это право возникало в основном на основании завещания или легата. На алиментный характер habitatio указывал также и Г. Дернбург, отмечая, что из гуманности позволялась сдача его в наем28.

Н. П. Боголепов, характеризуя habitatio как право жить в здании, заключал, что оно давало «в сущности, то же право, какое давал и usus; разница заключалась только в том, что оба эти сервитута habitatio и право пользоваться услугами рабов (operae servorum) не прекращались вследствие capitus deminutio (изменение правового состояния. — Прим. автора) управомоченного и вследствие непользования правом (non usus)». Автор относит существование данных сервитутов уже к концу Республики29.

Субъект данного права не мог передавать жилье другим лицам и даже подселять к себе кого-либо. Ограничивалось и право на гостеприимство. В дальнейшем было сделано исключение для ближайших родственников, в частности для супруга пользователя.

Право проживания в чужом помещении было безвозмездным30. Пользование жильем являлось, как правило, пожизненным, «…у древних возникал вопрос: предоставляется ли пользование жильем на один год или до конца жизни? Рутилий указывает, что пользование жильем принадлежит, пока живет, и Цельс одобряет этот взгляд в 18-й книге Дигест» (D. 7, 8, 10, 3), но могло быть и срочным31. На начальных этапах становления права пользователи не могли сдавать дома в наем, передавать жилище другим лицам и продавать пользование (D. 7, 8, 8). При Юстиниане habitatio стало самостоятельным вещным правом, позволявшим легатарию сдавать его в аренду за плату32. Как отмечает Р. Зом, «…он может пользоваться предоставленным ему правом, обратив его в денежную сумму»33. При этом было установлено, что оно не могло безвозмездно отчуждаться, не переходило к наследникам пользователя (D. 7, 8, 10).

Необходимо отметить, что по смыслу Дигест личные сервитуты осуществлялись их получателями отдельно от собственника жилого дома и членов его семьи на обособленной части жилого пространства. Возможность пользоваться ограниченным жилым пространством, совершать определенные акты распоряжения говорит об определенной самостоятельности сервитуария над предоставленным ему жилым помещением.

Право habitatio не утрачивалось в результате неиспользования жилого помещения или умаления правоспособности пользователя (D. 7, 8, 10), что отличало его от узуфрукта по основаниям прекращения пользования правом.

Обязанности по ремонту дома при habitatio распределялись в зависимости от того, кому принадлежало право извлечения плодов из помещения. В Дигестах это правило записано так: «если в силу легата предоставлено пользование домом без извлечения плодов, то ремонт дома для приведения его в хорошее состояние лежит на наследнике так же, как и на лице, осуществляющем пользование. Но рассмотрим, не должен ли производить ремонт наследник, если получает плоды; если же вещь, пользование которой предоставлено в силу легата, такова, что наследник не может извлекать плодов, то легатарий обязан производить ремонт (это различение имеет основание) (D. 7, 8, 18)».

Д. В. Дождев считает, что расходы на ремонт дома ложились на собственника34. По мнению исследовавшего право проживания Д. А. Формакидова, «обязанность по производству ремонта жилища ложилась либо на собственника, если он извлекал плоды, либо на собственника и пользователя правом проживания, если собственник не мог извлекать плодов. В каких долях распределялась между этими двумя лицами данная обязанность, в источниках не говорится»35.

Более правильным, на наш взгляд, является вторая точка зрения, поскольку она отвечает положениям, сформулированным в тексте самих Дигест (D. 7, 8, 18), когда обязанность по содержанию дома распределяется в зависимости от права присваивать доходы, которые он мог приносить.

Прекращалось данное право по тем же основаниям, что и узуфрукт, за отмеченными выше исключениями.

Термин «пользовладение», вводимый в российское законодательство как аналог и стилистический синоним права узуфрукта, также подлежит осмыслению. Он встречается в переводе Институций Гая: «В случае если пользовладелец уступает перед магистратом право владения и пользования собственнику этой вещи, то узуфрукт уничтожается и (полное) право собственности восстанавливается»36. «А если мы утверждали, что пользовладение может быть только предметом цессии in jure, то это сказано нами не зря… так как в этом случае сам узуфрукт не манципируется, а только вычитается при манципации собственности, то, следовательно, у одного будет пользовладение, а у другого право собственности»37. В приведенных правилах, а также в иных упоминаниях права пользовладения, не содержится правомочий пользовладельца, отличных от традиционного понимания содержания права узуфруктуария.

Термин «узуфрукт» как пользовладение указан в заглавии параграфа № 159 главы «Личные сервитуты» раздела второго «Отдельные сервитуты» книги третьей «Вещные права» в труде видного немецкого юриста Юлия Барона (книга в переводе Л. Петражицкого, СПб., 1908–1910)38.

При описании узуфрукта в римских источниках права и исследовании его учеными романистами, как правило, исследуется право узуфруктуария на пользование вещью и извлечения из нее плодов. Каково же место владения, как составного элемента узуфрукта (пользовладения), в содержании права на чужие вещи? Обладали ли этим правомочием сервитуарии по иным ограниченным личным сервитутам при передаче им жилого дома или его части?

Необходимо отметить, что со времен Ф. К. фон Савиньи сложилась теория господствующего мнения, «что владение есть фактическое господство лица над вещью, соединенное с желанием считать вещь своей собственностью, и не признавать никакого другого собственника ее (так назыв. Animus domini)»39.

Большинство ученых-романистов оценивало владение как факт, нежели как право. Правовая природа владения проявлялась в интердиктной защите владения в случае нарушения фактического господства лица над вещью и в возможности приобретения лицом права собственности на вещь в случае давностного владения.

Говоря о правах узуфруктуария, некоторые ученые суживали его до простого «держания» (detentio) вещи, не признавая наличия у него владения40, либо говорили о владении правом, но не вещью41.

Ю. Барон, говоря о сервитутах, указывает на начинающее складываться во втором столетии нашей эры понятие владения правом на сервитут, которому, в угоду экономическому обороту, были делегированы механизмы владельческой защиты42.

По мнению И. А. Покровского, «вопрос о владении возникал и в тех случаях, когда кто-либо фактически осуществлял содержание какого-либо сервитута — например, кто-либо пользовался вещью, как узуфруктуарий… В действительности, мы имеем здесь… подлинное владение вещью, только владение не всестороннее, а ограниченное в своем содержании»43.

Формально римское право содержало понятие ius possessionis, которое в буквальном переводе означало «право владения». М. Бартошек определял его как «партикулярное право собственника»44, т. е. не выводил его за рамки субъективного права собственности. По мнению К. И. Скловского, упоминание «права владения» не стоит понимать в том смысле, что юристы, употреблявшие его, ввели тем самым владение в число прав. По мнению ученого, это подтверждается тем, что цивильного иска о защите этого права не существовало45.

При оценке того понятия и содержания, которое вкладывалось римскими юристами во владение, как ограниченное вещное право, необходимо также учитывать, что «собственности Древнего Рима свойственна существенно иная, чем современному праву Западной Европы, юридическая конструкция»46.

На наш взгляд, владение как самостоятельное правомочие, составляющее право узуфрукта или иного личного сервитута, имеющего в качестве объекта жилое помещение, не рассматривалось в Дигестах при определении его понятия и содержания совместно с правом пользования вещью и правом извлечения узуфруктуарием плодов из вещи в результате ее эксплуатации47. Владение не входило в состав какого-либо традиционного правомочия узуфруктуария или обладателя иного личного сервитута по пользованию жильем, и в текстах Дигест оно употребляется и как состоящее в связи с правом пользования вещью (D. 7, 6, 3), и как состоящее в связи с правом извлечения плодов из вещи (D. 7, 1, 57), которые рассматривались как классические правомочия узуфруктуария.

При определении содержания ограниченных вещных прав на жилые помещения нам также следует принять во внимание и то обстоятельство, что в римском праве отсутствовало четкое определение права собственности со свойственной ему триадой правомочий (владение, пользование, распоряжение), а сама собственность «имела несколько режимов, обозначаемых в источниках устойчивыми терминами и словосочетаниями: dominium, in bonis esse, proprietas, ususfructus»48.

В самих текстах Дигест, посвященных владению, такое право узуфруктуария текстуально подтверждается: «…вид владения есть один, а разновидностей (оснований приобретения. — Выделено автором) существует великое множество… как то: владение в качестве легатария…» (D. 41, 2, 20, 21). Представляется, что владеет на основании легата тот, кому легат был оставлен. Ведь владение и приобретение по давности на основании легата не полагается никому иному, кроме того, кому легат был оставлен (D. 41, 8, 1). Считается, что тот, кто имеет узуфрукт, владеет естественно (D. 41, 2, 12).

Однако в других случаях встречается ссылка на право владения при узуфрукте как правомочии, принадлежащем обладателям других категорий прав: «Также и тот, кто имеет только proprietas, должен признаваться владельцем, но тот, кто имеет лишь узуфрукт, не является владельцем, как и написал Ульпиан» (D. 2, 8, 15); либо же утверждается, что утеря собственности и переход вещи под правовой режим вещного владения влечет за собой прекращение узуфрукта: «Он же (Юлиан) обсуждает: если кто получил его владение, не утрачивается ли также узуфрукт, когда собственник перестает владеть? И сначала говорит — можно сказать, что узуфрукт утрачивается…» (D. 7, 1, 12, 4).

Указанные противоречия говорят о том, что в римском праве классического периода владение как одно из прав (правомочий) узуфруктуария (сервитуария) не входило в содержание узуфрукта (личного сервитута), а также не было четко разграничено с владением как с фактическим состоянием, пользующимся интердиктной защитой.

По мнению автора настоящей работы, наличие в названии узуфрукта (пользовладение) указания на то, что в его содержание помимо права пользования входит право владения, законодательно не закрепляло за его обладателем соответствующего права (правомочия) на вещь, поскольку узуфруктуарий рассматривался либо как держатель переданной ему вещи, либо как владелец права, но не вещи. Владение вещью являлось фактическим (естественным) состоянием для узуфруктуария.

Вышесказанное в отношении узуфрукта возможно утверждать в отношении и других личных сервитутов в период их окончательного формирования, которые предоставлялись на жилой дом или его часть.

Анализ личных сервитутов, включавших в себя право пользования чужим жилым помещением как института вещного римского права, позволяет сделать следующие выводы:

1. Основным правом на чужое жилое помещение в римском праве классического периода являлись узуфрукт и иные личные сервитуты (узус, habitatio), которые по своей природе и содержанию являлись обременяющим собственность правом лица по пользованию чужим жилым помещением или его частью и по своему смыслу являлись самостоятельным ограниченным вещным правом.

2. Содержание узуфрукта как наиболее полного сервитута составляло право пользования и извлечения плодов из используемой вещи. Владение как право (правомочие) в римском праве классического периода не составляло законодательно закрепленного содержания узуфрукта и не выделялось наряду с его классическими правами. Также оно не было четко разграничено и с владением как с фактическим состоянием, отражающим принадлежность вещи определенному лицу, которое пользовалось защитой преторского права и традиционно признавалось римской классической юриспруденцией.

3. Владение, наличие которого подразумевается у узуфруктуария, что отражено в названии его стилистического синонима (пользовладения), и входящее в состав узуфрукта, исходя из его содержания можно рассматривать как фактическое господство лица над вещью. Данное фактическое господство составляло право и получателей иных личных сервитутов при получении ими в пользование жилого дома или его части.

4. Узуфрукт (пользовладение) являлся правом безвозмездного пользования. Субъекты данного права были правомочны передавать находящиеся в их пользовании объекты третьим лицам, в том числе и возмездно.

5. В римском праве в качестве самостоятельных личных сервитутов существовали разновидности узуфрукта — узус и habitatio, которые являлись более узкими по своему содержанию и объекту, чем узуфрукт.

Habitatio являлся правом проживания, объектом которого выступали только жилые помещения. Данное право носило алиментный характер и рассматривалось как форма оказания материальной поддержки малоимущим лицам. Это право являлось сугубо личным, предназначалось исключительно для проживания члена семьи или близких к семье людей, и только на поздних этапах своего развития его обладатель получил возможность пересдавать в наем предоставленное жилье за плату.

6. Узус как личный сервитут предполагал пользование плодоносящей вещью и присвоение плодов только для личных нужд. Объектом узуса могли выступать различные вещи, в том числе и жилые помещения. Данный личный сервитут не предполагал его передачу за плату в аренду или наем. Узус отличался от habitatio помимо объекта основанием прекращения данного права — он мог прекращаться в случае его неиспользования и изменения статуса субъекта права.

§ 2. Пользовладение (узуфрукт) и ограниченные жилищные сервитуты в праве зарубежных стран

Зародившийся в римском праве узуфрукт и ограниченные личные сервитуты в дальнейшем получили свое развитие в учениях средневековой Европы и в последующем были включены во многие гражданские кодексы европейских государств. На сегодняшний день данные правовые конструкции успешно функционируют в правовых системах стран романо-германской правовой группы: Германии, Австрии, Франции, Швейцарии, Италии, Нидерландов и др. За долгие годы своего применения узуфрукт получил свое развитие и был усовершенствован как правовой институт, войдя в современные законодательства как ограниченное вещное право либо как обременяющий право собственности сервитут. Совместно с узуфруктом получили развитие и однородные с ним личные сервитуты, устоявшись как право ограниченного пользования (узус) и как самостоятельное право в отношении жилого помещения (habitatio), получившее личную, социальную (жилищную) направленность. В большинстве законодательств положения об этих правах на чужие вещи законодательно содержатся в одних разделах (частях, титулах), а общие нормы об узуфрукте применяются и к более суженным по содержанию и объекту правам. При проведении исследования автор счел необходимым обратиться к законодательству Германии, Франции, Австрии как кодификациям, нормы которых наиболее близки российскому законодательству.

Основным объектом узуфрукта по-прежнему остались вещи [ст. 578 Гражданского кодекса Франции (далее — ФГК)49, § 472 Всеобщего гражданского кодекса Австрии (далее — ВГКА)50, § 1030 Гражданского уложения Германии (далее — ГГУ)]51. Наиболее существенное изменение объектного состава произошло в германском законодательстве, установившем узуфрукт на различные виды прав и имущество. Исследовавший узуфрукт в немецком праве Б. А. Антонов констатирует, что «появляются новые практические формы его применения (узуфрукт на программное обеспечение, узуфрукт в налоговом праве и др.). Это приводит к возникновению новых теоретических моделей узуфрукта, которые не закреплены в законе. Так, например, вследствие формирования компьютерного права узуфрукт на программное обеспечение рассматривается законодателем как институт авторского права наряду с лицензией»52.

Вместе с тем сформировался и окончательно закрепился объект права у ограниченных личных сервитутов. Для права пользования объектом стали телесные вещи, а в некоторых кодексах — только земельный участок (Германия, Франция), а для права проживания — жилое помещение.

В немецком законодательстве речь идет о праве пользования чужим жилым помещением (§ 1093), включенном ГГУ в раздел о личных сервитутах и одновременно именуемом в германском праве «вещным правом проживания»53, которое заключается в пользовании зданием или его частью отдельно от собственника. Управомоченному будет принадлежать и право владения вещью, поскольку на него распространяются многие положения об узуфрукте, и немецкое право выработало конструкцию двойного владения для обладателей ограниченных вещных прав. Он может вселять в занимаемое помещение членов своей семьи и обслуживающий персонал. Проживание в жилом помещении будет являться основанием для пользования общим имуществом здания. В случае непроживания управомоченного лица собственник вправе сдать помещение внаем, а само «вещное право проживания должно считаться погашенным»54.

На сервитуария по нормам ГГУ также распространяются общие положения об узуфрукте: возможность определять состояние вещи перед ее передачей собственником, ведение дел по образцу хорошего хозяина в соответствии с назначением вещи.

Аналогичные право пользования и право проживания предусматривает и французское законодательство (ст. 625). Объем данных прав, при отсутствии иных оговорок, также определяется личными потребностями пользователя, будь то плоды с земельного участка для личных нужд или проживание в жилом помещении или его части со своей семьей.

Во французском законодательстве право проживания не предусматривает владение жилым помещением, а управомоченное лицо является простым держателем вещи (ст. 2266 ФГК). Позиция ГГУ представляется нам более правильной, поскольку невозможно осуществлять обширное господство и власть над вещью, не имея ее в своем физическом обладании, что будет показано в последующих Главах, посвященных содержанию пользовладения.

В австрийском законодательстве положение о праве проживания относится к личным сервитутам в правах на чужие вещи (§ 504–524). Объем пользования жилым помещением — личные потребности сервитуария. Объектом жилищного сервитута может выступать только часть жилого дома. Если жилищный сервитут предоставлен на весь жилой дом без ограничений, то эти правоотношения будут являться узуфруктом жилого здания.

Основания возникновения и прекращения прав на чужое жилое помещение основные зарубежные кодификации оставили от более полного права узуфрукта. Они не претерпели значительных изменений от своего римского прототипа. Это закон или договор (ст. 579 ФГК, § 480 ВГКА). При этом во французском законодательстве термин «договор» в дословном переводе означает «по воле человека», что относит к данному основанию и положения легата. По закону узуфрукт устанавливается для пережившего супруга и иных родственников (ст. 767, 1094 ФГК).

В силу семейности социальной разновидности узуфрукта «возможны три варианта таких сделок: собственник может сохранить за собой право собственности, отчуждая другому лицу пользовладение; либо передать право собственности другому лицу, сохраняя за собой узуфрукт; либо, наконец, одному лицу передать право собственности, а другому — пользовладение»55.

Оформление легата производится в нотариальной форме либо путем составления письменного документа (ст. 969, 970 ФГК), тогда как в отношении узуфрукта, устанавливаемого между лицами, имеющими родственную связь, несоблюдение письменной формы сделки не влечет ее недействительность, и судебная практика, учитывая родственные взаимоотношения, не требует в подобных случаях предоставления письменных свидетельств56.

Вещные права на предметы, внесенные в публичные реестры, приобретаются посредством внесения в такие реестры, а на недвижимое имущество — путем подачи в депозит суда удостоверяющего документа о предоставлении сервитута (§ 481 ВГКА). В немецком законодательстве регистрационную функцию выполняют поземельные книги (§ 873 ГГУ).

Сформировался и общий принцип несения расходов по содержанию жилого помещения: узуфруктуарий должен нести обязанность по ее текущему ремонту (§ 1041 ГГУ), уплачивать ежегодные платежи, такие как налоги (ст. 635 ФГК). Однако в австрийском и французском законодательствах, если собственник также использует вещь, то расходы несут обе стороны соразмерно (§ 483). На собственнике недвижимости лежит обязанность ее капитального ремонта, который он должен проводить по уведомлению пользовладельца. В случае уклонения от данной обязанности узуфруктуарий вправе произвести ремонт за свой счет и потребовать от собственника возмещения понесенных расходов (§ 515 ВГКА).

По-разному подходят правовые системы и к передаче исследуемого права. Напомним, что в римском праве узуфрукт нельзя было отчуждать, но допускалась передача его осуществления, в том числе и возмездно. В современных законодательствах передача права осуществления узуфрукта возможна, но по-разному решается вопрос об уступке самого права. Такая уступка допускается в ФГК (ст. 595), а при наличии согласия собственника, в определенных случаях, предусмотрена в «ст. 980 ГК Италии, ст. 1135 ГК Квебека, ст. 3:223 ГК Нидерландов, ч. 2 ст. 561–9, ст. 561–10 ГК Каталонии»57 и прямо запрещается в немецком законодательстве (§ 1059 ГГУ, за исключением передачи для юридических лиц). В австрийском законодательстве такая уступка возможна с согласия лица, установившего сервитут (§ 485). Что касается передачи права пользования жилым помещением, в подавляющем большинстве передача осуществления права и его уступка невозможны. В ФГК это правило сформулировано императивно. И. В. Сиваракша отмечает, что делить данное право пользователю также не разрешается58.

Основаниями прекращения узуфрукта и, соответственно, жилищного сервитута в современных законодательствах являются: смерть управомоченного, отказ пользовладельца от осуществления своего права, истечение срока, на который был установлен узуфрукт, совпадение собственника и узуфруктуария в одном лице, неиспользование предоставленного права в определенный срок, злоупотребление узуфруктуарием своим правом пользования и разрушение им вещи, гибель вещи, на которую установлен узуфрукт.

Прекращение узуфрукта в современных законодательствах влечет за собой взаимный расчет между собственником и узуфруктуарием. Собственнику возмещаются причиненные его имуществу убытки, а узуфруктуарий вправе требовать компенсации затрат, понесенных на проведение капитального ремонта.

...